Чернобог

      Наутро звуки пальбы на улице подбросили Берзарина с кровати раньше, чем это сделал переполошённый Ермолай. — Барин! Подымайся! Переворот!       Тут же графу на спину в стремлении прикрыть собой прыгнул Мстислав, на выстрелы отозвалась возбуждённым лаем Сигна, Анна-Луиза выскочила в одеяле из своей комнаты и была сметена на пол Демьяном. — Куда! Убьют! — Тиронов, прижимая перепуганную девушку к паркету, бегло осмотрелся. — Афонька, ей богу, началось у них тут! Чернь аристократов решила к ногтю прижать. — Как никогда вовремя! — чертыхнулся граф.       Митя, вопреки благоразумию, скакнул к окну, высунул голову, и тут же пущенный кем-то камень просадил им стекло. Изнаружи вместе со сквозняком к колдунам впорхнула «карсельеза». — Революционные гимны поют, вон как! — Демьян, пригибаясь, пробрался к одежде. — Ну и пускай, у нас дело поважнее восстания, господа! Надобно пробиться в порт. — Тимоте! — Анна-Луиза переползла к Афанасию. — Давайте переждём бои тут. — Милая моя, вы забываете, что я тоже дворянин, да ещё и иностранный подданный. Слышите? Они ломают двери в гостиницу!       Внизу в самом деле доносилась брань на фретцийском вперемешку с ударами по дереву и испуганными криками портье: — Полиция! Полиция! — Ну уж нет, полиция — это похуже простолюдинов! — зарычал в ответ Дёмушка, припоминая историю с бароном де Труа, из-за которой он, собственно, и согласился с такой охотой сопровождать Анну-Луизу в Веталию. — Летим отсюда, да поскорее! Анна-Луиза, вы все пожитки собрали? Мохад! Мохадушка! Мчи в порт, узнай, как там!       Дух Тиронова щёлкнул каблуками и прыгнул в разбитое окно. Мстислав вскинул лук со стрелой, заслышав топот торопливых ног на лестнице. — Бегите, Афоня-ойун! Я их встречу. — Да что ты, голубчик, убьют же! — попытался возразить Афанасий. — Ничего они мне не сделают. — С ледяным спокойствием сверкнул чёрными глазами вайкут, и граф отчего-то моментально поверил в его неуязвимость. — Бегите. Встретимся в катакомбах. Я тебя разыщу. Собаку мне принесёшь. — Сигну? Зачем?... — успела пискнуть Анна-Луиза прежде, чем Афанасий подхватил её, полуодетую, с редикюлем на руки и, велев Ерёме тащить все остальные их вещи, взмыл в небо. В тот же миг дверь номера поддалась натиску революционеров, в комнате захлопали пистолеты и засвистели стрелы, тонко пискнула от ужаса Анна-Луиза, дохнуло пороховым дымом и кровью. Колдуны, прикрывая телами девушку, понеслись потоками к порту.       В городе творилось светопреставление. Там и тут на узких улочках сталкивались простолюдины и жандармы, выстраивались баррикады из опрокинутых повозок и мешков, кое-где были приметны мертвецы с окраплёнными кровью сюртуками и мундирами. Реяли флаги республики, мятежники распевали гимны, и Афанасий к изумлению своему увидел среди отстреливающихся русую голову Патриса Иронделя. Его лицо было измазано сажей и перекошено ненавистью, очки надтреснуты, а в руках — триколор. Берзарин понял, почему брат Анны-Луизы не зашёл накануне проститься с сестрой: он готовил восстание. «Бог ему судья, — решил Афанасий. — Хоть бы уцелел!»       Он скосил взор на Анну-Луизу, но та зажмурилась от страха и сжалась в комок, не заметив на баррикадах Патриса.       В порту тоже оказалось неспокойно. Корабль, подготовленный графом для бегства Анны-Луизы стоял на пристани, но команда наотрез отказывалась выходить в море. Моряки тоже бастовали, а капитан судна, то ли из идейных соображений, то ли из жадности заявил Берзарину: — То что вы мне уплатили, дражайший месье, теперь аннулировано в связи с чрезвычайной обстановкой в городе! Так что, либо платите столько же сверху, либо мы вас, кровопийц высокородных, на ножи посадим, не мигнём!       Афанасий не сразу сообразил, что ответить на столь вопиющую наглость, тогда как на них с Демьяном и Анной-Луизой уже наставили длинные, острые ножи. Но князь Тиронов вдруг лихо сверкнул голубыми глазами и одним мощным дутьём разметал по палубным доскам самого свирепого на вид матроса. Берзарин оглох от истошного визга Анны-Луизы, но всё равно сообразил выхватить клинок из трости. Капитан, видя вместо одного из своих подчинённых мокрое место, вытаращился на колдунов в растерянности, тогда как Демьян уже приставил к его горлу лезвие шпаги. — А ну-ка, месье, повтори, что ты там сказал, как-то я не понял по-фретцийски. Да и друг мой не привык к вашему говору. Что, свезёшь нас на другой край Междуземки? Или мне из всех вас форшмак¹ накрутить?       Капитан мигом утихомирился и, велев своим парням убрать ножи, стал поспешно готовить отплытие. — Дружище, за мамзелю свою не тревожься, — Демьян Максимович крепко обнял Берзарина. — Доставлю в Малин в сохранности. Себя побереги! — Дёмушка, я твой вечный должник, — Афанасий потряс князя в объятьях. — Да это уж как водится, брат-колдун, — усмехнулся Тиронов. — То мы вашим, то вы нашим. Эх! Иронделька! — он толкнул вперёд Анну-Луизу. — Прощайся по-скорому. — И оставил их, отправившись подстёгивать недостаточно расторопных матросов.       Афанасий крепко сжал в ладонях маленькие ручки Анны-Луизы, чувствуя, как с каждым биением сердца она неотвратимо утекает из его жизни, становясь всё дальше и дальше. «Так надо», — сказал себе Афанасий, любуясь ею, перепуганной, но смотрящей на него прямо, открыто и восхищённо, как на своего героя. Как на своего мужчину. — Прощайте, — слова застряли песком в глотке, Афанасий прокашлялся, стараясь справиться с чувствами, и попытался еще раз: — Прощайте, милая...       В ответ она прыгнула к нему на шею и прикипела губами к губам, коротко, пылко, решительно. Афанасий задрожал, обвил руками её стан и за несколько мгновений близости подарил ей всю нежность и всю привязанность, накопленные за их скупые дни вместе. — Я вам так благодарен, — прошептал он, когда поцелуй иссяк. — Вы... Открыли для меня нового Берзарина, лучше, чище прежнего. Я никогда не забуду вас. — Йа лублу вас, Атанаси, — сморгнув слёзы, прошептала Анна-Луиза, удивляя графа пусть ломаной, но родной речью. — Йа буду ждат вас вьечно. — Афонька, всё! — подлетевший к ним Тиронов прервал прощание, ухватил Анну-Луизу за руку и потащил к трапу. — Отчаливаем. Давай и ты, дуй отсюда!       Дальнейшие слова Тиронова утонули в гуле близкой канонады. Силы империи подогнали артиллерию для разгона мятежников. Берзарин растерялся, видя, как отдают концы, и как Демьян уводит Анну-Луизу по мосткам в недра судна, подальше от опасности. Она успела подарить графу прощальный взгляд из полумрака — пышущий зеленью лес потемнел от приближения бури. Берзарин прижал руку к сердцу, желая показать, как она ему дорога, но свистнувшая рядом пуля напомнила об опасности нахождения на открытом месте. — Барин, собаку мамзель забыли? — Ерёма оказался под боком с ошалевшей от полёта с потусторонним похитителем гончей под мышкой. Сигна жалобно скулила, и в её почти белых глазах стояла мольба: все живые существа, обречённые на погибель, чуют свою незавидную участь. Афанасий сумел взять себя в руки и тряхнул головой. — Нет, Ерёмушка. Митя просил принести собаку в катакомбы. Летим туда.       Он последний раз кинул полный тоски взгляд на обряжающийся в паруса корабль, заставил себя развернуть потоки и устремился обратно в дым и смрад котла восстания. Люжан воспламенился не на шутку, и Афанасий предположил, что в пригородах творится то же самое. Он надеялся, что старику Иронделю удастся как-то выкрутиться, впрочем, в этом, с его находчивостью, можно было не сомневаться. Однако при пролёте над уже знакомыми баррикадами у графа резануло сердце — он увидел, как протестующие оттаскивают в сторону тела убитых. Среди горы трупов скорчился в последней страшной судороге Патрис Ирондель, и над бровью у него зияло выходное отверстие от пули. «Боже-Стрибоже!»       Афансию очень хотелось снизиться, чтобы забрать тело совсем юного колдуна, но это грозило и ему самому мгновенной гибелью. И он пролетел над баррикадами, лишь колыхнув трехцветное знамя Патриса, поднятое руками другого республиканца. На Берзарина нахлынула тревога за Мстислава. Да, вайкут был ловок и умел, но, к Велесу, он же остался сдерживать толпу вооружённых до зубов мятежников! «Он жив и здоров, — уверил сам себя Афанасий. — Он ведь шаман, а что можно знать об умениях шаманов? Ничего определённого, не так ли?»       Берзарин завернул к катакомбам, которые теперь не казались ему таким уж жутким местом, поскольку представляли собой неплохое укрытие от снарядов и пуль. Он отыскал руины, отмечавшие вход, и юркнул в лаз, прокатился по длинным подземельям, где пахло не новой, а старой смертью. И почувствовал себя в безопасности. Прав был Митюша, истлевшие кости не нагоняют такого страху, как негодяи с ножами и пистолетами! А где же он сам?       Афанасий остановил потоки и опустился на известняковый пол. Ерёма подлез сзади. Граф обернулся к духу и спросил: — Как думаешь, дружок, не сложил ли наш смелый мальчуган голову в бою за нас? — Э, Афоня-ойун, я мужчина, не забывай, — проворчал обиженно голос в темноте. — Митька! — Афанасий схватил вайкута и прижал к себе. — Ах ты шельмец! Ух, супостат! Заставил побеспокоиться. — Вы отправили девочку в Веталию? — сразу спросил Мстислав. — Да.       Афанасий с похолодевшим сердцем выпутал расплющенную пулю из дыры на сюртуке у Бабогурова. Наткнулся пальцами на вторую и третью прорехи и оттуда так же достал по куску свинца. Вместе с тем, ни крови, ни ран на Мите не было, и Афанасий списал такое чудо на шаманские фокусы. — Давай собаку, — Митя отобрал у Ерёмы взвизгнувшую Сигну. — И?... — Афанасий подался вперёд. Мстислав остановил его ладонью в грудь. — И жди меня тут. Может, долго ждать придётся. Да, ещё мне нужно твоё семя. Справишься? — Ох! — От услышанного требования Берзарин аж присел на камни. — Значит, это всё взаправду, мил друг? Стало быть, от собаки... — Не волнуйся, — Митя достал откуда-то тюнгур и поправил на голове шапку. — Сцеди мне семени. Ты был от собаки, Яков был от собаки, глядишь, и с твоим сыном хорошо выйдет. Пока наверху неспокойно, мы как раз делом и займёмся. — Ага, — буркнул Афанасий, промокнув лоб платком. — Я пойду вглубь могильника, — прищурился Мстислав и подпихнул Сигну повыше под мышку. — Ты тут сиди. Семя твой дух мне передаст. Не ходи за мной. Я снова с Улу Тойоном говорить буду. Он обещал помочь.       Митя остро, недобро прищурился и исчез с собакой во тьме.