Чернобог

— Украли-и-и! Украли-и-и, вот вам крест, сторожил всю ночь, а она! А её! — причитал совсем по-бабьи Палыч. Вернее, принято говорить «по-бабьи», но Светка за жизнь не видела, чтобы кто-то из знакомых баб так картинно убивался. — Я ж не спал! Я ж стерёг! — Палыч метался по лагерю и, на секунду задержавшись перед Касаткиной, постучал себя в грудь кулаком. — Я ж старался! Как? Ка-а-ак?       Прежде, чем Светка нашла слова утешения для несчастного егеря, его припёр к близрастущей ели Кривоглядов. — Какого хрена ты здесь делаешь, паскуда пропитая? Где, мать твою, статуя? — Ванюша-а-а! Я честно... Я стерёг, — навзрыд оправдывался Палыч. По его одутловатому лицу текли слёзы искреннего огорчения. — Рассказывай, что было ночью! — взревел Иван Дмитриевич.       У Светки над ухом весело хмыкнула Инесса и изрекла: — Я так понимаю, у нас намечается «вторая часть Марлезонского балета»¹? — Ага, — кивнула Светка. — Третья. — Балетмейстер спит?       Касаткина пожала плечами. Чум Ильи оставался тих и неподвижен. — Я целую ночь караулил, Иван! — всё божился Палыч. — Потом моргнул... И тю-тю! Моргнул только, не спал я! — Ах ты алкашня!.. — Пойду-ка я загляну к доценту, — тихонько буркнула Инессе Светка. — Если он спит, то лучше его разбудить до того, как это сделает Иван Дмитриевич. — Я с тобой.       Женщины наведались к чуму, позвали Илью, и тот ответил им вполне бодрым голосом, пригласив войти. Он сидел на шкурах и добривался ножом, во всём облике его сквозило торжество. — Илюша. — Лихоимцева заговорила с ним, как с малолетним хулиганом. — Ты твёрдо вознамерился сорвать его планы? — Инна, он имеет право смотреть и записывать. Он не имеет права присваивать чужое добро. И лучше бы ему не бодаться со мной хотя бы в этом вопросе. — Он вряд ли успокоится. Скорее, упрётся рогом, — рассудила Лихоимцева. — И давно пора ему рога пообломать! — решительно сказал Илья, вытираясь полотенцем. — Как бы он тебе не пообломал, Илюша, — с толикой беспокойства возразила профессорша. — Инна, — блеснул на неё глазами Айвазов, — у меня рогов нет. Должна помнить, я — ворон, а не баран. — Рога, клюв, какая разница, — раздражённо фыркнула Инесса. — От него можно ждать любых неприятностей. Ты же с ним не первый год якшаешься. Он найдёт способ отомстить тебе за фокусы. — Пусть попробует, — последовал полный угрозы ответ, заставивший Светку покрыться мурашками. — Ох, Илюша, Илюша. Время тебя не меняет.       Инесса покачала головой, и тут её оттолкнул влетевший в чум Кривоглядов. — Ты опять за своё?!       Илья недоумённо изогнул бровь. — Доброе утро, Иван. — Я тебе обещаю огромные проблемы в институте, если ты не прекратишь это. — Что прекратишь? — изобразил невинную улыбку Айвазов. — Я тебя предупредил. Мы будем спускать статую до тех пор, пока она не перестанет исчезать, — Кривоглядов воздел палец к отверстию сверху чума. — И лучше бы, чтоб она больше не исчезала! Мой тебе совет, Илья. — Иван Дмитриевич, — серьёзно сказал Айвазов. — У тебя крыша едет? Как ты себе представляешь, чтобы я крал статую? Я её, по-твоему, на горбу пру на сопку? При всей моей физической подготовке — она весит тонну семьсот. Вернись в рассудок. — Я не знаю, кто твои помощники! — выбесился на него профессор, но притом в голосе его стало гораздо меньше уверенности. — Но кому ещё это надо? — Отличный аргумент, достойный профессора археологии, — подначил его Айвазов. — Хорошо. Если ты уверен, что статую поднимаю я, скажи — хорошая ли идея — угрожать мне проблемами? Или в следующий раз «Золотая баба» прилетит тебе на голову?       Он говорил с профессором в ироничном тоне, но Светка видела, что Айвазов не шутит. Понял это и Иван Дмитриевич. Его тонкие губы плаксиво дрогнули, но это был единственный жест слабости. Сразу следом профессор набычился. — Я спущу статую снова и стану сторожить самолично! Я тебя уличу! — заявив это, Кривоглядов отбросил кожи и покинул чум. Илья, видя оторопь слушавших всё это женщин, расхохотался. — Инна, ты великая предвидица. Под стать сама знаешь кому. — А ты всё-таки в чём-то баран, Илюша, — уязвлённо заметила Лихоимцева, поправила роговые очки и взяла Касаткину под локоток. — Пойдём собираться, Света. Этих мужиков не урезонишь. Видимо, в нашем кафедральном зверинце есть место только одному такому. То ли барану, то ли ворону.       Светка глупо хихикнула и отправилась вслед за профессоршей.       День прошёл ровным счётом так же, как предыдущий, с той только разницей, что Иван злился куда сильнее прежнего. Светка очень жалела четвёрку Кривоглядова. В лицах аспирантов явственно читалось всё, что они думали о своём научнике. Измотав ребят в хлам повторным спуском Сорни-эквы, Иван Дмитриевич велел им, изнемогающим от усталости, вместе с ним сторожить ночью статую. Поэтому Светка не удивилась тому, что вся четвёрка по завершении каторжного дня заявилась к ним с Айвазовым, пока они заполняли каждый свой журнал. — Мы больше не можем, Илья Каримович, возьмите нас к себе, — выразил мнение товарищей их активист Лёва. — Он нас угробит к защите! — Он псих! — наперебой принялись жаловаться ребята. Илья критически осмотрел их и сказал: — Ну вы же знали, к кому шли? Наверняка, вас предупреждали. Почему выбрали Ивана Дмитриевича? Престиж, квалификация, интересные темы, возможность настоящих исследований, так? — Так, — смутились кривоглядовские. — Ну вот и не будьте предателями. Сложные времена бывают у каждого. Или вы думаете, что я вас возьму и стану вам доверять после того, как вы ушли от него ко мне? Нет, парни. Светоч вам подтвердит: я не лучше и точно так же усядусь вам на шеи. А может, и пуще Ивана драть буду. Так что руки в ноги — и спать. Утро вечера мудреннее.       Он подождал, пока они свалят, и вперился в ученицу: — Вот нужны они мне! — Вам для того, чтобы профессором стать надо ещё четырёх как раз на защиту вывести, — напомнила Касаткина. — Мне тебя надо на защиту вывести, — отмахнулся Айвазов. — Да и не гонюсь я за должностью. Других дел хватает, поважнее. — Статую на сопку вернуть? — подначила его Светка. — Кстати, да, — Айвазов глянул на часы. — Через тридцать минут как раз солнце сядет и можно начать. — Что начать? — полюбопытствовала Касаткина. — Созывать духов, — лукаво прищурился доцент. — Хочешь это увидеть? Или самой попробовать? — Я? — Светка аж встрепенулась. — Ты. Я же представил тебя своим, как шаманку. Попытаешься договориться с келе насчёт бабы?       Протестуя и боясь, Светка замотала косицами. — Илья Ка... — Я тебе помогу.