Чернобог

      Проснувшись и покинув палатку, Светка наполнилась смутным беспокойством. В лагере что-то было не так. Не как вчера. Касаткина, шлёпая до полевой кухни, пыталась сообразить, что же ей не нравится. Палатки стояли на своих местах. Чум Ильи тоже — сиротливо выглядывал себе из ельника. Исследовательский шатёр, кострище, мегалиты на сопке. Да и ручей шумел вполне обычно — дожди кончились и за три дня он обмелел до прежнего состояния. Нет, всё было как всегда. Светка просеменила на кухню и к своему удивлению обнаружила там Каримыча, ощипывающего свежезастреленную куропатку. Рядом на столе лежали ещё две. — Привет, Светоч. Как спалось? — Как обычно, — Светка поправила очки, ничуть не удивляясь столь раннему подъему научника. Но вглядевшись в его осунувшееся лицо и покрасневшие глаза, догадалась, что тот бодрствовал ночью. И припомнила вчерашнее «келе-келе». — Ничего странного не слышала? — будто нарочно спросил Илья и отчего-то усмехнулся по-мальчишески задорно. — Слышала. Как один доктор исторических наук по лагерю камлал¹, — улыбнулась она научнику. — Бывает, — Илья, продолжая посмеиваться, подвинул ей ощипанные тушки трёх птиц. — Если доктор — наполовину эрси. У эрси такая жизнь: кто не шаман у нас, тот покойник. — Спасибо, — вздохнула Светка, поняв, что ей доверили разделать очередное «мясо». — Пойду вздремну часок, — промурлыкал Айвазов и, насвистывая, по-хозяйски засунув руки в карманы, оставил ученицу наедине с его добычей и собственным недоумением. «И чего он такой весёлый? — между делом полезла в интернет Касаткина, чтобы найти способ потрошения птицы. — На охоту сходил. Вопросы ещё эти».       Она отложила тушку и телефон, выглянула Илье вослед. Нет, в лагере всё осталось по-прежнему. Это Светка могла сказать с уверенностью. Интернет подсказал рецепт гуляша, чем Касаткина и занялась, благо казан у них имелся. За стряпней она и провела время до пробуждения остальных. И тут лагерь сотряс вопль, достойный глотки разъяренного звероящера: — Где она?!! Вашу мать!!! Где она?!       Светка чуть не опрокинула казан, поняв, что орёт Иван Дмитриевич. И мгновенно её осенило.       Статуя! Статуи не было на месте!       Светка так привыкла к лагерной жизни, и так изумлялась статуе, что напрочь о ней забыла!       Она высунулась из кухни и ахнула. Да. Статуя исчезла. — Где она, я вас спрашиваю?! Где Спиридонов? — Иван Дмитриевич с налитыми кровью глазами, точно взбешённый бык носился по лагерю, будя всех. Бедный Костик вылез из палатки, был схвачен за грудки и ошарашен яростным допросом. — Твою мать, ты спал?! — А что я должен был делать? — озадаченно пробубнил Костик. — Спиридонов!!! — завизжал Иван Дмитриевич, отталкивая аспиранта.       Из исследовательского шатра, прожужжав молниями, явился заспанный егерь. Увидел свирепого Кривоглядова, сфокусировался на пустом месте там, где вчера была установлена золотая фигура, и, чуя как сильно запахло жареным, ринулся обратно в шатёр. Иван Дмитриевич рванул за ним. — Поди сюда, жулик! Где статуя? — Я-я-я не брал, Ваня, вот те крест... — начал божиться егерь. — Ты сторожить должен был!!! — поведал Пал Палычу Кривоглядов. — Я сторожил! — выпалил егерь. — Ваня, сторожил я, мамкой клянусь! — А где она тогда?!       На этот вопрос егерь не нашёлся что ответить. За спиной Светки возникла Инесса и озадаченно протёрла очки. — Келе унесли, — её абсурдное предположение Иван встретил с неожиданным энтузиазмом. — Келе, да? Сейчас я этих келе... — он пулей дунул к чуму. — Илья-я-а!!! Илья, вылезай немедленно, чучело ты эрское!!!       Он принялся барабанить по кожам, натянутым на жерди, не в состоянии отыскать вход. — Да где же он открывается?! Илья, ты издеваешься?! Выходи! — Вот это шоу, — оценила танцы Кривоглядова вокруг чума Инесса. — Однако действительно любопытно, куда делась статуя?       Светка уже догадалась, что Илья имеет самое непосредственное отношение к пропаже, иначе к чему он вчера ходил шаманил по лагерю. Она ждала, что будет дальше не столько со страхом, сколько с азартом зрителя очередного невероятного события. Да и всей разбуженной группе просто-таки попкорна не хватало! Можно даже печатного. — Иван, доброе утро, — Айвазов как ни в чём не бывало поднял одну из шкур и благодушно зевнул. — Я тебе сейчас покажу доброе! — профессор выволок полуголого доцента из обиталища за загривок и принялся плевать ему в лицо обвинения. Илья же имел самый невинный вид, и лишь глаза его блестели тайным лукавством. — Это ты, это твои проделки, Айвазов! — Иван тыкал его пальцем в ёлочки защитной татуировки на плече. — Это твои шаманские штучки! Куда ты дел мою бабу?!       На это Илья ответил раскатистым хохотом и поспешил уклониться от летящего ему в лицо кулака. — Иван, честно. Я твою бабу не имел. Наверное вы просто не сошлись характерами. — Не смей мне дерзить! — Кривоглядов всё пытался попасть кулаком по коллеге и брызгался пеной изо рта. — Ты, чурка, выродок, возомнил о себе невесть что! Хочешь присвоить мои заслуги? Чёрта с два! Быстро говори, где Сорни-эква? — Иван Дмитриевич, успокойся, — безо всякой злобы вертелся перед профессором Илья. — Она там, где её место, на сопке. Я так думаю! — На со... — Кривоглядов задрал голову к камням. — А как... А как она туда попала, если мы спускали её вертолетом?! — принялся он орать с новой силой. — Захотела и попала, — пожал плечами Илья. — Это Качурка, Иван, расслабься.       Профессор посерел от ярости, попятился, чуть не оступившись на скользком камне, и, пыхтя, обежал глазами собравшихся. Он явно не знал, на ком сорваться. И тут Ивану на глаза попались его аспиранты. — Собирайтесь! — махнул он им. — Живо! Живо! Нет, завтрака не будет! Марш за лошадьми!       Ребята принялись спорить в четыре голоса и ругаться с научником, но тот пригрозил им кулаком: — Будете вечно у меня в соискателях ходить! Илья сжал Светкино плечо и очень тихо сказал ей: — Теперь прекратишь ворчать, как тебе не повезло с научником? — Если это сделали вы, — хмыкнула Светка, — то я буду считать вас лучшим научником на свете. — Илья загадочно, но, как показалось Светке, польщённо улыбнулся. И Касаткина прибавила: — Хоть и долбанутым малость. — Самую малость, — прищурился Айвазов. — Однако ради чистой научной солидарности нам стоит поехать с ним. Как вы считаете Светоч, Инна? — Мне кажется, ты хочешь порадоваться его козьей морде наверху, — раскусила Айвазова Инесса. — Как тебе это удалось, Илюша? Келе? — По твоему заказу, — учтиво улыбнулся тот.       Конечно же, целёхонькая статуя обнаружилась на своём прежнем месте — в пещере на сопке. Точно её вовсе не спускали! Иван рвал и метал. Как поняла Светка, вертолёт обошелся профессору в космическую сумму, и он не намеревался воспользоваться им ещё раз. — Спустим по старинке, — от этих слов его аспиранты возмущенно загудели. — Да! А как вы хотели? Это археология! Нам нужны полозья, верёвки, ну и, — Кривоглядов сосчитал лошадей, — тягловый скот! Учёные — существа упорные. Так что вперёд, за работу. Илюша, тебя это тоже касается. — Ты хочешь, чтобы я впрягся, как лошадь? — шутливо изогнул бровь Айвазов. — Хочешь, впряги своих духов, неважно. Статуя должна к вечеру оказаться в лагере, и ты мне в этом поможешь, если нет желания проститься с должностью. — О, я, конечно, за, — как-то слишком легко согласился Илья.       Светка поняла, что их ждёт поистине эпический спуск. Сперва-наперво Иван послал аспирантов в лагерь за всем необходимым. Спустя пару часов злосчастную статую вновь извлекли из пещеры при помощи лебёдки. Обернули брезентом и тросами, заволокли на полозья и медленно потащили вниз, цепляя лебёдкой за каждое встречное дерево и помогая лошадьми. Светка с Инессой, как единственные девочки, должны были оказывать лишь моральную поддержку. Но и они порядком устали за те восемь часов, что длился спуск. Что уж говорить о мужчинах! Статуя то и дело норовила сорваться, утягивая за собой археологов. Толик и трое кривоглядовских напрочь содрали пальцы о верёвки, Костик ушиб колено о камень. Горемыки кое-как достигли ручья и понимая, что даже вброд статую не перетащат, решили оставить её на том берегу. Палыч, весьма пристыженный неудачей, в этот раз клялся и божился, что сумеет обеспечить охрану сокровищу, и ему плевать на чертовщину. Замученные муштрой профессора археологи разбрелись по палаткам. Светка тщетно пыталась накормить хоть кого-нибудь гуляшом, даже Илья и тот засыпал на ходу. Потому Касаткина поела в обществе Инессы и Памятова, оставшегося в лагере, а затем отправилась спать. На сей раз она решила узнать, будет ли Илья камлать снова, и потому притихла, укрывшись в спальнике с телефоном и книжкой Бабогурова. Но коварный сон сумел сморить Касаткину раньше, чем та услышала что-либо, и был он таким глубоким, что восстала Светка только утром.       На сей раз за палаткой истошно выл Палыч.