Чернобог

      Проснулась Саша в дешёвом гостиничном номере с нещадно гудящей головой и полным непониманием того, как она здесь оказалась. Откинула одеяло, пытаясь отследить цепь событий. Ноги приятно ныли. Значит, она и вправду поехала на танцевальный фестиваль, где ужралась в хламину. Интересно, с чего? Сразу пришло воспоминание о Нателе. Да, это было из-за Нателы. Саша дала себе слово впредь заглушать боль от потерь как-нибудь более щадяще, что ли. А то так легко и оскотиниться. Рядом под одеялом сладко сопел некто тёплый и вихрастый. Саша с удивлением определила, что даже в состоянии абсолютных щей умудрилась найти себе игрушку на ночь. Тут смуглая ладонь с приметной татуировкой в виде говна и веток, ой, простите, ромбиков и линий неосознанно потянулась к Саше и принялась шарить по кровати в поисках неё. Саша отодвинулась, трезвея и начиная подозревать неладное. Резко отбросила одеяло с вихрастой башки. Заспанный, помятый дичок встретил её счастливой улыбкой и хитрым прищуром одного глаза. — Привет, Саша, — любовно прорычал он.       Яхонтова от неожиданности и огорчения набросила на него одеяло обратно и села. От такого бодрого подъёма её повело, к горлу подступил вчерашний вермут. Который они с Айвазовым распили на двоих в этом самом номере, то и дело отвлекаясь друг на друга и катаясь по полу как дикие звери. — Пипяо.       Саша обвела мутным взглядом бардак в номере: на полу оказалась разбросана одежда, стаканы, бутылки из-под алкоголя и газировки, упаковки от еды из «Мака», на стуле болтались платье Саши и её сумочка, рядом на сиденье лежала пачка таблеток «Чистодела». «Значит противозачаточное я сожрала, это радует», — подумала Саша.       «Чистодел», препарат производства даждей, был незаменим и как предохранение от инфекций, и как защита от нежелательной беременности. Во все поездки Яхонтова брала с собой пачку и, надо признать, бывало так, что таблетки заканчивались раньше, чем она возвращалась домой. — Доброе утро, — напомнил о себе Илья, высовываясь из укрытия. Саша хмуро зыркнула на него. Он все так же самодовольно улыбался. — Кринж. Из всех мужиков «колбасы¹» я оказалась в койке с тобой, — проворчала Яхонтова. — И тебе нравилось, — несколько обиженно добавил Илья, косясь на неё исподлобья. — Очень. — Пх, у меня странные предпочтения, особенно спьяну, — осадила его Саша. — Ну раз уж ты тут, — она поднялась с постели и подошла к трюмо, щупая припухлости под глазами, — для начала: между нами нет и быть не может ничего серьёзного. Ещё — ты молчишь о том, что у тебя было со мной, я не присылаю ухарей, чтобы выкрутить тебе яйца. И в-третьих — достань мне еды. И аспирина. Всосал, дич? — Всосал, — усмешка Ильи в зеркале стала ещё ехиднее. Не сводя глаз с Саши, он полез за мобильником. — Что ты будешь? Пицца сойдёт? — Мяса и сыра побольше. — Я понял, самая большая пицца для самой большой женщины. — Илья принялся вбивать заказ. — Эй, не дисси меня, думер! — фыркнула Саша. Илья, не отрываясь от телефона, засмеялся. — У тебя нет похмелья, я не виджую? — У меня не бывает похмелья, — поводил бровями Айвазов.       Саша отвлеклась от зеркала и неожиданно для себя засмотрелась на дичка. Он оказался необросшим, но отсутствие волос на теле его не портило. Сильный и маленький, с округлыми мышцами, с аккуратными руками и ступнями, с вязью незнакомых символов, уходящей по плечам и груди под одеяло... К слову об одеяле.       Саша вальяжно подошла и присела к Илье на кровать. Властным движением лишила прикрытия. Илья отвлёкся, подняв глаза от экрана, и непонимающе двинул головой. — Я что-то запамятовала. — Яхонтова прочесала единственную полоску чёрного меха на смуглом теле, идущую по животу от пупка вниз, и затем умело обвила пальцами рычаг управления доцентом. Тот отложил мобильник и предвкушающе засопел, глаза его вновь загорелись. — Какой он в возбуждённом состоянии. Кажется, это интересно. — Саша продолжала оттягивать и приспускать бархатную кожу крепнущего органа Ильи, который, к слову, завёлся с полоборота. Тут дичок и впрямь оказался не совсем обычным парнем. Саша нашла объяснение тому, как легко он вчера сумел доставить ей удовольствие. Яхонтова со смехом оттянула достоинство Ильи, как тетиву у лука, и отпустила, член со смачным шлепком соединился с животом. Он стоял строго на полночь. — Вот это я понимаю, вертикаль, — оценила Саша. — Ты чё, ксеноморф? — Эрси, — с некой толикой хвастовства признался Илья. — Наполовину. — Аха, — Саша продолжала настойчиво играть с ним, — я даже знаю на какую половину. Что там с пиццей? — Ты отвлекла меня в самый важный момент, — пожаловался Илья. — Ой, прости, — Саша убрала руку. — Продолжай с заказом, я голодная.       Он, не переставая ухмыляться, притянул её к себе, и Сашины виски запульсировали болью от того, как рьяно заколотилось сердце. — У нас, у эрси, — сообщил ей Айвазов, насильно возвращая Сашину руку на прежнее место, — кто ставит чум, тот его и разбирает. Пицца будет через пятнадцать минут, не переживай.       Саша закусила губу, поняв, что можно было бы и послать его к чертям, но вопрос разборки чума мучил её сильнее похмелья.       Потом наступил день, и Яхонтова уже в полной мере осознала, что пора бы честь знать. Отвязаться от Ильи было сложно, но необходимо. Дичку не место рядом с колдуньей, хранящей верность тому, кто был назначен ей самим Небом. А археологу-защитнику-монументов-из-говна-и-веток не место рядом с той, которая имеет виды на его края.       Они доели пиццу, шутя и заигрывая, потом собрались и в обнимку вышли из гостиницы. На Сашиных плечах болтался чистый пиджак Ильи, на Айвазове — новая рубашка кораллового цвета. Саша поняла, что её дичок любит выглядеть стильно. Они дошли до метро, радуясь тому, что дождь ненадолго прекратился. Илья обхватил Сашино запястье и сказал, явно волнуясь: — Мне понравилось. Хочешь, доедем вместе до друга, я заберу машину и... — И увезешь меня в Новосвирь? В качестве трофея? — довершила предложение Саша.       Илья осёкся и замолк. Похоже, он готовился что-то такое и предложить, но передумал. Глянул на Яхонтову серьёзно и пристально. И Саша решила его добить. — Послушай, сколько ты хочешь за то, чтобы завернуть свои исследования нахрен? Цена вопроса, так сказать. Назови любую сумму.       Он отпустил её руку и сделался мрачнее тучи. — Я не продаюсь, — глянул на носок блестящего ботинка, в сторону, на Сашу и снова в сторону. Задышал, как пойманный зверь.       Саша, не торопясь, открыла сумочку, выудила из неё пятитысячную купюру и сунула в карман пиджака. Накинула его обратно на плечи остолбеневшему Айвазову, чмокнула в колючую щёку. — Спасибо за чудесную ночь.       Тёмные губы Ильи скривились болью, потом расплылись в едкой усмешке: — Ну ты и дрянь.       Саша игриво подмигнула ему, провела оглаживающе по рукаву и устремилась к метро, бросив через открытое плечо: — Ты даже себе не представляешь, какая.       За спиной будто выросли крылья. И неважно, что чёрные, даже такие дают свободу и независимость. Она, смеясь, спустилась по эскалатору, прыгнула в вагон и поехала к Севе. Тиронов давным-давно превратился из любовника в друга, у которого можно было отоспаться и привести себя в порядок. Удовлетворение и опустошение мешались в Саше. Илья был хорошим парнем, неожиданно классным. Вот только... — Давид, — шёпотом и тогда, и сейчас напомнила себе Саша, вытирая слёзы и прогоняя грёзы. «Роллс-Ройз» мчал её прочь из Новосвирьска.       Давид. Никто, кроме Давида Арцивадзе, в этом сердце не поселится. — Я никогда не предам его. — Саша прокрутила браслет из кости мамонта на запястье. То же твердила она и в тот день, пытаясь собрать себя заново. А потом неожиданно позвонил выгнанный отцом Тим и попросил о помощи.       А потом Саша уехала в Балясну и вскоре поняла, что беременна. Это поначалу привело её в исступление, тем более, что таблетку она точно выпила. Яхонтова даже добилась того, что бракованную партию «Чистодела» изъяли из продажи. Признаться Берзарину и Насте в том, что она ждёт ребёнка от непойми кого было трудно, но ведунья грибовская отнеслась к новости с восторгом. У Колпаковки появилась долгожданная наследница. А у Саши — новый смысл жить. Она очень любила Дато и считала себя похороненной вместе с ним. А потом нелепый дичок одной-единственной ночью вернул её к жизни. И подарил жизнь Бусинке, родившейся такой похожей на отца.       Он войдёт, никого не спросив...       Саша скрыла и беременность, и роды. Она на год с лишним ушла в подполье, не светилась на мероприятиях компании, всячески избегая доцента Айвазова, но их пути должны были пересечься. Не могли не пересечься, да и Яхонтова не собиралась перестать светить собой. Она опять явилась на собрание рудодобытчиков в Переярск, как только решила, что достаточно оклемалась после родов. Дичок выступал и там. Он оказался жутко зол на Сашу, и Яхонтова поняла, что это не на сто процентов из-за дележа Свири. У Ильи к ней накипела личная обида. А потом они поцапались во время выступлений и два часа выясняли отношения со скандалом в сортире бизнес-центра. Потом, не меньшим накалом — до утра в гостинице. После чего Саша снова сбежала, поняв, как неприлично сильно радуется встрече с её бешеным одичалым. Так и пошло-поехало.       Илья же за время Сашиного декрета выбил грант на исследования Качурки и рьяно занялся исполнением плана по срыву разработок, тогда как инженеры «ГосПара» готовили к производству буровые установки. Вчера Саша подписала приказ о их монтаже. И её загребущие лапы, сложенные многотонными механизмами в вагонах, потянулись к Северу. Отступать было поздно. Даже ради Ильи. Цена вопроса была слишком велика. И ради этого она приехала в Новосвирьск. — Прости меня, мой неподкупный, — продолжала бормотать себе под нос Саша. — Прости. Я думала, что это умрёт со временем, но оно становится всё прочнее. С каждым годом прочнее, и это плохо. С этим пора что-то делать. А если ты ещё и чернобог, тогда... — она задумалась, напряжённо глядя в окно, — тогда посмотрим, насколько громка твоя тишина. Идейные, как ты — это классно, no cap. Но на продажных земля крутится, — она сжала кулаки и синий камень перстня сверкнул зловещим глазком. — Прости меня, мой снежный ворон. Ты прав, я дрянь. Я гадкая шкура, и играю грязно, но, наконец, хоть это поможет тебе возненавидеть и отпустить мою душу к Дато.