Чернобог

— Пипяо! Зорро, ты рофлишь? — как только дверь оказалась заблокирована и Саша с Вием остались одни, Яхонтова взвинтила над полом. Сгребла отработанным «мантасом» антикварный стул и запустила им в стойку, где уже прятался Берзарин. — Я зашкварилась мьютить твои косяки перед главколдами! Нельзя быть ответственнее?       Брань на скоморошьем сленге, перемежаемая нормальной речью, сыпалась на Берзарина неукротимым градом вместе с предметами интерьера его магазинчика. Валера только изредка высовывался над столешницей и, открывая рот, поднимал палец. Он всякий раз собирался что-то сказать в оправдание, но в него летел очередной стул или чашка. — Я затрахалась! У меня овердофига трабблов по бизнесу! И ты вместо поддержки генеришь мне новый факиншит! Какого дэша, бро!       Саша, к стыду своему, понимала, что не ругает Вия, а срывает на нём накопившиеся сторонние нервяки. Но плотина её эпического терпения обрушилась, и взять её под контроль не получалось. Осталось только позволить себе короткое исступление и попытаться не грохнуть при этом Берзарина. А ущерб она ему возместит, конечно же... Или нет, пусть сам покупает себе барахло!       Валера уже перестал высовываться и только посматривал одним вытаращенным глазом на неистовство подруги. Саша переколотила о пол и стены всю попавшуюся на глаза посуду — ей дико нравился звон осколков — и кинула свирепый взгляд на картины. Решение приняться ещё и за них мигом отменила присущая Яхонтовой рациональность. Соверши она акт вандализма над работами Берзариных, и Валера сделался бы ей врагом номер один.       Почти все пейзажи и сцены старого быта рисовал Тим, он очень любил мотивы позапрошлого века. Пионы же и портреты писались рукой старшего Берзарина. Саша отдышалась, подошла к стене с живописью и замерла, рассматривая лицо Силы Добрынича Яхонтова. Валера написал, как бы сказать точнее, портрет с портрета, сделал репродукцию старого полотна, украшающего резиденцию Яхонтовых в Петрово. Как и с многими творениями Зорро, с предком Саши вышло даже лучше, чем на оригинальном портрете. Валера прекрасно умел передавать выражения лиц и глаз. Сила Добрынич поглаживал седую бороду и взирал на праправнучку с проницательным укором. Он как бы говорил ей: «посмотри на себя, Саша. Ты Яхонтова, а владеть собой не умеешь. Кринж».       Саша заложила руки за спину и одарила предка тем же самым прищуром. «Сам будто не кипятил никогда?»       Потом обвела трезвым взглядом итоги учинённого ею же погрома. Кроме посуды среди утвари и мебели осталось много целого, чему Саша была рада. Валера аккуратно высунул край головы из-за кофемашины. Яхонтова презрительно скривилась на него, и найдя приличный стул, приземлилась, молча скрестила пальцы. Берзарин тут же прилетел к ней и найдя второй стул, скрипнул шаткой, надломленной ножкой. — Эй, полегче, юла... — краем уха расслышала Саша и не преминула взвиться с новой силой: — Ты мне говоришь «полегче»?! — Да нет, нет, — замахал примирительно руками Валера, — я спрашиваю: тебе полегче стало? — А, — опомнилась Яхонтова. — Да, гратс. Я вскипятилась. — Ты просто замучилась, — Валера толкнул её острым плечом. — И это тоже. — Расстроена чем-то? — Стопэ, — осадила его Саша. — Обо мне потом. Зорро, какого Велеса ты творишь? Почему стабильно, раз в месяц я вынуждена слать алярм Борзому? — Я занимаюсь прикладным чародейством! — получил наконец-то шанс оправдаться Берзарин. — Я разрабатываю заклинания, в данном случае для беспрекословного подчинения духов! И они впоследствии имеют большую эффективность, ты сама знаешь! О чём говорят положительные отзывы от Верховного Шабаша! — Верховный Шабаш, нахрен, не виджует, чего мне стоят твои приходы! — передразнила его Яхонтова. — Я творческая личность, — Валера скрестил руки на груди и упёрся взглядом в потолок. — С Борзым сам будешь объясняться, творческая личность?       Саша со скучающим лицом закинула ногу на ногу и подперла челюсть ладонью. Валера тут же, как хамелеон, сменил оттенок кожи на бледный в крапинку. Он не знал, кто скрывается под маской Борзого, но сам каратель ему, как и всем в колдовском мире, был более чем известен. Одно то, что Саша вот так запросто могла договориться с неподкупным убийцей на службе Верховного Шабаша, делало и Яхонтову устрашающей в своей власти. — Не. Можно ненадо? — Вий сложил монобровь жалобным уголком. — Можно, — усмехнулась Саша, — я уже его подпрягла. — Фух! Спасибо, юла! — Валера предусмотрительно не полез к подруге обниматься, лишь со скромным облегчением сложил ручки на коленях. — И считай, что я тебе панчу, Зорро. Изи с этим всем, ок? Это может обернуться вселенским факапом, а у Мразя тоже терпение не адамантовое. No cap. — Всосал! — мотнул головой Вий. — Ну теперь ты колись, что тебя так вымотало. С Качуркой проблемы? — Да... — проворчала Саша и поправилась, нацепив на лицо улыбку. — Да так. Считай, мелкие заминки. — Твои заумники досаждают? — догадался Берзарин. — Пх, пипяо, — с обычным яхонтовским пренебрежением отозвалась Саша, — лоулайферы отрыли там памятник истории, но они не секут, что я всё равно своего добьюсь. Эта земля станет моей. — Ты в этом прям не сомневаешься, — осторожно заметил Валера. — Почему? — Потому, что я так хочу, — карие глаза хищно блеснули. — Мой род слишком много вложил в освоение Севера. Свойства адамантовой руды открыл ещё он, — палец с синим сапфиром устремился в сторону портрета. — Прадед, Лавр, только её на Калтае и форсил, пока не выгреб все месторождение, и не стало выгодно переключиться на газ. Отец свернул разработки на Качурке. Мой долг перед родом и компанией их возобновить, и ни одна севирьская сука мне в этом дорогу не перейдёт. Не будь я Яхонтова! — Саша решительно сжала кулаки. — Воу, — робко отреагировал Валера. — А что Тарос? — Это, к Велесу, дорого! И обойдётся «ГосПару» в три Качурки! — психанув, взревела Саша. — Юла, — Валера погладил Яхонтову по коротким волосам. — Побереги нервы. Смотри, не сгори на работе. Я о тебе пекусь, если что. — О, да, охотно верю, — вздохнула Саша. — Сгорю я — кто тебя будет сейфить перед колдами? Да и мои мелкие во мне нуждаются. Нет, Зорро, я твердыня. Айсберг, против которого Титаника не существует. — Саша провела ладонью по воздуху, показывая насколько ровной и проторенной дорогой следует махина её амбиций. Валера засопел, но не решился возразить. — Кстати, — Яхонтова перевела на него колкий прищур раскосых глаз, — ты помнишь сколько хорзов существует на свете? — Четыре, — Валера почесал нос, не понимая её интереса, так как о количестве суперколдунов жизни было известно всем. — Дядя Петя Приблудов, Матеуш Мраз, Кике Уэньо, Санжар Диаб. — Да, — Саша нахмурилась, — точно. — А что такое? — напрягся Валера. — Пока ничего, — столь же задумчиво ответила Яхонтова и покрутила на руке костяной браслет. — Ты выбрал место для ВКИ? Февраль и Люжан не так далеко, как тебе виджуется, бро. — Знаю! — фыркнул Валера, — но я перебрал в уме все местечки страны и не нахожу достаточных площадей, чтобы развернуться. Да и Пошново в последние года как-то подистощилось, рил ток. Не прёт там ничего. Я пятый год не могу побить собственный рекорд скорости, — он растопырил руки. — Ну и никто его побить не может, — напомнила Саша. — Что мне до никого, у меня есть я! — пожаловался Вий. — Одна и та же планка, загавбало, честное слово! — «Загавбало»? — рассмеялась уже совсем по-доброму Яхонтова. — Ты мог бы снять Севино заклятье на мат самостоятельно в один щелчок! — Пусть останется со мной до гроба, — грустно улыбнулся Валера. — Как память о Севе. Тренер до конца верил, что я ещё побью рекорд. — Тогда тем более стоит выбрать точку, иначе Мразь передаст право на чемпионат Веталии. — Саша мельком глянула в бликнувший сообщением мобильник, поднялась и отряхнула брюки. — Ладно, я подэшила. — Борзой? — встрепенулся Валера. — Типа того. — Нашёл его? — И прикончил, — Саша упредительно ткнула пальцем в лоб Валере, чтоб впредь был осмотрительнее. — Можт сварить тебе кофе? — привычно оскалился на это Вий. — Засунь его себе... — огрызнулась Яхонтова, но для Валеры это означало утвердительный ответ.       Выйдя на улицу, Саша приняла сообщение на голоэкран. «Объект ликвидирован, тёть Саш». Ya-Sanchez: мелкий, молодец, спасибо. : Ты поговорила с отцом? Ya-Sanchez: не парься, он проникся. : До следующего помутнения, да?       Саша хохотнула, прыгая к духу Ирвину на заднее сидение кабриолета. — Мы все не в себе, так давно не в себе, мы все, — напела она мотив одной из любимых песенок¹.       Минимум голосов в моей голове...       Саше было стыдно за выход из себя, хоть Зорро и никак не укорил её за беспорядок. Яхонтовой было интересно другое — та мелкая колдунья, которую она вытолкала из магазина с пачкой кофе в руках. Ведовское чутье на сей раз сработало в Яхонтовой безотказно и поведало о многом. И кто эта миловидная девчонка Света, и то, что именно она вернула к жизни Тима, высвободив из каменного плена. И с кем она якшается по работе также. А вот это в малявке-семаргле оказалось самым интересным. Одичалый.       Её, Сашин одичалый, случайная, секретная для всего мира связь, которую можно было бы, протрезвев, считать полнейшим недоразумением. Связь, начавшаяся с противостояния, длящаяся столько лет именно, как противостояние. Но притом абсурдным образом не исключающая единичные пламенные встречи, делающие беспробудный мрак в душе Яхонтовой чуть менее сгустившимся. Бесящий дичок, встрявший прямо на дороге махины Сашиных амбиций, как катерок перед айсбергом, оказывается, мастерски умел созывать диких духов. Кто бы мог подумать. Её узкоглазый эрси Илья. Колдун.       Саша подставила щёки ветру, пока Ирвин мчал её по кольцу.       Он колдун. Совершенно точно — тру колд, и, притом имбовый от макушки до шнурков. Но, будь Илья даждем, семарглом, стрибогом или скоморохом, Саша легко смогла бы это просечь. А Айвазов оставался для неё дичком все эти годы, и любые попытки вызвать на мережку сведения о засранце не приводили ни к чему. Пустота, «чернее чёрной черноты бесконечности»². Саша думала о том, что причиной сему являлась дочь, но теперь её уверенность в ином возросла многократно.       Всего четыре хорза. И два чернобога.       Поразмыслив ещё, Яхонтова передумала набирать Тиму то, что хотела изначально, и провойсила: — Есть желание сегодня заночевать вместе, мелкий? Тётя Саша по тебе соскучилась. Ответ Тима Яхонтову не расстроил, но, прямо скажем, уел: «Тёть Саш, боюсь, сегодня я не готов. Прости. В другой раз». — И это тоже интересно, — обиженно протянула Яхонтова. — С каких-то пор ты меня отшиваешь, мелкая псина.