Чернобог

      Светка Касаткина добрела от метро к себе в «Метелер» и плюхнулась в чём была на кровать, раскинувшись ласточкой. Она чувствовала себя смятённой и разбитой. В голове царил хаос на грани срыва, низ саднило, предчувствие плохого изъедало душу. «Они же убьют друг друга, — горло точно сжалось в кулак, — убьют и всё тут».       Светка вспомнила, как излучающий бесконечную нежность взгляд Борзого внезапно полыхнул неконтролируемой яростью, как он ринулся на мост, преследуя Илью. И как, когда Касаткина схватила его за ладонь, он повернулся к ней, источая убийственную жуть. Жуть, присущую, как думала Светка раньше, одному Айвазову. «Они такие разные. Но суть у них общая. — Светка на миг замерла, осознавая пришедшее на ум, а потом бессильно разревелась. — Не хочу, не хочу, не хочу! Люблю обоих. Как кого-то выбрать? Ну как? Почему всё так глупо и неправильно? И колдуны одного бога вынуждены непримиримо враждовать, по отдельности будучи самыми прекрасными людьми на свете!»       Касаткина сжалась на кровати, глотая слёзы и соображая, что плачет даже сильнее, чем следовало бы. Успокоиться не получалось. У неё начинался отходняк после пережитого за эти суматошные дни. «Завтра мы улетим в Балясну, а там — домой, — сумбурно рассуждала Светка. — Выпровожу Каримыча в тундру. Ну и что, что холодно, ему-то бояться нечего! Качурка огромная, Тимке его не найти».       Тут же вспомнился Честислав и то, как Борзой, вопреки трудностям, настиг его и Тогея с Атэком. И это тоже случилось на Качурке. «Он не отступит, — снова завелась Светка, рыдая в голосину. — Илья тоже. Одному из них придётся умереть, потому, что они — живые люди, а не великие шаманы из предания!»       Мобильник в мокрой руке завибрировал сообщением «Юничата»: «Я вернулся, а тебя нет». — Да, представляешь?! — зло огрызнулась Светка вслух. — А ты думал, я теперь тебе в рот глядеть буду? Как Каримычу...       Решение заблокировать Борзого пришло сгоряча, но казалось единственно верным. Быть с ним Касаткина попросту не могла.       Она наскоро разделась, повесила платье в шкаф и вымылась. Таким образом ей представилось, как она смывает с себя запах чужого чернобога. Потом нырнула под одеяло и вернулась к лихорадочному думанию. Спустя какое-то время телефон опять пробудился, и Светка увидела, что её вызывает папа по видеосвязи. Следы истерики к тому часу сошли с её лица, и Касаткина, наскоро натянув футболку, ткнула ответ. — Детка, привет! — Семён Юрьевич доброжелательно улыбался в камеру. Рядом маячил Филипп, залезал носом в экран и махал ручонкой. — Сестра́, сестра́! — расслышала Светка лепет с неправильным ударением. — Как дела? — Он сказал, что спать не ляжет, пока с тобой не поговорит, — пожаловался на братишку папа. — Хочет, чтобы Анна-Луиза почитала ему сказку. — Ну сказку, так сказку, — вздохнула с облегчением Касаткина и подумала, что не так уж плохо в её состоянии отвлечься на родных. Общение с Филлипом и вправду помогло. Маленький брат с его трескотнёй и миллионом вопросов позволил на время абстрагироваться от тревог, а под конец видеосвязи папа спросил Светку могут ли они с Филлипом созваниваться каждый вечер. Светка согласилась, оставив карапуза довольным, как слон. Время шло, и ближе к ночи в дверь Касаткиной деликатно постучали. Та уж было встревожилась, думая на Илью, но сразу сообразила, что звук вышел слишком тихим для Айвазова.       Светка поспешила открыть гостю и обнаружила на пороге номера невозможно смущённого Михаила Тихоновича Памятова. Профессор сдержанно поздоровался и, когда Касаткина запустила его к себе, достал из кармана маленький футляр. Худые пальцы его при этом дрожали, и он ужасно волновался. Светка напряглась, грешным делом решив, что Памятов пришёл звать её замуж, но Михаил Тихонович робко признался: — Света, скажи, пожалуйста, это хорошее кольцо?       На бархатной подушечке и впрямь лежало премиленькое золотое колечко с некрупными, но яркими бриллиантами. — Да, очень! — сходу оценила Касаткина. — Для Инессы Генриховны? — Да, — Михаил Тихонович нервно провёл ладонью по лицу так, что очки уехали набок. — Хочу ей предложение сделать. — А... Ничего, что она замужняя дама? Вы про Егора Павловича не позабыли? — А вот в этом-то и заковыка, — Памятов подпёр бока кулаками. — Инночка вчера ругалась и между прочим заявила, что разводится с Егором. Он ей признался сгоряча, что уже два года тайно сожительствует со студенткой. Инночка так и сказала, — Памятов скуксился, — «все вы мужики, тихушники!» Света, но я-то не тихушник, я честный человек! Как ты считаешь?       Касаткина, улыбаясь, помотала косицами и припомнила, что Лихоимцева-то тоже бегает с Памятовым на свидания аж с Нового года. — Я смешон, да? Нелеп? — забеспокоился Михаил Тихонович. — Я стар для подобного? — Да нет, что вы, я просто за вас рада, — утешила его Светка. — Михаил Тихонович, кольцо чудесное, Инесса Генриховна будет в восторге. И случай представился. Дерзайте, я вас благословляю. — Спасибо, дорогая! — просветлел Памятов и сразу ободрился, расправил плечи. — Завтра ей и предложу, как вернёмся в Новосвирьск. И спасибо вам ещё раз, моё счастье — ваша заслуга, седьмая Матрона Люжана! — Да не за что! — отмахнулась Светка и подумала о том, что, быть может, не всё так плохо и у неё. Если судьба вручает людям испытания, то и ключи к счастливому исходу тоже! — Михаил Тихонович, а давайте закажем кофе в номер? Отметим ваше решение. — Светка поёжилась и Памятов понял её взвинченность. — Волнуешься за Илью? — Касаткина закивала. — Аналогично, — Михаил Тихонович убрал коробочку. — Инна сказала, он обречён. И тот Борзой, парень на службе у Верховного Шабаша, обязательно до него доберётся. Но я положительно не знаю, что тут можно сделать. И где его носит, тоже не знаю! Есть вероятность, что он вообще сюда не явится, — Памятов развёл руками. — Валерий Николаевич, наш Вий, уже объявил розыск по всей стране. Илью могут забрать прямиком из аэропорта. Ведь он совершил нападение в том числе и на Берзарина. — Забрать Илью? Как вы себе это представляете? Я вижу гору трупов.       Светка брякнула это и тяжко вздохнула. Михаил Тихонович позвонил на рецепшн и попросил им еды, после чего Касаткина всё же решилась выведать у Памятова нужную ей информацию. — Михаил Тихонович, а Валерий Николаевич Берзарин, он... Что о нём вообще известно? — Многое! — охотно отозвался Памятов. — Легендарнейшая личность! Я уже говорил тебе, что именно этот ветрогон положил конец войне Земли и Неба? И он же запретил убийственные браки. Развеял Малюту Яхонтова. Поставил десять мировых рекордов скорости потока за десять лет на ВКИ. Да и кофе у него, надо признать, превосходный! — А что касательно семьи? — Светка превратилась в слух. — Первый из балясненских колдунов, в открытую взявший замуж ведьму. Анастасию Петровну Столетову! У него двое взрослых сыновей: Николай — от первой связи и Тимофей, уже от Насти. — Тимофей! — Ёкнуло Светкино сердце. — Младший Берзарин, хорз, — объяснил Памятов. — Тебе ведь известно, что хорзы рождаются от связи ведьм с колдунами... — И чернобоги тоже, — ахнула Светка. — Да, — насторожился Михаил Тихонович. — Что ты имеешь в виду? — А есть фотографии его детей? И Насти? — уточнила Светка. — Да, полно в колдосети! И у Насти есть аккаунт в «Юничате». Она главный ихтиолог в Балясненском океанариуме. И ведунья Гибловского района. — А можно?.. — Светка попросила Памятова показать ей Столетову.       Да, это оказалась она. Мама Тимура. Касаткина мгновенно узнала статную синеглазую блондинку. Даже жарко стало! Анастасия Петровна на аватарке «Юничата» позировала с резным посохом, и с её круглого, в точности Тимкиного лица хитро щурились его же бездонно-синие таёжные озёра.       Она ведьма. Мама Ильи тоже! Неужели они не могут пойти на мировую? — Так не должно быть. Это всё неправильно, — пробормотала Светка, вспоминая детскую коробочку с фотографией Насти и Влады. — Что неправильно, Света? — окликнул её Михаил Тихонович. — У Вия же нет дочки? — на всякий случай уточнила Касаткина, уже и так зная ответ. — Нет, только два сына. — А можно фото младшего? — неуверенно попросила Светка. — Сейчас попробуем найти, — Памятов закопался в Настиной страничке. — Хорзы хоть и суперколдуны, но и Матко Мразя можно увидеть, и Петра, Настиного отца... — он всё листал и листал страницу вниз, отматывая годы жизни Столетовой. Светка уже увидела и черноволосого, похожего на Вия Николая, и самого Берзарина с ведьмой в обнимку. Видимо, это было ещё до ссоры. — Хм, любопытно. А где же Тимофей? — озадачился Памятов. — Он, вроде бы, уехал за рубеж и занимается фрилансом, как разработчик игр. Надо же! Его нет на фотографиях. Света, странно! Если бы ты знала, какой это красивый мальчик. Просто загляденье. Уж на что я чужд мужской красоты, но, раз увидев, Тимофея забыть сложно. И светится он, как солнышко, даром, что хорз! Правда и некий трепет перед ним тоже, — тут Памятов вздрогнул, — чувствуется. Как с Ильёй, знаешь? — Это уж точно, — буркнула Касаткина со слишком мрачным видом. — Если родители по какой-то причине рассорились с ним, то они могли удалить и фото. Но по какой? — Света? — Памятов выключил голограммы и отложил телефон. — Ты что-то думаешь про Тимофея? Что он может быть... Ох, Небо! — Если его отец всем говорил, что он хорз, это не обязательно правда, — сказала Светка. — Тимур Борзой. Тимофей Берзарин! — шикнул Памятов и вжал голову в плечи. — Хорз не способен на убийство. От слова вовсе. Света? Значит ли это, что... — Вий скрыл от вас всех истину о своём сыне? И потом, когда это стало невозможным, предпочёл услать его чёрти куда? Ну знаете, Михаил Тихонович, честно, я не удивлена. Это очень даже в его духе, — Светка вспомнила поведение Валерия в кафе «Black dog» и тут озадачилась другим вопросом: — А какая у Берзариных связь с собаками? — Ох! — Михаил Тихонович всё ещё переживал догадку о родовом имени второго чернобога. — Да есть, как бы сказать, издавна идущее поверье, что Берзарины — псородные. — Это как? — в номер постучали, и Светка встала, чтобы забрать от портье угощение. — Известно, что дальний предок Вия, Яков Берзарин, был зачат от собаки. Таким образом его отец Викентий хотел обойти необходимость погубить девушку. — Благородно, — Светка чуть не пронесла струю кофе мимо чашки профессора. — И как можно зачать ребёнка от собаки? — Есть старинные шаманские обряды, — Памятов боязливо осмотрелся. — Они известны по всей территории Свири и не только. Когда болезнь человека можно перенести на животное, и оно умрёт взамен. Мы, цивилизованные колдуны, стараемся избегать подобных скверных дел. Тут же было совершено колдовство на порядок выше. И на собаку оказалась перенесена целая судьба. Ведь, как мы знаем, смертью, воплощением и составлением судеб занимается сам... — он помолчал и добавил с особым придыханием: — Сам! — Кто? — Касаткина обожглась кофе и с трудом проглотила. — Хозяин Смерти. — Куль-Отыр? — Он же Чернобог, Кащей, Улу Тойон, Миктлантекутли, Осирис, Барон Самеди, Аид, Яма, — разные народы называют это божество по разному, но чтут одинаково. И боятся тоже. — Значит, тот обряд с собакой мог сотворить шаман, причастный к Хозяину Смерти? Как Илья? — Светка, охваченная любопытством, принялась теребить косицы. — Полагаю, да. Но это не всё. Валерий Николаевич часто хвалился, что и внук Якова, Афанасий Берзарин тоже был зачат от свирьской лайки. И сын Афанасия, Григорий, проклятый Вий, также имел своей матерью собаку, кажется, фретцийскую, как раз-таки, гончую. Но Валерий Николаевич не стыдится этого, напротив... — Погодите! — воскликнула Светка. — А как же Анна-Луиза Ирондель?! Вы говорили, что она была матерью Григория!       На это Памятов не нашёлся, что ответить. Застыл, открыв рот и поблёскивая стёклами очков. Светка сама подала голос. — У меня почему-то чувство, что вся дичь, которая сейчас творится с нами, имеет исток из прошлого. И эта собака... Эти собаки тоже. Не могу точно сказать, с чего я это взяла, но, не сомневаюсь, я близка к истине. — А я точно знаю, что чернобоги до недавнего времени рождались только у Бабогуровых. Дед рассказывал, что, якобы, род Ворона заключил сделку с Хозяином Смерти, чтобы тот мог воплощать свою силу и изволение в колдунах. Из других родов больше никто на это не отважился. — Странно и ужасно запутанно, — вынесла вердикт Касаткина.       На том они с Памятовым и распрощались до утра. Выспаться стоило всем. А Илья — Светка знала, с кем проводит ночь доцент, и не хотела с ним созваниваться.       В группе почитания творчества «Четвёртого всадника» выложили новое фото граффити: череп и костяные руки скелета, как в клетке держащие птицу. Ласточка стремилась вырваться из плена, а скелет мрачно взирал на это пустыми глазницами. Он страдал не меньше пойманной пичужки. Картина производила крайне гнетущее впечатление. Светка даже лайк не поставила.       Утро застало её ни капли не отдохнувшей. До отъезда из «Метелера» было ещё долго, завтракать не хотелось, и, если честно, не хотелось вообще ничего. Уезжать из Люжана — и подавно. За порогом ждала неизвестность. Чуть позднее Касаткина, наконец, дождалась гулких, усталых шагов по коридору, в соседнем номере провернулся замок, и Светка отправилась встречать блудного доцента. Его дверь была приоткрыта, Илья, осунувшийся и подавленный, сидел в кресле, сцепив руки, и таращился в одну точку впереди себя. В глазах его читалось отчаяние. Светка вздохнула, чтобы привлечь внимание научника. Илья, не отрывая взор от паласа, пробубнил: — Лучше бы она мне, как тогда, пятихатку в карман сунула. — Свидание прошло неважно? — Светка примостилась у его ног и попыталась грустно пошутить.       Он поглядел на неё внимательно, с отеческой нежностью и печалью, а потом заметил: — У тебя глаза другие стали. Глаза женщины. — А до того были глаза девочки? — Вы всегда меняетесь после этого, — поделился Илья. — Ну и... Как он? Мучал тебя? — Нет, — уверила Светка. — Что? Доставил удовольствие с первого раза? — удивился с некоторой толикой зависти Илья. — Нет, — Касаткина нашла в себе силы засмеяться. Айвазов тоже понимающе ухмыльнулся. — И вы встречаетесь? — Нет. Я его покинула, — призналась Светка. — Туфельку не забыла, Золушка? — Айвазов уже посмеивался сквозь боль. — Нет.       Касаткина сожмурилась и в безысходности прислонилась к подлокотнику его кресла. Крепкая ладонь с татуировкой ворона легла ей на щеку, приласкала и прижала к себе. — Илья Каримович, что нам теперь делать? — Светка уткнулась ему в рукав. — Ехать на родину, Светоч. — Правильно! — Касаткина встрепенулась. — Вам в тайгу надо. Ой, в тундру! Подальше. Туда, где он вас не найдёт. — Я не намерен скрываться, — возразил он глухо и обречённо. — Хотя с тундрой ты права, Светоч. Может, туда мне и надо. — И, да, — Касаткина вспомнила важное и потянулась за мобильником. — Помните те сообщения под Новый год? Вот.       Она открыла самое свежее фото, снятое с той карточки из коробки Борзого. Айвазов оживился, прилипнув взором к беззаботным улыбкам Столетовой и девочки. Лицо его стало ещё более тёмным и жёстким, а в глубине глаз зажёгся странный, пугающий, нездоровый огонь. — Там... На обороте было написано: «От мамы и Влады», — Светка подёргала научника за локоть. — На Новый год вам тоже Влада написала. Интересно, кто она?       Илья едва услышал ученицу. Он словно превратился в истукана. В качурский мегалит. Его взгляд метался по фото, пальцы стискивали мобильник, фигура дрожала от напряжения и борьбы эмоций внутри, но он оставался безмолвен. Потом с грозным видом отдал Светке её телефон и хладнокровно проворчал: — Интересно.