Вектор движения

Виктор сам звонит Валери, что бывает, прямо скажем, не часто. Редко это бывает, если уж совсем откровенно. Ви отвечает сразу. Где-то на заднем фоне слышны выстрелы и радостные вопли, а ещё почти забытый шум прибоя и волн, разбивающихся о причал. Она говорит, что сейчас не может, что у неё срочная встреча, но обещает заскочить вечером, как только освободится. Он ждёт. Ещё раз пересматривает и перепроверяет, проговаривает в уме. Закрывает клинику, потому что у Ви есть ключ, а для других его сегодня нет. Она появляется в половине десятого с гематомой на всё плечо и разбитой губой. — Да, говно это. Не обращай внимание, — вместо приветствия Валери хлопнула Виктора по плечу и запрыгнула в кресло. — Вот же мудаки! Грёбаные вудуисты! Они меня дважды кинуть хотели! Виктор лишь качает головой и подключает Валери к риперскому креслу. «Адреналин зашкаливает, а за ним и тестостерон, который пытается его нейтрализовать. Плохое время для серьёзных разговоров». Он рассматривает наливающееся синевой пятно, спускающееся с плеча и заползающее на грудь. Около сустава неглубокая продольная ссадина. Валери перехватывает его взгляд и раздражённо стягивает майку, оставаясь в спортивном топе. — В бетонную колонну врезалась. Врезали, — всё ещё взвинченная, она слегка подергивала ногой, выстукивая какой-то ритм. — Адреналиновая буря. Давай потушу немного. Гуляла по Пасифике? — Виктор ввёл, слабый раствор анксиолитика ей в здоровую руку, просто чтобы Валери перестало трясти. — Да, туда вели следы… а не суть. Короче, я встретилась с бывшей Джонни — искином Альт за чёрным заслоном. Она сказала, что поможет. Убьёт меня Душегубом, а потом закачает энграмму обратно в тело. Виктору показалось, что ему в челюсть прилетел восходящий апперкот, который ненадолго выкинул его из реальности. Захотелось даже встряхнуть головой и попрыгать, чтобы прийти в себя. Количество безумия в двух предложениях, небрежно брошенных Валери, просто поражало. — Ви, ещё раз сама себе в слух повтори свою фразу и спокойно подумай над её смыслом, — сдержанно прокомментировал Вектор, расправляя на гематоме компресс со льдом. — О чём подумать? О том, что я хочу жить и сделаю всё, чтобы выжить? Даже если придётся стать энграммой! Я не собираюсь сдаваться и доживать свои дни в грязной подворотне, — она резко дёргается в сторону угла, где висит груша, и, грозя указательным пальцем, шипит: — Не начинай, Джонни! Виктор шумно выдыхает и непроизвольно стискивает челюсть, чтобы не ответить. Рефлекторно дёргаются икроножные — тело готовится к бою. Кажется, она даже не поняла, что разрядила обойму в самое болезненное — попала, не целясь. Встаёт. Смотрит на показатели. Валери всё ещё ведёт. Сейчас бы вколоть ей что-то из блокаторов, но лучше и правильнее просто дать девушке успокоиться, да и себе тоже. «Хреновое время для разговоров, но другого нет». — Брейк, малыш. Пойду принесу нам попить, а ты повиси на кресле — «Cliner» работает, — Виктор грузно и немного замедленно встаёт и тянется к выходу из клиники, оставляя девушку одну под трёхлепестковым прожектором. Ви тянет руку к разбитой губе, но, горько усмехнувшись, закрывает ладонями всё лицо. Виктор закрывает дверь. Не спешит. Замедляет себя намеренно, а ведь хочется резко: двигаться, думать, говорить. Заходит за угол и покупает две банки газировки и прислоняет одну к лицу. Вдох — выдох. Спустя пять минут открывает калитку и неспешно мягко сходит по ступенькам в клинику, которая почти уже стала домом. За дверью голос Валери. Видимо опять спорит с Джонни. — …чего я не вижу? Вик? — злобная усмешка. — Не неси херню! Это невозможно. «Ну вот. Чего удивляться? Ты ведь знал, так что почти не больно. Не больно», — опирается руками на дверь, закрывая голову в блоке. Чёртовы рефлексы, даже сейчас. Вдох заворачивается колючей проволокой и падает в желудок. В лёгких словно осколки имплантов битыми крошками по бронхам. Грёбаный вдох. Один. Два. Три. Выдох. Один. Два. Три. Вдох. «Но это ничего не меняет, да?» — он сильней сворачивается, скручивается, сжимается. Локти закрывают уши, корпус ниже, чтоб не пробили брюшину. Зажать зубами невидимую каппу. Один. Два. Три. Выдох. Толкает дверь. Подкручивает тонировку на линзах и возвращается в неоновый полумрак. Больше не смотрит на операционное кресло и растянутую фигуру под точечным лучом синтетического медицинского света. Остаётся в тени. — Есть способ убрать флешку с конструктом. Я нашёл людей, которые помогут. Прооперируют, вычистят софт, посадят на восстановительную терапию. Прогнозы средние — около сорока процентов, но это однозначно лучше, чем … энграмма, — ставит банку на тумбу с инструментами. Садится в своё кресло и разворачивает дисплей к Валери. По монитору ползут схемы, рентгенограммы, формулы и отчёты. Доктор Вектор комментирует. Чётко. Отстранённо. Машинально. Не позволяя себя перебивать. Всё ещё не смотря на Валери. — Цена — пятьсот тысяч эдди. Отдашь… отдашь, когда сможешь, — всё-таки даёт осечку. Вытаскивает из Ви кабель от риперкресла, бросает его в дезинфектор и отъезжает к своему компьютеру. — Жду в субботу. Весь день подготовка. В воскресение оперируемся. Согласна? — Вик… — ему кажется, что она сейчас заплачет. Встаёт. Опять бросает раздражённый взгляд в угол и подходит ближе к Вектору. — Вик, я не знаю, что сказать, — она тянет руки, чтобы его обнять, но он предупредительно хлопает её по здоровому плечу и натягивает подобие улыбки. — Не забивай голову ерундой… малыш. Иди отсыпайся. Она уходит, плотно закрывая за собой дверь. Доктор Вектор выключает свет в операционной, гасит неоновые плакаты и погружается во тьму.