Чернобог

      «Я погиб, — металась в мозгу догадка. — Она нарочно меня удерживает. Сейчас ублюдок выстрелит, и я умру». «Она обещала. Верь ей, — шептала надежда. — Она не совершит подлость».       Тимофей Берзарин понимал, что упустил момент для атаки, безоружен и как никогда уязвим. Что совершает полнейшее безрассудство, но прервать поцелуй не хватало воли. Уж слишком неожиданным и желанным он оказался, а ещё — таким пронзительно уютным и родным. Чувство, словно бы находишь заветное сокровище из детства спустя много лет и рад ему, как маленький. Тим целовал Свету и ждал выстрела в спину, но не дождался. Когда их губы разомкнулись, река опустела. Зловещий враг успел скрыться. Тим, ощутив облегчение вкупе с досадой, зажмурился и сжал кулаки. Левый оказался скользким от крови. — Тим, — негромко окликнула чернобога Света и пригладила его по виску. — Мы договорились, сегодня никакой войны. Один счастливый день для нас двоих.       Борзого подмывало выпытать в каких отношениях с тем ублюдком состоит девушка, но он сдержался. В конце концов, она же с ним, и он до сих пор не убит. Это что-то да означало. — Ладно. Прости. — Тим скривился от боли, щупая плечо — ясно было, что повязка напрочь пропиталась кровью. Света осторожно коснулась рукава плаща Борзого и, заглядывая ему в глаза, побеспокоилась: — Там рана, да? Болит? — Немножко, — не стал врать Тим и притоптал ботинками красный крап на заснеженных булыжниках, чтобы не пугать девушку. — Ерунда, сказали, пройдёт.       Но Света успела заметить следы крови на белом. Обречённо вздохнула, точно бы уже привыкла к подобным зрелищам, вынула из сумки платок и принялась обтирать Тимину большую ладонь. Борзой засмущался. Осознав всю неловкость ситуации, вздумал ретироваться и пролепетал: — Свет, не стоит. Там царапина и только. Я... Мне, наверное, пора. — Дёрнулся прочь и тут же скрипнул зубами: Света не успела вовремя отпустить его, причинив боль. — Прости, — дохнули оба. — Тим, — Света обняла чернобога обеими руками. — Разреши мне помочь. Я... Тоже виновата в том, что происходит. — Да ты-то в чём? — Он бережно провёл чистой ладонью по её спине. — Не знаю. Но чувствую. Где ты остановился? Давай вызовем такси? — А... — Борзой открыл было рот, чтобы возразить, но передумал. Ему с одной стороны не хотелось напрягать Свету своей болячкой, а с другой — отпускать от себя к этому второму. И безрассудство вновь победило благоразумие. — Отель «Шермон», это близко от Собора. Можем и пешком... — Ну уж нет, — девушка вновь осмотрела его кисть, — нечего разгуливать с кровотечением.       И Тиму оставалось только повиноваться.       Они со Светой благополучно добрались до временного укрытия Борзого и были встречены ворчащим на все лады Ермолаем. — Ох ты барин и упрямый! Вот взял бы косу, так, глядишь, сладил бы дельце-с! — синий дух, пугая Свету своим видом, принялся стаскивать с Тима плащ. — Шпионили с Зефом, да? — догадался Берзарин. — Не шпионили, — поправил Ерёма. — Стерегли. Барин, а барин. Подь сюды. — Он поманил Тима в соседнюю комнату когтистым пальцем. — Ну чего? — отойдя от Светы, тот надул щёки. — Я тебе не советчик, но мамзель бы ты выпроводил отсюдова и сам скорее дёру дал-с, — едва слышно заявил синий. — А то, неровен час, она покличет супротивника твоего-с, и конец нам. Это, барин, не один я так думаю, Цеффири тоже. — Ерёма, — стараясь не злиться, по-столетовски упёр руки в боки Тимофей. — Сгиньте-ка вы оба от греха. — Баринушка, мы ж подобру, — запричитал было синий. — Вот подобру и сгиньте. — Ох!       Синий плюнул себе под лапы и умчал сквозь стену. Тим вернулся к Свете. Та уже нашла все притараненные накануне тётей Сашей медикаменты и разбирала их. — Давай помогу тебе снять... — Я сам, — понял её намерение Тим и принялся стаскивать прилипшую одежду. Рубашка и впрямь выглядела так, будто белому лебедю отпахали крыло. Света заметно побледнела, косясь на раны Тима, но тем не менее заставила его сесть и довериться ей. Борзой то ёжился и хихикал, когда Света ощупывала пластырь у него на ребрах, то болезненно кривился при обработке шва тампоном с антисептиком, то виновато и благодарно улыбался своей спасительнице. Света окидывала заинтересованным взглядом цепочку с рубиновым скарабеем на пушистой груди Тима. Было видно, что ей не терпится вызнать его семейные тайны, но она стесняется. Чуть погодя, красавица-доктор вынесла вердикт: — Больше не кровит. Не стоило тебе играть на пианино. — А по мне — очень даже стоило, — возразил Тим. — Награда была замечательная.       Он, не дожидаясь окончания лечения, свободной рукой привлёк к себе Свету и выпросил второй поцелуй. Когда же тот случился, не менее волнительный, чем первый, Борзой с любованием всмотрелся в заметно подобревшую, румяную от смущения девушку. Та всё же провела пальчиками по груди Тима, качнула скарабея и полюбопытствовала: — А это что за шрам? — Это, — Борзой кивнул на тёмный участок кожи в форме серпа у сердца, — родимое пятно. У чернобогов не бывает шрамов. Ну, так я раньше думал, — он снова нахмурился, косясь на швы. — Шрамы украшают мужчину. — Света ласково оборачивала плечо Тима бинтом. — Мужчину украшают благородные поступки, — возразил Тим. — И согласие с собственной совестью. — Ты говоришь, как житель позапрошлого века, — хмыкнула девушка. Борзой тоже усмехнулся. — Ну спасибо на добром слове. Вот и мой отец часто стыдил меня за то, что я якобы «родился поучающим старикашкой». Но я убеждён, существуют вневременные ценности, — признался Тим, сам не зная, зачем. — И любовь, в том числе? — Света присела вровень с его лицом, взяла ладонями за скулы. — Пожалуй, да, — Борзой расплылся в очарованной улыбке. — Свет. Почему у меня чувство, что я знаю тебя уйму лет? Почему я не сомневаюсь в том, что могу тебе довериться? — Удивительно, — шепнула Света,— но со мной та же ерунда. — Так это же здорово.       Тим потянулся к ней, ответил поцелуем на поцелуй и не дал отстраниться. Обвил острые плечи, прощупал губами изгиб шеи, высвободил из причёски струи русых волос. Шпильки и очки негромко звякнули о столик, Света, подслеповато и блаженно жмурясь, откинулась на подушку скрипнувшей кровати. Тим продолжал покрывать возлюбленную поцелуями, путаясь в мудрёных застёжках платья. Она не противилась этому, только дышала тихо-тихо, выжидая, что будет дальше. Но, когда Тимофей Берзарин отыскал первую пуговичку на пути к сокровенному, Света мягко дохнула ему в макушку: — У меня это в первый раз. Тим прекратил попытки раздеть её и обескураженно захлопал глазами. — Ой. Вообще первый? — Да, а что... Это плохо? — посмурнела девушка. — Нет, ну зачем ты. — Борзой отпустил её и потёр лицо руками. — Но... Я не знаю, как там у вас... вдруг тебе больно будет? — А вдруг — тебе? С рукой, — Света, поколебавшись, огладила его плечи. — Да я-то ладно.       Оба замерли, Тим — сопя и искоса взирая на Свету, а девушка — перебирая бусины костяного браслета. Потом Света разорвала тишину: — А... Где тут душевая? — Там! — Тим бодро указал на дверь. — Это, полотенце новое на полке, вода открывается по щелчку. Температура без регулировки. Странно, да, я сам обалдел, — на Светино недоумение он сконфуженно втянул голову в плечи. — Экономят так, должно быть. — Сп-пасибо, — та бормотнула и поспешила забаррикадироваться.       Влетела в душевую, сползла на кафельный пол. Было страшно и... как-то стыдновато. Отношения развивались безудержно, стремительно, по-сумасшедшему. Совершенно не так, как положено у нормальных людей. Но Светка же и не была нормальной. Не был и Тим. А ещё: ни к кому до Борзого Светка не испытывала такого странного и сильного чувства, и ощущение дежавю не покидало её. «Словно родного человека целуешь, — напористо билось сердце. — Ни стыда, ни совести. Отчего так? Не ошибка ли это? И если нет, то когда я могла его знать?»       Пальцы дрожали и были ледяными. Касаткина постаралась справиться с собой. «Он там, и он ждёт. Решиться? Вот так взять и решиться? И... если не сейчас, то когда? Времени совсем нет, ведь и я улечу, и он уедет». — Лучше с ним, чем с кем-либо другим, — шевельнула Касаткина губами и, вскочив на ноги, взялась раздеваться. Она высвобождалась из громоздкого платья, пуговичка за пуговичкой, как из кокона рождается яркая бабочка. Выпуталась ступнями из плотной ткани, оставила на крючках в душевой лиф и чулки. Сбросила трусики, мельком приметила собственное отражение в зеркале. Худенькая, но с большой грудью и роскошной шевелюрой, с печальными цветными глазами, растерянная, напуганная, но полная решимости сделать это сегодня и только с Борзым. — Ну и ладно, — Касаткина вздёрнула нос. — Была ни была. Supergirl's just fly.       Девиз, подсмотренный как-то на предплечье у Саши Яхонтовой пришёлся как никогда кстати. В конце концов именно кареглазая ведьма благословила их с Тимом сегодня. Передала Борзого из рук в руки... Светка было потянулась к костяному браслету Ильи, решив избавиться до кучи и от него, но не посмела. Ласково провела подушечкой пальца по искусной резьбе бусин. «Я не предаю тебя. Я лишь хочу немножко свободы».       Когда дверь душевой распахнулась, Тим сидел, сцепив пальцы, погружённый в тревоги. Светка выплыла к нему обнажённая и взвинченная, и не мигая застыла посреди комнаты. Опешил и Тим, распахнул голубые озёра, всем сознанием пожирая Светкины прелести. Касаткина откинула с грудей за спину расплетённые косы и хрипло заявила: — Я не позволю это сделать кому-то другому. — Тогда пусть буду я, — в ответной решимости Тим поднялся и притянул к себе Касаткину.