Чернобог

«Зачем ты это делаешь?»       Васильково-голубые глаза уставились на собственное отражение в зеркале. Жилистые руки поправили воротник белой рубашки. Со времён старшей школы Тимофей Берзарин не позволял себе лоска в одежде, хотя в детстве обожал побыть франтом, особенно перед отцом. Но однажды после ночного путешествия по загородной трассе вдруг напялил тёмный свитер и проходил в нём остаток учёбы, не вылезая. Родные ума не могли приложить, с чего их пижон Тимоша стал таким мрачным, но причиной тому, конечно же, был Эдик.       Потом в посмертье отправилась бабушка Натела, отец рехнулся от горя и выгнал Тима из дому. Обоюдоострая коса стала его верным спутником по жизни вкупе с глухим панцирем, надёжно укрывшим то ли Тима от мира, то ли мир от Тима. Борзой часто размышлял о том, зачем ему, неуязвимому, самый бронированный шкур из всех имеющихся. И не находил ответа. Hunter Pangolin прекрасно защищал от холода и боли, но ведь в половине случаев по окончании задания приходилось покупать новый — прежний, в отличие от хозяина, приходил в негодность. «Если ты крепче собственного доспеха, на кой ляд он тебе сдался?»       Hunter Pangolin обеспечивал конспирацию — но чернобога и так невозможно засечь. Само его присутствие в мире конспиративно. «Пока он не решит открыться».       Тим снова в раздумье подвигал галстук на шее, прикидывая, насколько прилично было бы в таком виде улечься в гроб. Простреленная левая рука отозвалась болью, на сердце стало тоскливо. Погибать молодым категорически не хотелось. Борзой кинул взгляд на висящий в гардеробе скаф. Ощутил сильное желание забраться в него, как в раковину, и посматривать на мир сквозь непробиваемое форсигласовое забрало. Но беда была в том, что Борзой собирался не на задание, а на свидание. Времена нынче не те, чтобы очаровывать даму сердца блеском начищенных лат. Да и латы эти, готовые впервые использоваться по назначению, могли не спасти. Тим в нерешительности покосился на замершую в углу Подпись. «Сегодня и ты со мной не пойдёшь, подруженька, — грустно подумал он. — И кто знает, чем для меня обернётся эта вылазка. Света связана с тем, как его там, Ильёй или Истиславом. И что у неё на самом деле на уме, чернобогу прочесть невозможно. Да, по правде, как-то не хочется».       Тим вздохнул. Приговор от Мразя на имя Бабогурова, подписанный рукой хорза листок гербовой бумаги, лежал напротив, в дорожной сумке. Приговор Борзому был озвучен устами маленькой щебетливой девушки с лучистыми глазами. «Ты обещал ей прийти. И ты не можешь не сдержать обещание. Тебя знают, как храброго воина. Так не позволь себе остаться трусом ни в чьих глазах».       Тим одёрнул расписную жилетку и подтянул манжеты. Ещё раз покосился на верную Подпись. «Нет. Не годится идти на свидание с косой. Никто не ходит на свидания вооружённым».       Да, Светино приглашение могло оказаться подлой ловушкой. Да, тот, второй, был вполне способен подкараулить влюблённого Тима и снять его выстрелом с крыши. Да, впервые за весь срок службы Главному Шабашу Борзой шёл на встречу в стан врага с высоко поднятым забралом и мог оказаться отличной мишенью. Да, всё это было так.       Но когда он, истекающий кровью, обещал Свете прийти, её глаза воссияли ярче люжанских автострад с высоты полёта на Цеффири. Бесценное мгновение, одурманившее Борзого, избавившее от боли, чутья и осторожности, сыграло роковую роль. Как и неясное, далёкое чувство, что всё это уже было, и фатально-манящий город, и эти лучистые глаза, и кровь на мостовой, и это трепетное, горячее сердце рядом. «Любовь подобна смерти. Она неумолима». — Ты обещал ей, — шепнул сам себе Тим, чтобы укрепиться духом. — В тот день, на трибуне и при встрече с тобой, она говорила искренне, от всей души. Такая, как она, не поступит подло. Она настоящая. И ты будь настоящим.       В большинстве фильмов влюблённый герой погибал в последний миг, летя навстречу своей избраннице. Тим застегнул последнюю пуговичку сюртука и пригладил волосы. Нашёл в себе силы улыбнуться бледному отражению. «Ну хотя бы умру не чавкающим замарашкой, каким она меня привыкла видеть. Пусть узнает другого Борзого. Настоящего Борзого. Если он ей такой нужен».       Раковина треснула, забрало было поднято. Тим натянул куртку и хлопнул дверью. Подпись осталась стоять в углу.