Чернобог

— Так вот, Светоч, — Илья деловито переплёл пальцы, словно собрался давать научную консультацию, — с шаманской Качуркой так обстоят дела, что она осталась без хозяйки. Вот уже двадцать лет эта земля беззащитна, и ей только и остается, что просить всех, внимающих её голосу, о спасении. Это то, что ты и сама слышала ночью. Печальная песнь моей осиротевшей родины. — Почему же она осиротела? — Светка участливо спросила и подвинулась ближе к научнику. — Потому, что злые люди убили наследницу главной шаманки. Она умерла без возможности передать своё умение той, что заправляла бы землёй и её живым населением. — Илья сдвинул брови, и хоть его рассказ звучал невероятно, Светка поняла, что он серьёзен. — Там наверху, на сопке, алтарь. Ты правильно угадала. Даю слово, я не знал, что под ним находится главное сокровище Свири. Я бы сто раз подумал прежде, чем позвать сюда чужаков. Хотя, что было делать? — он растерянно потёр голову. — «ГосПар», руда, бурение. Светоч, мы не должны этого допустить, и самый верный путь — вернуть земле её хозяйку. Золотую женщину. Да, я понимаю, звучит фантастически, но ты сама всё видела и проводила шаманский обряд, верно?       Светка кивнула, глядя во все глаза на Айвазова, и тут опомнилась. Он явно намекал на неё. — Илья Каримович, неужели в стойбищах нет талантливых женщин, способных занять место той хозяйки? Вы же говорили, кто на Качурке не шаман, тот покойник. — Из тех, кого я знаю — ни одна не возьмется за это, даже те, которые слышат зов. — Почему? — Потому, что силой, достаточной для заправления всей этой землёй и полноценного контакта с келе обладает только один род качурских шаманок. И новая хозяйка должна выйти из этого рода. Она напитает землю жизнью, а земля отсыпет золота её волосам и глазам. И шаманка с землёй станут неразлучны. — Но... Но какое отношение к этому роду имею я? — недоумённо пожала плечами Светка. — Я не эрси от слова совсем. — Ничего. — Илья вздохнул, собираясь с мыслями, пытливо глянул на Светку и объяснил, но, как показалось Светке, не вполне искренне: — Ты же моя ученица. У тебя должно получиться. — Да почему у меня? — испугалась Светка. — Потому что больше — некому, — Илья укобисто уставился в пламя. — Что вы имеете в виду? — У тебя получится, — решительно заявил ей Айвазов, не удостоив ответом на вопрос. — Есть одно но. Занять место хозяйки земли может только женщина, подарившая жизнь ребёнку. А у тебя, насколько я знаю, даже секса пока не было. Это нужно исправить, Светоч.       Касаткина, слыша такое, ойкнула и встревоженно отодвинулась от научника. — Ну что ты боишься? Это же естественно, — потряс татуированной рукой Илья. — Потому ты и говорила, что пока не можешь напоить землю жизнью. Да, верно. У тебя нет потомства, и ты не была с мужчиной. — Илья Ка... — Светка почуяла недоброе. — А ведь тебе почти двадцать два! — продолжал объяснять Илья. — Светоч, ты пойми. Земля не может вечно ждать, однажды она погибнет. И не будет ни чудес, ни пения, ни келе. Всё рухнет под буром «ГосПара». А тебе что стоит, вон, Толик под боком, замечательный парень! Спортивный, начитанный, с юмором. Родители у него обеспеченные.       Тут Светка облегчённо выдохнула. Илья не собирался сделать ничего плохого, он всего лишь опять завёл свою любимую шарманку. — Попробуй с ним замутить. Стерпится — слюбится. С ребёнком я помогу. А потом мы тебя соединим с Качуркой, и тебе слова поперёк тут никто не скажет. Хозяйка местности — фигура уважаемая. Тебе же нравится эта земля? Ночи светлые, сияние. Медведь кричит, птички...       Светка понимала, что Илью, как и Ивана Дмитриевича, тоже несёт не пойми куда, только в обратном направлении. «Это место вскрывает», — вспомнила она слова того же Айвазова. И потому решила мягко его урезонить, ещё не хватало им заиметь третьего маньяка в лагере. — Но Илья Каримович, — она снова подсела к научнику, — мы же учёные. Я археологом хочу быть. Мне рано заводить семью, я ещё ничего не добилась, не стала известной. — Вот и станешь известной на всю Качурку! — махнул рукой Илья. — Седьмая часть страны — тундра! Мало тебе, что ли? — Я наукой заниматься хочу, — Светка погладила шамана-доцента по рукаву. — С вами. Я же к вам пришла. — А я от тебя и не отказываюсь, между прочим, — возразил Айвазов. — И из аспирантуры не гоню. Перейдёшь на соискательство, если захочешь... — Илья Каримович, не хочу я! — взбрыкнула Светка. — Мне Толик не нравится! И ребёнка я не хочу! Я дома насмотрелась на всё это, мне хватит. — Твои семейные неурядицы — не показатель, что с тобой будет так же! Не хочешь Толика, бери Костика! Тоже отличный, здоровый парень! Не сидеть же тебе за книжками, пока зубы не вывалятся! — А почему бы и нет! Я именно так и мечтала! — Светке, в отличие от Инессы, не удавалось сбить его накал. — Дура, что ли?! — взвился Илья со шкур, и тени в складках чума боязливо пробежали по стенам. — Что ты себе надумала за участь? Будешь женой, родишь детей! Глупости какие-то! — Илья Ка... — Я сказал! — рявкнул на неё Айвазов. — Потом мне спасибо скажешь! Я о твоей судьбе пекусь, не понимаешь, дурёха?       И тут Светка тоже вспыхнула. Она поняла, что не должна позволять так с собой обращаться. С собой и со своим призванием! — Илья Каримович, — она подвинула очки повыше к переносице, — а чего вы-то о моей судьбе печётесь? Вы же холостяк! Вот заведите себе жену, родите дочку и её шаманкой сделайте. А мне дайте свою жизнь устраивать так, как я хочу.       На самом деле в Светке взыграла больше обида на родителей и отчима, кстати, тоже Толю. Давая себе в этом отчёт, она всё же ни капельки не пожалела о сказанном. С поступления в институт Илья не позволял себе обзывать её и кричать, как на малолетнюю девчонку. И тут здрастье-Насте!       Айвазов замолк, будто превратился в камень, только чёрные глаза его бешено сверкали. Потом отошёл и откинул полог чума. Ткнул пальцем: — Раз ты так считаешь, пошла вон. Убирайся, и пусть тебе келе помогают писать диссертацию. — Ну и пожалуйста, — тихо сказала Светка и вышла. — Ай!       На неё тут же набросились ироды, и Касаткина не успела расплакаться от обиды на доцента — нужно было спасать шкуру. Приплясывая и размахивая руками, она добежала до своей палатки и забурилась внутрь. Щёку уже жгло от укуса мокреца. Светка поняла, что к утру та раздуется. — Вот дурак, — она приложила к укусу ложку. — Келе-келе. Докелекался.       Тут она вспомнила нечто, отчего чуть не упала в обморок. «...А не то келе придут за тобой и растащут на куски. Духи не любят, когда их обманывают». Лосось! Нужно поймать лосося!       Касаткина мигом вспотела и дрожащими пальцами полезла в интернет. «Как поймать лосося из ручья, — каждый Светкин запрос в поисковике будто являл собой прогресс её постепенного одичания. — Наверное, я тоже с ума схожу, — читая, решила Касаткина. — Ну а чем я хуже уважаемых коллег? Им можно, а мне нельзя?»       Выяснилось, что медведи ловят идущую на нерест рыбу лапами, и ловкий человек, в принципе, тоже на это способен. Никаких снастей у Светки не было, а просить помочь Каримыча она теперь точно не собиралась. Пришлось надеть сапоги, взять вторую антимоскитную сетку — ею Касаткина надеялась хоть как-то себе помочь — и отправиться к ручью, пока все спали, а Иван куковал на сопке.       Ночка выдалась во всех смыслах сумасшедшая. И на десерт Касаткину ожидала такая же очумелая предрассветная рыбалка. Но ей совершенно не хотелось, чтоб келе растащили её на куски за обман. Покачиваясь и скользя на мокрых камнях брода, Светка видела, как в ручье снуют тёмные спинки лососей. Но все попытки схватить хоть одного оказались провальными. Рыбы уворачивались от неё и исчезали в бурном потоке. Светка ворчала. — Ну и пожалуйста. Ну и не надо! Сама всё напишу. Всё, что видела! И про бабу напишу, и про келе напишу, и про пещеру с волосами тоже напишу! — она ринулась за лососем и шлёпнулась сапогом в воду, неуклюже вскарабкалась обратно на камень. Москитная сетка намокла и была тяжёлой. — И помощи мне ничьей не надо! — Касаткина вылила из сапога ледяную воду и постаралась не плакать. Ногу сразу свело от холода. — Вот раз поймаю лосося, значит точно всё сама смогу. Без всяких сумасшедших. Тебе тоже пусть келе обед греют и полы с окнами намывают. И в статьях твои ошибки грамотейские правят! — она поняла, что выбилась из сил, а рыбины по-прежнему снуют в потоках, огибая камни. Касаткину охватило отчаяние. — Вот сожрут меня келе, вот тогда ты пожалеешь! — Светка вытерла слёзы и неожиданно встретилась глазами с тем, кому всё это было адресовано.       Илья тихонько появился на берегу и наблюдал за её действиями с обескураженным видом. Потом, видя Светкины неудачи в рыбалке, засучил штаны и подошёл к ней бродом, залез на соседний камень. Светка отвернулась. — Я погорячился, — он тронул её за плечо. — Слышишь? Прости. Я был неправ. Делай, что тебе хочется. Светка, шмыгая носом, обернулась. — Это Качурка виновата. Кривоглядов вообще на сопке сидит, — примирительно сказала она. Илья осторожно улыбнулся. — Не получается поймать рыбу? — Нет, — Светка помотала косами.       Одно движение быстрой руки в потоке, и Айвазов держал за хвост крупного лосося, а тот даже не трепыхался и не пытался вырваться. Светка обомлела. Она не поняла, что произошло, но ей показалось, будто рыбина уснула в руке у Ильи. Он протянул добычу Касаткиной. — Можно опять сварить суп. И пожарить мясо. — А келе разве не хотят тушку? — удивилась Светка. — Нет. Их интересует сама жизнь.       Когда лагерь проснулся, все только и обсуждали пропажу Кривоглядова. Тот с сопки так за ночь и не спустился, и потому очередной экспедиционный день превратился в спасательную операцию. Четверо аспирантов ничего толком не могли сказать о случившемся ночью, у всех единовременно случился провал в памяти. Илье ничего не оставалось, как собрать лошадей и отправиться с группой и егерем вызволять профессора. Тот обнаружился в пещере, в обнимку с драгоценной статуей. При виде людей Иван Дмитриевич угрожающе зарычал и сделал движение рукой, как кот, выставивший когти. — Моя статуя! Не подходи, убью! — хрипло крикнул он затем. — Иван, это мы, твои сослуживцы! — попыталась договориться с ним Лихоимцева.       В ответ профессор бросился на неё из расщелины и чуть не схватил, Инесса Генриховна с криком отступила. Кривоглядов явно тронулся рассудком. Он обводил всех диким взором, обнимал Золотую бабу и приговаривал, как Голум из «Властелина колец»: — Моя прелес-сть. Моё богатс-ство. Только моё. — У-у-у, — протянул понимающе Айвазов. — По-моему, пора вызывать спасателей.       К вечеру за Иваном прилетел вертолёт, а до того он не шёл ни на какие уговоры расстаться со статуей. Троица дюжих ребят еле смогла его оттащить от Золотой бабы и, спеленав, увезти в Переярск. — Северное помешательство, зов полярной звезды, — сказал один из них на прощанье, — случается. Думаю, он придёт в себя за месяц-два в психбольнице.       Светка поглядывала на Илью и за внешним спокойствием его видела злорадство. Ей же думалось, что с уездом Кривоглядова ссоры в лагере прекратятся. Так и получилось. Остаток экспедиционных дней пролетел мирно и без происшествий.       Келе за Касаткиной тоже, к счастью, не явились. И больше она их не видела.