Чернобог

      Тимофей Берзарин никогда не считал себя ни впечатлительным, ни сколько-нибудь прозорливым парнем, но отделаться от гнетущего предчувствия беды не удавалось. Уже в третий или даже четвёртый раз он присутствовал на Верховном Шабаше как почётный и невидимый для всех, кроме Матеуша Мразя, гость. Гость с косой наготове, способный вмиг отразить любое нападение на колдунов. Ликвидировать любую вражескую угрозу. С тех пор, как Матеуш Мраз взялся за борьбу с бесчинством в колдовском мире, остро встал вопрос о возможности покушений — из мести или желания запугать избранного лидером хорза. Ежегодная главная сходка могущественных чародеев как ничто лучше подходила для этого. До недавних дней за самого Мразя можно было не опасаться, но сенсационная новость о явлении второго чернобога делала его мишенью, и мишенью соблазнительной. Впрочем, как и самого Тима.       Борзой крепче сжал рукоять верной Подписи. «Интересно, кто он? Так ли он опасен, как описала тётя Саша? Неужели он выдаст себя сегодня? Неужели мы, наконец, встретимся лицом к лицу? Интересно, что я почувствую, когда это произойдёт?»       По поджилкам прокатились волны возбуждения. Тим определённо и опасался, и ждал этого судьбоносного момента. Всю жизнь ждал. Жаль только, что его духовный близнец оказался хладнокровным и безжалостным убийцей. Серийным маньяком. «Я не пожалею его. Если он воплощённое зло — я не дрогну и точно совершу удар. Он не избежит возмездия за свои преступления», — внушал себе Тим.       Помимо загадочного «второго» у Борзого имелся ещё один повод для беспокойства. Отец. В последний раз они виделись за неделю до гибели Севы — тоже на Верховном Шабаше в Иржике. Отец, как и сейчас, опаздывал. Стоя безмолвной тенью за спиной Мразя, возможно, единственного, кто был способен его увидеть, Тим наблюдал, как раздражена непунктуальностью Берзарина тётя Саша. Яхонтова сидела вблизи к началу стола и беспрерывно что-то написывала в мобильнике, а ноздри её зло раздувались. Порой хищная улыбка искривляла приятные черты колдуньи, порой губы шевелились в беззвучной, но жестокой ругани.       Колдуны были в сборе, автопереводчики «Юничата» пропищали включением почти у всех, однако Коленкур из-за отсутствия Берзарина не мог дать начало Шабашу. Шестеро Матрон Люжана, сбившись в стайку, шуршали монистами, вплетёнными в длинные, спадающие по плечам волосы и посмеивались. Среди фретцийских ведуний царило оживление, они явно приготовили Шабашу новости. Мраз, глядя на них своими разными, пугающе контрастными глазами, то и дело сам посмеивался. Благодаря матери, посокской провидице Габке Грясловой, которая, по слухам, тоже слыла разноглазым арлекином, он, как никто из присутствующих понимал ведьм. Ну, разве что, в силе родовой привязанности к ведуньям с ним могли бы посоперничать другие двое полукровок — Саша и Тим. «Однако, где же отец? — нервничал Борзой. — Не стряслось ли с ним чего?»       И как только Мраз кивнул Коленкуру, дав знак начинать Шабаш, ветер распахнул витражное окно имения бывшего герцога. В конференц-зал ворвался поток сжатого чёрного воздуха. Разметал бумаги со стола, заставил колдунов прикрыть причёски и похватать кубки с вином, и обратился прямиком в центре пространства комнаты сухопарым стрибогом с широкой виноватой улыбкой. — Простите за задержку, — поздоровался через «Юничат» Валера и чинно раскланялся присутствующим. Саша раздражённо закатила глаза и бормотнула: «пипяо». — Я так увлёкся созерцанием вашей бесподобной галереи, что почти забыл о Шабаше! А потом и вовсе заплутал... Люжан — дивный город, голова кругом идёт! — простодушно заявил Вий Балясны и провёл изящной кистью по полностью вороным волосам. Тим про себя отметил, что, закрасив седину, отец мигом помолодел лет на двадцать. Интересно, кто его надоумил? — Месье Коленкур, начинайте встречу, — властно, как всегда, попросил секретаря Мраз и кивнул Валерию Берзарину. — Мы в любом случае дождались бы тебя, брат. — Премного... Уй! Благодарен, — Вий бухнулся рядом с Сашей, и та наказала его за безалаберность, толкнув локтем в рёбра. Сидевший чуть поодаль ныне арвиниканский подданный Игорь Велесов приветствовал старого друга рэперским жестом. Валера под столом ответил тем же. «Детский сад» — вот что читалось в глазах Яхонтовой, видевшей эти милования.       Колдуны и ведьмы в знак открытия Шабаша и всеобщего уважения сдвинули полные вина кубки. Тим сглотнул в надежде, что тётя Саша припасла для него бутылочку местного красного, и он сможет насладиться им позже. — Итак, дорогие чародеи, на повестке дня сегодня важная тема: место проведения сорок восьмых Всемирных Колдовских Игр, — объявил после всеобщего возлияния Кристобаль де Коленкур. — Месье Берзарин, мадам Яхонтова, вам слово.       Саша снова пихнула Валеру и тот нехотя поднялся. — Ну, э-э-э, — отец по привычке почесал нос. — Мы обсуждали этот вопрос на родине и провели голосование среди ведовств. — При этих словах Яхонтова скривила губы, всем видом показывая: «что ж ты врёшь-то». — И в результате долгих споров было решено этот вопрос... Отложить. У нас в стране много изумительных мест, претендующих на проведение Игр, и мы... Я, как Вий Балясны, даю слово, — Валера прилюдно потряс пряжкой, — вы будете поражены. Да, — он подбоченился, — обещаю, мы сумеем вас удивить, но не разочаровать. Дайте нам ещё немного времени. Мадам Яхонтова подтвердит мои слова. Место будет поистине уникальное, а сорок восьмые Игры войдут в историю, как самые масштабные!       На эту ахинею уважаемое сборище загудело рассерженным многоголосьем. Глава Дахрии, Халил Кхамар, следующий после Берзарина претендент на проведение ВКИ, рассмеялся чуть ли не в голос. — Да признай, что вы не готовы, брат, — бородач ехидно оскалился. — И передай Игры нам.       Валера на это изобразил оскорблённое достоинство. — Держи карман шире. Я пообещал, наши Игры будут величайшими в истории.       По щекам Саши, на первый взгляд, равнодушно слушавшей всё это, пошли пятна возмущения и стыда. Но она, разумеется, и ухом не повела, только покосилась на Валеру так, что Тиму стало ясно: расправа последует как только колдуны покинут Шабаш.       Матеуш же Мраз примирительно сказал: — Добро. Валерий, я жду твоего решения и даю срок до марта. Иначе мне придется передать право на проведение Игр Дахрии.       Берзарин скуксился и, хмурый, сел на место. Саша улыбнулась ему мстительно, как бы говоря: «дождался, мудак? Сам виноват». — Что следующее, месье Коленкур? — Верховный Колдун сложил руки перед гладко выбритым лицом и опёрся на них подбородком. — Слово ведьмам, — отозвался Кристобаль.       Из шести люжанских Матрон поднялась старшая и самая рыжая — бестия Эрика Ренар. Озоровато заулыбалась на колдунов и, то и дело хихикая, объявила: — Нам с сёстрами есть что сообщить вам, колдуны. Сегодня мы все почуяли силу седьмой Матроны. Одновременно. И не дольше, чем час назад.       Саша оживилась, мигом забыв о несуразице, которую только что нёс её босс. — Силу седьмой? Седьмой Матроны Люжана? — Да, сестра, — ещё шире улыбнулась Эрика. — Род Бонне жив. Странно, что ты сама не почуяла этого. — Я больше колдунья, милая, — отбрехалась Саша, но Тим увидел, как напряглось её тело. Она явно что-то знала. — Всплеск, призыв силы Земли, ощутился в районе Академии Наук, — поведала Эрика. — Мы точно не знаем, что там происходило, но зов рода Бонне уловили мы все, все шестеро возрождённых из пепла.       Тим про себя хмыкнул. Ведьмы Люжана именовались возрождёнными из пепла, как дань памяти тому времени, когда их далекие прабабки сгорели заживо на кострах инквизиции. Прошло множество веков прежде, чем ведовские рода начали воскресать в Люжане. И теперь их насчитывалось шестеро, то есть, все, без одной до этого дня утерянной фамилии — Бонне. Радость ведьм можно было понять! — Это замечательная новость, девочки, — оценил Мраз. — Я желаю вам в кратчайшие сроки обрести потерянную сестру. Месье Коленкур, продолжайте. — Слово месье Дэниэлу О'Доновану, — объявил Кристобаль.       Поднялся усатый и тучный колдун, иридец, заправляющий учётом колдовской преступности. Тим хорошо знал Дэнни и то, с какой щепетильностью он мониторит каждый случай злодеяния в среде чародеев. — У меня тоже хорошие новости, Мэтт, — Дэниэл хлебнул вина, — преступность падает. Мы отлично поработали в прошлом году и готовы продолжать в том же духе. Убитых родами девочек в мире не было ни одного случая. Что радует, согласитесь. Ну а по проклятьям и наветам: Борзой не спит, так, Алекс? Саша Яхонтова легко кивнула. — У нас всё схвачено, — продолжил выступать Дэнни, попивая винцо и не стесняясь в выражениях, — на каждую грязную задницу теперь находится управа. Я доволен работой Борзого. Да и все вы, полагаю.       Тут колдуны дружно захлопали, и, хоть Тим оставался для них невидимкой, поспешил раскланяться. — Да, он легендарная фигура, — задумчиво проговорил Валера. — Я в этом году лично стал ему обязан. А всё почему? — Тим похолодел, не зная, что собрался брякнуть отец. — Потому, что на данном этапе жизни я взялся работать над заклинаниями, способными укрощать диких духов. Тут Шабаш ахнул. — Да-да, — очаровательно заулыбался Валера, глядя на их вытянувшиеся лица. — Не скажу, что мне есть, чем похвастаться, но успех близок, друзья.       Саша отпустила себе поистине тироновский шлепок по щеке. Тим услышал её шипение: — Заткнись... — Нет, я серьёзно, — Берзарин выставил руки. — Недолог час, когда мы сможем призывать любых духов, не только фамильяров. Поверьте мне. — Месье Берзарин, вы осознаете опасность работы с подобными вещами? — Коленкур озвучил всеобщие мысли. — Дикие духи способны растерзать любого... — Не любого! — возразил Валера. — К примеру, шаманы Свири некогда очень хорошо умели обращаться именно с дикими духами. Тут больше зависит от силы авторитета. И мой предок, Яков Берзарин, кабалил диких духов, используя знания шаманов. — Нонсенс! — зафыркали веталийские семарглы. — Наука! — воскликнул Валера, театрально воздев руки, и ко всеобщему ужасу, в конференц-зал действительно явились дикие духи — через облицовку стен особняка к колдунам метнулись три зловещие фигуры.       Всё случилось одномоментно. Раздался визг перепуганных ведьм. Тим сорвался с места, опасаясь раскрыть Подпись и, тем самым, задеть кого-то из присутствующих. — Гавдец! — воскликнул Валера, шарахаясь от нападавших. — Это не я! Ребят, это не я!       Стремительная тень, поросшая то ли шерстью, то ли мхом, с рычанием метнулась к Мразю. Тим не понял, как пришелец намерен атаковать хорза, но размышлять об этом было неблагоразумно. Стоило прикрыть Матеуша.       Саша крикнула Тиму: — Защищай Шабаш! Это он!       Но это Тим понял и так. — Зеф! Ко мне!       Взмах Подписью, ловко увернувшаяся тень, чёткое осознание, что этого перца он уже где-то видел. Неважно где, главное — не дать им увидеться снова. Налёт со спины — слишком опрометчиво для духа, слишком дерзко для простой атаки! Подпись прорезала воздух аккурат за тёмным следом от бестелесного злодея и остановилась в миллиметре от рыжей головы сжатой в комок Эрики. Тим развернулся и не успел ничего предпринять, как Валера вскочил на стол и, заорав какую-то белиберду, уверенно воздел палец к потолку. Все трое нападавших испустили рык и ринулись на стрибога. Берзарин с ловкостью ящерицы скользнул в оконную щель и ушёл в студёный февральский воздух. Грозные тени юркнули за ним с умопомрачительной быстротой. Папа! — Преследуй их! — прогремела Саша, сама обращаясь вихрем и срывая окно с петель. — Не дай им уйти! Не дай им убить его! Боже-Стрибоже, папа!       Тим знал, что Валера способен состроить из себя героя и, в принципе не имеет сомнений в собственной неуязвимости. Вот только Вий не был неуязвимым! Он был... — Придурок! Небо, какой придурок, — скакнув на спину Зефа и дэша в черноту вечера, услышал Тим истеричный возглас тёти Саши.       Зимний Люжан встретил его нитями огней, слившимися в единое полотно, и мельканием четырёх фигур вдоль стен строений и в зеркальных окнах.       Ветер хлестал по лицу и шее, Тим поспешил надвинуть шлем, чтобы сосредоточиться на погоне, но изловить преследователей быстрейшего ветрогона планеты было задачей нелёгкой. Духи умеют летать быстро. Ветрогоны умеют летать ещё быстрее. Чернобоги не приспособлены летать вообще. — Живее, Зеф! — хрипло просил Тим, подгоняя слугу.       Полностью безоружный отец принял правильное решение, начав с преступниками чехарду между зданий и пролётов мостов. Чтобы он чувствовал поддержку, Тим по-быстрому ткнул режим видимости. Пусть Валера знает: Борзой поспевает, как может, и готов его спасти! Снова и снова.       Тим то догонял их, то отставал. Приближаясь, он слышал свист когтей и клацанье зубов, и каждый раз пугался того, что Валере-таки оторвут его дурную голову. Но Вий вылетал из очередного лабиринта улиц невредимым, и его преследователи шли практически вровень с ним. Погоня привела к знаменитой, похожей на новогоднюю ель Эйгелевой башне, и старший Берзарин не преминул начать салки между её опор. «Сколько же в нём дури!» — восхитился отцом Тим.       Однако, настичь всю четвёрку никак не выходило: духи мелькали перед глазами, заключённый в панцирь Зеф еле контролировал положение тела в воздухе, чтобы не впечататься в очередную стальную сваю, Тим то и дело грозил сорваться с верного слуги.       Надо было что-то решать, и Борзой, пролетая между конструкций башни зацепился за одну из горизонтальных свободной рукой. Подтянулся. Устроился наверху, дав себе момент отдыха и отслеживая чехарду отца. Тот словно чувствовал, что спасение рядом.       Тим увидел, как Вий мчит прямиком на него, и острым зрением отделил позади него оскаленного духа. Взмахнул Подписью и скакнул к цели, рубанул со всего маха — невесомая плоть разошлась клочьями под самым острием косы. Когда рубишь тело, льётся кровь. Когда рубишь духа — он распадается на ничто.       Падение на сваю башни вышло жёстким, но Тим не позволил себе задержаться. Он увидел прямо под собой пролетающего отца и за ним — преступника. Это был прекрасный момент для атаки. И Тим прыгнул вниз.       Это ничего, что чернобоги не могут летать. По сути летать может каждый. Вопрос в том, как долго.       Мизерное мгновение невесомости взорвалось неиспытанными доселе ощущениями. Тим едва засёк краем глаза летящие в него звёзды и прежде, чем сумел понять, что это такое, страшная боль захлестнула левую половину его тела. Он сослепу совершил удар косой, и тот пришёлся куда надо: второй из духов развеялся клочьями тёмной силы, а после Борзого встретила Земля.       И падение на площадь было не так страшно для чернобога, как торчащие из тела стрелы. Тим скосил глаз на левый бок. В плече, чуть выше локтя блестел болт бледно-голубого металла. Точно такой же прорвал боковую часть скафа. Еще один застрял между шлемом и нагрудной пластиной, правда, не причинив вреда.       Адамант.       Не что иное, как инстинкт, пресловутый инстинкт выживания подсказал Тиму, что разлёживаться на камнях — крайняя глупость. И как только Борзой это осознал, в место, откуда он поспешил взмыть на турбодэшах, вошло десять стрел за один присест.       Твою мать, что это такое?! «Держись, — скомандовал себе обливающийся кровью Тим. — Саша права. Это он».       Внимательные глаза чернобога приметили кусок клетчатой ткани и блеснувший металлом лук — за одной из свай. Тут же Зеф схватил хозяина и в полёте усадил на себя — дух не понял, что случилось и не успел заметить покушения. Чёрный слуга Борзого помчал за Валерой, которого всё ещё гнал неизвестно куда уцелевший из преступников.       Тим обернулся и чудом сумел вырулить между потоками летящих в него стрел — казалось, они были выпущены разом. По счастью ни одна из них не попала по цели, но и первой атаки было достаточно. Левая рука Тима налилась болью и почти не работала. В небе Люжана практически вровень с Борзым вырос другой силуэт.       Этот парень в клетчатом пиджаке преследовал мишень, крепко ухватившись ногами за спину большого щетинистого духа, каких Тим в помине не видывал. От бешеной гонки и боли перед глазами всё плыло, но Борзой помнил одно: отец в опасности, и другое: в опасности он сам. Резкий скат к реке позволил уйти от града стрел и на секунду упустить из виду Валеру. Но Тим успел встретиться со сверкающими яростью глазами того, второго, ранившего его. «У смерти белое лицо и очень чёрные глаза¹», — невольно пришло на память. Глаза у того, второго, воистину оказались чёрными, как пропасть, а лицо, пусть и не белое, а наоборот, по-восточному смуглое, было исполнено спокойной решимости.       Спокойной, мать его!       Клетчатый пиджак и причудливая конструкция в руках — Тим не знал, померещилось ли ему, или нет — лук с барабаном, какие присущи револьверам. «С барабаном и доводчиком стрел», — поправил себя Борзой, чуть не слетев с Цеффири в попытке избежать новой очереди устремившихся в него болтов. Десять линий ушли по обеим сторонам от Борзого, не задев его, но он уже видел почти перед собой Валеру. «Цел! — определил Тим. — Жив, цел, орёл!»       Отцу и вправду непонятно как удалось уцелеть. Он нёсся на последнем усилии к центральной части города. Тим успел подумать всё это, а потом догадаться, что у того, второго, чернобога-черноглаза кончились патроны, тьфу ты, стрелы! Скосил взгляд назад — и впрямь, клетчатый убийца перекинул лук через плечо и выхватил нож. — Ах так? Устал гадить исподтишка? Хочешь со мной в рукопашную, урод? — огрызнулся разъярённый болью и схваткой Тим. — Да получай, не жалко!       Он рывком развернул Зефа и с занесённой для удара Подписью влетел прямиком во врага. Полоснул наугад и, как показалось, мимо, по воздуху, отыскал глазами цель, погнал за ней. Клетчатый пиджак на гигантском чудовище резко ушёл вниз. Зазвенел осыпающимися стёклами чей-то потолок, Тим на Зефе ворвался в ярко освещённое пространство — он толком не понял, что это было за людное место. Сразу следом вырубился свет и раздались испуганные крики. Тим успел сложить Подпись, прежде, чем врезаться в кого-то и вместе с тем увидеть в зубастой прорехе купола наверху — уходящего по небу, свободного от преследования Валеру.