Чернобог

      Момент икс настал.       Накануне Светка весь день провела в номере отеля, никуда не выходя. И даже не столько потому, что оправлялась после болезни, сколько ради предельной концентрации на предстоящей задаче. Как-то Илья рассказал ей: когда он по молодости готовился к важным соревнованиям — стрельбе из лука или ориентированию — то предпочитал день до старта провести в уединении и тишине, чтобы как следует настроиться на победу. Сейчас этот лайфхак пригодился и его ученице. Касаткина читала Бабогурова, ела пирожные и давала нервной системе столь необходимую разгрузку. Она отключила телефон и старалась даже не думать про Тимура. Ну и что, что он оказался в одном с ней аэропорту? Борзой прибыл в Люжан по каким-то своим делам и просто решил поиграть на пианино. Он не знал, что в зале находится Светка. И он играл не для неё. «Да, это не имеет значения. — Касаткина помимо воли опять вернулась мыслями к Тимуру. — У него своя миссия, а у нас — своя. Вот только бы они с Ильёй не пересеклись. Но Люжан большой, и зачем тут Борзой — тоже тайна. Необязательно причиной тому — судьба Качурки».       Подсознание вкупе с Таро подсказывали обратное. Про чернобога Борзого ничего ясного нельзя было выведать, но про Качурку и завтрашний день Светка разузнала своим любимым способом — вытащив из колоды одну карту. Её выступление во всех смыслах грозило стать решающим — об этом провозгласили Влюблённые. Поворотное, сложное решение. Тяжелый выбор. Светка было потянула вторую карту и тут же спрятала её, поняв, что из колоды словно по традиции выезжает ехидный оскал костяной Смерти. Да что ж такое!       От гадания на душе стало ещё тревожнее и пасмурнее. Светка никогда раньше не брала на себя такой ответственности, боязнь облажаться смешивалась в ней с лихорадочным желанием добиться успеха.       Илья заходил к ней утром и днём, проверить состояние и в конце концов принёс ноутбук, чтобы, как он выразился, «поднять Светке боевой дух». — Хочу тебе показать несколько вдохновляющих видео, — хитро улыбался он, синея в свете голоэкрана. — Это выступления ветрогонов прошлых десятилетий на Всемирных Колдовских Играх. — Ого, а есть и такие? — Светка с любопытством подтянула к груди коленки. — Есть. Каждый год проводятся. Через два года где-то у нас в стране состоятся. Их очень интересно смотреть, чем и советую тебе заниматься в августе. Сродни Оливкеаде. Вот, погляди-ка.       Илья запустил видео, и Светка раскрыла рот от изумления. В небо над какими-то островами взмывали люди, полностью затянутые в блестящие костюмы. Прямо, как у Борзого, только более изящные, что ли. Сразу видно — спортивные.       Вот два человека, легко оттолкнувшись от ярких квадратов на земле, обернулись самыми настоящими ураганами — такие, только куда меньше, вертели по осени листву в парках Новосвиря. — Это их выходы, экситы, — объяснил Илья. — Теперь разлёт и смотри, схождение! Здорово, да? — Его скуластое лицо восторженно сияло, глаза сверкали азартом. — Дисциплина называется стормикраш, и в ней для победы нужно прижать противника к земле. Это навроде вольной борьбы, только смерчами и в воздухе. — Он потыкал пальцем в экран: — А в левом углу, заметь, девчонка. — Это девушка? — Не поверила Светка, глядя на стремительно вращающуюся воронку. — Да.       Илья сказал это с какой-то особой мягкостью, и Светка, покосившись на научника, увидела, что ему доставляет истинное наслаждение смотреть бои. Девушка, кстати, в человечьем обличии, до обращения, ни ростом, ни шириной плеч не уступавшая противнику, двигалась резко, нахраписто, уверенно. И вертелась в обратную сторону. Она отпрыгивала и юлила, уходя от атак второго бойца. Тот никак не мог её поймать и опрокинуть. Светка, конечно же, болела за мужественную колдунью, и огорчилась, когда второй смерч всё-таки изловчился и сумел прижать её, опрокинув навзничь. — Эх! — Касаткина стукнула кулаком по одеялу. — Жалко. Она такая классная! — Да, — снова довольно мурлыкнул Айвазов. — Я её давний фанат на ВКИ. Ещё до замужества её приметил, и надо же такому случиться... Удивительная. Единственная и неповторимая.       Прежде, чем Светка успела догадаться, рефери на видео объявил по-бёртенски: — Победа присуждается Давиду Арцивадзе, Дзергия. Александер Яхонтов продолжит борьбу за третье место чемпионата. — Александер Яхонтов?! — не сдержала вскрик Светка. — В то время колдуньям было запрещено выступать на ВКИ, — пояснил Илья. — И Саше приходилось представляться мальчиком, чтобы иметь возможность показать себя. Вот, Светоч, что такое воля к победе, — он помахал пальцем.       Тем временем, Саша Яхонтова рывком раскрыла молнию на лице и освободилась от капюшона. Светка сразу узнала её, несмотря на то, что устрашающей бизнесменше на видео лет было меньше, чем сейчас Касаткиной. Она выглядела совсем юной, румяной девчонкой. Короткие волосы, выкрашенные в чёрный с красными прядями, пылающее досадой лицо и узнаваемая уже тогда неукротимая сила во взгляде. Второй ветрогон ликовал. Он тоже освободился от капюшона и оказался приятным, крупным парнем с южной внешностью. Давид Арцивадзе улыбался и радостно, и виновато, как показалось Светке, из-за того, что ему пришлось одолеть Сашу. Он подошёл, чтобы пожать Яхонтовой руку, но та сердито оттолкнула его и умотала, ничуть не стесняясь операторов и судей. — И тогда была злюка, и сейчас. Это её будущий муж, Давид, — с грустью вздохнул Илья. — А вернее, бывший.       Он пролистнул видео и включил другое, оказавшееся рекламой костюмов для колдовских полётов. На нём Саша и Давид снялись вместе, уже с кольцами на пальцах, видимо, спустя несколько лет после того боя. — Стормхолдер Инферно и Стормхолдер Инферно Ледис — выбор чемпионов для него и для неё, — провозгласил приятный голос, пока двое колдунов на камеру изобразили страстный поцелуй. — Первый женский костюм для сторминга, — сказал Илья. — Был создан специально для Саши и с учётом анатомических особенностей девушек. Достижение похлеще победы на ВКИ, как считаешь? — У неё же тут совсем другой взгляд, — поделилась Светка, восхищаясь прекрасной парой. — Она выглядит такой счастливой, наполненной и лёгкой. А теперь у неё в глазах... Как бы это сказать, пустота. Пустота и боль. — Верно говоришь. В её жизни было много боли, — отозвался Илья, помрачнев. — Она потеряла мать, брата, жениха, и всё это сделал её отец, убивший и моих родителей. Потом её муж погиб. Не спрашивай, как, это всё их бизнес. Саша осталась с двумя маленькими сыновьями. И вскоре забросила спорт. Я её понимаю, сам, когда остался со Славой на руках, практически прекратил заниматься стрельбой. Помнишь, Светоч, я рассказал тебе легенду о девушке-медведице, обезумевшей от горя? Вот. Бывает, в Сашиных глазах я читаю ту же боль, какую видел в глазах раненой медведицы, убившей мою Ную. Я помню, что сам был ослеплён горем от потери родных и жаждой мести. Но, увидев отчаявшегося и охваченного болью зверя, испытал облегчение, отправив его душу к Куль-Отыру. Я освободил ту медведицу от страданий. Саша такая же точно медведица. Но кардинальная разница в том, что она не отчаивается. В ней слишком много воли к победе и слишком много желания жить. Невзирая на трудности. Возможно, за это я так её люблю, и за то же — ненавижу. Тебе стоит это знать, так как завтра ты выступишь фактически перед ней. Думаю, это поможет тебе настроиться и сказать нужные слова. — Я видела её потерю на картах, — призналась Светка и сказала твёрдо: — Она очень сильная, если смогла не сломаться после такого. Но её боль не даёт ей прав на чужую землю. И завтра я заявлю об этом во всеуслышание. — Правильно я сделал, что выбрал тебя в качестве докладчика, — оценил Илья. — Я буду рядом, Светоч. Ты помни об этом и ищи меня в зале, если вдруг оробеешь. Я тебя не бросаю, ты не думай. Да, я мог бы выступить и сам, но, поверь, молодая и красивая шаманка способна сделать это лучше. И мой тебе шаманский совет — распусти волосы. — Распустить? — Светка коснулась своих тугих косиц. Она и не помнила, когда последний раз появлялась где-либо на людях с распущенными волосами. — Конечно. У Саши всегда короткие стрижки, как у парня. А у тебя такое богатство. Уверен, одним этим ты сможешь её сразить, — заявил Илья и с тем оставил ученицу, дав много пищи для размышлений.       И пока Светка готовилась, время неумолимо летело. Прошуршала стрелками часов почти бессонная ночь, настало бесснежное люжанское утро.       Касаткина, хоть и плохо спала, чувствовала себя на редкость бодрой и здоровой. Она догадывалась, что волшебный напиток Ильи помимо вируса мог почистить ей организм в тотальном смысле — мало ли, что за всё время экспедиций там нацеплялось? Светка нарядилась и накрасилась, прокручивая в памяти заготовленную речь, с нею же вышла, приветливо улыбнулась коллегам в коридоре отеля. Репетируя про себя, грациозно проплыла в автобус. Илья и Памятов тут же превратились в Светкиных защитников. Касаткина подмечала, как Айвазов старается занять столичную часть делегации болтовнёй, чтобы те не досаждали ей. Как Миша на всех языках общается с делегатами других стран. Благодаря коллегам, Светка смогла забиться в укромный уголок автобуса и не растерять по дороге к зданию Академии Наук спокойную уверенность и доброе расположение духа.       Но уже в подготовленном для мероприятия старинном Институте Фретции начался цирк. Вместе со всеми Касаткина явилась пред очи организаторов, получила браслет и бейджик, а также пакет с водой и снеками. Вернулась к Айвазову и заставила того прыснуть смехом. — Что такое? — шикнула на него Светка. — У тебя на бейджике написано «Кветлана Сасаткина», — просветил доцент. — Ой, мамочки! — ахнула Светка и удостоверилась, что это не шутка. Ей перепутали буквы имени. — Ничего, я тоже Аязов в списках приглашённых, — махнул рукой Илья. — Их внимательность поражает. Но мы же не будем ругаться? Мы тут не для этого? — Не будем, — согласилась Светка, повернула голову к ярким и дорогим портьерам и чуть не присела от неожиданности. В позолоченные двери люжанской Академии Наук вошёл не кто иной, как её родной отец, которого она не видела лет тринадцать без малого.       Светка побледнела, мигом прикрылась Айвазовым и потащила его ближе к портьерам. Теперь настала очередь Ильи непонимающе нахмуриться, но Светка кивнула на щуплую фигуру в круглых очках и сказала: — Что он здесь делает? — Кто? Симон Ирондель? — напрягся Айвазов. — Секретарь Фонда и один из членов комиссии. Вчера нас по городу возил. — Ох... — понурилась Светка. — Да какой он Симон Ирондель?! Вот козёл. — Светоч, не забывай, где находишься, — пожурил ученицу Айвазов. — Уважаемый человек... — Козёл и есть, — вспыхнула в ответ она. — Почему? — Потому, что он всю жизнь был Семён Юрьевич Касаткин! Пока не бросил нас с мамой и не умотал... Сюда. — Вот козёл!       На высоком лбу Ильи мигом вздулись жилки, он весь подобрался, точно готовясь заклевать Светкиного отца, и Касаткина-младшая впервые за всё знакомство с доцентом Айвазовым прочитала в его взгляде лютую, изжигающую ревность. — Светоч, клянусь, я не знал. В списках комиссии он тоже числится под именем Симон Ирондель. — Сменил имя, — чуть не плача от обиды на родителя, фыркнула Светка. — «Ирондель» с фретцийского и значит «ласточка-касатка»!       Илья засопел, поджал губы и сказал: — Хочешь, тогда я выступлю? Раз он тут. — Ну уж нет, — зло прищурившись, Светка проводила взглядом спину ничего не подозревающего Семёна Юрьевича и сжала кулаки. — Вот теперь точно буду выступать я! Чем я хуже вашей Саши? Да и мой папаша, по счастью, не Малюта Яхонтов. — Начало сессии через десять минут. — К ним присоединился Михаил Тихонович, как заметила Светка, тоже прилично на взводе. Он готовился после Светки прочитать доклад о дешифровке эрских письмён. И вообще об уникальной, доселе неизученной письменности народов Дальней Свири. — Я за штативом, — вскинулся Илья и тронул ученицу за плечо: — Пока не светись. Сходи, пописай, успокойся и приведи себя в порядок. — Хорошая идея! — одобрила та и поскакала в другую сторону.       Она едва успела скрыться в вестибюле, ведущем к уборной комнате, как двери Института Фретции распахнулись, открытые чуть ли не с ноги: на заседание Фонда Всемирного Наследия явилась Саша.