Чернобог

«Сева панчил: если боишься противника — атакуй первой!»       Саша любила следовать этому правилу и потому явилась в назначенное время несколько шумно. Распахнув дверь с ноги. За ней следовали телохранители, которые были бесполезны, и самое ядро разработчиков качурского месторождения, которых она утянула во Фретцию, тоже не особо полагаясь на их помощь. Роль промышленникам в заседании Фонда Всемирного Наследия отводилась минимальная — разве что, присутствовать и ожидать решения комиссии. Но и это было занимательно.       Яхонтова скривила губы, когда организаторы сессии окружили её всесторонним вниманием, и мельком глянула на часы. До Шабаша оставалось часов пять. Саша скользнула взглядом по фойе Института: Памятов сразу попался ей на глаза, а вот Айвазова нигде не было. Изнутри поднялась нервная дрожь. «Он вряд ли кидал пустые угрозы, — рассуждала Саша. — Готовится флексить, эвилбой. Ну что ж, летсгирит. И пусть победит сильнейший. То есть, я».       Саша хихикнула в ладонь, вспоминая, как перед фатальной битвой то же самое провозгласил её отец, Малюта. А потом Валера его рипнул комом могильной земли. «Хватит ссать».       Прислушиваясь к собственному неровному дыханию, Саша уселась в мягкое бордовое кресло зала и по-хозяйски, нагло закинула ногу на колено — благо элегантный брючный костюм и образ под мужской стиль это допускал. Яхонтова даже галстук повязала ради прикола. А на руке помимо синего ока родового перстня у неё белел костяной браслет Ильи. Так сказать, на удачу. Она всё оглядывала пространство поверх голов промышленников, министров и деятелей науки: Айвазов должен был вот-вот появиться. Не мог не появиться! И от этого Саша была близка к истерике, хоть вовсю старалась выглядеть по-обычному — равнодушно-скучающей. «Интересно, что он на сей раз выдаст, — вздыхала Яхонтова, шарясь взглядом по залу и внутренне сжимаясь от каждого хлопка двери. — А если он не явится? Если решил дэшить сразу на сходняк?»       И как только она так подумала, дверь зала осторожно скрипнула. Внутрь рысцой прокрался дич, таща на плече большой штатив. Саша мгновенно перевела взгляд на кипенно-белый экран для презентаций впереди себя. Сердцу стало жарко и томительно, галстук вдруг начал давить на горло, душа затрепетала бабочкой у сердечной лампады, как раньше, как в плену его маленьких рук. Яхонтова вдруг с болью и сожалением осознала, что она нереально соскучилась по Илье. Дич прекрасно выглядел в клетчатом костюме и с аккуратной стрижкой. А ещё он, кажется, успел заметить Сашу. «Держи себя в руках, — пламенея нутром и неловко перебираяя бусины браслета, уговаривала себя Яхонтова. — Не смотри на него. Не оборачивайся».       После этого она тут же обернулась и, ругая себя за схожесть с влюблённой школьницей, искоса одарила Илью долгим, раздевающим взглядом. Тот сделал вид, что занят установкой фототехники, но чёрные, влажные ягоды его глаз то и дело поблёскивали на Сашу, а ещё — он, к Велесу, уронил со штатива фотик! Прямиком себе под ноги. Саша прыснула и отвернулась. Её одичалый чернобог нервничал не меньше, чем она. Только вот: что это он задумал? Журналистом заделался? А кто же тогда выйдет на трибуну? «Ну вот и всё, — внушила себе Светка перед зеркалом в богато украшенной уборной. — Назад пути нет. Ты пойдёшь туда и выступишь, как миленькая».       Она отбросила за спину волнистые летящие пряди русых волос, постаралась улыбнуться немного бледному отражению, поправила на руке браслет Ильи — на удачу! — и стремительно направилась в зал. «Всё хорошо, — билось пульсом в рассудок. — Ты готова. Будь сильной, как наставляла та женщина из сна. Будь сильной. Сегодня твой день. И... ты на своей земле».       Последняя мысль возникла спонтанно, неосознанно. Светка в другой миг испугалась бы её, но не сейчас. Сейчас на страхи времени не оставалось. Она шла защищать Качурку. Мраморный шахматный пол сливался перед глазами в пестрый эрский узор, кровь поднималась по телу зубцами выдолбленных в камне письмён и заставляла кожу пылать. Если бы такое было возможно, Светка бы поверила, что сейчас влетит в зал на крыльях истины. Она чувствовала свою правоту и силу, свободные от резинок и лент волосы шлейфом искрились за ней, а юбка шелестела ведьминым плащом. Касаткина дернула на себя дверь и, пройдя по залу мимо открывшего рот Ильи, как ни в чем ни бывало уселась рядом с Памятовым. «Тише, тише, — подсказал внутренний голос. — Спокойно, береги энергию».       Светка прекрасно видела Сашу, хоть и старалась не сильно пялиться на неё. А Яхонтова, одетая, как мужик, сидела с отрешённым видом и безучастно водила глазами по залу. Как гадина в засаде. Но Касаткина ощутила себя спрятавшейся в норе ласточкой, готовой развернуть блестящие крылья навстречу солнцу. И ни одна ядовитая тварь не была способна её поймать. «Ей же плевать на всё вокруг. Плевать на сессию Фонда, на культурные ценности. Её интересует только прибыль, — скрипнула зубами Светка. — Мёртвая внутри, злая медведица».       С другой стороны от прохода, ближе к трибуне, сидел Светкин отец. Его русая, вечно растрёпанная голова болталась на тонкой шее, он то и дело записывал за выступающими. Семён Касаткин показался Светке поистине жалким. На него вовсе не стоило обращать внимания. — На повестке сто первой сессии Фонда Всемирного Наследия вопрос присвоения охранного статуса мегалитам посёлка Мынто Качурского автономного округа, — по-фретцийски озвучил отец их тему. — Докладчик: Светлана К-касаткина? — он резко обернулся, и его глаза чуть ли не вылезли за пределы оправы очков. — Прошу прощения, Светлана Касаткина, археолог, Новосвирьский Институт археологии и этнографии, кафедра этнографии малых коренных народов Свири. Светлана, прошу вас. «Пошла», — скомандовала себе Светка.       Вспышки фотоаппаратов вкупе с овациями показались ей похожими то ли на взрывы фейерверков, то ли на пушечную канонаду. В воздухе ощутимо запахло порохом. Светка взлетела на трибуну и отыскала среди журналистов клетчатые плечи Ильи. Тот ободрительно мигнул ей обоими глазами, Светка дождалась, пока на экране запестреет 3D презентация и полетела по докладу.       Ничего из того, что они не обсуждали ранее. Неисчислимая в деньгах ценность мегалитов. Огромные скопления адамантовой руды, делающие притундровые области Свири уникальным уголком планеты. Древнейшая, загадочная, легендарная Страна Городов. Первые фотографии их главной находки — статуи Сорни-эква из чистого золота весом в восемь тонн. Малая изученность остальных алтарей, разбросанных по всей территории тундры. Возможные в дальнейшем сенсационные открытия. Перспективы создания самого большого в мире заповедника и объекта всемирного культурного наследия.       Светка говорила и говорила, выплескивая на слушателей жар искренности, шедший, казалось ей, не столько из её сердца, сколько от сердца самой земли, на которой она прочно стояла ногами. Александра Яхонтова полностью сбросила маску отрешённости. Она неотрывно следила за ней таким же горящим взглядом — и казалось Светке, что Яхонтова видит и слышит в ней нечто большее, чем все присутствующие в зале. Прав был притихший сейчас за съёмкой Илья: Светка вышла выступать не перед комиссией. Она сошлась один на один с Сашей. Вернее — слилась. Да, именно так, насколько бы странным это не звучало — Светка своей пламенной речью нашла ту волну, которая позволяла достучаться до Яхонтовой. «Мы же одно, — в промежутке между фразами мелькнуло в сознании у Светки. — Ты и я, мы же одно целое с этой землёй. Посмотри на неё. Взгляни на неё. И прими её: она ведь прекрасна».       Доклад закончился. Последовали вопросы. Сколько лет вы потратили на изучение объекта? В каком состоянии находятся мегалиты? Какова площадь предполагаемого заповедника? Насколько рентабельно будет его содержание? Как представитель молодежи, вы считаете, что объект окажет культурное влияние на формирование сознания будущих поколений?       Светка старалась отвечать подробно и вдумчиво, хотя от необыкновенных переживаний её разум плыл, и она едва понимала, что от неё хотят. Вот она заметила взмывшую в воздух руку с костяным браслетом и крупным кольцом и поняла, что это просит слова Саша. — Как вы считаете, Светлана, — гулко прозвучал мощный голос Яхонтовой в мгновенно ухнувшей на зал гробовой тишине, — что было бы лучше для экономики края: охрана мегалитов и прилегающей к ним многокилометровой территории пустоши и вечной мерзлоты, или развитая инфраструктура с рабочими местами, новыми магистралями и центрами, с многомиллиардными инвестициями в бизнес по добыче руды и, как следствие, в качество жизни населения Качурки? Я все могу понять, в том числе, возможную культурную ценность вашей находки, но деньги есть деньги, и они нужны всем, — Саша наигранно засмеялась. — Деньги, — Светка собралась с духом и тоже широко улыбнулась. — Да. Кому, как не нам, учёным, обсуждать важность финансирования. — Тут в зале раздались понимающие смешки, а Илья оторвал взгляд от объектива камеры и замер, ожидая ответа на каверзный вопрос. — Так говорится: «деньги не пахнут», верно? — Светка развела руками, обращаясь ко всем собравшимся. — Но они и не цветут. Деньги не обнимут вас после тяжёлого дня. Не одарят поддержкой. Деньги не вернут вам близких, — при этих словах Сашины губы чуть дрогнули. — Деньги не зажгут в вас вдохновение и не поведут со стягом в бой за правду, за родину. Не деньги делают людей великими, любимыми. За деньги можно купить человека, — Светка отчего-то запнулась и вспомнила Борзого, — но невозможно купить его любовь и уважение. Это бесценные понятия. Как вы думаете, если народ, проживающий в экстремальных условиях, сумел найти достаточно золота, чтобы создать из него восьмитонную статую идола, разве это вопрос денег? Эти люди верили и продолжают верить в то, что их земля неприкосновенна. Эти люди готовы умереть за свою землю. — Светка кинула взгляд на Илью и вдруг увидела, как тот провел ладонью по щеке. Он, без сомнения, вспомнил Честислава. — Если вы спросите, готова ли я... Я скажу — да. Потому что есть вещи превыше прибыли. И слава Небу, есть люди, которых всё ещё невозможно купить. Потому что они — не идолы из золота. Они настоящие. Сила Качурки не только в руде. Она в этносе. В той земле, что породила этот этнос. В тех древних верованиях, которые со временем, я уверена, оживут и в нас. Потому, что они не имеют ни устоявшейся цены, ни срока годности. Они вечны, Александра Малютична. И наша задача — сохранить их для потомков. У меня всё.       Закончив говорить, Светка впервые за выступление ощутила, что порядком выдохлась. Её по-прежнему трясло, и к радости, вопросов больше не задали. Она пошла на место, сопровождаемая куда более бурными овациями и фотоснимками, чем в начале, и, еле осознавая себя внутри собственного тела, упала в кресло. Вздрогнула оттого, что её ладонь крепко сжали чьи-то пальцы. Подняла голову и встретилась глазами с Ильёй. Он сидел рядом, отодвинув Памятова на кресло дальше, и его смуглое лицо блестело полосами слёз. Светка в полумраке зала потянулась и поймала объятья научника, от которых у неё чуть не захрустели косточки. — Что бы они там ни заключили в итоге, я безмерно тобою горд, — услышала Светка дыхание в ухо. — Моя взрослая девочка. — Я несла, что в голову взбредёт, — призналась Светка. — Правда. Как будто это не мой голос говорил, а что-то большее. Тут... Место такое. Понимаете? — Место? — Илья вытер слёзы и огляделся. — На мой взгляд, место как место. — Только не для меня, — призналась Светка. — Не могу это объяснить. Наверное, позже. — Хорошо. — Илья остро глянул на неё и улыбнулся через ряды учёных Саше, сидевшей с задумчивым и уязвлённым видом. Та опустила глаза и приняла более скромную позу, замерев, подобно горгулье на крыше Собора Великой Матроны. И до завершения сессии её практически не было слышно.       Потом выступления завершились, и комиссия удалилась для принятия решений. У Светки появилась возможность размяться, выйдя в фойе Института вместе с другими учёными. Она моментально оказалась в центре всеобщего внимания. Создалось впечатление, что, если бы не Илья, её растащили бы на сувениры. Светлана Касаткина в один вечер сделалась звездой. Её хвалили за проникновенную речь и искренность, приглашали в Гербию, в Веталию, в Чинань и на Фубу. Илья и Михаил Тихонович сияли. Светка тоже лучезарно улыбалась, стараясь подавить смущение, и пожимала руки самых разных оттенков кожи. Она сама не заметила, как её ладонь коснулась синего камня на перстне, и вскрикнула — ей протянула руку Яхонтова. — Ты поистине чудесная и смелая крошка, — одарили Светку покровительственным взглядом свысока. — Ты напоминаешь мне себя в юности. — А куда же всё делось сейчас? — охреневая от собственной дерзости, выдала Касаткина.       Саша на секунду зажмурилась и улыбнулась шире, но Светкиной руки не выпустила. Её длинные пальцы дрожали, Касаткина поняла, что безразличие Саши — напускное от и до. — Так, — повела плечом великанша-Яхонтова. — Время безжалостно. Поживёшь с моё, сама покнокаешь. — Всегда есть время измениться, — с убеждением сказала Светка. — И изменить своё решение. — Мейби, — Саша болезненно прищурилась. — Если за каждым твоим решением не стоит благополучие сотен людей, которые тебе доверяют. Такие дела, сестрёнка.       Тут Илья отвязался от репортёров и, встряв между Светкой и Сашей, оттеснил ученицу за спину. — Привет, Саша. — Привет.       Светка чуть не пискнула, приметив, как при появлении Айвазова Сашины карие глаза, до того полные боли и одиночества, вдруг затеплились радостным, мягким светом. Её лицо оставалось невозмутимым, но зовущий и ласковый свет глаз, переливающийся, как тёмная смола, озарённая солнцем, не давал слукавить. «Она же любит его, — осенило Светку. Касаткина перевела взгляд на Илью и увидела, что тот просто-таки вцепился глазами в Сашу. — По-настоящему любит. И он её тоже. Вот ведь, дураки. Портят жизнь друг другу и всем вокруг». — Я просила тебя, — ласково начала Саша, — не втягивать её в это дерьмо. — Ей надо расти. — Илья водрузил руку на Светкино плечо и крепко сжал. — Я не собираюсь прятать её силу от мира. Как ты видишь, она справилась. — Рано празднуешь победу, дич, — Сашина улыбка в момент стала настолько хищной и угрожающей, что Светке захотелось сбежать. — Я не стану дожидаться результатов сессии. Дела, сам знаешь. А их решение я озвучу тебе и так: пусть даже ты выкроишь сто километров Качурской земли под заповедник, что немало, остальное достанется «ГосПару». Мы даже с удовольствием спонсируем вам обустройство территории. И возьмём ваши камни под опеку. Но ты должен понять: это всё, что вы урвёте тут. А нам с тобой, тебе и мне, нужно гораздо больше. Не так ли?       Илья, слыша такое, скрипнул зубами и желчно выдохнул: — Саша. Не понимаю, как в тебе уживаются все твои личины, и насколько надо быть упёртой, чтобы после всего, сказанного ею, — он качнул Светку, — продолжать гнуть свою линию. Чего ты добиваешься? Зачем ты меня дразнишь? — Хочу понять, как далеко ты способен зайти в своей идейности, — последовало издевательское заявление. — До конца, — ответил Илья, и Светка вдруг почуяла носом пугающий запах металла в воздухе. — До чьего конца? — ощерилась Яхонтова. — Саша, просто — остановись, — угрожающе проговорил Айвазов. — И что будет? — Никто не умрёт, как минимум. — Мне не нужны минимумы, я максималистка. Всё или ничего. — Сверкнула глазами Яхонтова и, повернувшись к археологам спиной, с коротким смешком удалилась.       Айвазов застыл, держа Светку за плечи. Потом задумчиво погладил и сказал: — Голова болит. Я тут не нужен. Поеду в отель, посплю. А вы с Мишей дождитесь окончания сессии и езжайте на фуршет в ресторан. — Вы даже не хотите узнать результаты нашей работы? — изумилась его безучастности Касаткина. — Мы их только что узнали, — Айвазов мотнул на удаляющуюся статную фигуру. — По-твоему, она плохая ведьма, если у неё нет ни совести, ни карт? — Господи, — Касаткина сперва закрылась руками, потом, чуя недоброе, схватила научника за руку. — Илья Каримович! Вы... Что вы намерены делать? Только не говорите, что... — Спать, — Илья потёр виски и подхватил штатив на плечо. — Утро вечера мудренее. Захвати мне с фуршета пару эклеров, если тебе не сложно.       Светке ничего не оставалось, кроме как кивнуть.