Держись, Тедди

      Прошло больше недели с последней встречи Драко с кем-либо из компании Поттера. А всё благодаря безупречному расписанию, которое составила Гермиона. Четыре дня в неделю происходило страшное нашествие на Малфой-Мэнор, которое длилось около трёх часов максимум. Казалось, Тедди начал уставать от такого количества внимания уже после третьего визита. Поэтому после того, как Поттеры или Гермиона — больше никто у него не бывал — уходили, он обычно оставался в своей комнате, не выходя играть с Таунсом. Нарциссу это начало беспокоить, поэтому она попыталась повлиять на Драко, прося его сократить количество посещений до одного в неделю, но у неё ничего не вышло. Малфоя в первую очередь волновало его собственное благополучие, и он решил, что во избежание потрясений его нервной системы, лучше ему оставить всё как есть.       С Таунсом проблем не было. Нарцисса говорила, что он несколько шумный, но добавила, что её это не обременяет. Главное, когда Драко возвращался в Малфой-Мэнор, там было тихо. После того вечера Генри, как в воду канула — ни письма не прислала, ни разу не заглянула. И Драко стал несколько беспокоиться, что она не планировала возвращаться за Таунсом. «Малфой-Мэнор превратился в приют для сирот?» Всякий раз, когда Драко представлял такие заголовки, ему становилось дурно. Но прежде чем искать решение этой проблемы, ему нужно было разобраться с бизнесом. Так как они с Луизой перестали общаться, всё застопорилось, а ведь Драко возлагал на её дядю большие надежды. Но он не хотел первым идти на примирение, ведь, по его мнению, не был виноват совершенно ни в чём. По счастью, Луиза сама приползла с извинениями, когда прочитала в «Сплетнице», что Гермиона Грейнджер со дня на день выйдет замуж за Рональда Уизли. Но это было неправдой. По крайней мере, не в ближайшем будущем, ведь Рон ещё не делал Гермионе предложение. Даже не думал, если быть точным. Ему было комфортно жить так, как они жили, но его мать, явно страдавшая от недостатка внуков, которых с нескрываемым желанием хотела заиметь в максимально короткий срок и непременно рождённых в браке, на каждом углу твердила, что её сынок и Гермиона в скором времени поженятся. Так эта новость дошла до «Сплетницы». Наверное. В общем, Луиза была уверена, что её отношения в безопасности. Она и не представляла, насколько ошибалась.       Гермиона упорно игнорировала «Сплетницу», но периодически всё же почитывала статейки, в которых её упоминали. Знала, что не стоило так делать, но делала. Её возмущало, что кто-то позволял себе писать всё, что хотел и распространял это на всю Магическую Британию и за её пределы. Но, надо сказать, не всё из напечатанного было ложным. Что ж, по крайней мере, в последней статье не упоминалось, что её выгнали из Министерства. Это событие пагубно отразилось на всех аспектах её жизни. Эмоциональный упадок был не так страшен, как резкое снижение либидо. Конечно, это сильнее беспокоило и раздражало Рона, потому что единственной его «подружкой» долгое время была рука, по официальной версии, но пару раз у них получилось, только вот Гермиона не испытывала оргазм. У неё совсем не было желания заниматься сексом, но ради Рона она пересилила себя, потому что видела, как сильно ему это было нужно. Лишённый какой-либо близости, он почти всё время пребывал в раздражении, чувствуя себя одиноким. Но теперь, когда у Гермионы появилась работа, с Тедди всё было в порядке, а все вокруг уже меньше обсуждали её за глаза и в лицо, к ней вернулось желание. Поэтому в один из вечеров она решила устроить романтический ужин, приготовив себя в качестве десерта. Впрочем, это было единственным, что она «приготовила». Несмотря на умелое обращение с волшебной палочкой, у Гермионы не выходило вкусно готовить. Да что там вкусно, хотя бы просто съедобно. Она старалась изо всех сил, но никак не могла понять, что делала не так. Но Гермиона не отчаивалась. Решив, что раз она была воспитана маглами, то и еду может попробовать приготовить магловским способом. Даже взяла несколько уроков у своей мамы, только чтобы порадовать Рона, но… видимо, Мерлина забавляли её мучения, поэтому всякий раз, когда она приближалась к кухонным принадлежностям, это оборачивалось катастрофой.       Уизли не был голоден, поэтому ужин, заказанный в одном из заведений волшебной части Лондона и старательно оформленный Гермионой, оказался полностью проигнорированным, хотя десерт он попробовал. Но не набросился, как голодный пёс на кусок мясо. Был нетороплив и нежен. Поначалу. Когда вошёл в раж, стал грубее. Брал, наслаждаясь и забывая об удовольствии Гермионы. Но та за всё время отношений с Роном научилась получать оргазмы при минимальном его участии. И этот раз не был исключением. Они кончили почти одновременно и потом долго лежали в обнимку, наслаждаясь поцелуями. Счастливые часы, которых так не хватало в последнее время. Жаль только, что вскоре им пришлось встать и принять душ перед сном. Не вместе, конечно. Гермиона этого не любила.       Работа во «Флориш и Блоттс» не была чем-то особенно интересным, но доставляла Грейнджер удовольствие. Она советовала книги, помогала подобрать нужную и просто общалась с покупателями, иногда делясь своими мыслями и чувствами по поводу товара или предмета их беседы, если им являлось что-то другое. Уставала, конечно, сильно, но у неё всегда открывалось второе дыхание, когда она приезжала в Малфой-Мэнор, чтобы увидеть Тедди. И мальчик всегда искренне радовался ей, что тоже не могло не придавать сил. Почти каждый раз Гермиона приносила с собой игрушки, купленные в магазине маглов. Так она хотела сохранить в Тедди лояльность к тем, у кого нет магии, считая, что в его новом доме ему говорят, будто неволшебники грязь под его ногами. Ведь так воспитывали Драко. Также была воспитана Нарцисса. Таким образом, опасения Гермионы были более чем обоснованы. ***       Драко совсем не нервничал перед встречей с дядей Луизы. У него был вполне конкретный план, которому он собирался придерживаться. Встреча состоялась в поместье, которое дядя Луизы приобрёл в начале месяца. Всё началось с обычной светской беседы, включавшей обсуждение погоды, окружающей обстановки и сплетен. Только спустя некоторое время Драко удалось заговорить о делах. Леон Ранальди — так звали дядю Луизы — был человеком весьма простых взглядов, предпочитавшим не смешивать личное и работу. Этот подход пришёлся Драко по вкусу, и он постарался показать, что ему важно сотрудничество, а не связь с Луизой. Только после встречи он понял, что выбрал не лучшую стратегию завести бизнес-партнёра, ведь Леон также сильно почитал семью. Поэтому несколько дней после той встречи Драко провёл в мучениях. Даже когда ему пришло письмо, в котором Леон напрямую спрашивал о его отношениях с Луизой, напряжение сохранялось, ведь Драко не знал, какой ответ будет верным. В таких случаях, когда неразрешимая дилемма вставала у него на пути, он обращался за советом к человеку, которому мог всецело довериться — маме. Нарцисса посоветовала ему написать правду, боясь, что ложь приведёт Драко к нежелательным последствиям. И хотя её сын твёрдо был намерен остаться холостяком, она всё же переживала, что он попадёт в ситуацию, когда женитьба будет неизбежна. Конечно, Драко не знал об этих её мыслях и послушался совета, не прогадав: в следующем письме Леон пригласил его на деловую встречу, но уже без Луизы. Кстати, последней Драко сообщил о разрыве отношений буквально через час после того, как состоялась вышеупомянутая встреча. Она была вне себя: кричала, бросалась на него с кулаками, потом с палочкой, едва не запустив заклинанием. Но было всё зря, ведь Драко знал, что его бизнесу ничего не угрожает, поэтому преспокойно отправился дальше по делам. А в то же время в Малфой-Мэноре случилось неприятное: мальчики вернулись в особняк после подвижных игр на аллеях парка, забежали в одну из гостиных, упав на диван, после чего Таунсу взбрело в голову хорошенько рассмотреть хрустальный подсвечник, инкрустированный изумрудами, который был выполнен в виде фамильного герба Малфоев, и когда в гостиной оказался Румпи и другие эльфы, примчавшиеся на звук чего-то разлетевшегося на множество осколков, они увидели нависших над разбитым подсвечником мальчишек, которые, казалось, были весьма ошеломлены случившемся и напуганы. Нарцисса была рассержена, но предпочла не разбираться кто виноват. Оставила это на Драко. У неё было много забот в последние дни. Миссис Забини попросила её помочь с планированием званных вечеров для парада невест. И Нарцисса согласилась, мечтая, что, возможно, ей тоже понадобится ответная помощь, если, конечно, удастся уговорить Драко поучаствовать в чём-то подобном. — Я могу поговорить с твоим дядей, — произнесла Гермиона, наблюдая, как Тедди пытался собрать кубик-рубик. — Вещь была, вероятно, раритетная, но я могу попробовать уговорить его быть снисходительным. — Нет. Вздохнув, Гермиона погладила мальчика по волосам. Она пыталась выяснить у него, кто всё-таки разбил подсвечник, но Тедди отмалчивался. А Таунса она не хотела спрашивать. И хотя тот мальчик выглядел, точно маленький ангелок, Грейнджер он категорически не нравился. Но она не могла объяснить почему. — Но может… — Гермиона, — Тедди вдруг поглядел на неё глубокими карими глазами, похожими на её собственные, и продолжил, — не надо. Дядя сильно злится после разговоров с тобой. Ответ мальчика расстроил Грейнджер. Прозвучало так, словно она делала только хуже. И, сочтя это благоразумным, Гермиона решила послушаться Тедди. Тем более обычно она уходила раньше, чем Малфой возвращался домой, и чтобы поговорить с ним, ей пришлось бы задержаться, а это не устроило бы ни её, ни его. — Ладно, мой хороший. Тедди улыбнулся. Теперь он принял привычный вид — черты лица, коими отдалённо становился похожим на Римуса, голубые глаза и каштановые волосы — таким его чаще всего видела Грейнджер, когда приходила ещё в дом Тонксов в недавнем прошлом. За последний месяц она так редко видела эту мордашку, что начинала забывать… Глядя на мальчика, Гермиона не могла не вспоминать Нимфадору. Они дружили, но проводили мало времени вместе. И воспоминаний хороших осталось не так много, как хотелось бы, о чём только и оставалось, что горько сожалеть.       Спустя минут сорок после того, как Гермиона покинула Малфой-Мэнор, домой вернулся Драко. Первым, кого он увидел, был Таунс. Мальчишка спокойно сидел в гостиной и вслух читал Нарциссе книгу «Величайшие события волшебного мира в двадцатом веке», в то время как женщина пила чай, наслаждаясь приятным вечером. Поприветствовав их, Драко коротко спросил о том, как прошёл день, и никто не сказал ему о происшествии с подсвечником. Нарцисса не хотела портить всем настроение, полагая, что утро вечера мудренее. Но верный домовой эльф, стоявший во главе иерархии среди других ему подобных, считал своим главнейшим долгом сообщить о безвозвратной потере семейной реликвии. — Что ты несёшь, Хилли?! — Стоя посреди своего кабинета, раздражённо воскликнул Драко, заставив эльфа поджать уши. — П-прости-те-е, хозя-я-ин… Хилли не доглядел… Плохой Хилли! Плохой эльф, плохой эльф!.. — Хватит! — в Драко вмиг всё закипело, завизжало бешено, готовое наружу вырваться, но он сдерживался, чтобы не накричать. Правда его ледяной тон навёл на бедного Хилли не меньше ужаса. — Где они? — К-кто?.. — Осколки, если хоть что-то осталось от подсвечника. — В-вот, — дрожащими пальчиками Хилли щёлкнул несколько раз, и перед Драко на полу появилась небольшая кучка осколков. — Хилли не заслуживает носить это. Сокрушённо мотая головой из стороны в сторону, Хилли затеребил края своего сюртука. Он являлся дворецким в Малфой-Мэноре, а эльфы, занимавшие эту позицию, испокон веков носили тот предмет одежды, и имели их несколько и разных, в зависимости от случая меняя наряд: повседневный — один, на празднества — другие. При этом домовой эльф не считался свободным, хоть и носил полноценные предметы одежды, а не кусок тряпки, как у других. — Пустил полумагловского выродка в дом, пожинай плоды. Воздух испорчен грязью этих вшивых швалей… — прошипел с портрета Люциус. Ядовитые речи сочились из его уст, а Хилли продолжал лепетать, что не заслуживает быть дворецким, что он плохой эльф и заслуживает наказания. Их голоса слились в один назойливый гул, словно превращался в один большой молот, ударявший Драко по барабанным перепонкам по нарастающей, что резкой болью отдавалось у него в ушах. Едва не пришлось прикрыть их ладонями, как домовой эльф, когда на него кричал хозяин. Наконец, он уже не мог выносить этого дьявольского звука и взревел, что было сил: — Заткнись!.. Заткнись, заткнись, заткнись!!! От его крика в кабинете разлетелись пергаменты, затрясся, словно от ветра, гобелен, застилавший окна от навязчивого дневного света. Всё вмиг стихло: и портрет, и Хилли. Тишина резала слух, но это ощущение было приятней, чем то, что охватывало его ранее. Когда Драко удалось взять себя в руки, он холодным твёрдым тоном произнёс: — Веди сюда обоих, Хилли. Уточнений не требовалось: домовой эльф прекрасно понял, о ком шла речь, и уже через несколько секунд Таунс и Тедди стояли перед ним. Последний жутко нервничал, переминался с ноги на ногу и глядел в пол. Таунс же был спокоен. Даже непринуждён, словно вовсе был не при чём. Облокотившись о край стола, Драко сурово глядел на племянников. — Кто-то что-нибудь хочет мне сказать? — зло произнёс он, поочередно смеривая взглядом мальчишек. — Я жду. Оба молчали. Тедди ещё сильнее занервничал, что отразилось на его волосах: они беспрестанно меняли цвет. Возможно, черты лица тоже менялись, но Драко мог видеть только его затылок. По всему было видно, что он виноват. А Таунс смотрел на Драко своими глубокими голубыми глазами, словно агнец. — Что такое, дядя? — милым голоском спросил он. — Вопросы здесь задаю я. Сегодня был разбит подсвечник. Семейная реликвия. И я спрошу напрямую: кто это сделал? — молчание. — Не испытывайте моё терпение. Я знаю, что один или двое виновных сейчас стоят передо мной. Признайтесь, и будете прощены. Иначе наказание постигнет обоих. Его слова произвели желаемый успех: мальчишки испугались. Вернее, Тедди итак был уже напуган, а вот по лицу Таунса испуг пробежал только сейчас. Но он быстро справился с этим чувством и вновь принял невозмутимый вид. Драко смотрел ему в глаза, пытаясь сбить его с толку, но мальчик по-прежнему придерживался ангельского образа. И Малфой был уверен, что то был лишь образ. Когда напряжённое молчание затянулось, он собирался сказать ещё что-нибудь грозное, чтобы вынудить кого-то из мальчиков всё же заговорить, но так и не проронил ни слова, потому что внезапно раздался ехидный смех. Вернее, усмешка. Подняв взгляд на портрет, Драко зло передёрнул плечами: самодовольный Люциус не скрывал своей радости от созерцания развернувшейся перед ним картины. Отчего он был так рад? А потому что Драко сейчас предстал пред ним, как подлинное отражение его самого. Сын достойный своего отца. — Это я, дядя, — тихий голос Тедди был едва слышен. Переведя ошалелый взгляд на племянников, Драко замутило: Таунс не скрывал своего удовольствия, скалился, точно шакал, и вовсе не был похож на ангелочка. Но когда он заметил, что дядя на него смотрит, попытался изобразить невинность, но вышло очень плохо. А Тедди… того пробивала дрожь, которую видно было невооружённым взглядом. Но он продолжал повторять, словно заезженная пластинка: «Я виноват, дядя… Прости, дядя». — Тишина! — стукнув по столу ладонью, крикнул Драко, не имея сил больше выносить усмешки отца и лепет до смерти перепуганного Тедди. — Вон идите оба. Живо! Дважды повторять не пришлось. Мальчишек, как ветром сдуло. Таунс сразу сообразил, что надо, как можно быстрее, рвать когти, а Тедди замешкался и остался стоять на месте. Благо Таунс соизволил вернуться и, схватив за руку кузена, утащить его прочь. Но мальчишки зря так спешили, потому что внимание Драко всё равно было обращено к портрету Люциуса. Зло глядя на отца, он то сжимал, то разжимал кулак. Нужно было сжечь их, портреты Люциуса. После того, что он пытался сделать, этого даже мало бы показалось. Но Нарцисса уговорила сына оставить их, и вот теперь красующаяся на одном из них физиономия Люциуса ехидно скалилась, заставляя Драко сильнее злиться. Но он знал, что с отцом надо держать себя в руках. Чем больше бы он распалялся, тем сильнее бы это радовало Малфоя-старшего, ведь тогда бы это означало, что он победил. А Драко не мог позволить себе дать ему повод ликовать. Поэтому он поспешил покинуть кабинет, но злость всё переполняла его, которой нужен был выход. Кровь уже кипела в венах, когда Драко и Хилли, еле поспевавший за хозяином, быстро двигались по коридору в сторону комнаты Нарциссы. — …и пусть сидит взаперти, без игрушек, без еды. Только вода и ломоть хлеба в день. И скажи, пусть напишет на пергаменте признание в восьмидесяти экземплярах. И следите, следите!.. — А… а… господин Тедди?.. — робко спросил Хилли. — Эдвард! Им я займусь сам. Пусть его приведут в подвал. Что за… — дёргая ручку двери комнаты Нарциссы, Драко не смог попасть внутрь. Было закрыто. Схватившись за палочку, Малфой зло выкрикнул: — Алохомора! И ворвался внутрь, останавливаясь в дверях. Нарцисса стояла посреди комнаты с палочкой в руках. Она была растрёпана, глаза увлажнены, но поблизости не лежали колдографии её умершей сестры и племянницы. А всё равно Драко решил, что Нарцисса вновь рыдала из-за них. — Родной… — Ты опять это делала!.. — Нет, ничего такого. — Откуда ты знаешь, о чём я говорю? — Нарцисса молчала, хлопая глазами. Соображала она в данный момент не особо хорошо, поэтому не смогла соврать что-то правдоподобное. — Потому что ты ДЕЛАЛА то, о чём я говорю. Таунс и Эдвард наказаны. Тебе следовало заниматься мальчиками вдвойне лучше, потому что, как я сейчас смотрю, ты не справляешься. У нас есть договорённость, которую ты не соблюдаешь. Значит, заслуживаешь быть наказанной вместе с ними. Хилли! — Я здесь, господин Драко. — Забери у неё палочку. С этого момента для моей матери, Таунса и Эдварда в доме больше нет домовых эльфов. Они всё делают своими руками. Выкиньте все вещи с полок, из шкафов, раздеребите кровати, а они пусть убираются. Каждый в своей комнате. — Да, сэр. — Драко… Но Малфой грубо от неё отмахнулся. Бросив взгляд на знакомую коробку, что стояла сверху на одном из шкафов, он вышел из комнаты, когда домовой эльф робко попросил Нарциссу отдать ему волшебную палочку. Так и не услышав, что ответила его мать, Драко спустился в подвал, который простирался подо всем поместьем и имел несколько отдельных помещений, некоторые из которых соединялись друг с другом, а некоторые оставались обособленными. Зайдя в одно из них, Малфой дёрнул плечами. Об этом месте у него не было хороших воспоминаний. Здесь Люциус обычно наказывал его за провинности. Иногда он прибегал к помощи приспособлений… Они до сих пор стояли тут, теперь забытые, но, некогда, во время войны, пользовались успехом у Пожирателей Смерти. О, как им нравилось мучить с их помощью несчастных маглорождённых… Бывало, Драко днями не мог сомкнуть глаз из-за их душераздирающих криков. В первый год после войны ему снились кошмары, поэтому он затеял ремонт. Все помещения были переделаны, даже в подвале. Домовые эльфы отскребли кровь маглорождённых, и как будто пол и стены забыли обо всём плохом, что тут случилось. Но они не забыли. И Драко тоже.       Когда Румпи привёл Тедди, тот был напуган. Драко хоть и смотрел строго, но больше не злился. Ему самому было не по себе. Он почти не спускался сюда. Только когда хотел поработать в лаборатории над приготовлением зельев. И пару раз, чтобы перестроить помещение, где его родители занимались жёстким сексом с использованием средневековых приспособлений. Будучи подростком Драко пробирался в эту комнату и представлял себя с какой-нибудь хорошенькой ведьмой из Хогвартса в этом антураже, мастурбируя на свою фантазию. Да, то была всего лишь фантазия. В реальности он сюда никого не приводил. И не планировал. Старые фантазии остались давно в прошлом. — Что у тебя в руках? — Кубик, — пролепетал мальчик. — Впервые вижу такой. Опять что-то магловское? — Да. Тётя Гермиона подарила. Оттолкнувшись от стены, у которой он стоял, облокотившись спиной, Драко медленно пошёл на Тедди. В руке он держал палочку, отчего Румпи, который всё ещё оставался здесь, показалось, будто он собирается напасть на мальчика. Маленькие ушки эльфа дрожали, точно осиновый листок, но он нашёл в себе смелость и встал перед Тедди, выставив вперёд ручонки. Это заставило Драко остановиться. — Не трогайте его, пожалуйста, — храбро произнёс Румпи. — Румпи должен был следить за господином Тедди. Румпи виноват. Накажите Румпи. Цокнув языком, Малфой сделал ещё несколько шагов в сторону мальчика и эльфа, а когда оказался совсем близко, присел на корточки и грозно сказал: — Отойди. — Господин, Румпи не может. — Отойди и не смей лезть, когда я говорю с племянником! — Н-нет, — прижав уши, эльф отчаянно замотал головой. — Не надо, Румпи, — Тедди положил ладошку на плечо эльфа. — Всё хорошо. Грустно глянув на маленького господина, Румпи отошёл в сторону, а Тедди сделал шажок к Драко. А потом ещё один, потому что Малфой жестом показал ему, куда встать. Когда мальчик был достаточно близко, Драко потянулся к нему рукой, отчего тот зажмурился, но резко распахнул глаза, ощутив тепло ладони дяди на своей макушке. Разглаживая волосы, Малфой ещё несколько раз провёл рукой по ним, а затем заглянул в глаза племянника и устало спросил: — Зачем ты соврал? — тишина. Тедди не знал, как нужно было реагировать, поэтому предпочёл промолчать и послушать дальше. — Я уверен, что ты не разбивал тот подсвечник, ибо ещё на первой недели жизни здесь усвоил правила поведения. Твоя ложь была глупой. Ради чего, Эдвард? — Потому что Таунс мой друг. Я не хотел, чтобы его наказали. — Если он позволил тебе взять вину на себя без капли зазрения совести, значит он тебе не друг, а просто использует для своей выгоды. Знаешь, что это за место? — Нет. — Любимое место моего отца. Ему нравилось давать мне тут ценные жизненные уроки, — горько усмехнувшись, Драко продолжил: — Когда я был ребёнком, совершил ту же ошибку, что и ты, и был жестоко наказан. Да… Но тебя не накажут. По крайней мере, за подсвечник. Ты будешь наказан за ложь. Врать и изворачиваться — неплохо. Даже нужно для выживания в обществе. Но врать мне недопустимо. Я всегда должен слышать правду от тебя, когда спрашиваю, Эдвард. Мне всегда будет известно, когда ты пытаешься меня обмануть. Понял? — Да. — Хорошо. Иди и уложи его, Румпи. — А наказание?.. Тедди стоически ожидал ответа дяди, а тот… ещё не успел ничего придумать, но, помня, что у мальчика трудности с чтением и письмом, сказал, чтобы тот написал десять предложений, в которых раскрывалось бы, почему лгать плохо. И это было самым страшным кошмаром для Тедди, потому что у него всё ещё было совсем плохо с чтением и письмом.       В кабинет Драко в этот вечер не вернулся. И к матери больше не заходил, сразу отправился в свою спальню. Там он написал Генри письмо, в котором сообщил о проступках её сына, и послал его утром следующего дня перед работой. Тот день был для Драко успешным и продуктивным. Он встретился в очередной раз с Леоном, который предложил арендовать не только землю в Магической Британии, но и на его родине в Бразилии. Но прежде чем завести разговор об этом, он спросил ещё раз, закончены ли отношения с Луизой. Снова получив утвердительный ответ, Леон расплылся в улыбке и проговорил: «Вот и правильно. Не заводи романы там, где делаешь деньги». Драко в ответ тоже улыбнулся и ответил, что слышал про это правило. Но предложение Леона пока не принял. Слишком много было «против». Дополнительные расходы пугали своими цифрами даже в мыслях, а ведь ещё даже примерно не был проведён расчёт. Так сильно расширяться и тратиться Драко пока не планировал. Думы о грядущем будущем одолевали его, даже когда он вернулся в Малфой-Мэнор, пребывая в расстроенных чувствах. Но ему, как с неба на голову, рухнула новая проблема: сова, отправленная доставить письмо Генриетте, вернулась обратно. Вместе с письмом. Это был очень, очень плохой знак. *** Прошло три дня…       Наконец наступил день, когда Гермиона снова могла посетить Тедди. Гарри и Джинни тоже хотели прийти, но внезапно им вдвоём пришлось заняться срочным делом, которое было поручено самим Кингсли. В последнее время таких дел стало подозрительно много, и Гермиона пыталась разузнать с чем это связано, но наткнулась на запрет о разглашении секретной информации. Правда, это не заставило её потерять интерес.       Атмосфера в Малфой-Мэноре привела Грейнджер в недоумение. Было до жути тихо, пока она не поднялась на второй этаж. Там на весь коридор раздавались крики Таунса. Он барабанил в дверь и требовал, чтобы его выпустили. Он издавал такие жуткие звуки, что теперь едва ли кто-то бы назвал его ангелочком. Вероятно, сейчас он и вовсе не был похож на ангела, хотя и оставался всё ещё красивым мальчиком.       Гермиона чувствовала себя лицемерной, отчего было неприятно на душе, поэтому она попыталась выяснить, почему с Таунсом так обращаются, но Хилли демонстративно отказался ей что-либо объяснять, а Нарциссу она не встретила. Позже от Румпи Грейнджер узнала, что миссис Малфой отбывает наказание, и это не слабо позабавило девушку. Впрочем, она не нашла ничего особо жестокого в том, что переносили Нарцисса и Таунс. Тем более, она была даже довольна тем, что наказали всех по справедливости, потому что опасалась другого исхода. Даже подумала про себя, что катастрофически плохо думает о Малфое, начиная сомневаться, а не права ли была Джинни, когда порицала её ограниченность и упорное нежелание видеть какие-либо другие цвета кроме белого и чёрного. — Давай я тебе помогу. Сидя рядом с Тедди в классной комнате, Гермиона не могла найти себе места. Мальчик не хотел играть. Всё пытался написать небольшое сочинение на тему лжи, как велел его дядя, но выходило крайне плохо. Почти совсем никак. Но Тедди упорно отказывался принимать помощь. Самостоятельно хотел выполнить наказание. Эти дни он почти не играл, за исключением тех моментов, когда Таунса выпускали на два часа специально для того, чтобы поиграть с Тедди. Мальчик так просил дядю — откуда только смелость взялась — и тот уступил. Ему было не до демонстрации власти в тот момент. — Нет. Малыш продолжал свои мучения. Желая его подбодрить, Гермиона прикоснулась ладонью к его спине, и Тедди резко дёрнулся от этого прикосновения. Но продолжил пытаться писать. Его реакция не понравилась Грейнджер. Она не хотела так думать, но первая мысль, которая появилась в её голове, была о том, что её лёгкое касание причинило ему боль. А такое могло случиться, если… Гермиона боялась своих предположений. Но не проверить догадки тоже не могла, поэтому сначала спросила Тедди, больно ли было, когда она до него дотронулась. Мальчик сказал, что нет, но сердце подсказывало Гермионе, что он соврал. И почему-то она сразу подумала, что Тедди покрывает тирана, боясь ухудшить своё положение. — Послушай, — легонько развернув мальчика, тихо проговорила Грейнджер, — я видела твою реакцию и знаю, что моё прикосновение вызвало у тебя неприятное ощущение. Ты не хочешь об этом говорить и не нужно. Просто позволь мне осмотреть твою спину. Пожалуйста. Тедди колебался. Его волосы вдруг стали рыжими, а затем сменились на синий цвет. Тогда он вздохнул и начал снимать рубашку, а в то время его лицо приобрело черты Малфоя. Люциуса Малфоя. Гермиона не особо помнила его лицо, но, глядя на Тедди, она почему-то сразу подумала о нём. Отложив рубашку мальчика в сторону, девушка попросила его повернуться к ней спиной и ахнула, увидев множественные синюшные кровоподтёки по всей поверхности и на плечах, и на рёбрах по бокам, и на груди, словно кто-то бил его ногами, хаотично попадая по различным частям тела. «Мерзавец!» Гермиона еле сдерживалась, но показывать свою злость перед Тедди не желала. Сжав кулак до глубоких вмятин на ладони, она довольно медленно одела мальчика в рубашку, после чего также медленно, словно всё её тело вмиг одеревенело, поднялась и, сказав, что ей нужно отойти по дамским делам, вышла вон из классной комнаты. Прикрыв дверь, она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы не закричать от злости, а затем, обуянная гневом, понеслась на всех парах к кабинету Драко. Но там его не было. Презрительно смерив взглядом портрет Люциуса, брезгливо смотревшего на неё, она развернулась и вышла, намереваясь искать Малфоя-младшего в его комнате, но возникший перед ней Хилли твёрдо приказал покинуть это крыло, потому что её присутствие нарушало уединение и покой хозяев дома. В свою очередь, Гермиона довольно жёстко потребовала сказать ей, где сейчас Драко. Хилли ответил на грани любезности, что мистер Малфой и мистер Забини расположились в гостиной на первом этаже. Туда и поспешила Гермиона. Она неслась на всех парах, чуть не подскользнувшись на натёртой до зеркального блеска лестнице из красного дуба, но притормозила на подходе к гостиной, прислушавшись. — …Ты уверен, Драко? — с надеждой в голосе проговорил Забини. — Сова вернулась с письмом. Трижды, — голос Малфоя звучал обеспокоенно. — Она исчезла. Буквально. Я попросил Пэнси попробовать отследить её магический след, но клянусь, Забини, моя задница чует, что хороших вестей не будет. Наступила тишина, и тогда Гермиона, успевшая несколько растерять свою злость, вошла в гостиную и нарочито громко прочистила горло, привлекая к себе внимание. Молодые мужчины вмиг обернулись, напряжённо оглядывая её. — Гермиона! — удивлённо воскликнул Забини. — Не знал, что ты здесь. Он перевёл многозначительный взгляд на Драко и получил в ответ лишь закатанные глаза и не менее многозначительный поворот на сто восемьдесят градусов — так, хозяин дома продемонстрировал своё отношение к ситуации в целом. Ему сейчас было настолько не до Грейнджер, что он предложил просто промолчать. Но Гермиона молчать не собиралась. Она снова чувствовала, что начинает закипать. — Я здесь ради Тедди. Как ты мог это сделать, Малфой?! — Тем же вопросом задаюсь. Конечно, они говорили совсем о разном. Драко винил себя за то, что не сказал маме твёрдое «нет», когда она захотела взять внука своей покойной сестры на воспитание. Избежал бы массы проблем, теперь свалившихся ему на голову. Но Гермиона подумала, что он издевается, и с новой силой вспыхнула. — Сволочь! У тебя ни на грамм совести нет, гиппогриф тебя дери! Я знала, что тебе нельзя верить, но я послушала Джинни и зря!.. Я немедленно вызову авроров. Тебя отправят в Азкабан, как ты того заслуживаешь! Малфой тяжело вздохнул. Если бы каждый раз, когда Грейнджер в чём-то его обвиняла, он получал галеон, стал бы самым богатым волшебником в Магической Британии. И честно, как раз сегодня у него не было сил отбиваться, поэтому, бросив на неё презрительный взгляд, Драко рухнул в кресло возле камина и прикрыл глаза, надеясь, что когда он из вновь откроет, здесь не будет ни Грейнджер, ни проблем с детьми, ни трудностей с бизнесом, а всё окажется всего лишь дурным сном. — Притормози, красавица, — ох, Забини! Ввязаться в этот диалог было не самым мудрым решением с его стороны. — В чём ты обвиняешь моего друга? Давай: вдох и резкий выдох. А потом расскажешь, что не так. Тон Блэйза подействовал успокаивающе на Гермиону, и она послушно последовала его указаниям неожиданно для самой себя. — Он физически издевается на Тедди. И из-за чего?! Из-за предметов роскоши?! Как у тебя только рука не отсохла, мерзкий слизеринский хорёк! Услышав последнюю фразу, Драко оживился. В плохом смысле этого слова. Давненько он не слышал ничего подобного в свой адрес. Волна негодования, зародившаяся где-то внутри, разрасталась с невероятной скоростью, и, будто и правда физически ощущая её мощь, он резко привстал, сжимая руки в кулаки, но потом присел обратно, оставляя их сжатыми. Даже гнев не мог придать ему достаточно энергии, чтобы стоять на ногах. — Погоди, милая, — Забини сделал короткую паузу перед тем, как воскликнуть: — ЧТО?! Ты это всерьёз? — Грейнджер скрестила руки на груди, нервно постукивая пальцами по левому локтю. Еле сдерживалась, чтобы вновь не наброситься на продолжавшего отмалчиваться Малфоя. — Ясно, всерьёз. Но, Мерлин Всемогущий, ты так сильно ошибаешься! Я знаю Драко всю жизнь, он бы не поднял руку на ребёнка. Правда же? С надеждой глядя на друга, Блэйз был готов при любом раскладе сцепиться с враждебно настроенной Грейнджер. Конечно, он не верил, что его друг мог ударить Тедди, но ему важно было получить тому подтверждение. И Драко не заставил его долго ждать. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что ответ очевиден. — Ещё как поднял! У Тедди синяки по всему телу. — Как так?.. Забини растерянно посмотрел на Драко, который был в полном недоумении. Он ведь и правда ничего не делал. Взглянув на Грейнджер, он заметил до жути знакомый победный блеск в её глазах: наконец, то, в чём она его подозревала, подтвердилось. Она так думала. И Драко устало вздохнул и хотя понимал, как всё выглядит, но не считал себя обязанным оправдываться. И пусть бы она вызвала авроров, как грозилась! Ему было всё равно. — У дружка своего спроси. Я тебя предупреждала, Малфой! — Погоди, погоди, — Забини бедняга честно пытался разобраться в случившемся, — что сказал Тедди, когда ты обнаружила синяки? Может, он просто упал. — Не заговаривай мне зубы, Забини! — А вот и не указывай мне, чай не жена!.. Лучше приведи сюда Тедди. Пусть ребёнок сам расскажет, что случилось. И нечего бездоказательно обвинять моего друга! Гермиона раздражённо закусила губу. Конечно, Тедди не признается, что его ударили. Тем не менее, без показаний жертвы приговоры не выносятся. Забини, принявший на себя роль лидера в разрешении возникшей ситуации, призвал Хилли, которому велел привести Тедди в гостиную. Он был спокоен и как-то приободрён, чего нельзя было сказать о его друге. Склонив голову почти до колен, Драко подпирал её дрожащими руками. До нервного срыва ему оставалось полшага. Ворох проблем, свалившихся на него, по кругу проносился сквозь его мысли, усиливая тревогу. Он уже давно не ощущал себя так потеряно, как тогда в Хогвартсе, когда ему нужно было придумать, как провести Пожирателей Смерти туда. Мерзкое чувство, гложущее изнутри душу. Не знаешь, что делать, боишься представить что будет, если сделаешь неправильный выбор. А что есть «правильный»? Тут тоже зависит относительно чего смотреть. Глядя на Малфоя, Гермионе даже стало его жаль, но только в первый момент. Её эмоции изменились, когда она вдруг решила, что он нервничает из-за того, что его вина вот-вот станет очевидна. И снова разозлилась. «Этот мелкий поганец всегда был трусом!» Зло потерев ладони друг о друга, Грейнджер присела на один из диванов, то и дело поглядывая то на маячившего перед глазами Забини, то на Малфоя. Предпочла помолчать, наблюдая, с уверенностью, что сегодня положит конец произволу, который Драко учинил над Тедди. И вот Хилли на пару с Румпи и мальчиком оказались в гостиной. Тедди испуганно переводил взгляд с одного взрослого на другого, ощущая на себе удушающее напряжение, царившее между ними. Его внешность начала хаотично видоизменяться, но, похоже, это уже перестало всех удивлять. — Так, — проговорил Забини, — думаю, дальше мы обойдемся без домовых эльфов. Хилли понял намёк моментально и в следующую секунду исчез вместе с характерным хлопком. А вот Румпи… Он оставался подле своего маленького господина, готовый принять первый удар на себя. Эльф смело смотрел на Забини, который предпринял ещё одну попытку его спровадить, но ничего не вышло. Беспомощно глядя на Драко, Блэйз не нашёл поддержки у хозяина дома и, тяжело вздохнув, проговорил: — Ладно, начнём. Тедди, нам с твоим дядей Гермиона сказала, что у тебя на теле есть несколько боевых отметин. И нам очень интересно узнать, откуда они взялись. — Упал, — быстро ответил мальчик. Грейнджер с шумом втянула носом воздух, а затем резко выдохнула его, закатывая глаза. Она нисколечко не сомневалась, что Тедди ответит так. Видя, что для неё слова мальчика не звучат убедительно, Забини продолжил выяснять, что произошло. Не использовать же сыворотку правды, в самом деле? — Расскажи всё, что помнишь о своём падении, мой юный друг. Глаза Тедди быстро забегали по комнате, что было плохим знаком, и Гермиона про себя это отметила. Как и Малфой, который следил за поведением племянника уже некоторое время. Что-то было не так, и он напрягся, думая, что мальчик вздумал соврать. — Я… я… Я плохо вёл себя, — эта фраза заставила всех троих взрослых в гостиной напрячься. Гермиона вскочила на ноги и подошла к Забини, заставив того отшатнуться в сторону. — Носился по игровой, хотя знал, что нельзя бегать по дому. И я… я упал на замок. Он сломался. Я боялся сказать об этом, дядя, — Тедди не поднимал глаз, но по голосу было слышно, что он едва сдерживался, чтобы не расплакаться. — Попросил Румпи тихо убрать обломки. — Какие пустяки! — воскликнул Блэйз. — Это же просто… — А почему тогда ты, Румпи, — не поверившая в историю мальчика Гермиона перебила Забини, твёрдо намереваясь выяснить правду, — не залечил его раны? — Румпи не успел. Румпи убрал обломки, и вы пришли к господину Тедди. Уши эльфа были прижаты. Он исподлобья глядел на Гермиону испуганными большими глазами, боясь, что его накажут за нерасторопность. Мужчины и женщина перед ним были не в лучшем расположении духа. — И что? Ты мог при мне это сделать. Или сказать, а я бы сама залечила. Почему ты промолчал? — Господин Тедди не велел говорить. И Румпи слушается господина Тедди. Мальчик резко поднял голову. В его взгляде читались мучение и мольба прекратить этот допрос. И Гермиона пожалела, не стала больше напирать с вопросами, за что получила благодарный взгляд от Тедди. — Очаровательно! — Забини радовался непонятно чему. Присев перед Тедди на корточки, он легонько пригладил его волосы и проговорил: — Поломанные игрушки — ерунда! Я куплю тебе новый замок. Лучше прежнего будет. И если ещё что-нибудь сломаешь, говори мне смело — дядюшка Блэйз возместит все потери! — У меня только один дядя, — твёрдо произнёс мальчик. Конечно, Гермиона не оставила это без внимание и бросила весьма красноречивый взгляд на Драко, не предвещавший ему ничего хорошего. Впрочем, Малфой его и не заметил, вновь погрузившись в свои проблемы. — Конечно, ребёнок, конечно! — Забини ничуть не смутили слова Тедди. — Дяди, они… строгие, требовательные. В общем, не прикольные. А вот дядюшки… с ними весело! Они всегда появляются раза три в год на важные праздники, дарят кучу подарков и снимут тебе п… — он запнулся, вспомнив, что прямо за его спиной стоит Грейнджер, — п… португальского длиннорылого дракона в день твоего одиннадцатилетия! Вот такие бывают дядюшки. И ещё, как правило, они баснословно богаты и не имеют своей семьи. Так что по всему получается, что я классический дядюшка! Пока что. Игриво подмигнув, Забини потрепал немного легонько Тедди за плечи, а затем отпустил, сказав, что тот может идти к себе. Гермиона не стала возражать. Лишь коротко бросила вслед мальчику, что ещё зайдёт к нему попрощаться. Когда же Тедди и Румпи скрылись из виду, и даже шагов их не было слышно, Грейнджер, проигнорировав вопрос Забини, довольна ли она тем, что всё так хорошо разрешилось, подошла близко к Драко, тем самым вынудив его обратить на себя внимание, и произнесла: — Не думай, что выкрутился. Может быть, эта история и правда, но я видела на Тедди застарелые синяки и уверена, что они не явились результатом падения. Я докопаюсь до правды, Малфой. Не расслабляйся. Последняя фраза прозвучала чрезвычайно угрожающе. Но Драко не боялся Гермионы Грейнджер и неплохо знал, чего боялась она. Поэтому он встал из кресла и, глядя на её удаляющуюся спину, нарочито громко проговорил, цедя сквозь зубы каждое слово, словно перемалывая через тугие жернова: — Тебе плевать на него. — Что ты сказал?! — Гермиона резко обернулась, зло сверкнув взглядом. — О, Мерлин Всемогущий!.. На возглас Забини, демонстративно отвернувшегося лицом к камину, не желая смотреть на продолжение бессмысленного, но планирующего быть крайне эмоциональным диалога, никто не обратил внимания. Грейнджер яростно сжимала кулаки, удерживая тем самым себя от опасности потерять самообладание. А Драко… он не стеснялся подливать масло в огонь. — Ты не думаешь об Эдварде, а из кожи вон лезешь, чтобы достать меня. Я, как будто твоя навязчивая идея. Слушай, Грейнджер, может уже обратишься в больницу Св. Мунго? А то и гляди скоро станешь опасной для общества. И упекут тебя, моя милая, в Азкабан на веки вечные! — В Св. Мунго не лечат от обсессий! Ожоги, укусы, воздействия чар — вот с чем могут помочь целители. Очень плохо, что ты так слабо осведомлён о специфике их работы, Малфой. И я не твоя «милая»! — Спасибо Великому Мерлину и Моргане за эту благодать! Губы Гермионы задрожали, но… Везувий не смог сдержать поток лавы, который извергся из его жерла и накрыл славный город Помпеи, а она смогла не взорваться, хотя злилась как никогда. Не только на Драко, но и в целом откуда-то взялась эта злость, выжигавшая насквозь жилы, отчего по всему телу расходились молниеносные болезненные ощущения, словно её истязали каким-либо тёмным заклинанием. И надпись «Грязнокровка» снова начала зудеть, как будто её нанесли не почти пять лет назад, а пару-тройку дней. Последнее время Гермиона часто это ощущала, когда находилась в поместье Малфоев. И потому ей хотелось поскорее сбежать отсюда. Поэтому вместо того, чтобы продолжить препираться и бросаться взаимными оскорблениями, она ушла в чисто английской манере — не прощаясь. Хотя никто и не нуждался в этом. Забини облегчённо вздохнул, когда они с Драко остались в гостиной вдвоём. И тогда Малфой ощутил довольно сильный толчок в плечо, едва не заставивший его рухнуть на пол, и, возмущённо глядя на друга, воскликнул: — Укуси тебя бешеный зуву, Забини! Что творишь вообще?! — Это ты что творишь, друг?! Она уже уходила да пусть бы шла себе с Мерлином на пару, так нет же! Ты решил устроить цирк напоследок. Хорошо, что это на несколько часов не разверзлось. — Я должен был поставить её на место. — Ага точно. Кто кого ещё и куда поставил. — Следи за тем, что ты говоришь, Забини! — Это ты лучше следи вот за собой! И за Грейнджер. Но ты прав был, она какая-то странная. Скандально-истеричная до тошноты. И агрессивная, как свора церберов. Может, я очень плохо знал её в Хогвартсе, но мне кажется, она не была такой. Умницей-активисткой с переизбытком энергии и длинным носом. А сейчас… Моргана локти от зависти кусает, ибо эта малышка её перескакала. Что такое с ней случилось? — Война, Блэйз, — сделав несколько шагов к камину, Драко упёрся в него руками, склонив голову вниз насколько позволило его тело. — Вот что случилось. Со всеми нами. Забини стало не по себе. Он мало был причастен к войне, практически совсем не участвовал. Его семья держалась в отдалении от Тёмного Лорда и его идей. Осторожничали, пока была возможность, и не прогадали. Но во время Битвы за Хогвартс он находился там, в самом пекле, до конца не осознавая на какой он стороне. И это было неважно, потому что Блэйз бился рука об руку с лучшим другом, прикрывал его спину, зная, что тот поступит также. Едва ли кто-то мог бы представить, что каждый из них был способен на подобную верность. О слизеринцах всегда говорят только плохое, словно они не люди, а лишь сочетание худших качеств, которые только могут быть. Некоторые из них, конечно, и правда сотканы из грязи, провокаций, ненависти и презрения, но некоторые… они просто люди. Обычные люди, не лишённые слабостей, чувств, способные как убить словом или мановением палочки, так и стать надёжным плечом, протянуть руку помощи или закрыть грудью от летящего проклятья. Видя, что его друга надо отвлечь от грустных мыслей, завладевших им — Забини понял это по его взгляду — он быстро перевёл тему, заговорив о «Сплетнице». Вернее, Блэйз сказал, что если бы шпионы этого неуловимого издания оказались бы здесь, о поведении Грейнджер сегодня узнала бы вся Магическая Британия уже завтра. — …и лучше бы узнала. Этой женщине не помешает побыть пристыженной, а то слишком вольно себя чувствует в чужом доме. И я-то только благодаря Мерлину избежал её гнева. Представляю, как бы она верещала, если бы я проболтался, что вместо дракона собирался снять мальчишке проститутку. Сопроводив последнюю фразу лёгким шлепком по плечу друга, Блэйз заставил того вздрогнуть от неожиданности. Малфой, словно стоял по другую сторону стекла, сквозь которое до него доносились глухие слова, но их было не разобрать. Неприятный гул навязчиво щекотал барабанные перепонки, пока не был прерван тем самым шлепком, заставившим Драко вернуться в реальность, пропустив всё сказанное Блэйзом мимо ушей. Голова была, точно напичкана сотнями оловянных котлов, отчего могучие мышцы шеи и плеч не могли справится с тем, чтобы удержать её прямо. Придерживая её ладонью у виска, Драко сел в ближайшее кресло и, прикрыв глаза, рассеянно переспросил: — Что? — А то! Совсем меня не слушаешь, а я тут стою и хвастаюсь, набиваю себе цену, надеюсь на похвалу в конце концов! — И за что же я должен тебя похвалить, Блэйз? — За то, что ума хватило не ляпнуть при Грейнджер, что собираюсь снять Эдварду проститутку на одиннадцатилетие. Вот бы тогда тут полетели клочки по закоулочкам! — Какую ещё проститутку?! — Как какую?! Суккуба из борделя в Неаполе. Помнишь, тот самый, где мы провели моё шестнадцатилетие? — Да, Забини, я помню. Та вечеринка в борделе была последней перед тем, как прежняя беззаботная жизнь Драко оборвалась. Безжалостно. Его отец совершил роковую ошибку в глазах Тёмного Лорда, и младший Малфой должен был заплатить за неё. Впрочем, сейчас о вечеринке. Вот уж от чего в приступе смеха зашёлся бы Мефистофель, если бы посетил то мероприятие: оргии, выпивка, что текла рекой в том числе и по обнажённым телам суккубов, с которых жадно её слизывали их с Блэйзом дружки-спермотоксикозники, азартные игры… Повеселились, так повеселились. Суккубы знали своё дело: всегда безупречные любовницы. Как жаль, что Международная конфедерация магов почти пятьдесят лет назад постановила упразднить бордели, как элемент загнивающего общества. Тысячи суккубов оказались не у дел, начались волнения. В частности, пострадали многие районы Испании. Этим существам некуда было податься. Их магия хороша была только для любовных утех. Тогда в Неаполе одним предприимчивым полукровкой, имя которого выпало из памяти, словно над ней хорошенько поработали друзья из Министерства, был основан подпольный бордель, куда и хлынули суккубы, не желавшие тратить время на бессмысленные споры с власть имущими. Попасть туда оказалось ещё сложнее, чем узнать о том, что он существует. Скрытый магией, бордель открывался только тем, кому хозяин мог доверять, как себе. Позднее, когда бизнес встал на твёрдые рельсы, для привлечения новых богатых посетителей было придумано следующее: часть суккубов, которые не были заняты внутри борделя, собирали компрометирующие материалы или помогали им появиться. Далее жертву впускали в заведение, но прежде чем позволить предаваться маленьким приятным шалостям, предлагали заключить непреложный обет, обещая никому и никогда не рассказывать о том, как сюда попасть. Если жертва отказывалась, её принуждали, угрожая выдать магическому сообществу её грязные тайны. И выбора больше не оставалось, как только принять условия игры. А бордель и в принципе его существование тем временем находились в безопасности. — Слушай, — просияв, Забини подскочил к другу и, положив ладонь на его плечо, заискивающим тоном произнёс: — раз уж ты разбежался со своей Луизой, может это по бабам? А? — По каким ещё бабам?! — Да по тем самым! Навестим милых суккубов, всколыхнём их, ненасытных маленьких сладострастных цыпочек. Давай, парень! — Отстань, Забини. Отмахнувшись от друга, Драко позволил ему продолжить разглагольствовать о том, как было бы здорово им на пару повеселиться, как в старые-добрые времена. После войны они были в бордели единожды. Драко было это нужно. Но потом возвращаться в обитель разврата он не хотел. Гораздо приятнее было спать с девушкой, которая действительно была от тебя без ума, а не потому что ты ей за это заплатил.       Вскоре Забини ушёл, не скрывая разочарования. Грейнджер тоже ушла, пообещав, что в следующий раз они придут вместе с Поттером. Прозвучало, как угроза, но Драко не боялся. Эти двое в его доме были меньшей из его проблем. До ужина он отправил Пэнси два письма. Интересовался, разузнала ли она что-нибудь, хотя и знал, что если бы узнала, то уже сообщила. Нехорошее подозрение, что его кузина решила оставить ребёнка, заботы о котором для неё в тягость, в Малфой-Мэноре и сбежать, уже некоторое время терзало его душу. И в свете подобных мыслей появилась ещё одна, способная бы шокировать как недавно покинувшего его друга, так и парочку, которая планирует в скором времени посетить его дом: Драко подумал, что даже неплохо будет встретиться с Поттером, подозревая, что его помощь может понадобиться в этом деле, ведь он глава мракоборцев. Вот до чего способно довести отчаяние.       Ужин в этот вечер проходил также тихо, как и несколько дней до этого. В столовой было двое: Драко и Тедди. Когда за столом сидела Нарцисса, она всегда пыталась поддержать разговор в рамках непринуждённой светской беседы. Да и Таунс добавлял атмосфере ужина веселья и лёгкости, рассказывая о своих гастрономических исследованиях, которым он и его мать предавались в Штатах и Канаде, куда они зачастили ездить в последний год, или о произошедшем за день, разумеется выбрав только те события, которые могли понравиться всем присутствующим. А Тедди всегда молчал, будучи по природе тихим мальчиком. Он больше любил слушать особенно, когда ему было грустно. Вот и сейчас мальчик был чем-то опечален. Сидя на противоположном конце огромного по длине стола напротив своего дяди, Тедди с неохотой, но с достоинством съедал то, что эльфы положили ему в тарелки. Наблюдая за ним, наверное, впервые за всё время, Драко отметил про себя, что племянник неплохо знаком с правилами столового этикета. — Как продвигается твоё наказание, Эдвард? — внезапно спросил Малфой, смотря на мальчика. — Ещё не сделал, — виновато ответил тот. — Вот как, — сделав глоток вина, Драко продолжил говорить: — Может, я зря плачу твоим учителям, раз написание простого текста занимает так много времени? — Может, дядя. — С чтением также плохо, как и с письмом? — Учитель говорит, что у меня есть улучшения. — Comment était le cours de français? Быстро подняв удивлённый взгляд на дядю, Тедди испуганно моргнул и тихо попросил: — Пожалуйста, повтори. — Parle en français. Comment était le cours de français? Сжав зубы, Тедди напрягся изо всех сил, чтобы вспомнить уроки учителя французского. Этот экзамен, учинённый Драко, застал его врасплох. Страх, что он разозлит своего дядю незнанием, охватил мальчика. Его глаза суетливо забегали по столу, словно там мог быть правильный ответ на вопрос Драко. Наконец, Тедди, догадавшись, о чём его спрашивали, робко произнёс: — Ça va bien, merci. — Êtes-vous prêt à avoir une petite discussion? Снова малыш Тедди оказался в ступоре. Драко говорил бегло, что добавило проблем с восприятием. Из всего вопроса мальчик понял лишь пару слов, поэтому ответил так, как чувствовал: — Je ne sais pas, oncle. — Аха, dans l'ensemble, pas mal. Ещё выучишься, Эдвард. Улыбнувшись, Драко продолжил трапезу, ощущая некое удовлетворение от короткой беседы. Хоть что-то приятное было за сегодняшний день. Тедди тоже доволен, потому что его дядя проявил к нему благосклонность.       После ужина каждый ушёл к себе: Тедди — в игровую комнату, Драко — в кабинет. Последний ещё немного хотел поработать перед сном, но так и не смог сосредоточиться, уделяя больше внимания бутылке вина, которую попутно распивал, и грустным мыслям. Уже несколько дней он не видел маму и жутко скучал по ней. Всё думал о том, что между ними произошло, а всё больше о том, как жестко с ней обошёлся. Наверное, Нарцисса заслуживала этого, но ведь она его мама. Не в силах больше терзать себя чувством вины, Драко, поборов гордыню, отправился в её покои. Нарцисса ещё не легла, когда в её дверь осторожно постучались, что вызвало у неё недоумение, ведь комната закрыта снаружи. Видимо, Малфой тоже об этом вспомнил, потому что следом последовало «Алохомора», и дверь отворилась. Нарцисса приподнялась с постели, увидев в проходе сына, который неловко оглядывался по сторонам, словно впервые сюда попал. — Сынок… — Здравствуй, мама, — неловко ступая ногами, будто они ему не родные, Драко подошёл к Нарциссе, виновато поглядывая на неё. — А я вот зашёл узнать, как ты. — Хорошо. Иди ко мне, дорогой, — обняв сына, женщина с удовольствием вдохнула запах его волос, потрепав их немного, как когда он был ещё совсем ребёнком, а затем отпустила. Уголки её глаз вновь слезились, вероятно, из-за переизбытка чувств. — У вас там всё хорошо? — Да, что-то вроде того, — присев на кровать, Драко также усадил и маму, не зная, как начать просить прощения. — Я хотел поговорить с тобой. Стараясь не показывать насколько напряжена сейчас, Нарцисса кивнула, поцеловав руку сына, отчего тот только сильнее разнервничался. Да, быть гордым и жестоким проще, чем просить прощение. Это, конечно, если только ты действительно раскаиваешься в содеянном. Тяжелый груз вины камнем лежал внизу его живота, мешая дышать. Сев полубоком, Драко опустил взгляд в пол. Ему казалось, что так будет легче найти подходящие слова. — Я много думала последние дни, — вдруг начала Нарцисса. — Анализировала себя, свои поступки с тех пор, как мы забрали Тедди. И я должна признаться, что сама себя разочаровала своим поведением. Стала безучастной, хотя должна была посвятить всё время и внимание Тедди. А вместо этого занялась подготовкой к «параду невест», в котором даже не участвует мой сын. Настаивала на твоей женитьбе, потому что так нужно, но при этом ни разу не спросила, что ты чувствуешь. И мы не разговаривали о том, что случилось, когда Люциус умер. — Не о чем там говорить. Нужно было защищаться, потому что иначе он убил бы нас. Тяжело вздохнув, Драко оглядел в комнату. Здесь царил идеальный порядок, что было удивительно. Он не думал, что Нарцисса сможет прекрасно обойтись без магии. И в то же время Малфою было стыдно за то, что он так обошёлся со своей мамой. Даже если родители бывают неправы, к ним надо относится с почтением и терпением. — Это всё так, Драко, но я не имела в виду то, как ты запустил в отца непростительным заклинанием. Министерство оправдало тебя за это. Но что ты чувствуешь, вспоминая тот день? Глаза Нарциссы внимательно рассматривали сына, который не спешил с ответом. Тот день был одним из худших в его жизни. Из-за случившегося Драко год находился под надзором мракоборческого отдела, хотя и вообще мог угодить в Азкабан. Кто-то из влиятельных семей Магической Британии, лояльных новому правительственному аппарату, поручился за него. Позже он узнал, что это были Паркинсоны. И спустя год после тех событий Пэнси поступила на работу в Министерство. Были ли эти события связаны, Драко не знал. — Я его не вспоминаю, мама. У меня полно пищи для размышления, поэтому нет времени что-то ещё и вспоминать. Я скучал, — глаза Драко увлажнились от того, что внезапно там что-то защипало. — Прости, что причинил тебе боль. Мне бы хотелось обещать, что впредь не буду тебя обижать, но я не знаю, смогу ли сдержать обещание. — Это ничего, Драко, — погладив сына по шершавой небритой щеке, Нарцисса улыбнулась. — Я ведь тоже тебя ранила. Ты переживал за меня, думая, что я страдаю, когда смотрю на те колдографии. — А разве это не так? Нарцисса не ответила. Этого и не требовалось — Драко и так знал ответ. Если бы она с ним поделилась, всё стало бы гораздо проще, но… Нарцисса боялась. Даже спустя столько лет она боялась того позора, который мог обрушиться на её голову. Многие из её «светских» подруг ещё десять лет назад отвернулись бы от неё, не задумываясь, и сейчас тоже могли. Кардинально взгляды в обществе не изменились. Магическая Британия лишь ступила на первую ступеньку реформационной лестницы и ещё неизвестно когда или, лучше сказать «если», перейдёт на другую. — Давай больше не будем поднимать эту тему, хорошо? — проговорила женщина, с надеждой глядя в глаза сына. — Хорошо. Вспомнив, что разговоры на эту тему не заканчиваются положительными нотами, Драко решил уступить. В конце концов ни ему, ни ей не было проку от ссор, возникновение которых неминуемо, учитывая разницу их взглядов. И кроме этого, миссис Малфой объявили амнистию. Теперь она снова могла покидать свою комнату, пользоваться палочкой и заниматься детьми. В частности, читать Тедди на ночь, как и делала до своего заточения. Но только не сегодня. Узнав, что на то время, пока она была вынуждена прекратить эту традицию, Драко её не заменил, она легонько пожурила сына и сказала, что он должен уладить свою оплошность. Ради дорогой и любимой мамочки, конечно. Портить такой чудесный вечер совершенно не хотелось, и Малфой согласился. Расслабленный алкоголем, он был в добром расположении духа благодаря приятному послевкусию от беседы за ужином, а потом с Нарциссой. Благодаря этому его насущные проблемы отошли на второй план, даровав необходимую передышку разуму.       Тедди ещё не успел улечься в кровать. Хотел попробовать дописать своё наказание. Когда Драко вошёл в комнату, мальчик резко вскочил из-за стола, испуганно глядя на него, чем только рассмешил дядю. — Что ты там калякаешь? Жалуешься на меня Министру Магии? — пошутил Малфой, садясь на кровать. — Н-е-ет… — Тогда брось это занятие. Пора ложиться спать, Эдвард. Иди сюда, — Драко хлопнул ладонью по кровати, хитро смотря на племянника. — Почитаешь мне что-нибудь на ночь? Не понимая, шутит ли дядя или нет, Тедди в испуге замер у кровати, не успев в неё забраться. Но Драко смотрел на него без злобы, без ненависти, без отвращения и брезгливости, которые часто мальчик замечал во взгляде дяди и некоторых других живых и не совсем обитателей Малфой-Мэнора, и Тедди немного расслабился, но всё ещё оставался стоять в нерешительности. — Я?.. — А ты хочешь, чтобы я читал? — Но ведь взрослые должны читать детям на ночь, а не наоборот. — Разве взрослые не люди? Некоторые хуже детей, и они тоже, бывает хотят, чтоб им почитали. Но только им не нравится, когда читают с запинками, — нарочитая строгость голоса разбавлена добродушной улыбкой, отчего Тедди растерялся. Он никогда не видел дядю таким дружелюбным, как сегодня. С магией алкоголя малыш ещё совсем не был знаком. — Что скажешь об этом? Уважишь дядю? — Я… — опустив голову, Тедди непроизвольно сменил свой внешний вид, пытаясь скрыть свой стыд за то, что ещё не достиг успеха в чтении. — Я ещё не могу читать так хорошо, как тебе хочется. Прости, дядя. — Что ж, — Драко улёгся на дальнюю сторону не очень большой, по меркам взрослого, и достаточной, по меркам ребёнка, кровати поверх одеяла, заведя руки под голову, и, смотря в потолок, продолжил: — тогда я кое-что расскажу. Но следующий раз за тобой. Забирайся в кровать, парень, — и Тедди послушно исполнил указание дяди, но осторожно, словно боялся сделать что-то не так. — Помнишь, я рассказывал о Зевсе? — Да. — Ещё один миф о нём. После победы над титанами проблем у Зевса и его братьев с сёстрами меньше не стало. Породившая титанов Гея… Она богиня-Земля, как я помню. Суть в том, что она не пальцем деланная, как эти титаны, которых Зевс и компания с трудом одолели. В общем, эта Гея вступила в… кхм… связь с Тартаром… м-да… Ты же помнишь про Тартар, да? — Угу. — И появился Тифон — огромное чудовище с сотней драконьих голов. Он напал на Зевса в яростном желании отомстить за Кроноса. Но не суждено оказалось Тифону сразить своего противника. Стрелы-молнии Зевса нещадно лупили по чудовищу, пока наконец не сразили его. И тогда был заточён Тифон в Тартаре, как и Кронос. — Почему его отправили туда же, куда и Кроноса? — Не знаю… Это же миф. Может, у того, кто первым его рассказ фантазия была скудная. А может, у них одна тюрьма всего была на весь древний мир. Не знаю. Да и не важно это вовсе. — И что было дальше? — Эм… Тифон ещё напакостил Зевсу, породив не менее жутких существ, чем сам. Но о них не буду говорить. Кстати, некоторые из них существуют в нашем мире. Я их видел однажды. — Круто, — прошептал Тедди, а потом заговорил своим обычным голосом. Его более-менее постоянный вид тоже вернулся. — Но это значит, что всё правда… эти мифы… — Вовсе нет. Иногда кусочки реальности вплетаются в чьи-то небылицы, но это не делает их правдивыми. Ладно, спи, Эдвард. Завтра вечером тебе снова будет рассказывать сказку Нарцисса. — Здорово, — ни капли радости не было в голосе мальчика, но он постарался искренне улыбнуться, словно этому рад. — А Таунс?.. — Он ещё наказан. Будет оставаться в комнате, пока не раскается. Но ты можешь играть с ним два часа в день, как и хотел, разве этого мало? — Нет… — смотря на одеяло, Тедди с нескрываемой печалью спросил: — Он теперь будет жить с нами?.. — Ни за что. Драко собирался подняться и уйти, но племянник не хотел, чтобы он так быстро ушёл. За всё время пребывания в Малфой-Мэноре Тедди успел привыкнуть к непростому характеру дяди и усвоил очень важный момент: если быть послушным, проявлять старание в учёбе, не врать, то вполне можно и не бояться хозяина поместья, потому что тот не был злым, а лишь строгим, но справедливым. И сегодня малышу показалось, что он наконец ему угодил. Но, боясь, что всё-таки не был достаточно хорош, чтобы заслужить его благосклонность, Тедди спросил: — А меня вы не отдадите? Вопрос ошарашил Драко. Они с Грейнджер почти каждую неделю ругались, и та всегда угрожала, что заберёт ребёнка, но Малфой в свою очередь не говорил, что вышвырнет племянника из дома, как блохастого жмыра. Скорее всего, для того, чтобы пусто было Гермионе, явно желавшей отобрать мальчика, что было бы сравнимо проигрышу. А Драко не собирался ей проигрывать. Удивительным образом, когда эта девушка появлялась рядом, всё самое худшее, что было в нём, выходило наружу. И Мерлин свидетель, что Драко не хотел этого, но совсем не получалось у него себя контролировать. — А ты хочешь уехать отсюда? — Нет, — мальчик нахмурился, думая, стоит ли говорить то, что ему подумалось, а затем продолжил: — Было лучше, когда я был единственным ребёнком. — Хмык, да уж… трудно оставаться довольным, когда приходится с кем-то делить свои игрушки. — Угу. Грустно вздохнув, Тедди повернулся на бок лицом к дяде, который успел принять положения сидя и снова уже собирался совсем подняться с кровати. — Ты не ответил. — Вообще-то, ответил, парень. Взята ответственность, и отказываться от неё неподобающе для любого, кто берёт её на себя. Так что, Нарцисса никуда тебя не отдаст. — Нарцисса? — Да. Она твой законный опекун. Ладно, тебе пора уже спать. — А мы можем ещё немного поговорить? — Это о чём ещё? Настроение у Драко портилось прямо пропорционально навязчивости племянника, за коим ранее подобного замечено не было. Но в данный момент он буквально из себя выводил желанием поговорить, отчего Малфой распалился так сильно, что готов был ответить ему резко, чтобы дать понять, что его поведение ему не нравится, но всё раздражение как рукой сняло, когда малыш робко произнёс: — О моих родителях. Драко растерялся. Что он мог сказать о Нимфадоре и Римусе? Ничего. Или самую малость, если быть честным. В любой другой такой же момент своего бессилия Драко бы точно разозлился, но сейчас он лишь с сожалением поглядел на мальчика. Не знавший своих родителей, не имевший их ласки и поддержки, он чувствовал себя одиноким, хотя и был окружён другими близкими людьми. Но разве могли они его понять? Наверное, только Поттер, у которого судьба сложилась также. Но и у него не было достаточно времени, чтобы помочь крестнику не чувствовать себя не нужным и, словно нарочно брошенным. Сначала умерли его родители, потом бабушка, которая из-за болезни в последние месяцы не могла уделять ему много времени — мучили приступы боли. Но Тедди был слишком мал, чтобы достаточно хорошо понимать, что такое смерть. И вместе с мыслями о том, что он больше никогда не увидит свою бабушку, ставшую для него всем миром, которую он искренне любил своим маленьким детским сердцем, была та, что засела в нём, как адская червоточина — Андромеда его бросила. И Тедди никак не мог понять почему, пока его дядя не показал, что тот был недостаточно хорош. Недостаточно хорош, чтобы быть её внуком. Недостаточно хорош, чтобы она осталась. И Тедди старался стать таким, каким его хотели видеть в новом доме, чтобы вновь не лишиться тех, с кем, как он думал, не будет чувствовать себя одиноко. Нарцисса и Гермиона, которые проводили с ним много времени, были добры, но он явственно ощущал, что чужой для них. Как и для Драко. Но сейчас Малфой даже сам так не чувствовал. В одиноком мальчишке, свернувшимся в калачик, он увидел себя. Драко не был сиротой, но так случилось, что по-настоящему близкими людьми для него были лишь двое друзей: Пэнси и Блэйз. С ними он всегда ощущал какое-то странное душевное единение, которое пугало и одновременно притягивало. Но им он никогда об этом не говорил. — Я, наверное, не смогу поддержать разговор, Эдвард. — Почему? Ты их не знал? — Не совсем, — тяжело вздохнув, Драко снова уложил голову на подушку, подсунув под неё обе руки, понимая, что не уйдёт от этого разговора. Грубить и обижать племянника ему не хотелось. Тедди выглядел жалким, как побитый котёнок. Наверное, тема родителей была для него болезненной, хотя, может, поэтому он её и затронул. — Твою маму я встречал несколько раз за свою жизнь, но мы и словом не перебросились. Так, виделись мельком. Вернее, я её видел. Она была сильной волшебницей. Это правда. — А папа?.. — Эм… Профессор Люпин преподавал у нас на третьем курсе Защиту от Тёмных Искусств. В Хогвартсе идёт разделение на факультеты. Наверное, Поттер и остальные тебе рассказывали. — Да. Крёстный, тётя Джинни, тётя Гермиона и Рон учились на Гриффиндоре. Это самый благородный факультет, правильно? — Ха, конечно. Поменьше слушай, что тебе говорят эти… В общем, я, Блэйз, Пэнси, которых ты уже знаешь, учились на Слизерине. Гриффиндорцы считают нас своими врагами, а мы их. Это… настолько укореняется в подсознании, что и потом после окончания мы всё равно остаёмся поделенными на факультеты, в рамках привычных социальных групп. Некоторые преподаватели, например, предвзято относились к тем, кто учился не на их бывшем факультете, были строже да и порой занижали оценки. Римус Люпин так не делал. Он не делил нас на факультеты, не стремился унизить. Как-то… по-доброму отнёсся. И у него был талант к преподаванию. А может, он просто обожал детей. Нет, ему точно нравилось возиться с нами. Думаю, он был бы тебе хорошим отцом, если бы не умер. — Может, он потому и умер, что не хотел быть моим отцом. Наступило неловкое молчание. Уже в который раз за вечер Драко приходилось отчаянно искать нужные слова, но проблема была в том, что он не знал, что необходимо сказать. Задушевные разговоры не сильно ему удавались. Часто, он начинал шутить, пусть даже глупо, потому что не понимал, чего собеседник ждал от него, или что бы могло помочь почувствовать лучше в данный момент. — Ты так думаешь? — Не знаю. Иногда. — Почему? — Тедди молчит. Сообразив, что перед ним просто ребёнок, а дети не всегда могут чётко проследить причинно-следственные связи, Драко спросил снова: — Ты раньше говорил с кем-то о родителях? С бабушкой, может быть, или Г… Гермионой. — Да. Но мало. Бабушка много рассказывала о маме. Её детстве, учёбе в Хогвартсе, работе мракоборцем. И мама для меня не просто образ с колдографии. Я как будто знаю её. А папа… о нём бабушка не говорила. Не знаю почему. — А твой крёстный что? — Он говорит, что папа был хорошим, но без подробностей. Ни одной истории мне о нём не рассказали. Словно, он вовсе не существовал. Я смотрю на колдографии, где есть папа, и ничего не чувствую. Он мне чужой. Нахмурившись, Драко в тревоге облизал верхнюю губу. Чувства, которыми с ним поделился племянник, не были ему чужды. Большую часть своей жизни он испытывал то же самое по отношению к собственному отцу. А, вернее, ничего. Или страх. Иногда ему казалось, что они с Люциусом вовсе не родные. — И Гермиона не рассказывает? — Нет. — А ты спрашивал почему? — Да. Они переводят тему. Я думаю, он был плохим на самом деле. Может даже предателем. Они, наверное, просто не хотят меня расстраивать. — Люди не делятся на плохих и хороших, Эдвард. Они не идеальны, совершают ошибки. Да, есть некоторые из них, кого можно назвать не иначе, как истинным злом, но в основной массе люди неделимы. Я плохо знал Люпина, но, думаю, в личине человека он не мог никого обидеть. Но когда становился оборотнем… натуру зверя трудно контролировать. Правда, есть зелье, которое помогает справляться с животными порывами. Но я точно знаю, что Люпин не всегда им пользовался. Его уволили из Хогвартса, когда он чуть не убил Гарри Поттера, Гермиону, Уизли и профессора Снейпа. Тогда было полнолуние, и он обратился в оборотня. Думаю, твой папа провёл потом не один месяц, бичуя себя за то, что произошло. Иначе бы никто из Золотого Трио не стал бы с ним даже разговаривать. А Поттер даже крёстным твоим стал. Гриффиндорцы хоть и позиционируют себя, как частички единственного в мире оплота благородства и честности, но особо не разбегутся раздавать вторые шансы. — Что это значит? — Что твой папа лучше, чем ты о нём думаешь. — Тогда почему о нём не говорят? — Я могу только предполагать, но, возможно, все воспоминания о нём связаны с печальными событиями наподобие того, о котором я рассказал. Возрождение Волан-де-Морта и война, последовавшая за этим, обычно не то, о чём рассказывают детям. Хотя, я считаю, что это глупо. Защищая тебя от реальности, они оказывают тебе медвежью услугу. Ты видишь мир лишь в ярких красках, Эдвард, но в нём много чёрного. И чем раньше столкнуться с этим, быстрее научишься распознавать его в окружающем мире. — Тётя Гермиона говорит, что всему должно быть своё время. — Да уж, слушай больше эту женщину. Она говорит одно, а делает другое. — Ты её не любишь, да? — Пха, — изо рта Драко вырвался смешок. — Это немного не то слово, которое характеризует наши с ней отношения. Вздохнув, Тедди несколько придвинулся к дяде, но всё ещё лежал на порядочном от него расстоянии. Хотелось, чтобы его приласкали, но мальчик боялся навязываться. С тех пор, как Нарцисса оказалась заточена у себя в комнате, ему совсем стало не хватать внимания, хотя она и была скуповата на ласку, в отличие от его бабушки или Гермионы, которая в силу договора с Малфоем и личных обстоятельств не могла навещать его каждый день, как и его крёстный. Гарри Поттер, конечно, любил крестника очень сильно, но часто вёл себя сдержанно. Его не учили дарить любовь, и хотя после женитьбы на Джинни он стал более открытым для этого, всё ещё чувствовалось, что ему трудно. — Вы часто ссоритесь с ней. — Ты проявляешь чудеса наблюдательности, Эдвард. Но мы не будем об этом говорить. — А можем поговорить ещё о папе? — Я ведь сказал, что почти не знал его. Мне больше нечего рассказать. — Что значит быть оборотнем? — Серьёзно, Эдвард, уже хватит. — Пожалуйста, — произнесено так тихо, что Драко едва разобрал, что говорит племянник. — Мне просто страшно. — Почему? — Я боюсь, что такой же, как папа. Оборотень. — Хмык, это нельзя унаследовать от отца, как счёт или ячейку в банке Гринготтс. Оборотнем можно стать, если тебя укусил другой оборотень. — А вдруг папа меня укусил?.. — с ужасом в голосе проговорил Тедди. Приподнявшись, мальчик так посмотрел на дядю, словно ожидал, что тот его успокоит, убедит в невозможности подобного, но Драко серьёзно задумался, ведь это было возможно, если учесть нестабильное дезориентированное и дезорганизованное поведение во время превращения. Но Тедди не нуждался в пространных размышлениях. Он был лишь одиноким мальчиком, ищущим утешения. И, заглянув в его глаза, Драко, кажется, наконец понял, что от него требовалось. — Что ж, мне ничего об этом неизвестно. Надо будет поинтересоваться у Поттера, — Тедди слабо улыбнулся, но не спешил снова лечь. Его маленькие ручонки дрожали, словно не в их силах были держать не менее тщедушное тельце, а сам он выглядел так, будто хотел что-то ещё сказать или спросить. Драко не стал дожидаться, когда племянник наконец что-то произнесёт. Отведя взгляд, он, сосредоточив внимание на потолке, проговорил: — Если боишься, что из-за тревоги не сможешь заснуть, я могу побыть здесь, пока ты не уснёшь. Если, конечно, хочешь. — Да, — опустив взгляд, Тедди добавил: — Можно я лягу рядом?.. — Э… — Драко собирался отказать, но мальчик выглядел так несчастно, словно котёнок, которого выкинули под дождь, лишив тепла и заботы. Вздохнув, мужчина подумал, что один раз он вполне может позволить себе момент нежности, поэтому, пожав плечами, ответил: — Хорошо. По виду Тедди трудно было понять, какие эмоции он испытывал. Всё происходило так, будто кто-то применил магию и замедлил время: мальчик осторожно лёг вплотную к дяде, уткнувшись носом в его бок, и неловко положил свою ручонку ему на живот. Драко чувствовал напряжение племянника и, прекрасно понимая, что пока тот не расслабиться, не сможет заснуть, неловко приобнял его. Пальцы Малфоя коснулись волос Тедди, заставив того вздрогнуть, и неловко начали медленно гладить, отделяя пряди друг от друга. Так иногда делала Нарцисса, чтобы успокоить. Похоже работало, потому что вскоре Драко почувствовал, как мальчик обмяк и засопел. Человек не может заснуть, если не чувствует себя в безопасности. Похоже, Тедди стал меньше бояться своего дядю. Взмахнув пальцами свободной руки, Драко погасил всё освещение в комнате, но уходить не спешил. Когда глаза привыкли к темноте, в голову полезли разные мысли. Некстати подумалось, что бы сказала Грейнджер, увидев их вместе. Порадовалась, что у Тедди всё хорошо? Возможно, Гермиона из реальной жизни именно так и отреагировала бы, но та, что представлялась Драко, была облачена в учительскую мантию профессора Макгонаглл и с миниатюрными очками на носу. «Непостижимо, Малфой, это же домогательство! Я буду жаловаться Министру Магии!» — проговорило «видение», угрожающе маша палочкой перед его носом. Сначала на лице Драко появилась улыбка, а потом он вовсе рассмеялся в голос, не подумав, что может разбудить Тедди. К счастью, мальчик успел заснуть, а спал он всегда крепко. Похоже, этим он пошёл в дядю, который сам не заметил, как заснул, и никак не отреагировал, когда Румпи появился в комнате, намереваясь немножко прибрать то, что раскидал его маленький хозяин. Вскоре он исчез также внезапно, как и появился. Разбудить Малфоя, чтобы тот пошёл спать к себе, эльф не решился.