Друг или враг

Дрим не справился. Он не просто проиграл битву. Он с треском провалился! Не выполнил своё основное предназначение… Сидя на кровати в служившем хранителю домом Хэвэнтейле, перебинтовывая руку, Дрим с болью вспоминал: Найтмер скрылся меж пальм. Аура брата смешалась с окружающим негативом. В соседней позитивной АВ словно взрывом раздалась волна плохих эмоций. Дрим метался меж двух вселенных в поисках брата, но ничего, кроме боли от атак его подчинённых не находил. Потерял два огромных позитивных мира. Дрим зажмурился, сильнее стиснул в руке бинт. Он почти физически ощущал эту зияющую пустоту там, где раньше было столько позитива. Пальцы леденели. Почему-то было холодно. Конечно, винить Инка в этом поражении бессмысленно. В его обязанности никогда, по идее, и не входило следить за буйным братцем мечтателя. «Это только твоя вина» — повторил сам себе Дрим. В горле стоял ком, — «Только твоя вина.» Почему так холодно?.. Закончив перебинтовывать раненую руку скелет уставился в потолок и замер. Тяжёлые мысли словно волны бродили в его разуме, накрывая друг друга и смешиваясь. Где он ошибся? Когда свернул не туда? Почему позволил этому случиться? Почему всем, даже Инку, плевать на равновесие мультивселенной? Воспоминания о забытом, страдающем брате кольнули сердце. Ещё тогда Дриму нужно было поступить иначе. Если б только он был внимательнее. Заботливее. Лучше… Если бы он вовремя заметил насколько Найтмеру плохо, всё могло бы быть иначе. Когда-то кто-то из Сансов рассказал Дриму теорию о множественных мультивселенных (Дрим не был уверен, правильно ли он запомнил название). Согласно этой теории существуют и другие мультивселенные, в которых живут такие же, но немножко другие, Дримы, Найтмеры, Инки… Все. Может быть, где-то там, в другом мире, всё ещё растёт древо Эмоций, которое стерегут неразлучные братья хранители… Из задумчивости вывел громкий стук. Дрим резко повернулся на месте, ища источник. В окно комнаты просто врезалась птица. По стеклу расходилась тонкая паутинка трещин. В искаженном отражении на стекле мечтатель увидел себя. Помятый, ссутулившийся скелет с пустыми глазницами. «Не так должен выглядеть хранитель позитива» — заключил он. Дрим понимал, что никому не помогут его самобичевания и слёзы. У Найтмера теперь больше власти, негатива во вселенных стало ещё больше, а значит нужно ещё усерднее работать, чтобы всё исправить. Пускай самому Дриму его работа казалась борьбой с ветряными мельницами, но это же не повод сдаваться. Смотивировать себя снова бежать в бой и зубами вырывать победу, не получилось. Но за окном уже светало, а значит работа не ждёт. Он вяло поднялся и на прощанье оглянул комнату. На глаза попалась забытая на столе полупустая бутылка. Дрим замешкался, но решив, что один глоток хуже не сделает, подобрал сосуд. Мутная серая жидкость заструилась из горлышка, горечью обжигая язык и горло. Дрим, зажмурившись, сделал три глотка, и отёр подбородок. Стало чуть лучше.

***

После возвращения в антипустоту Эррор почти моментально увалился спать. Наблюдение за спящим монстром, тем более личным врагом, Инк считал ниже своего достоинства, поэтому после догонялок отправился в область набросков дорабатывать новые АВ. Время прошло незаметно. Когда третий новорождённый мир был почти завершён, от планшета стали исходить звуки, подозрительно похожие на глючное ворчание. Инк тут же бросил дорисовывать костюм Фриск, над которым работал последний час, и, схватив прибор, оказался в своём доме. С той АВ он закончит позже, сейчас есть кое-что поинтереснее, радостно думал он, устраиваясь поудобнее на диване. На экране появилась картинка. Белая пустота, синие нити… Эррор, кажется, лежит в гамаке. В руках зачем-то вертит подранную куртку. — Какого чёрта здесь происходит?! Голос звучал так зло, что Инк уж было решил, что Глюк обращается к нему, но следующая фраза развеяла эту мысль: — Да заткнитесь вы наконец! — звучало яростно и в какой-то степени даже отчаянно. Инку почему-то стало смешно. Он отпил оранжевого, чтобы не отвлекаться. — Я просто н-не понимаю! — Разрушитель даже лагать стал от переполнявших его эмоций. Судя по всему, у него вот вот начнётся истерика. Инк не понимал, почему Эррор так бесится, но смотреть всё равно было интересно. — Это не могут быть м-мои мысли! Я всю свою ёбаную жиз-знь уничтожаю аномалии! — он соскочил с гамака, бросил вещи на пол и развёл руки, обращаясь к несуществующему собеседнику. — Почему мне их жаль?! Почему мне сниться эта мерзость? — на последнем слове голос дрогнул. Эррор накрыл руками лицо. «Он что, плачет?» — присвистнул Инк. Он и не знал, что Мечтатель может доводить до такого состояния. Не отвлекаясь от шоу, художник сделал в блокноте пометку — не злить Дрима. Эррор тем временем осел на пол и тихо всхлипывая, замер. Инк понял, что тот слушает, что ему говорят голоса. — Это моё предназначение… Я был создан для этого, — надломленно проговорил Глюк. «Похоже воображаемый собеседник уговаривает его прекратить разрушения!» — восторженно догадался Инк. Такой вариант подходит ему лучше всего. Чтобы избавиться от Эррора и делать то ничего не пришлось. — Если я не могу разрушать, тогда зачем вообще я нужен?! — вскрикнул вдруг Эррор, соскакивая с пола, — Я ничем не лучше этих аномалий! Он схватил попавшуюся на глаза куклу и одним яростным движением оторвал ей голову. Прах жирными хлопьями посыпался на пол, пачкая руки и одежду разрушителя. — Почему я такой слабый?! — он дёрнул нити, обрывая их. На пол посыпались самодельные пугающие игрушки. — Почему мне жаль? — ещё один крик, ещё порванная кукла. Глюк продолжал разрушать. Инк прыснул со смеху. Эррор так смешно метался на экране… Конечно, Инк понимал, что нормальный монстр хоть немного бы пожалел сумасшедшего, ведь эмпатия — отличительное свойство души. Но сейчас он один: не перед кем не нужно строить из себя глюк-пойми-что, а скелет на экране мало того, что психопат, так ещё и крайне опасный. Единственный во всей мультивселенной, кто способен убить Инка, раз на то пошло. Художник знал, что если хоть притронется сейчас к холодным тонам, ему станет совестно. Может даже мерзко от себя… Поэтому-то он и не трогал флаконы, наблюдая за бессильными метаниями разрушителя. Речь Эррора тем временем всё больше пестрила лагами и ругательствами и всё меньше походила на осознанные предложения. Он носился по пустоте, рвал нити и куклы, выкрикивал проклятья и (теперь Инк был абсолютно уверен) плакал. Хранителю показалось, что Эррор успокоился, когда тот снова осел на пол и замолк, но Разрушитель тут же с размаху влепил кулаком в гладкую поверхность. По руке пошла рябь, перебитая глюками и оповещениями об ошибках. Но хуже всего был треск. Инк решил, что глючный сдуру сломал антипустоту, но он быстро понял, что опять ошибся, когда разглядел кровавое пятно, растекающееся из-под кулака. «Сломал руку!» — ошарашенно пробормотал он. Похоже боль привела разрушителя в себя. Он сжал покалеченный кулак в здоровой ладони и издал странный скулящий звук. Но сразу после этого психопатично рассмеялся. Инк не раздумывая, капнул на язык страха, но даже этой малой доли хватило, чтобы ужаснуться. Художник выключил планшет, оставив сумасшедшего наедине с его безумием, и еле перебирая дрожащими ногами поплёлся на кухню, чтобы налить чаю или найти закуску. Инк не привык врать себе. Он с чистой душой признал, что ему понравилось на это смотреть. Где-то на задворках сознания промелькнула мысль, что было бы ещё веселей, если бы Эррор зашёл дальше и в конце убил себя.

***

Учёный уже сбился со счёта, пытаясь вспомнить, сколько раз он просыпался так: Лабораторный халат вместо одеяла, толстая кипа бумаг вместо подушки. Саенс снова уснул за работой. И, судя по гудящей боли в костях, проспал так несколько часов. Может и вовсе всю ночь. Депривация сна и хроническая усталость, верными спутниками, давно следовали за ним. Он, конечно, был не той специальности, чтобы ставить себе диагноз. Но, представляя лицо психотерапевта (к которому Санс обязательно обратится, когда всё закончится) он не мог сдержать тихий отчаянный смех. Наверняка тому врачу придётся иметь дело с пышным букетом отборнейших травм. Саенс и сам не знал, когда всё началось. Жизнь всегда была дерьмовой, но с приходом Найтмера всё словно бы опустилось на уровень глубже. Забавно выходит. Сначала ты бьёшь себя в грудь, клянёшься, что любой ценой защитишь свой дом, а потом слоняешься по чужим вселенным, когда родная нуждается в тебе как никогда. Так уж звёзды сошлись, что во время захвата кошмаровцами Саенс отбыл по делам в другую АВ. Возвращаясь с работы, учёный встретил полуживых напуганных друзей и родных, которые-то и объяснили, ЧТО он пропустил. Спустя несколько недель террора, до Санса дошло, что движет Кошмаром. Негативные эмоции можно добыть и другими методами, не только регулярно заявляясь, пугая и истязая местных. Договориться с Найтмером — это меньшее, что Саенс мог сделать для родного мира. К приглушенным крикам и стонам с нижних этажей лаборатории можно привыкнуть. Скелет уже и не обращал внимание на лишние звуки. Но к осознанию, что каждое мгновение ты обрекаешь кого-то на мучения, не привыкнуть никогда. Простое решение, лишённое героизма или высокой морали. Пожертвовать меньшинством ради блага большинства, а на себя взять роль палача. Язык не поворачивался назвать себя жертвой, но ловить на себе взгляды, полные презрения и страха — дело не из приятных. Санс наконец встал из-за стола и, роясь в карманах халата, побрёл к шкафам. Сегодня в планах было продолжить изучение вещества, которое ему дал Инк. По предварительным тестам всё выглядит так, будто хранитель обманул его и вместо эмоций в чистом виде подсунул какой-то афродизиак. Когда ярко-розовый флакон оказался в руках учёного, сама собой появилась радужная надежда, что с помощью концентрированных в красках положительных эмоций можно убить Найтмера и навсегда избавиться от его террора. Но вряд-ли Повелителя Кошмаров можно уничтожить афродизиаком. Из рассуждений о действии вещества на врага вырвал глухой стук за спиной. Инстинктивно повернувшись, Санс чуть не поперхнулся, от неожиданности, судорожно пряча руки в карманы. Перед ним стоял Найтмер. Кошмар подозрительно щурился, но почувствовав страх учёного, торжествующе оскалился. Санс нервно заговорил, пытаясь снять напряжение: — Б-босс, что вы тут делаете? Я что-то сделал н-не так? Пленные слишком мало страдают? Найтмер холодно расхохотался. Его пристальный взгляд, леденящий душу, немногие способны выдержать. Вот и Саенс уже трясся, стоило Негативу лишь появиться. Этому червяку повезло, сегодня у Кошмара хорошее настроение. После такой ошеломительной победы над Дримом можно было и отдохнуть. Найтмер собирался посвятить ближайшее время чтению, но нужной книги в своих библиотеках не нашёл. Он точно знал, что в местных закромах сможет её откопать, так что без задней мысли отправился в Саенстейл. И сейчас, отсмеявшись, хлопнул побледневшего учёного по плечу и сказал: — Расслабься. Мне нужна книга: «Кориолеттус Опериум». Саенс чуть не упал, от тяжёлой чёрной руки. Ноги, словно ватные, отказывались держать хозяина. Он молился об одном — «Лишь бы он ничего не узнал.» Тем не менее, вслух скелет сказал: — Да, есть т-такая. Т-только она д-далеко. Мне нужно м-минут пять. Придётся подождать. Сделав несколько шагов от Кошмара и немного успокоившись, предложил: — Кофе? Найтмер кивнул и отвернулся, без интереса разглядывая комнату. Саенс не мог поверить своему везению, но радоваться было рано. Нельзя забывать, что Кошмар чувствует чужие эмоции. Дрожащими руками учёный нажал на кнопку кофемашины, наливая напиток. Саенс постарался ненавязчиво загородиться спиной от взгляда босса, а когда был уверен, что тот не увидит тихо откупорил флакон и вылил всё содержимое в тот же стакан. — Готово, — протянул кофе Найтмеру, стараясь подавить в себе злорадство. Кошмар небрежно взял стакан и сделал небольшой глоток, заметив: — Сахара многовато. Саенс быстро извинился и ретировался куда подальше, чтобы Найтмер точно не увидел промелькнувшую на его лице усмешку. Благо, повод удалиться на пару минут, чтобы успокоиться, был: книга. Санс нашёл нужную быстрее чем предполагал. В картонной коробке, заваленная ещё Гастеровскими заметками и отчётами, она, должно быть, многие годы пылилась в этой лаборатории. Санс слышал её название и листал пару раз, но никогда не брался читать её всерьёз. У него, в конце концов, не было ни времени, ни желания. Возвращаясь к Найтмеру, он вдруг вспомнил, что не добавлял в кофе сахар и прыснул со смеху. Ауры негатива почти не чувствовалось, будто и нет в дальней комнате страшнейшего существа мультивселенной. На секунду Саенс даже поверил, что Найтмер мёртв, что сейчас учёный зайдёт в комнату и обнаружит лишь кучу жижи оставшейся от тирана. Или может он отравился этой гадостью и теперь будет месяц вырыгивать её, как сам Инк, когда перепил краски. Комната встретила его разочарованием. Чёрный скелет спокойно сидел на диване, теребя в руке пустой бумажный стаканчик. — Вот книга, — подал голос вошедший. Найтмер кинул стакан на ближайший столик и взял обтянутый в кожаный переплёт тяжёлый фолиант. Бросив на прощанье надменный взгляд, не проронив не слова, Повелитель Кошмаров растворился.