Держись, Тедди

Несколько дней спустя… — …А потом она превратилась в Венгерского хвосторога. Я едва живым вышел из того разговора, — Малфой театрально прислонил ладонь к груди, изображая сердечный приступ. — Ноги её больше не будет в моём доме! Так я ей и сказал. Пэнси безэмоционально слушала друга, вертя головой по сторонам. У неё был всего час на обеденный перерыв, но она была на хорошем счету у своего шефа в Отделе выявления и конфискации поддельных защитных заклинаний и оберегов, поэтому сегодня ей позволили задержаться подольше. Не каждый день она встречалась со старыми друзьями. Стоя практически рядом с Министерством Магии, Панси и Драко ждали неприлично опаздывающего Блэйза Забини. — Возможно, у неё были веские причины, чтобы так себя вести. — На чьей ты стороне?! Вздохнув, Панси закатила глаза. Работа в Министерстве сделала её более лояльной к прежним врагам, чем Драко не уставал её попрекать. Только это было лишь косвенной причиной перемены отношения. — На твоей, конечно. Просто для полноты картины неплохо было бы услышать историю от лица другого участника спора. Ведь в суде заслушивают аргументы обеих сторон, прежде чем вынести вердикт. Нет… — Нет? — Драко недоуменно вскинул бровь, проследив за взглядом подруги, и ощетинился. — Нет! Она же… она что, к нам идёт?! Не шевелясь, Паркинсон мысленно просила Мерлина, чтобы Драко ошибался, но Джинни Поттер, приветливо помахав им издалека, прошла мимо нестандартного крайне секретного входа в Министерство Магии и заметно приблизилась к бывшим слизеринцам. Выражение лица Малфоя приобрело недружелюбный вид, а Пэнси продолжала пытаться слиться с местностью, но безуспешно. — Привет! — набросившись на неё с объятьями, Джинни засмеялась ей в ухо, но даже это не заставило Паркинсон пошевелиться. — Давно не видела тебя. Ты как? — Нормально. Еле выдавив из себя это, Пэнси с мольбой во взгляде посмотрела на Малфоя. А тому не хотелось привлекать к себе внимание, хотя лично к Джинни он относился довольно лояльно. Она никогда не выглядела враждебно в те редкие моменты, когда они пересекались. Но ради подруги Малфой всё-таки решил заговорить с ней. — Я тоже здесь, Уизли, — растягивая слова, проговорил он. — Я уже давно Поттер, Драко. И вообще-то, у меня есть имя. — Да? А оно у тебя давно появилось? Не помню, чтобы об этом писали в «Ежедневном пророке». Расплывшись в улыбке, Джинни снова переключила внимание на Пэнси, которая начала ещё интенсивнее вертеть головой по сторонам в поисках Забини. Где его только носило?! — Пэнс, — то, как Джинни произнесла её имя, покоробило Драко. Паркинсон не нравилось, когда её звали «Пэнс», и она всегда высказывала в довольно грубой форме, что не надо так сокращать её имя, но сейчас она молчала. — Может, выпьем где-то на выходных? Я… соскучилась. Лицо Пэнси оставалось невозмутимым, но внутри бушевал вихрь эмоций. Боясь увидеть во взгляде друга тот волшебный спектр чувств, от которых захочется тут же иммигрировать на другой конец магического мира, она неопределённо кивнула головой. Джинни довольно улыбнулась и снова обратилась к Драко: — Кстати, хорошо, что я тебя встретила. Эта вся ситуация с тобой, Гермионой и Тедди… — Малфой набрал в рот воздуха, чтобы высказать сразу свои чувства по поводу произошедшего, но быстро закрыл его, увидев… вернее, ему показалось, что Джинни покрутила пальцем у виска. — В общем, когда она мне рассказала всё, что произошло, я принесла умиротворяющий бальзам. Хотя, наверное, он всем нам нужен был тогда. И тебе — я думаю тоже! И я думаю, что ты не хочешь обижать Тедди. Возможно, так получается… Пытаешь поучать, а не выходит, но ведь никто не знает точно, как нужно вести себя с детьми, правда же?! — бросив короткий взгляд на Паркинсон, она продолжила: — Ты… — Я не собираюсь выслушивать лекции на тему воспитания, Уизли. — Эй, я пытаюсь сказать, что поддерживаю тебя! — А я в министры не выдвигаюсь, так что не надо меня поддерживать. И вообще, разве тебе не пора на работу? Или, раз твой муж глава отдела, так и вовсе можно не приходить? — Мерлин помоги, какой же ты… Малфой! Но тебе не отпугнуть меня. Иди сюда! — Нет, не трогай меня! Пэнси!!! За секунду до того, как «наглухо отбитая Уизли» — именно эта фраза пролетела в голове Драко, когда он понял её намерения — не набросилась на него с объятьями, Паркинсон успела преградить ей дорогу и угодила в её руки вместо него. Малфой всегда считал всех близких друзей Поттера сумасшедшими и в последние дни нашёл слишком много подтверждений этому. — Аха, боишься? Не бойся, Малфой, я шучу. Можешь и дальше играть в неприступность, непроницаемость и равнодушие, но я знаю, что ты другой. Пэнси рассказала мне несколько историй из вашего детства и юности. Они очень милые. И ты в них был не таким, каким пытаешься казаться сейчас. Но я не об этом хотела сказать. Я своих убедила, что всё в порядке и… Гермиона из лучших побуждений завела тот разговор. Мы все осознаём, что Тедди живёт в твоём доме и, понятное дело, раз вы только познакомились, нужно время, чтобы привыкнуть друг к другу, узнать друг друга… Я прошу тебя изменить своё решение насчёт посещения нами Тедди в Малфой-Мэноре. Обещаю, больше подобного не повторится. У Гермионы сложный период. Наверное, ты читал об инциденте, который произошёл в Министерстве. С тех пор она не может найти работу, и забота о Тедди стала важным аспектом её жизни. А если оборвать её общение с ним, она совсем раскиснет. Пожалуйста, Малфой, давай начнём всё с начала, а? Этот разговор явно не был предназначен для середины улицы. Проходившие мимо волшебники странно косились на них, хотя, впрочем, Драко они мало волновали. Его губы уже сложились так, чтобы произнести отчётливое «нет», когда он увидел за спиной Джинни быструю жестикуляцию рук Пэнси, которая пыталась объяснить ему, что лучше согласиться, иначе Поттер не отстанет. Ещё в ресторан за ними увяжется. Эта девушка всегда умела получить то, что ей так сильно хочется. А сейчас она желала, чтобы её спонтанная дипломатическая миссия увенчалась успехом. — Ладно. Пусть твоя Грейнджер приходит. И твои эти… остальные. Но только не докучайте мне и маме, по возможности. — Малфой, ты душка! — довольно улыбаясь, Джинни послала ему воздушный поцелуй и резко развернулась лицом к Паркинсон. Та не шелохнулась, но взгляд у неё был суровым, поэтому вместо того, чтобы сказать то, что взбрело ей в голову, Поттер произнесла: — Увидимся. И, помахав на прощание рукой, быстрым шагом направилась обратно, откуда пришла. Когда она не могла уже видеть её лицо, Пэнси закатила глаза, подходя ближе к Драко, который ошалело смотрел на удаляющуюся девушку. — Знаешь, — произнёс он, когда Джинни скрылась из виду, — кажется, я начал жалеть Поттера. — Она не всегда такая. Паркинсон погладила себя по плечу, чтобы унять слегка пробившую тело дрожь. Всё было от нервов: в последние полгода общество семейства Поттеров вызывало в ней резкое желание сбежать от них подальше. Это чувство никак не было связано с прошлым, с Хогвартсом, с неприязнью к Гриффиндору, снобизмом, присущим людям её круга. Она давно перестала смотреть на них и их знакомых, как на людей второго сорта. — Ты, — Драко окинул подругу подозрительным взглядом, — похоже, отлично знаешь её. Даже рассказываешь обо мне зачем-то. — Это один раз было. Мы жёстко набрались, и я сболтнула лишнего. Ты же помнишь, как на меня влияет алкоголь. — И почему же ты распивала с ней на пару? — Мы работали. Устали, и она предложила… в общем, всё из-за работы. Она после того единственного раза всё никак от меня не отстанет. Как не обернусь, а там она за спиной. Прилипала. Несмотря на то, что их разделяло расстояние в чуть больше полуметра, Драко почувствовал, что Пэнси напряглась. Её плечи подрагивали, хотя и были спрятаны под тёплой мантией. Вскинув бровь от мысли, которая пришла ему в голову, он, поколебавшись немного, спросил: — Вы с ней спали? — Что?! — хлопая глазами, переспросила Паркинсон. — Нет! Конечно, нет. Ничего такого, Драко, как тебе в голову это пришло, — нервно дёрнув плечами, она обняла себя руками, но всего на пару секунд, после чего сердито всплеснула ими, воскликнув: — Да где этот Забини в самом деле, гиппогриф его задери! Намеренно отвернувшись от Драко, чтобы не видеть его недоверчивого взгляда, Пэнси сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Она злилась на себя за чересчур эмоциональную реакцию на слова друга, но, находясь в сложной ситуации, едва ли могла справиться с собой лучше, чем получилось. Хотелось бы ей поделиться с Малфоем и Забини, но пока она не до конца сама разобралась в этом и была вынуждена держать всё в себе. А Драко не стал продолжать разговор, видя её явное нежелание. Так они и простояли в тишине, пока вдали не показалась чёрная с золотистыми вкраплениями мантия Забини. На голове его красовалась новенькая чёрная шляпа, похожая на те, что носят шпрехшталмейстеры* в цирке Арканус, в который они втроём ходили, когда были детьми, в сопровождении родителей Пэнси. Подойдя поближе, он, придерживая пальцами поля шляпы, наклонил голову вперёд, приветствуя друзей. — Прошу прощения, — улыбаясь проговорил он. — Совсем потерял счёт времени. Не став долго упрекать друга за опоздание, они направились в ресторан, где и планировали пообедать. Это заведение открылось совсем недавно. Говорили, что владельцем являлся волшебник из Италии, но его имя почему-то выветрилось из памяти. Впрочем, может, он и не был итальянцем, ведь назвать свой ресторан «Felicita» мог и англичанин.       Сделав заказ, друзья свободно устроились на диванчиках, попивая вино и разговаривая. Спокойная атмосфера, в которой чувствовалось присутствие магии, окутывала их. С момента открытия этого заведения каждый из них побывал здесь уже несколько раз, но никогда они не собирались все вместе. В отличие от друзей, Драко не заказал алкоголя. Ассортимент вин ему не пришёлся по вкусу, а пить что-то другое он не хотел, поэтому довольствовался водой. — Я не понимаю, зачем так делать, — произнесла Пэнси, недовольно морща лоб. — Мы вместе не так часто собираемся, а ты не пьёшь! Это неуважение, Драко. Хмыкнув, Малфой отпил из стакана и принял вальяжную позу, переводя взгляд с Пэнси на Блэйза и обратно, а затем сказал: — Я занялся виноделием, потому что хотел пить лучшее вино в Магическом мире. Но у нас нет контракта с этим заведением, а ничего другого из представленных вин, я пить не собираюсь. Но… возможно, я смогу намекнуть господину администратору, что, мол, у меня товар, а у его босса — купец. Поэтому мне нужно оставаться трезвым. Простите, ребята, в следующий раз нажрусь за вас обоих. — Иди ты, Драко! — глотнув вина, Пэнси глубоко вздохнула. — Я рада, что у тебя дела идут хорошо. — А твои как? Я вот лично не знал, что мелкая Уизли твоя лучшая подружка. Забини, ты знал?! — Нет. Бросив на подругу насмешливый взгляд, Блэйз подмигнул Драко, и тот кивнул. Они не собирались давить, но обоим было любопытно. В последнее время Пэнси стала более скрытной, чем обычно, заставив друзей гадать, что с ней происходит. А она не планировала их посвящать. Часть своей жизни ей нужно было держать под секретом, а остальное она сама не хотела рассказывать. И каждый раз, когда они начинали расспрашивать, Пэнси язвила и продолжала отмалчиваться. Но так не могло продолжаться вечно. — Ладно, — приподняв руки кверху, словно она сдаётся, Пэнси задержала взгляд на бокале с вином всего на несколько секунд, а потом произнесла: — Мы не друзья. Пару раз тусовались, когда работали вместе. И потом ещё. В прошлом году я была на рождественской вечеринке, которую Гарри и Джинни устраивали в своём новом доме. Но… — Пэнси резко замолчала. К их столу подошёл официант, принёсший заказ Забини. Рыба, запечённая с картофелем, пахла очень вкусно, и у Драко с Пэнси непроизвольно слюнки потекли. И пока Малфой, выхватив из рук Блэйза вилку, наглым образом украл несколько картофелин из его тарелки, Паркинсон продолжила: — Мне сложно. Не из-за того, кто они, об этом почти не вспоминаю. Не знаю, как сказать… — Ты спишь с мелкой Уизли! — заключил Малфой, отправляя в рот очередную картофелину. — Неужели? Джиневьевой??? — оживился Забини. — Джинервой! И я не сплю ни с кем, Драко. — Печально, девочка моя. Иногда неплохо иметь кого-то, с кем можно перепихнуться. — Кстати, об этом, — ухватившись за неплохую возможность свернуть с неудобной темы, Пэнси расплылась в хитрой улыбке. — Как там Луиза поживает? Для Драко не было проблемой говорить об отношениях с Луизой, и он уже собирался ответить, когда подошёл официант, принесший заказы для него и Пэнси, поэтому он замолчал. Дождавшись, когда они вновь останутся втроём, он, вернув столовый прибор Забини, хотя это было совсем не обязательно, ведь тот попросил принести ему другой комплект, сделал несколько глотков воды и произнёс: — Ей живётся лучше всех. Успешный бизнес, красавчик парень и идеи, идеи, идеи… как нацепить кольцо ему на палец. — Нет, Драко! — Блэйз в притворном испуге положил ладонь себе на грудь. — Мы не можем тебя потерять! — Такого точно не будет. Я никогда не женюсь ни на ней, ни на ком-то ещё, — Малфой равномерно разрезал стейк, отодвигая овощное рагу на край тарелки. — Вообще-то, уже пора бы и расстаться с ней. Так было бы честнее и удобнее для меня в эмоциональном плане, но у меня запара с бизнесом. Нужен участок земли, и я никак не могу выбрать. Всё не то. Луиза сказала, что её дядя сможет помочь. — Не вздумай соглашаться, — Пэнси допила вино и сделала знак рукой, подзывая официанта, чтобы тот обновил её бокал. — Эта семья относится к древнейшему роду чистокровок в Бразилии. Наверняка, их взгляды такие же древние. Оглянуться не успеешь, закабалят. — Всё нормально будет. Я просто почву прощупаю. Пожав плечами, Пэнси молча начала есть салат с креветками. Она не любила разговаривать во время приёма пищи. Семейные ужины в поместье Паркинсонов всегда проходили в тишине. Некоторое время за столом царило молчание. Первым его нарушил Малфой. — И чего ты молчишь, Забини? Мы обсудили мою личную жизнь, попытались обсудить личную жизнь Пэнси. Твоя очередь. Рассказывай, хочу знать всё о твоих похождениях. — О, у меня ситуация аларм, — сделав глоток вина, Забини расплылся в улыбке. — Я женюсь. — Что?! — в два голоса воскликнули друзья. Драко и Пэнси с широко распахнутыми глазами глядели на друга, который был явно в восторге эффектом, произведённым от его фразы. Желание шокировать всех вокруг укоренилось в нём ещё детстве и с годами только росло. Теперь, когда он стал писателем, у него появилось больше поводов удовлетворить его. — На ком ты женишься?.. Слова невольно сорвались с губ Пэнси. Кого-кого, а Забини в роли счастливого мужа она себе не представляла. Беспорядочные половые связи стали привычны для него. Ещё со времён Хогвартса он ни с кем серьёзно не встречался. Не то, что бы она и Малфой имели такие отношения. У них были постоянные партнёры длительное время, и если Драко было так просто удобно, то Пэнси хотела любить и быть любимой. В последний год у неё всё было совсем плохо. — Пока не знаю, но я участвую в параде невест. — Тебя оденут в белое платье и выведут на площадь, или что означает этот самый «парад невест»? — съязвил Драко. Конечно, он знал, что это такое. Давно забытая традиция, в девятнадцатом веке только так и находили себе невест чистокровные волшебники. Девушку оценивали по множеству строгих критериев, главными из которых являлись чистота крови и невинность. А потом женщины перестали позволять своим отцам, братьям, дядям и прочим родственникам по мужской линии продавать себя, как гиппогрифа на ярмарке, поэтому «парад невест» канул в лету, пока мадам Забини не вздумалось его воскресить. — Ха, неплохой был бы перфоманс, но нет. Моя мать устроит тысячу приёмов, на которые будут приглашены только девушки с представителями их семей. На приглашениях напишут, что хозяин дома ищет невесту. Клянусь, я обзаведусь женой уже к концу следующего года! — Так… — Драко напрягся. — Об этом напишут в «Ежедневном пророк»? Если нет, то мне достаточно будет просто держать маму подальше от светских мероприятий и твоей матери в ближайший год. — Не знаю как насчёт «Ежедневного пророка», а в журнале «Сплетница» об этом точно напишут. Попомните моё слово, ребята, они заполнят этой новостью свой разворот. Пэнси согласно кивнула, а Драко на глазах помрачнел. Настроение упало ниже некуда. Нарцисса и так стала чаще намекать ему, что пора бы уже обзавестись семьёй, несмотря на его нескрываемое намерение навсегда остаться холостяком. Новость о «параде невест» серьёзно осложнит их и без того несколько натянутые отношения. И он даже не мог пресечь выход статьи, хотя с другими изданиями проблем бы не было. Он использовал бы разные рычаги давления, начиная от подкупа и заканчивая грязным шантажом, но ему было не помешать «Сплетнице» выпустить ту статью. А всё потому что никто не знал, кто создал этот журнал. Он появился около двух лет назад, и первый выпуск его был посвящён «Золотому Трио» и историям их отношений. На всеобщее обозрение были выставлены самые грязные, пошлые слухи, подкреплённые неведомо откуда взявшимися колдографиями: Гарри Поттер имел сексуальную связь с Сэдриком Диггори, что доказывали колдокадры их поцелуя в ванной старост; его жена, по свидетельству издания, была ярой любительницей оргий преимущественно с девушками — статья была без колдографий к великому разочарованию читателей, но с комментариями участниц событий, которые потом дали интервью Рите Скитер, подтверждая, что подобное имело место быть, но они понятия не имели, откуда автор статьи узнал об этом; Рон Уизли не мог возбудиться, глядя на Лаванду Браун, но зато его член был твёрд, когда губы её подруги обхватили его плоть, и как раз этот момент запечатлел колдограф; Гермиона Грейнджер, как оказалось, тоже была не пай-девочкой, какой её все считали, потому что переспала с Виктором Крамом после Святочного бала, и имелись колдографии, на которых видно, как эти двое заходили в одну из карет, а ни для кого не секрет, что парочки обычно делали там. Конечно, после выхода номера посыпался шквал недовольства от «пострадавших». Первым отреагировал Рон, который сказал, что его тогда напоили, решив подшутить таким образом. Так он намекнул, что ни в чём не виноват, но ему, естественно, никто не поверил. Гарри и Джинни были недовольны, но отрицать ничего не стали. «Главное, что сейчас мы вместе и очень любим друг друга» , — сказал Поттер одному из репортёров «Ведьмополитена». Чета Поттеров не стыдилась своего прошлого, но и радости от того, что оно стало достоянием общественности, не испытывала. Слухи о скандальной статье доползли и до Болгарии. Виктор Крам так же поспешил опровергнуть её содержание. Ему пришлось, ведь Гермиона на тот момент была слишком юна, что могло негативно сказаться на репутации по-прежнему лучшего ловца в мире за последние десять лет. Он даже готов был предоставить свои воспоминания о том вечере и, конечно, сделал это, ведь все хотели знать правду. Оказалось, что Крам не соврал, а Грейнджер никак это не прокомментировала. В общем, статья оказалась резонансной, и вмиг «Сплетница» стала самым продаваемым новостным изданием в Магической Британии. И продолжила выпускать мерзкие статейки, позоря всех и каждого. Досталось даже Кингсли, но, по сравнению с Золотым Трио, его заметно пощадили. И всё равно он был вне себя от злости. Поговаривали, что он отдал приказ невыразимцам отыскать того, кто стоит за «Сплетницей», но результатов не было. Тогда стали поговаривать, что кто-то из Отдела Тайн создал журнал, а сам Кингсли одобрил эту идею, решив таким образом держать в тонусе всё магическое сообщество. Многие волшебники пытались узнать тайну «Сплетницы», но защитные чары, наложенные на журнал, не позволяли докопаться до истины. Остановило ли это любопытных? Нет, конечно. — Плохо, Забини. Эта «Сплетница» хуже Тёмного Лорда. Тут даже не знаешь с кем пытаешься бороться. — А что тебе жаловаться, Драко, аха? — Забини развеселился. — «Сплетница» почти никак не задела тебя. — Вообще-то, там написали, что я женоненавистник. — И что? Девушек это заявление от тебя не отвадило. А мне лично, — Блэйз выпил немного вина, — только польза от этого журнала. Надеюсь, его никогда не закроют. Малфой хмыкнул, вновь принимаясь за еду. Его друг был, как король Мидас, только вместо, того, чтобы делать изо всего вокруг тонны золота, он умел превращать скандалы в успех, а его уже, в свою очередь, в галлеоны. Статья была написана в форме рассуждения. «Сплетница» призывала читателей поразмышлять, почему Забини так популярен, ведь его член в эрогированном виде составлял не больше четырёх целых тридцати трёх сотых дюймов — особо и не похвастаешься. Но хорошему любовнику не мешает размер аппарата, так что поклонниц у Блэйза меньше не стало, но зато из-за упоминания в тексте статьи его, как раз вышедшей в тот момент книги сказок, положительно сказалось на её продаже. Тираж разошёлся за два последующих после выхода статьи дня. Почти такая же история произошла, когда Забини выпустил второе издание с другими сказками. Хоть они и назывались так, но, похоже, писались совсем не для детей. Талантливо, со смыслом и печальным концом. Драко прочитал парочку из вежливости и остался вполне доволен, а вот Пэнси с нетерпением ждала выход третьей книги, которую Блэйз анонсировал два месяца назад. — Уже написал? — спросила вдруг она. — Не совсем… Не уверен, что вышло хорошо. Мне нужна адекватная критика. — Эх, знали бы те, кто заправляет «Сплетницей», — Драко усмехнулся, — отправил бы им фрагмент сказки для рецензии. — Нет… Оценивать должна целевая аудитория. То есть, детишки. Своими я пока не обзавёлся, но, — Блэйз хитро подмигнул Пэнси, — кажется, в Малфой-Мэноре поселилось какое-то дитя. Тяжело вздохнув, Драко опустил взгляд в тарелку и продолжил есть. До того, как речь зашла о Тедди, ему было приятно находиться тут в компании любимых друзей, да и атмосфера заведения предрасполагала к сладостному умиротворению от происходящего. А теперь ему напомнили о том, как фактически против его воли, жизнь круто поменялась и принесла с собой кучу проблем. Наличие ребёнка не сильно его напрягло, они почти не виделись, а вот другие «гости» Малфой-Мэнора… Драко не желал иметь с ними никаких дел, а они, как будто специально, со всех сторон лезли в его распрекрасную жизнь. — Драко!.. — Пэнси чуть повысила голос, чтобы привлечь его внимание. — Что? — Я говорю, что мы с Блэйзом хотим с ним познакомиться. — Зачем? — Он — из эгоистичных побуждений, а я… В общем-то, тоже. Мне интересно, каким получился сын профессора Люпина. Похож на него? — Он метаморф. Почти всё время, когда я его вижу, он меняет внешность. Чаще —цвет волос и стрижку, если уж быть честным. И это жутко бесит. — Какой-то ты нервный, дружище, — насмешливо произнёс Забини. — Что с тобой? И тут Драко понесло. Со стороны Блэйза было большой ошибкой задать этот вопрос, ибо тогда на него обрушился массивный поток информации, полный гнева и переживаний друга, накопившийся за последнее время. Грязные ругательства сопровождали его рассказ. И… Грейнджер. Грейнджер, Грейнджер, Грейнджер… — …Грейнджер! — воскликнул Малфой так громко, что привлёк внимание посетителей рядом, но вовремя это понял и немного понизил тон своего голоса. — В моём собственном доме! Но я поставил её на место, как и всегда. Злость и нервозность сменились самодовольством, что вызвало снисходительную улыбку у Забини, который поспешил сообщить, что обычно Гермиона ставила его на место, а не наоборот. Конечно, Драко принялся доказывать своё, даже пытался привлечь Пэнси, желая, чтобы она сказала, что он прав, но та сразу заняла позицию нейтралитета.       Постепенно небольшой конфликт двух друзей сошёл на нет, и все втроём они уже смеялись, слушая рассказ Пэнси об одном из вечеров, проведённых в компании Поттеров. Супруги так напились, что едва ли понимали, что находились в общественном месте — «Три метлы» тогда чуть не превратились в две или даже полторы — и хозяин заведения хотел было вызвать мракоборцев, чтобы те утихомирили их, когда в Джинни проснулась тигрица. Она бегала от стола к столу, рыча по-звериному и пугая посетителей. Да, настолько страшно она рычала, что здешняя публика, проводившая каждый вечер пьянствуя вплоть до утра, чтобы днём заниматься грабежами и браконьерством, шарахалась от неё, как когда-то Амбридж от кентавров. А всё потому, что почти совсем трезвая Пэнси взяла её на слабо. Оказалось, Джинни Поттер было не слабо. Жаль, хозяин заведения побоялся вызывать мракоборцев, узнав в Поттере главу их отдела, а то бы точно вышел скандал. Благо, почему-то это событие оказалось забытым, словно по взмаху волшебной палочки. Быть может и правда с памятью очевидцев событий кто-то поработал, но ведь и вездесущая «Сплетница» его проигнорировала. Почему? Драко размышлял над этим вопросом, параллельно рассказывая друзьям, что в Магическую Британию несколько дней назад прибыла его кузина с сыном. Она прислала сову с письмом накануне. Генриетту Розье, или как её называли близкие Генри, ребята знали весьма поверхностно. Она с родителями несколько раз приезжала к Малфоям на Рождество, и тогда, во время бала, который традиционно устраивался в Малфой-Мэноре каждый год, Пэнси и Блэйз имели «удовольствие» пообщаться с ней. Всегда Генри вызывала у них смешанные чувства. Ей было совершенно на всё плевать. Никаких эмоций у неё не вызывали ни подарки, ни игры, ни магия. Если другие волшебники из рук не выпускали палочки, то она могла не брать её в руки неделями. По крайней мере, она так говорила сама. Толком никто из друзей почти ничего о ней не знал, потому что она училась в Школе Чародейства и Волшебства Ильверморни, ибо жила долгое время с родителями в Штатах. А когда те узнали, что Тёмный Лорд возродился, вернулись в Магическую Британию. Они были Пожирателями Смерти, поэтому вернулись, чтобы служить Волан-де-Морту. Генри не приняла метку. Наотрез отказалась. Волан-де-Морт не убил её, а заставил выйти замуж за одного из приближённых ему Пожирателей. И эту новость Генри восприняла без энтузиазма, но секс давно стал для неё чуть ли не единственным любимым занятием, поэтому она с удовольствием ложилась в постель с мужем. И с некоторыми его друзьями. А потом появился Таунс, к чему Генри не была готова ни морально, ни физически. Дальше всё совсем стало плохо: её родители погибли в Битве за Хогвартс, муж угодил в Азкабан, и она осталась одна с ребёнком на руках, но при состоянии, которое осталось в приличном размере на счетах в Главном Волшебном Банке США в Нью-Йорке. Туда она и отправилась до того, как мракоборцы сумели вычислить, где она и Таунс прятались. Так они прожили в Штатах почти пять лет и, получив разрешение от Кинглси на посещение Магической Британии в рамках деловой поездки, прибыли в Лондон, остановившись в гостинице, недавно открывшейся в Косом переулке. Конечно, не было никаких дел, связанных с работой, у Генри, потому что единственное, чем она занималась, так это тратила своё наследство. Но всё же у неё была причина, чтоб вернуться. — Я пригласил её с сыном к нам в гости завтра вечером. Эдварду полезно пообщаться с ровесниками. — А нам с Пэнси можно прийти? — Блэйз не скрывал своей особой заинтересованности. — Жаждешь увидеть мою кузину, аха? Она присылала колдографии, где была запечатлена с Таунсом. Учти, там не девушка, а просто горячая малышка. В оба смотри, а то оглянуться не успеешь, как у тебя окажется жена полушлюшка со спиногрызом в довесок. Ему всего семь, так что ещё лет девять терпеть придётся, ведь раньше чем ему исполнится шестнадцать, из дома не выкинешь. — Тебе ещё больше времени мучиться, Малфой. Добродушно рассмеявшись, Забини потрепал друга за плечо, вынуждая улыбнуться. Но атмосфера непринуждённого веселья быстро сошла на нет, когда Паркинсон заговорила о Таунсе, предположив, что ничего хорошего из мальчишки не вышло, ведь он рождён от Пожирателя Смерти. Это заявление несколько задело Драко, тем более, что исходило оно от его ближайшей подруги, ведь он тоже был Пожирателем, в отличии от неё и Забини. Пэнси сразу поспешила пояснить, что она имела в виду, но настроение уже было подпорчено. С тех пор, как она стала работать на Министерство Магии, стала больше походить на Грейнджер, ратующую за соблюдение законов и правил всеми фибрами своей души, чем на прежнюю Пэнси. Дёрнув плечами, Драко стал недвусмысленно намекать, что эта встреча затянулась. Отчасти Пэнси бы с ним даже согласилась, потому что ей уже пора было вернуться на работу, но чувство вины перед другом заставило её промолчать. В безмолвии остаток встречи провёл и Драко. Только Забини всё сокрушался, что они редко встречаются, что стали все какими-то скучными и по уши в делах, а затем спросил, когда Генри и Таунс прибудут в Малфой-Мэнор. «Завтра вечером», — повторил Малфой и, накинув мантию, вышел из ресторана, весьма прохладно попрощавшись с друзьями.       Шагая по брусчатке Косого переулка, Драко думал о своей кузине. Возможно, пригласить её в гости было не лучшим решением, учитывая, что только дипломатическая неприкосновенность, выданная Министерством Магии США отделяет её от Азкабана, но в своём письме она буквально умоляла его об этом. И он бы прекрасно обошелся и без общения с Генри, они не были близки. Но он подумал, что Нарциссе пойдёт на пользу общение с родственниками, ведь Генри приходилась ей племянницей по линии матери. Как ни крути, родная кровь. Чистая кровь. Как раз такого общения, по мнению Драко, не хватало его маме.       На подходе к «Флориш и Блоттс» Малфоя окликнули. Это была Луиза. Перебежав улицу, она кинулась обнимать его за шею, накрывая своими губами его губы. Похоже, она вообще всё пропускала мимо ушей из того, что он ей говорил. Драко ненавидел целоваться вот так на глазах у всех. Во-первых, это могло оказаться в следующем выпуске «Сплетницы» с малоприятными лично для него комментариями. А во-вторых, ему не нравилось, что все глазели на них, словно на каком-то представлении. Личные отношения касаются только тех, кто в них вовлечён. Отстранившись от девушки, Малфой поинтересовался, что она делала здесь, и когда узнал, что ей нужна одна книга, расслабился. Он ведь сначала подумал, что Луиза начала его преследовать — это финальный звоночек того, что пора заканчивать с девушкой любые отношения.       Войдя во «Флориш и Блоттс», Луиза потянула Малфоя к дальним стеллажам с книгами о магических тварях. Оказалось, её дядя выписал сфинкса для охраны клуба, и она решила почитать о том, как нужно с ним обращаться. Драко немного удивился, ведь не ожидал от неё такого здравого подхода, и как-то даже заинтересовался этим, но быстро потерял интерес, поэтому начал глазеть по сторонам. Здесь было не так много посетителей. Книжный магазин пользовался популярностью только тогда, когда какой-нибудь писатель, по счастью, выбрал его в качестве места презентации новой книги, — первые два сборника сказок Забини впервые увидели свет во «Флориш и Блоттс» — или перед началом учебного сезона, когда ученики Хогвартса нуждаются в новых учебниках на будущий год. Среди посетителей книжного Драко узнал нескольких волшебников, но для него они были ничем не примечательны, поэтому он решил проигнорировать их попытки выйти на контакт. Оставив Луизу искать нужную ей книгу, Малфой поднялся на второй этаж, безразлично осматриваясь. Он стоял посреди коридора, когда заметил Грейнджер, которая, прижавшись плечом к откосу окна, смотрела через стекло на улицу. Явно она не пришла купить какую-нибудь книгу. Ждала, наверное, кого-то. Стоя вполоборота, она была перед ним, как на ладони, но глянуть было не на что. От былой Грейнджер, образ которой со времён Хогвартса запал в память Драко, не осталось и следа. Одетая в красивые вещи, которые были ей по фигуре, она вытягивала из них яркость и блеск, как дементор высасывает радость из волшебника. Серый цвет лица, сильно выраженные скулы, уставшие, полузакрытые веками, глаза, обрамлённые несколькими мелкими морщинками в уголках — всё это делало её общий вид блёклым и безжизненным. Странно, что когда они ссорились в его кабинете, Малфой не заметил этого.       Заправив упавшую на глаза прядь волос за ухо, Гермиона вновь замерла, словно статуя. Краем глаза она видела, что за ней наблюдают, но предпочла не реагировать. За всю её жизнь, она ловила на себе много взглядов: в магловской школе, потом в Хогвартсе, а после войны — на каждом углу. Это вошло в порядки вещей. Но сейчас на неё смотрели, как ей казалось, целую вечность. Непроизвольно она начала нервничать и, чтобы вернуть самообладание, с вызовом во взгляде повернулась лицом к тому, кто за ней следил. «Малфой?..» — пронеслось в её голове. Полностью осознавая, что он стоит посреди коридора и просто пялится на неё, словно в музее, как идиот, Малфой невозмутимо продолжал смотреть в упор, всем своим видом демонстрируя, что именно так и планировал. Окинув его взглядом с ног до головы, Гермиона устало оттолкнулась от откоса окна спиной и медленным шагом начала к нему приближаться, что удивило Малфоя. Лично ему после той ссоры и в голову бы не пришло подойти к ней поближе. Но вот Гермиона уже была совсем рядом, остановившись от него в двух шагах. Слегка задрав подбородок кверху, она выжидающе глядела ему в глаза, а Драко также глядел в ответ. Так продолжалось совсем недолго. Гермиона сдалась первой и тоном, который должен был побудить оппонента к действию, произнесла: — Малфой. — Грейнджер, — издевательски вторил он ей. Гермиона тяжело вздохнула. Огонь, вспыхнувший в её глазах, когда она подошла к Драко, быстро потух. Похоже, у неё болела голова, потому что она вдруг начала растирать висок справа. — Так значит, просто полюбоваться мной вздумал? А я решила, что ты захотел извиниться за то, что наговорил мне на днях. — Забавно, а я смотрел на тебя и думал: «Бедняжка, места себе не находит. Постою-ка я здесь, подожду, когда она подойдёт, чтобы извиниться за то, что вела себя, как истеричка». На днях. Довольная ухмылка Малфоя вызвала волну злости внутри у Гермионы, но не позволила себе вспыхнуть, словно в неё пустили взрывное заклинание, потому что они находились в книжном магазине, а здесь бурно выражать свои эмоции было бы неприлично. Поэтому, кашлянув несколько раз, она приняла наигранно спокойный вид и быстро произнесла: — Я говорила с Кингсли. — Неужели? — Именно так, Малфой, — Гермиона скрестила руки на груди, стараясь держаться уверенно. — Он сказал, что займётся этим делом. — А-а, так у Министра Магии есть время на заботу о сироте? После войны таких, как Эдвард, очень много. И что, он следит за судьбой их всех? Если нет, другим же будет обидно. А «Ежедневный пророк» и «Сплетница» обязательно обсосут ситуацию, как твоя подружка Уизли… Кстати, а тебе она… посасывала, а? Знаешь, эту твою «фасолинку». И, облизав нижнюю губу, Малфой хитро улыбнулся, отчего Гермиона резко дёрнула плечами и покраснела. Она смутилась, потому что не ожидала, что он решит перескочить на пикантную тему. И из-за этого Гермиона ещё больше разозлилась, но сегодня она была, словно образец самообладания. «Он хочет вызвать у меня реакцию, неважно какую, чтобы потом объявить сумасшедшей, когда дело дойдёт до жареного. Я не доставлю ему такого удовольствия», — подумала Грейнджер. — А сирот так много, Малфой, — проговорила она вслух, — из-за Волан-де-Морта и его верных приспешников. Пожирателей Смерти, вроде тебя. Она хотела стереть с его лица улыбку и добилась этого. Драко ненавидел, когда ему напоминали о том, кем он являлся. Возможно, даже стыдился, но никогда не признавал это, даже наедине с собой. Ему было не просто неприятно, а больно по-настоящему. Второй раз за день его назвали Пожирателем Смерти. Смотря ему в глаза и победно улыбаясь, видела, как в моменте времени росла злость Драко. Знакомо было не понаслышке, ведь Грейнджер много раз уже имела несчастье лицезреть этот процесс трансформации из говнюка-Малфоя в Малфоя-зверя. Но она никогда не боялась встретиться ни с одним, ни с другим. — Котик, — промурлыкал кто-то рядом, заставив Гермиону нахмуриться. Она заочно была знакома с Луизой, и та ей не нравилась. Напоминала большинство слизеринок, которые смотрели на неё с высока и издевались с подачи Малфоя и его компании из-за того, что её кровь недостаточно чистая. — Котик, а я тебя везде ищу. По лицу Драко можно было понять, что он не особо был этому рад. Последнее слово осталось за Грейнджер, и он был вне себя от этого. А Луиза, похоже, чувствовала, что её присутствия здесь никто не хотел и не ждал, но нашла совсем неправильное объяснение. Поэтому вцепилась, словно его у неё сейчас отнимут, в Драко, прижалась к его груди, заставив Гермиону немного отступить назад. А Грейнджер сразу поняла, о чём подумала Луиза, и едва в голос не рассмеялась. — Ищешь? А я и не прячусь, — Драко довольно грубо высвободился из её объятий и, бросив недобрый взгляд на Гермиону, продолжил: — Уже купила? Он указал на книгу в её руках, и Луиза расплылась в улыбке, коротко ответив «да», а затем оглядела Гермиону надменным взглядом с ног до головы. Улыбка стала насквозь фальшивой, когда она проговорила: — А вы Гермиона Грейнджер, верно? — Да. И мне пора. Малфой, мы… — Куда же вы?! — осознавая, что начала вести себя чересчур несдержанно, Луиза, что было силы сжала книгу в своих руках, но ожидаемых результатов это не дало: она не стала спокойнее. Ревность накрыла её, точно лавина. — Расскажите, о чём вы тут говорили без меня. — Тебя это не касается, — ответил Драко и этим только подлил масла в огонь. — Так, значит! Я видела, как вы друг на друга смотрели! Ты с ней спишь и не смей отпираться!!! «Непроходимая дура», — подумал про себя Драко, но вслух ничего не сказал. Подозрения Луизы вызвали панику и активный протест у Гермионы. Она поспешно замахала руками перед её лицом, привлекая к себе внимание, и затараторила: — Нет, нет, нет… всё совсем не так, я объясню!.. Гермиона не представляла, что она могла объяснить. Хотя… То, что говорила Луиза было бредом, а, известно, что перебить бред можно лишь большим бредом. Во времена учёбы в Хогвартсе Гермиона мастерски могла придумывать и убеждать учителей, что та белиберда, которую они услышали от неё, и есть правда. Но сейчас она резко поняла по отсутствию идей в голове, что потеряла хватку. — Не разговаривай с ней, — раздражённо бросил Малфой, явно планируя слинять отсюда. Обе девушки резко замолчали, недоуменно смотря на него, не понимая, кому из них была обращена эта фраза. И когда Гермиона уже хотела спросить, её вдруг окликнули сзади, а затем к ним подошёл почтенный седовласый волшебник с пенсне на носу: — Мисс Грейнджер!.. Мисс Грейнджер… Как хорошо, что вы смогли сегодня. Я беспокоился, что письмо дойдёт слишком поздно, и мы не успеем переговорить. Я завтра уезжаю по делам в Бельгию и вернусь только к концу июля. — Простите, а… — Да, я ведь не представился. Тесеус Саламандер, нынешний владелец «Флориш и Блоттс». Вы присылали своё резюме. — Присылала, — Гермиона тупо хлопала глазами, на ходу пытаясь сообразить, что происходит. И Тесеус ей в этом сильно помог, терпеливо объясняя, что принял решение взять её на работу, о чём уведомил в Гермиону в письме, отправленном сегодня утром. Они должны были встретиться и обговорить все детали. Письмо Грейнджер не получила, так как ушла из их с Роном квартиры рано утром, чтобы поговорить о сложившейся ситуации с Кингсли и Тедди, и по счастливой случайности оказалась во «Флориш и Блоттс», потому что, когда она ещё была в Министерстве, получила «служебную» записку, которая вовсе не была служебной, от Джинни. Мадам Поттер сообщала, что у неё есть какие-то потрясающие новости, и предложила встретиться в книжном магазине. Так она убила бы двух зайцев: и рассказала подруге об успехах в переговорах с Малфоем, и купила бы подарок для сослуживца на день рождения по просьбе Гарри. — Здорово! — сорвалось с губ Гермионы, после того, как Тесеус рассказал ей о том, что она пропустила. Луиза, стоявшая совсем рядом с Грейнджер нетерпеливо ждала момента, чтобы продолжить выяснять отношения, а точнее вывести на чистую воду, она была уверена, негодяев-изменников. Впрочем, Тесеус вызывал у неё любопытство. На вид ему было больше ста лет, а Луиза не часто встречала в Европе таких долгожителей. То ли дело в Бразилии. Большинство волшебников, живущих на побережье, были довольно преклонного возраста, хотя и не выглядели так. Драко тоже оглядывал Тесеуса. «Проклятье докси, этот старик ещё жив». О Тесеусе Саламандре давненько ничего не было слышно. Во время войны он куда-то исчез и вот снова появился. Как из ниоткуда. Хотел бы Драко сделать также, только наоборот — исчезнуть в никуда. Выяснение отношений с Грейнджер было привычным и держало в тонусе, было даже приятным, хотя и порядком раздражало. Но когда к их перебранке присоединилась Луиза, он почувствовал прилив тошноты. Поэтому, пока она и Грейнджер отвлеклись на Тесеуса, он развернулся и ушёл, ничего никому не сказав. Он уже успел трансгрессировать в свой офис, когда его отсутствие заметили. Причём, первой обнаружила это Гермиона, собиравшаяся сказать, что разговор не окончен, но, увидев пустоту вместо Малфоя, развела руками в недоумении. Тогда и Луиза поняла, что Драко ушёл, и разозлилась ещё больше. Бросив на прощание, что она с ней разберётся, Луиза понеслась прочь. Тяжело вздохнув, Гермиона нашла в себе силы натянуть улыбку на лицо и пошла в кабинет к Тесеусу. Наконец-то её приняли на работу! *** На следующий день…       В кои-то веки Драко оказался дома рано. Ещё не было шести часов вечера, а он сидел в кресле и пил своё вино, предвкушая, что превосходно проведёт время. Даже гневные послания от Луизы не могли испортить его настроение. Со вчерашнего дня он делал вид, что её не существует, и успешно игнорировал. Он не видел смысла пребывать в негативе из-за бредовых идей всяких дурочек. Единственное от чего Драко было не по себе это то, что он остался без секса на неопределённый срок, по окончании которого ему придётся решить: расстаться с ней или всё-таки прогнуться, признать, что виноват, и отыметь её прямо на месте. — Во что он одет? — произнёс Малфой, оглядывая Тедди. На мальчике был тёмно-зелёный фрак, белая рубашка и бабочка — новые вещи, пошитые на заказ. Нарцисса выбирала фасон, Тедди — цвет. — А что не так, Драко? — Всё. Это встреча близких людей, а не какой-то приём. Пусть оденется во что-то простое. Румпи, переодень его! Нарцисса неодобрительно покачала головой, но возражать не стала. Сам же Драко был одет в тёмные брюки и светло-голубую рубашку, рукава которой он закатал до локтей, в то время как его мама разоделась совершенно не по случаю. Но ей указывать, что надеть, Драко не стал.       Вскоре пришли Паркинсон и Забини. Последний принёс свои рукописи, которые отдал Хилли, чтобы случайно не потерять, и попросил его принести их, когда они понадобятся. Тедди сидел на диване и играл с мягким жмыром, когда они пришли. Как и полагается по этикету, он встал и сдержанно поздоровался с ними по очереди: сначала с Блэйзом, затем с Пэнси. Последняя присела перед ним на корточки и осторожно заключила в объятья. Прежде чем ответить взаимностью, мальчик сначала глянул на дядю и только с его разрешения обнял её. Паркинсон пришла в восторг и подарила ему игрушечную волшебную дудочку. Стоило подуть в неё раз, и потом она сама наигрывала мелодию, которая играла в мыслях того, кто дудел. Тедди пришёл в восторг — такой игрушки у него ещё не было. Поблагодарив Пэнси, он спросил у Драко, можно ли поиграть, на что тот ответил, что только после ужина, и довольно улыбнулся. Мальчик вёл себя так, как следовало.       Розье всё не приходили. Ужин должен был начаться полчаса назад. Начав беспокоиться, Драко прошёлся несколько раз по гостиной. Внимание его друзей было полностью приковано к Тедди, а вот Нарцисса следила за сыном. Ей изначально не понравилась идея пригласить Розье на ужин, ведь их репутация была почти полностью уничтожена и не восстановлена, как у семьи Малфоев. Но она согласилась, что Тедди необходимо общение со сверстниками, поэтому не стала выказывать резкого недовольства.       Около семи вечера Генриетта и её сын наконец оказались в гостиной Малфой-Мэнора. Оба были в повседневной одежде. С улыбкой на лице Генри бросилась обнимать Драко так крепко, что что-то хрустнуло у него в спине. Его объятья были более сдержанными. Таунс стоял в стороне, дожидаясь, пока мама поприветствует всех присутствующих. Объятий удостоился только Драко, и то он был удивлён этим. Генри никогда не проявляла активного дружелюбия не только, потому что по этикету это считалось дурным тоном, но и потому что сама по себе была отстранённой. — Мистер Розье, — обратился к мальчику Драко. — Правильно? — Да, но можно просто Таунс. Дядя. Мальчик слегка улыбнулся, и Драко ответил ему тем же, из-за чего Тедди немного погрустнел, но когда пришла его очередь знакомиться с Таунсом, приветливо улыбнулся.       Ужин прошёл сдержанно. Все говорили понемногу, в основном о жизни небольшого семейства Розье. В общем они жили в достатке. Генри, похоже, развлекалась в своё удовольствие, а Таунс был предоставлен домовым эльфам и гоблину-учителю, которого он не слушался, потому что тот низшее существо по сравнению с ним. С пелёнок ему прививали осознание того, что он относится к высшим волшебникам, а все, кто не такие, как он, грязь и падаль, об которую ноги не стоит марать. На Тедди он посматривал с таким же пренебрежением и, даже, неким отвращением, но старался делать это исподтишка — понимал, что такое отношение к родственнику, может навлечь на него неприятности.       После ужина все расположились в гостиной. Блэйз сразу же принялся мучить всех чтением своих сказок, которые показались Драко смутно знакомыми. Вернее, напоминали что-то. Конечно, вряд ли Забини опустился до откровенного плагиата, но… любая новая история имеет под собой какую-то старую основу. Возможно, Блэйз вдохновился чем-то уже написанным и вдохнул в него новую жизнь. По лицу Паркинсон было видно, что она тоже уловила что-то знакомое, но молчала об этом. И Драко молчал по её примеру.       Забини получал удовольствие от чтения своих работ, поэтому всё продолжал. Драко и Генри уселись на диван в отдалении, вспоминая былое. Немногое они пережили вместе, но всё же было, что вспомнить. В один из тех редких случаев, когда Генри пользовалась палочкой, она решила с помощью заклинания «Вспыхни» зажечь все свечи на рождественской ёлке, но, видимо, напортачила с заклинанием, и загорелись не только свечи. Домовы эльфы быстро переместились к месту «трагедии», но ущерб уже был нанесён: сгорело пол-ёлки, с неё попадали игрушки и части веток, испортив паркет и несколько предметов искусства. В основном вазы и картины. И если последнее восстановить было можно, то осколки ваз пришлось сгрести в совок и выкинуть. Раритетная работа мастеров пятнадцатого века была защищена от воздействия магии. Люциус пришёл в ярость, когда узнал об этом. — …Я помню, как мы стояли в его кабинете, а он сидел в кресле и грозно глядел на нас, — говорила Генри. — Честно признаюсь, тогда впервые в жизни испугалась. Точно тогда знала, что нам попадёт. — Да, гарантированно. — Наверное, поэтому мы упорно молчали на пару. А потом Люциус, надо думать, уставший от тишины, сказал: «Я вас ещё раз спрашиваю: кто это сделал? Признайтесь и будете прощены». У меня мурашки тогда по коже пробежали от его тона. У тебя тоже? — Конечно. Я ведь знал, что одним прощением ничего не закончится. — Знал, значит. Тогда почему ты сказал ему, что виноват? — Потому что если бы никто из нас не признался, наказали бы обоих. А отец был суров… в плане наказаний. — Но ты мог сказать, что это я. Причём, это было правдой. Я, конечно, разозлилась бы, потому что вероломно сдать кузину, очень и очень плохой поступок. Сразу минус доверие и… и уважение тоже минус. — Уважение? Едва ли ты кого-то когда-то уважала, Генри. Или я не прав? — Прав. Но я же не о себе, а в общем говорю. В любом случае то, что ты взял на себя вину, было милым. Драко улыбнулся, но безжалостная память уже подкинула ему горькие воспоминания о том случае. Мало того, что ему нельзя было есть сладости все рождественские каникулы, отец заставлял его пытаться чинить разбитые вазы. Каждый раз, когда Драко использовал заклинание «Репаро», оно отскакивало от осколков назад в него, производя обратное должному действие. Тело покрывалось мелкими порезами, одежда рвалась на куски, а когда он совсем оставался в одних лохмотьях, Люциус говорил «Достаточно», а затем отдавал приказ домовому эльфу помочь Драко переодеться и залечить раны. А на следующий день всё повторялось вновь. Иногда по несколько раз за одни сутки. — Драко, — позвала Генри, когда он слишком долго засмотрелся в никуда. Мотнув головой, Малфой попытался улыбнуться и вышло с натяжкой, но вполне естественно. — Ты как будто совсем не тут. — А где же ещё? — Только ты знаешь, — положив одну ладонь на предплечье его руки, покоившейся на спинке дивана, а другой провела по кромке его рта и произнесла: — Это самая лучшая улыбка во всём мире. Передаются только по мужской линии рода Розье, хехе. У моего сына такая же. Повернув голову в сторону мальчиков, игравших на полу, Генри закусила губу. Она не просто так приехала сегодня в Малфой-Мэнор, но никак не могла подобрать момент, чтобы заговорить об истинной цели её визита. — Ты сама знаешь, кто отец Таунса? — Не ты. — Хмык, почти смешно. Почему не хочешь говорить? — Потому что тогда правду узнает и Таунс. А я ему это не нужно. Но ему нужен присмотр. Я… буду занята почти всё время. Не хочу оставлять его одного и за собой таскать тоже не хочу. Может, Таунс мог бы остаться в Малфой-Мэноре? Склонив голову на бок, Генри заглядывала в глаза Драко, словно гипнотизировала. Могла ли она? Малфой ощущал, как что-то приятное обволакивало его со всех сторон, практически вынуждая согласиться. И эта идея крутилась в его мыслях, хотя первый ответ, пришедший ему на ум, был «нет». — Ладно. Но если он будет доставлять проблемы или малейший дискомфорт маме, ты заберёшь его в тот же миг. — Я уверена, с ним проблем не будет. Недоверчиво дёрнув бровями, Драко обвёл взглядом гостиную. Он не заметил напряжения между мальчиками, а значит они поладили. Забини что-то увлечённо рассказывал Нарциссе, и она заметно оживилась. А во время трапезы ни слова не произнесла. И не успел Драко подумать, почему так, его взгляд зацепился за Пэнси, которая стояла у камина и смотрела на огонь. Что-то жуткое и в то же время печальное было в её позе. Языки пламени отражались в её глазах. Губы что-то беспрестанно шептали. Или нет… Резко поднявшись с дивана, Драко направился к подруге, чтобы спросить, что с ней, но на полпути остановился, потому что в гостиной появился Хилли и, разведя ручками в стороны, словно расписываясь в своей беспомощности, быстро проговорил: — П-простите… мисс Грейнджер… Вслед за эльфом в гостиной появилась Гермиона. Неловко поздоровавшись, она начала извиняться, что пришла без приглашения, что было принято почти всеми присутствующими с натянутой улыбкой. Но Грейнджер не смотрела на их лица. Её взгляд упал на детей. Оба перестали играть, осматривая Гермиону. Таунс глядел с любопытством, как обычно смотрят на того, кого встретили впервые. А Тедди был рад. Он хотел подойти и обнять её, но побоялся. Нарцисса говорила, что публичное проявление чувств неприемлемо, и он не был уверен, будут ли считаться объятья в данный момент публичным проявлением чувств. — Чем обязаны, мисс Грейнджер? — спросил Драко, привлекая её внимание. — Я хотела поговорить с тобой, — Малфой возвёл глаза к потолку. Такой приятный вечер будет испорчен очередным разговором с Грейнджер. Опять. — Наедине. Всего несколько минут, я дольше не отниму у тебя. Скептически оглядев её, Драко быстро кивнул и жестом пригласил её выйти из гостиной. Решил, что лучше поговорить в кабинете. Гермиона выглядела… покладисто, что не могло не настораживать. Точнее, пугать. В общем, происходили очень странные дела, и Драко это не нравилось.       Прежде чем впустить Гермиону в кабинет, Малфой бросил взгляд на портрет, висевший над камином, откуда Драко мог периодически с надменностью и пренебрежением посматривать на него. Люциуса не было. Подойдя к столу, Драко указал на кресло, уже ранее знакомое Гермионе, а сам присел на край стола и так, с высока, глядел на неё, ожидая когда всё закончится. — Я хотела поговорить, — повторила она. — Побыстрее, пожалуйста. Я не выставил тебя только потому, что здесь мои друзья и родственники, и я не хочу портить всем настроение. — Да. Хочу извиниться. — Ты умираешь? — Что? Нет. Причём тут… Ай, неважно. Джинни рассказала мне о разговоре, который у вас состоялся, — нервно дёрнув плечами, вспоминая тот самый разговор, Драко с интересом наблюдал за попытками Гермионы сформулировать свою мысль. — Ты же понимаешь, я просто хочу Тедди добра. Не знаю, что у тебя на уме, скорее всего ничего, — Драко чуть не задохнулся от смеха и собственной слюны. Он хотел язвительно прокомментировать эту фразу, но решил, что будет лучше, если она закончит быстрее, не отвлекаясь на посторонние незначимые ветки одного разговора, то быстрее уберётся из Малфой-Мэнора. — То есть… — прислонив кулак к переносице, Гермиона с силой надавила костяшкой на неё у самого основания, словно пытаясь собраться с мыслями. — Сейчас, извини. Я сегодня весь день работала. — Я что ли умираю? — Да что ты несёшь всё время?! — Извинения. От тебя! Что-то страшное должно было произойти, раз ты решилась на такое. — Я просто в состоянии признать, что была не права. — В чём же? — В том, что наговорила тебе вчера. Я не знала, что ты переменил своё решение относительно нашего общения с Тедди. И вообще, так вести себя было очень глупо. Прости. Малфой расплылся в довольной улыбке. Но ему было мало этих слов. — А как же та сцена, что ты устроила здесь же, в этом кабинете, некоторое время назад? Не хочешь принести извинения за неё? — А ты? — Я?! — Да! Обычно, воспитанные люди просят прощения в ответ, а не копят обиду и злость в себе. — А я не банк, чтобы что-то в себе копить Грейнджер. — О, Малфой!.. Просто прими извинения, и сделаем вид, что всё в порядке. — У меня на самом деле всё в порядке. — Вот и хорошо. — Да, просто замечательно. Тяжело вздохнув, Гермиона замолчала. Она была совершенно без сил. Работа во «Флориш и Блоттс» выжала из неё все соки. — Я тогда, наверное, пойду, — медленно проговорила она, не трогаясь с места. — А как же Эдвард? — Тедди… А что с ним? — Ничего, но ты что, не хочешь пообщаться с ребёнком? А вчера готова была глотку мне перегрызть ради этого. — Конечно, хочу, но я очень устала и не принесла никакого подарка. Думаю, Тедди простит меня сегодня. Кстати, было бы логично составить график посещения, чтобы ни для кого неудобств не создавать. Можешь сказать в какие дни предпочтительнее, чтобы мы приходили, а я займусь составлением на выходных. Скучный разговор. Драко резко захотелось его прекратить, потому что с Грейнджер, которая без сил, ему не хотелось разговаривать. — Мне всё равно. Решай это с мамой. — Ладно, — Гермиона встала, но пошатнулась, отчего ей пришлось сесть обратно. Тогда она поняла, что трансгрессировать не сможет. — Малфой, ты разрешишь мне использовать твой камин? — Мерлинова борода, что с тобой такое случилось? — Хмык, а ты что, волнуешься, Малфой? — Волнуюсь. Что мне придётся объяснять мракоборцам, почему на полу Малфой-Мэнора лежит мёртвая Гермиона Грейнджер. — Хотела бы я посмотреть, как ты будешь выкручиваться. — Нет, спасибо. Фикси! Пожилой домовой эльф вмиг появился перед Драко, и хозяин дома приказал ему принести чашку крепкого чая и выпечку, полагая, что причина упадка сил Гермионы связана с тем, что из-за работы она не успела перекусить днём. У него самого частенько бывали такие дни. Отчасти, его предположение было верным, и, вопреки своему желанию, Гермиона не стала пренебрегать проявленной к ней любезностью со стороны Драко.       Драко пил чай за компанию, мысленно отмечая про себя, что Грейнджер могла бы и побыстрее поглощать то, что ей принесли. Ему не хотелось беседовать, поэтому он молчал. Гермиона тоже не пыталась завести разговор, пока не выпила половину чашки. Тогда она, внезапно вспомнив вчерашнюю их встречу, перевела на него взволнованный взгляд и проговорила: — Твоя девушка… — Нет. — Что «нет»? — Никаких разговоров о Луизе. — Но она вчера не так всё поняла. Ты же объяснил ей это, да? — Она была не в себе, а я предпочитаю держаться подальше от всяких психичек, особенно в период пика их истерик. Либо ухожу, если есть куда, либо привожу в чувства. Но первый вариант всегда лучше, потому что когда девушка остаётся одна, она начинает думать, даже если мало способна на это, успокаиваться, понимает, что вела себя глупо, а потом приходит с извинениями. Как ты, например. Ей полезно и мне выгодно. — Ха, послушать тебя, Малфой, так и правда одни истерички окружают. — Так и есть. Словно на сахарную вату летят. — А ты не думал, что не другие вокруг истерички, а с тобой что-то не так? — Да, точно, Грейнджер, я весь такой плохой хожу и заставляю хороших женщин вести себя неподобающим образом… Точно, нет. У меня нет склонности устраивать истерики. Желание напомнить ему несколько событий из школьного периода, которые бы ярко продемонстрировали его собственную истерию, обвило Гермиону, точно змей-искуситель, но она задавила его усилием воли, понимая, что так они только замкнут круг, и старания Джинни по налаживанию мостов окажутся напрасными. Судя по рассказу мадам Поттер, она из кожи вон вылезла, чтобы договориться. — Кто тот мальчик, что играл с Тедди, когда я пришла? — перевела тему Гермиона. — Мой племянник. — И откуда он взялся? — Из США. — Я не это имела в виду. Думала, у тебя больше нет родственников. — До тебя не дошли слухи? Ах да, «Сплетница» ещё не написала, так и все волшебники в неведении живут. Что ж, плату за просветительскую работу не возьму, но краток буду: Генриетта и Таунс последние обломки великой династии Розье. — Нет… ты же не хочешь сказать… — Он просто ребёнок. — А его мать нет. Тедди лучше держаться от них подальше. — Вынужден тебя расстроить, ведь Таунс поживёт в Малфой-Мэноре какое-то время. И это не обсуждается. — А я хочу обсудить! — подскакивая к нему, воскликнула Грейнджер. — Осторожнее, Грейнджер. Только сейчас она обратила внимание, что находилась настолько близко к Драко, что едва не разлила чай из чашки, которую он держал в руках, ему на штаны. Благо, она успела свою чашку поставить на стол. Беспокойство за Тедди совсем затуманило её голову. Рискуя всё же опрокинуть на Драко чай, Гермиона осталась на месте и, глядя на него, уверенно произнесла: — Это ошибка! Тот мальчик… сын Пожирателей Смерти. — У Генри нет метки. — Это неважно! — невольно взгляд Гермионы опустился на предплечье Драко, где должна быть его метка Пожирателя Смерти, но там было пусто. Совсем. Такого быть не могло, потому что метку нельзя было ни замаскировать, ни вывести. Тогда где же она? Малфой что-то говорил, но Гермиона не могла сосредоточиться на этом, всё смотрела на бледную кожу и недоумевала, пока лёгкий толчок в плечо не заставил её отступить на шаг назад. — Ч-что?.. — Отойди от меня! Мерлинова борода, да что с тобой сегодня, в самом деле?! — Мм… Медленно садясь обратно в кресло, Гермиона пыталась быстро сообразить, о чём они говорили до того, как она увидела шокировавшее её изменение в Малфое, и едва сумела собрать все мысли воедино. — Я очень устала. И у меня предчувствие. — Дементор меня поцелуй, предчувствие?! Так… сегодняшний вечер принёс мне бездну удовольствия, так что я не намерен портить всё разборками с тобой. Но смотри, что получается: ты хочешь контролировать общение Эдварда с другими людьми, хотя совсем недавно ты обвиняла меня в том же, называя это психологическим насилием, — Драко особенно выделил голосом последние два слова. — Ты бы уже определилась что да как, а то выглядит паршиво. Со стороны. — Нет, это разные ситуации… — Пха, не сомневался, конечно, ведь тут не меня выставляют чудовищем. Хочешь Тедди добра? А спроси его, хочет ли он общаться с Таунсом, и я уверен, что он ответит положительно, потому что они играют весь вечер, и им весело. — Я и не говорю, что им неприятно общение друг с другом, просто этот Таунс… мы не знаем, какой он… — Думаю, тебе пора, — тон Драко явно свидетельствовал о том, что он не намерен далее продолжать беседу. — Решай этот вопрос с Нарциссой. Мальчики остаются здесь на её попечении. — А разве не ты хозяин здесь? — Я. И я сказал, что Таунс будет жить здесь, пока не придёт время ему и Генри возвращаться в США. С досады Гермиона закусила губу. Нарцисса была, по её мнению, менее сговорчива. А Драко… он быстро менял свои решения. Нужно было только найти верные аргументы. Но не сегодня. Она и так слишком явно попыталась надавить на него, а ей было известно наверняка, что Драко ненавидел, когда на него давят. Тогда он сопротивлялся ещё и агрессивнее, потому что не желал позволять кому-то, чтобы его контролировали. — Ладно. Теперь мне точно пора, — Грейнджер снова встала. — Так ты не сказал, можно ли воспользоваться камином? — Камином? А, да, хорошо. Подойдя к камину, Грейнджер взяла щепотку летучего пороха, но когда она ступила одной ногой в углубление, Драко позвал её, и поэтому она затормозила и обернулась. — Что? — Поменьше таскай сюда всяких магловских псевдоигрушек. Закатив глаза, Гермиона промолчала и наконец вошла в камин. Закрыв глаза, она уже была готова бросить летучий порох, но вместо этого вдруг посмотрела на Драко и, убедившись, что тот смотрел на неё, проговорила: — Увидимся, Малфой. — Не угрожай мне, Грейнджер. Перед тем, как зелёное пламя поглотило Гермиону, на её лице появилась улыбка. Или Драко это только показалось. Но если нет… Он хмыкнул. Вполне возможно, общение выйдет сносным. Главное, чтобы Грейнджер отделалась от своей привычки командовать, не имея на то никакого права. Конечно, зная её, рассчитывать на это не приходилось. Хорошая женщина, гиппогриф её… — Мерзость. Подняв голову, Драко увидел отца. Люциус смотрел с отвращением, что было, в общем-то, неудивительно. Только вот его мнение давно ничего не значило. Зная, как Люциус ненавидел это, Драко проигнорировал его и совсем ушёл из кабинета в обратно гостиную. Благо, там не висел портрет некогда всеми уважаемого Малфоя-старшего.