Друг или враг

Детский смех оказался до странного приятным. Пахло чем-то сладким. Кажется, молоком. Мягкая травка щекотала щеку. Эррор открыл глаза. Небо смотрело на него украдкой, прячась за слишком ровными белоснежными облаками. Приподнявшись на локтях, разрушитель оглянулся. Догадаться, где он, помогли вовремя попавшиеся на глаза дети. Уменьшенные и супер милые копии оригинальных персонажей. — Литлтейл? И как меня занесло… Малышка Ториель услышала незнакомый голос. Она обернулась, отвлекаясь от игры с друзьями, и подошла к единственному в её вселенной взрослому. — Здравствуйте, — она в шутку присела в почтительном реверансе, — Вы из другого мира, да? Душу щемило от такого знакомого голоса. Эррор удивлённо кивнул. — О, я знаю, — подбежали местные скелебратья, Санс прыгал и махал руками, — Это защитник вселенных! Герой! Папирус загорелся восхищением. Эррор отметил, что встречать такие взгляды от жителей АВ намного приятнее (стало завидно от мысли, что на Инка так смотрят всегда) — Вау-и! Правда? — казалось, малыш готов расплакаться от восторга. Эррор сам не знал, почему, он снова кивнул. На радостные крики подтянулись и другие мальцы. Разрушитель разглядывал их чуть ли не с большим интересом, чем они его. Милые и пушистые Ториель и Азгор, как живые мягкие игрушки, своими большими глазами смотрели с благоговением. Их хотелось затискать до смерти. Одежда на детях была слишком велика, из-за чего малыши уморительно утопали в цветных кофточках. — Дяденька, — кто-то робко дёрнул за рукав, — А расскажите о своих приключениях. Эррор добродушно улыбнулся. Он чувствовал себя Сантой, пришедшим в детский сад на Рождество. Вместо бороды — чёрные кости и синие нити, вместо подарков — удивительные истории о других мирах и об их необычных жителей. Он говорил и говорил, вспомнил все самые приятные вселенные: мир состоящий из самых разных сладостей, планеты, парящие в небесах удивительной красоты, каждая АВ хранила свою восхитительную историю. Такую знакомую иногда, но всегда такую новую. Дети слушали, открыв рты. В глазах их горели звёзды. Неугомонный Папирус даже забрался взрослому на колени и теперь сидел, болтая ножками и цепляясь руками за черную куртку. Как ни странно, это не вызывало ни глюков, ни раздражения. Маленькая версия брата выглядела точно таким, каким Эррор его помнил. Горечь воспоминаний о давно погибшей АУ, которую Эррор когда-то звал домом, сдавила душу. Он не помнил её сюжеты, особенности. Он забыл почти всё, что было до темноты. Эррор просто знал, что когда-то давно был по настоящему счастлив. Сейчас конечно тоже было хорошо, с благодарными слушателями и дорогами в любую вселенную. Он мог бы просто путешествовать по АВ. Любоваться местными красотами, узнавать новые истории, знакомиться с альтернативами, подмечая, что какими бы похожими они не казались, у каждого своя личность, своё прошлое. Защищать их. Эррор дернулся. Земля под ним словно растворилась, к горлу подступил тошнотворный комок. Он НЕНАВИДЕЛ чувство свободного падения. Проснулся от удара об пол. Конечно. Это был сон! Гамак с тихим скрипом качался над головой. — До ужаса странный сон, — обронил скелет поднимаясь. «Один из тех хороших снов, что хуже кошмаров» — Голоса согласились. Эррор не нашёл сил прокомментировать заявление. Чувствовал он себя дерьмово. Голова болела, а настроение на весь день было испорчено.

***

Инк резво вышагивал по горячей земле. Лаборатория словно плясала, искривляясь от жаркого воздуха. Ни одного монстра так и не встретилось на пути: То ли Найтмер всех прикончил, то ли они слишком напуганы, чтобы высовываться. Инк выбрал именно эту версию Саенстейла не случайно. Мир под контролем кошмара подходил идеально: Во первых, сюда не сунется любопытный путешественник (утечка информации сейчас — всё равно, что смерть. Если Эррор узнает о планах звёздных, вселенной несдобровать!) Во вторых, местный Санс всеми силами постарается помочь, стоит лишь намекнуть, что Инк спасёт его вселенную. И в третьих, если придётся использовать «не самые пацифистские» методы, Дрим ничего не узнает. Как никак у него нет контроля в этих мирах. Расстраивать Дрима лишний раз не хотелось. Он итак уже натерпелся (с такой то роднёй!) Инк точно знал, насколько его методы не нравятся другу, но не видел смысла действовать альтруистично. Он просто ничего не мог с собой поделать… Двери лаборатории плотно закрыты. На стук никто не отвечает. Похоже Санс не дома. Инк усмехнулся. Если бы его могли сдержать железные двери, жизнь мультивселенной закончилась бы давно и прискорбно. Шаг в лужу краски — и он уже внутри. Сквозь темноту прорываются синие огоньки работающего оборудования. Мерное гудение приглушает едва слышные стоны из подвала. Инк не глядя хлебнул из жёлтого флакона, чтобы перебить проклёвывающийся страх. Не его дело, чем эти психи в халатах тут занимаются. Одно движение кистью, и в руках художника появилась керосиновая лампа. Он видел их в некоторых АВ, и ему понравилась их необычная форма и мягкий свет. Всегда хотелось опробовать одну такую в деле. Инк оживился. Он с интересом стал разглядывать сложное оборудование. При нечётком танцующем пламени техника оживала, словно спящие огромные чудовища. А гул оборудования — храп железных существ. Послышались шаги у двери. Инк вздрогнул, выронил фонарь, который, ударившись об пол, тут же обратился брызгами чернил. Включённый свет ослепил хранителя, но ему не нужно видеть, чтобы узнать вошедшего. Инк зажмурился и приветственно махнул рукой. — РШ мне в… — подпрыгнул от неожиданности вошедший, — Инк! Чего пугаешь!? Саенс вороватым движением оглянулся и, убедившись, что их никто не услышал, закрыл дверь. — Окажешь мне одну услугу, — ответил Инк потирая глаза. Хранитель решил не затягивать. Скелет напротив выжидающе скрестил руки. — Мне нужно держать в поле зрения одного буку, можешь с этим помочь? Учёный поднял бровь: — Тебе нужны камеры или… — Не, не, не, — Инк протестующе замотал головой, — Шпионская штука, чтобы его можно было выследить в любом уголке мультиверса. Инк забыл название «жучка», и уже готов был копаться в шарфе и блокноте, в поисках нужной заметки, когда Санс подал голос: — Насколько мне известно, есть куча шпионских и мафиозных альтернативных миров. Обратись к ним. Я больше по другой части… — учёный помедлил, заламывая пальцы, — Усиление магии технологиями, химия… Протез тебе магический могу собрать. Отказывать Инку было страшно. Мало ли что этот безумец придумает. Одного его слова Найтмеру будет достаточно, чтобы превратить жизнь Санса в ад. — А можно не магический? — глаза Инка нехорошо заблестели. У него родилась идея, которую Дрим бы не одобрил. Учёный растерянно моргнул. Встряхнув головой, прогоняя лишние мысли, Инк вернулся к теме: — Из обычных вселенных не подойдёт. Нужно чтоб работало и в антипустоте, и в других вселенных. По Инку было видно в каком нетерпении он ждёт эту игрушку. У Санса появилась опасная, но привлекательная идея. После недолгого размышления, он решил, что игра стоит свеч: — Я понял, что тебе нужно. Следящее устройство, вроде жучка, которое будет работать в любой точке мультивселенной, вне зависимости от магического фона и других внешних факторов. Инк разгоряченно закивал. Он уж было взял кисть и открыл рот, чтобы поблагодарить и скрыться, когда Санс продолжил: — Но! — важно поднятый указательный палец убедил Инка, тот остановился, — Это задачка не из лёгких. А тяжёлую работу принято вознаграждать. Санс уже жалел, что начал, но давать заднюю поздно, а значит, нужно постараться быть убедительным. Хотя формулировку он выбрал странную… Инк нахмурился, ещё не поздно надавить. Но, насколько он знал этого Санса, тот не станет просить невозможного или злоупотреблять его доверием. — И какой же ты хочешь подарок? — голос звучал весело и спокойно, но в глазах художника угрожающе мелькнуло красным. — Ни-ничего серьёзного, — Санс начал заикаться, его злила эта слабость, — Лишь баночку твоей краски. Какую не жалко, мне цвет не важен. Всегда хотелось изучить их. Инк глянул на него недоверчиво. Прошёлся рукой по поясу. Отдать свою краску? Научное любопытство Санса можно понять, но не станет ли он проблемой, когда начнёт использовать полученные знания… Инк оглянул цветные склянки. Он не верил, что их можно использовать против него. Пересчитал их пальцами и вздохнул. Санс уже не сомневался: план пошёл под откос. Инк не расстанется со своими красками, конечно. Они же практически заменяют ему душу… Мысли прервало торопливое: — Ладно. Держи эту, но постарайся собрать жучок побыстрее. Художник вложил в руки учёному розовый флакон и, не дожидаясь реакции, растворился чернилами. Санс покрутил баночку в руках. Малиновая жидкость вязко перетекала, отбрасывая мелкие блики, словно там подмешаны блёстки. Закрались сомнения: мог ли Инк подсунуть пустышку? Почему он так быстро сбежал? Он вздёрнул головой. «Анализировать поступки Инка бесполезно. Одним создателям известно, что у него в черепушке. Не стоит тратить на это время» Убрал краску в карман халата.

***

В замке кошмара последний месяц стояла смертная скука. Почти каждый план Найтмера заканчивался кровавыми соплями и переломанными костями. Не его, конечно, сам принц негатива редко получал в битвах. А вот его невольные приспешники — постоянно возвращались в обитель зла потрепанные и уставшие. Хранители их не жалели. После битв ничего не хотелось, плохиши обычно несколько дней зализывали раны, а потом Найтмер вытаскивал их на очередной набег на позитивные вселенные. Парни сидели за кухонным столом и лениво играли в карты. Найтмер развалился в кресле напротив и, время от времени шевеля щупальцами, читал книгу. — Ага! Карту на место! Мы, по твоему, в глазницы долбимся? Не та масть! — вспылил Даст, вырывая у Кросса побитые карты. Монохром побеждённо опустил голову и отдал потрепанные картонки, признаваясь, что сжульничал. — Хех, придурок, — позлорадствовал Хоррор, локтём пихая друга в бок. Шулер зашипел, скорчил рожу, схватившись за рёбра: — Не трогай, идиот! Больно же. — Ой, да, прости, я забыл, — стушевался убийца. Он лично видел, как на последней битве Дрим прострелил Кроссу рёбра. Хруст стоял оглушительный и, хоть сейчас кости уже почти зажили, задевать их лишний раз всё равно было больно. В конечностях неприятно закололо. Хоррору правда было жаль. Все затихли, даже Найтмер, оторвавшийся от чтения, поднял взгляд. Кросс видел беспокойство друзей и поспешил разрядить обстановку: — Не думал, что будет так больно получить лучом позитива, теперь понимаю Найт… Он осекся. Парни испуганно обернулись на босса, но тот лишь фыркнул, возвращаясь к книге. — Да, пересчитал тебе рёбра этот звезданутый, — хихикнул Киллер. — Одного не досчитался, — поддержал шутку Хоррор. Ребята расслабились и вернулись к картам. Лишь Даст оставался серьёзным. Через несколько минут он не выдержал: — Серьёзно, никто не видит подвоха? По вашему всё НОРМАЛЬНО?! — последнее слово он почти прокричал, соскакивая со стула и бросая пышный веер карт. — Ты чего? В дураках оставаться не хочешь? Так я больше не мухлевал, — улыбнулся Кросс, — сам виноват что плохо игра… — Завали, — перебил пыльный раздражённо покосившись на друга, — Я о другом. О хранителях. Все замерли. Даже щупальца Найтмера напряжённо остановились, хотя взгляда от книги он не поднял. — Поясни, — осторожно нарушил молчание Киллер. — Помните, когда мы последний раз их победили? — начал издалека Даст. Парни покачали головой, лишь Хоррор задумался, вспоминая: — Кажется Лайттейл, где-то полтора месяца назад. Остальные закивали, припоминая. — Воот, — сверкнув зрачком протянул скелет, продолжая, — а в чем разница между той битвой и любой другой весь месяц? Последней к примеру? — Меня тогда не подстрелили? — поднял бровь Кросс. — Мы победили, — упрямо повторил Хоррор. — Перебили полнаселения, — веселясь вспомнил Киллер. — С нами был Глюк, — Найтмер отложил книгу и теперь холодным взглядом пронзал Даста. Тот не спасовал и продолжил: — Именно! Какого хрена лаговый нам почти два месяца не помогает, Дрим то вон с того дня без Инка не появляется. Не удивительно, что мы так смачно сосё… — только сейчас он вспомнил, что говорит с Боссом, тот ведь за лихое словцо может и покалечить. Даст кашлянул в кулак, не заканчивая предложение. Подчинённые выжидающе уставились на Босса. Найтмеру, конечно, следовало наказать Даста за разговорчивость, как никак нужно держать этих психов в ежовых рукавицах, но ему и самому не чужда была эта злость за целый месяц неудач. Кошмар хмыкнул и снова взялся за книгу. Даст сел на место, весь его энтузиазм словно улетучился. В глубине души радуясь, что избежал наказания он тихо спросил: «Чей сейчас ход?» Парни вернулись к незаконченной партии. В пятый раз прочитав абзац, и не вынеся из него ни малейшего смысла, Найтмер понял, что расслабиться снова не удастся. В словах пыльного была логика. Дрим, хоть и начинал битву в одиночку, Инк каждый раз приходил другу на помощь. По обрывкам фраз, подслушанных в бою, складывалось впечатление, что у художника стало меньше работы и больше свободного времени. Эррор же наоборот, отнекивался, стоит только заикнуться о нападении на АВ, прикрываясь излишней занятостью и усталостью. В его защиту можно сказать, что Глюк и правда выглядел уставшим. Тёмные мешки под глазницами, ссутулившаяся поза, сами за себя говорили, о делах глючного. Он при последней встрече еле ноги волочил. Может не высыпается? Найтмер сфокусировался на эмоциях исходящих из анти-пустоты. Прочитать Эррора было проще, чем любого другого жителя мультивёрса, ведь он единственный, кто может испытывать эмоции в своей пустоте. Если с разрушителем что-то случится — Найтмер почувствует, если тот покинет свой дом — он поймёт. Раздражение и усталость. Страж негатива не был этим удивлён. Судя по тому, как эмоции медленно угасают, Глюк задремал. Славно. Можно повеселиться и наслать на придурка кошмары. Забавно было бы посмотреть как «великий_разрушитель_смерть_каждой_аномалии_во_плоти» носится по своему сну от своих же страхов. Найтмер делал так пару раз, когда особенно уставал от закидонов союзника. После долгих и скучных дней он от души хохотал, наблюдая как Глюк тщетно пытается уничтожить нитями худшие свои кошмары. Веселее было только смотреть, как Кросс в слезах убегает от стада коров. Прикрыв глаза, Найтмер мысленно приказал кошмарам посетить разрушителя. Но они не торопились. Из пустоты исходила странная аура позитива. Найтмер замер. Это выглядит так, словно Дрим лично явился в анти-пустоту. Но Эррор ещё спит. Найтмер на своём опыте знал, как сложно подкрасться к спящему разрушителю, однако и у него и у Дрима есть способность погружать окружающих в царство Морфея... Вопрос только в одном: зачем братцу появляться в пустоте? Да и как он это провернул? Лишь несколько скелетов могут открывать порталы в пустоту: сам Эррор, Найтмер и Фреш. Все остальные либо уже мертвы, либо никогда и не знали, как попасть в край Разрушителя. Не сам же Глюк пустил врага в дом? Нет конечно, он ещё спит. Вдруг до кошмара дошло: Дрима там нет. Аура позитива исходит от самого разрушителя. Ему снится что-то хорошее. Если брать во внимание его эмоции, Эррор видит лучший сон за последнее время. Хорошие сны не появляются сами по себе, уж Найтмер то знал. Зачем Дриму насылать на врага позитив? Всё сложилось, когда Найтмер вспомнил слова Даста. Они в сговоре. Дрим защищает Эррора от кошмаров, а тот не участвует в планах Найта. Негатив яростно захлопнул книгу. Забывшие о его присутствии парни, вздрогнули и обернулись. Осознав, что гнев босса направлен не на них, подчинённые безразлично отвернулись, продолжая очередную партию. «Мало ли что у него в голове» В такое наглое предательство верить не хотелось. Но другого объяснения Найтмер не находил. Эррор и раньше не отличался преданностью, всё время пытался сбежать или откосить от битвы. Надо было давно прикончить эту выскочку. Раздавить таракана. Эррор был сильным союзником, в тайне, Найтмер даже считал его другом. Но не теперь. Предатель хуже врага, считал кошмар, подобрался сзади, ударил в спину. Оставался последний шанс, вдруг Эррор как-нибудь объяснит это, что-то расскажет. Найтмер не сомневался, что сможет обернуть ситуацию в свою сторону, просто он не хотел принимать, что разрушитель настолько глуп, что не понимает, как опасно идти против него. Было решено отправиться в анти-пустоту и поговорить с Глюком. И лучше глючному убедить его, иначе придётся убить крысёныша. Найтмер поднялся, и вышел из комнаты. Парни заметили, как злобно он шевелил щупальцами, но решили не вмешиваться. Каждый из них знал, чего стоит попасть боссу под горячую руку. В глубине души, Хоррор пожалел того беднягу, которого Найтмер встретит на своём пути.