Держись, Тедди

Министерство Магии, Отдел Тайн…       Тёмная комната, окутанная туманом, на первый взгляд казалась пустой. Лишь единственный стул из мраморного королевского ореха стоял там. На нём сидела девушка. Светлые пряди прикрывали лицо. Казалось, она не дышала, но была всего лишь без сознания. Кончики пальцев подрагивали. Непроизвольные судороги затёкшего тела. Но, похоже, пробуждение девушки тоже было близко: её голова еле заметно двигалась из стороны в сторону и вскоре медленно приподнялась, обнажая лицо. И хотя его не полностью было видно, любой, кто раньше имел удачу её лицезреть, с уверенностью ответил бы, что это Генриетта Розье. И выглядела она так, словно её не один день пытали Круциатусом.       С усилием открыв глаза, Генри закрыла их вновь, ослеплённая ярким светом. Но, ощутив чьё-то присутствие, она вновь пересилила себя.На удивление Генри не ощутила ту же резь в глазах, что и в первый раз. Прямо перед ней располагался камин, очень похожий обрамлением на тот, что она видела в гостиной Малфой-Мэнора. В нём потрескивали поленья, и домовой эльф по имени Хилли ловко ворошил их кочергой, чтобы искры от горящего дерева не выпрыгивали, рискуя испортить пол и предметы, стоявшие рядом. — Генри… — послышалось где-то рядом, но словно сквозь какую-то пелену. Повернув голову чуть влево, Генри непроизвольно улыбнулась, увидев Драко, сидящего перед ней на корточках. Казалось, он был удивлён. — Генри! — позвал он ещё раз, но уже громче и отчётливее. Плохо осознавая происходящее, она неопределённо повертела головой по сторонам, пока её глаза вновь не нашли озабоченное лицо Малфоя. — Что… что случилось?.. — Ты потеряла сознание. — Почему? — Не знаю. Я велел домовым эльфам послать за целителем. Наклонив голову влево, Генри попыталась сменить позу, но ничего не вышло: её тело будто перестало ей принадлежать. Отметив про себя это странное ощущение, Розье огляделась. И правда, гостиная Малфой-Мэнора. Только кроме неё и Драко тут никого не было. — Где Таунс? — Его уже уложили. Он, не переставая, спрашивал о тебе, пока ты отсутствовала. Где ты была, Генри? Облизав сухие губы, Розье не ответила, а лишь предприняла попытку встать, но не смогла. Это озаботило её сильнее, чем солоноватый привкус во рту. — Что со мной?.. — Я же сказал, что ты потеряла сознание. — Я… — Генри попыталась пошевелить рукой, но испытала лишь боль и слабость. Всё было безрезультатно. — Я… я… — Может, воды? — Что… что я сказала, прежде чем упасть в обморок? Драко смотрел на неё с сочувствием, но Розье, словно гончая зайца, учуяла также и безразличие, исходящее от кузена. Странное, совершенно новое ощущение. Внимательно глядя в его глаза, Генри ждала, что он ответит. Сомнения закрались ей в голову, завладели сердцем, но она хотела верить, что в безопасности. — Ничего. Но в беспамятстве ты говорила про какой-то амулет. Я ничего не понял. «Я ничего не понял». С облегчением Генри выдохнула и прикрыла глаза. Это было очень похоже на Драко. Но почему она ощущала себя, словно в кандалах? Внезапно, перед её глазами появился стакан из чистого хрусталя, в котором была вода. Генри не видела, откуда он взялся в руках Драко, но без вопросов приняла его, обхватив губами край, и сделала несколько глотков. — Спасибо, — снова облизав губы, Розье с силой зажмурилась, а затем снова открыла глаза и, взглянув на кузена более осознанно, чем раньше, произнесла: — Кто-то приходил к тебе? То есть, кроме Таунса, кто-то обо мне спрашивал? — Нет. А в чём дело? — Точно? Никого из Министерства не было??? — В Малфой-Мэноре часто бывают люди из Министерства, но они сюда не для разговоров со мной ходят. Во что ты успела ввязаться? Ещё несколько долгих секунд Генри сомневалась, стоит ли говорить, ведь в одиночку она бы точно не справилась. Но действовать нужно было осторожно. — Тебя устраивает эта жизнь? — Что ты имеешь в виду? — То, как ты живёшь после войны. Волан-де-Морт обещал нам господство над всеми. А что сейчас? Ты занимаешься бизнесом, который высасывает из тебя жизнь. Семейство Малфоев уже не обладает былым величием. Те, кто был на другой стороне во время войны, презирают тебя. Преступления дяди Люциуса, да и твои тоже, никогда не забудутся. Тебе и твоим родным всегда теперь придётся доказывать, что вы достойны свободы и быть вхожими в то новое общество, созданное победителями после войны, а не сидеть, как другие Пожиратели Смерти в Азкабане. — Зачем ты всё это говоришь? Как будто я и сам не знаю, в какой заднице нахожусь. Но времена сменились. Таким, как мы, только и остаётся теперь, что выживать. Или свалить заграницу, как это сделала ты, Генри. — Думаешь, я там счастлива? — Розье смотрела с вызовом. — Не знаю. Ты ведь жила там почти всю жизнь. — Я там одна, Драко. Без семьи, без друзей. Почти. Грустно опустив взгляд, Генри погрузилась в мысли, от которых в уголках глаз заблестели капельки-слезинки. Но ни одна из них не упала вниз, не скатилась по щеке. Усилием воли они были подавлены. Жаль, что избавиться от боли, которая заставила их появиться, Генри не сможет, даже если приложит гигантские усилия. Ей это было неподвластно. — К чему ты ведёшь? — Драко, — гипнотизирующий взгляд впился в Малфоя, но тот не дрогнул, стойко выдерживая его тяжесть, — что бы ты сказал, если бы появилась возможность всё перевернуть? — Что?! Хочешь возродить Волан-де-Морта??? — Не всё крутится вокруг него, Драко. Нам не нужен полукровка, чтобы творить историю, — зрачки Генри внезапно расширились в каком-то небывалом безумии. — Думаю, меня скоро депортируют. То, что я собираюсь сделать, крайне опасно, но у меня нет времени и нужна помощь. Заранее прости, но рисковать мне нельзя. Заключим непреложный обет? — Непреложный обет?.. — Не пугайся так. Это всего лишь моя страховка. Поклянёмся никому и никогда не говорить о том, что будем сейчас обсуждать. Малфой прищурился, словно искал в Генри внешнее подтверждение, что его хотят обмануть. Но его кузина смотрела честными глазами, да и вообще ни тени лукавства не пробежало по её лицу. — Хорошо. Улыбнувшись уголками губ, Розье было потянулась за волшебной палочкой, но её нигде не было. Это показалось Генри странным. Хоть она и не особо любила пользоваться палочкой, из виду её никогда не выпускала. Но поиски так и оставались безуспешными, пока Драко вдруг не предложил наложить непреложный обет самостоятельно. Выбора не было, поэтому Генри согласилась, хотя и сильно разволновалась из-за этого. Куда могла деться палочка?! И почему в её глазах вдруг всё начало расплываться… Она видела, как кузен машет палочкой, но сквозь белёсую пелену, с каждой секундой всё слабее различая контуры. А затем и звуки окружающего мира. Испуг охватил Генри, и она замотала головой, пытаясь сбросить с себя необъяснимое наваждение. И это, к удивлению, помогло. Или же нет… В общем, вскоре четкость вернулась, и оказалось, что ритуал уже был завершён. Драко ей так сказал. Смутные сомнения сдавили её горло, из-за чего резко стало труднее дышать, но прохладное прикосновение кузена к её щеке подействовало неожиданно: у Генри словно открылось новое дыхание, глаза широко распахнулись. — Ты всё же плохо выглядишь, — проговорил Драко, глядя ей в глаза. — Надо было дождаться целителей, а уже после проводить ритуалы. Ты так и не вспомнила, что с тобой было? — Нет. Нет! Скажи, пусть они вообще не приходят. Мне они не нужны. Неодобрительно покачав головой, Драко исчез, но вскоре вернулся, сообщив, что отправил эльфа сказать, что целители больше не нужны. И кроме того, в руке он держал чашку. Сказал, что это просто чай, в который эльфы добавили несколько капель тонизирующего зелья. Но Генри не хотела пить чай или что-то вроде него. У неё почти не осталось времени. — Слушай меня внимательно, Драко. Раз я ничего не помню, значит, с моей памятью поработали мракоборцы. И они следят. — В Малфой-Мэноре не смогут. — Поэтому я говорю открыто здесь и сбегу с Таунсом через портключ. У меня есть такой на случай, если ситуация станет критической. И она стала. Но я смогу бежать, только если ты согласишься помочь. Иначе он убьёт меня. — Кто? — Его зовут Михаил. Он такой же как мы: зол на систему, которая пренебрегла нами, на волшебников, решивших, что они лучше нас. Это он придумал план мести для них и всех предателей, переметнувшихся на их сторону. Они должны заплатить, ты согласен? Ища во взгляде кузена поддержки, Генри удовлетворённо улыбнулась, когда увидела то, что искала. Она и не сомневалась, что Драко поддержит её, тем более, что без него план был обречён на провал. — Должны, но… как? Что можно сделать, Генри? — Всё в твоих руках, — взгляд Генри наполнился страстью и безумием. — Я сама и помыслить не могла о таком, но Михаил уверен, что это возможно. И ключ ко всему ты, Драко. — Как это?.. — Наши семьи тесно связаны. Мой отец рассказывал, что где-то в одном из поместий Розье хранятся парные амулеты. Один не работает без другого. Они усиливают любую магию, что их касается. Неважно, заклинание то, зелье или другие артефакты. Я вернулась в Британию по двум причинам. Первая как раз состояла в том, чтобы найти эти амулеты. Я обыскала всё поместье во Франции, но не нашла их, а это означало, что они здесь, в Британии. И наверняка амулеты были в моих руках, но я забыла, — зло оскалившись, Генри мотнула головой и продолжила: — Скорее всего, они у Министерства, но это ничего. У тебя есть пара аналогичных артефактов. Часть приданного Друэллы Розье. А потом и часть приданного тёти Нарциссы. — Откуда ты знаешь? — От Михаила. — Да кто такой, гиппогриф его задери, этот Михаил?! Облизнув пересохшие губы, Генри удовлетворённо усмехнулась. Ей нравилось ощущать кожей, как горит воздух, поджигаемый вырывающимися из Драко чувствами. Вывести Малфоя на эмоции — сравнимо с очередным воскрешением Волан-де-Морта. — Неважно. Главное, что он знает. А он всё знает. — С чего ты взяла, что ему можно верить? — Ни с чего. Просто знаю. — Зато я не знаю, где находятся эти артефакты и существуют ли они вообще. — Спроси тётю Нарциссу. И про зелье, которое растворяет магию. У неё где-то завалялся рецепт. — Ты… — Да. Мы растворим магию в тех, кто кинул нас на дно магического мира! Тогда они уже не смогут помешать нам построить ту Магическую Вселенную, которую мы хотим!!! Зрачки Генри расширились на полную, но всего на секунду, а затем так резко сузились, что она потеряла сознание. Её сознание не выдержало такого напряжения. Из носа потекла тёмно-бордовая густая струйка. Скатившись ниже, она застыла на краю нижней губы, но вскоре жирная капля упала на чёрную толстовку, растекаясь по ней, направляемая складочками, образовавшимися благодаря положению тела Генри. Вновь тишина окутала всё пространство вокруг. Сидящая напротив Розье на перевёрнутом к ней спинкой стуле Пэнси выглядела немногим лучше, чем её оппонентка: тёмные круги под глазами, помятый вид, запёкшаяся кровь на искусанной губе… Копаться в чужом сознании тяжело, а выстраивать иллюзию, достаточно реальную, чтобы тот, в чьём сознании она создаётся, не понял, что это не по-настоящему, а принял происходящее за действительность, практически невозможно. Редкий легилимент способен проворачивать подобное. Пэнси изучала это направление магии едва ли не с тех пор, как впервые взяла в руки палочку. У неё был достойный учитель. Один из лучших в своём деле, вынужденный скрывать ото всех свои умения, как и сама Пэнси. И сейчас Паркинсон наконец могла позволить себе снова укрыться за маской рядового служащего Министерства. От Генри она узнала всё, что представляло интерес для Кингсли. Единственное, что так и осталось загадкой, так это Михаил. Его имя и облик лишь были известны. Остальное оставалось покрытым мраком. Кто же он, человек, пославший молодую девушку на верную смерть?

***

Два дня спустя…       Ещё не зная точно, как он будет решать организационные вопросы, Драко согласился расширить сотрудничество, воспользовавшись предложением Леона. Тот сразу же взял быка за рога и пригласил Малфоя в Бразилию, предвкушая плотную работу на месте. Он обещал предоставить своему британскому другу связи и помощь в налаживании инфраструктуры за небольшой процент от будущей прибыли. На словах условия были хорошие, но Драко знал, что в официальном договоре они могут ухудшиться. С такими мыслями он ступил на землю своего поместья. Драко не собирался возвращаться домой так рано сегодня, но Пэнси обещала заскочить в обед. У неё были какие-то новости о Генри, но она не хотела говорить об этом где попало, что, конечно, не могло не насторожить Малфоя. Больше чем то, что его кузина сбежала, бросив ребёнка, он боялся, что её заключили в Азкабан или она попросту мертва. Два последних варианта означали, что Таунс должен будет остаться на попечении Малфоев, так как других родственников больше не было.       Аллеи Малфой-Мэнора всегда были идеальны: ни пыли, ни мусора, кусты талантливо подстрижены, как и газоны, ухоженные клумбы с цветами, привлекавшими прекрасных бабочек и других насекомых, наполнявших надоедливым жужжанием пространство возле фонтана, в котором всегда была проточная вода. Всё благодаря магии, конечно же. Драко редко находил время, чтобы гулять здесь. Почти всегда шёл вперёд, не оглядываясь на окружающую его красоту. Да и сейчас он быстрым шагом пересекал одну из аллей, когда внезапно остановился — ему преградил дорогу павлин. Птица распушила свой хвост и с дикими криками шла на него, агрессивно хлопая крыльями. «Глупая птица», — раздражённо подумал Малфой, пытаясь прогнать павлина активными жестикуляциями, но всё было тщетно. Разозлившись, Драко схватился за палочку, когда птица начала носиться по кругу, изредка взлетая на верхушки кустов справа. Странное поведение вызывало недоумение, ведь раньше павлин так себя не вёл. Решив повременить с применением магии в отношении него, Малфой, держась на порядочном расстоянии, подошёл к тем кустам и хмуро глянул, что там за ними. Сначала он ничего не увидел, но потом чуть дальше… там было то, что заставило его в испуге распахнуть глаза: где-то в восьмидесяти футах от него среди небольшой кучки разбросанных игрушек Таунс сидел сверху Тедди и душил его. На несколько секунд Драко впал в оцепенение, но отчаянные крики павлина заставили его начать действовать. Перепрыгнув через кусты, он было вскинул палочку, чтобы обезвредить мальчишку, но передумал и, подскочив, грубо схватил его за края футболки, рывком срывая с Тедди и отбрасывая в сторону. — Какого, бешеного зуву, ты творишь?! — прокричал Малфой. Ответом ему был яростный бросок с диким криком: Таунс мчался на него с нескрываемой злостью. Казалось, мальчик вообще себя не контролировал. Вцепившись ногтями в руки Драко, он пытался укусить дядю, но тот был сильнее, поэтому вновь отбросил его. И снова всё повторилось. Таунс не собирался успокаиваться. Лишь больше распалялся: кончики его пальцев заискрились. Боясь, что он осознанно или нет, но применит магию, Драко решился сделать это первый. — Конфундус! Остолбеней!.. Два подряд выпущенных заклинания достигли цели, и Таунс упал на траву. Нервно выдохнув носом воздух, Малфой опустился рядом с Тедди, пытаясь понять, что с ним. Ужас охватил его, когда он понял, что мальчик не дышит. После нескольких попыток привести его в себя с помощью «Энервейта», Драко пришёл в отчаяние. — Давай же, Эдвард, дыши!.. Но мальчик не дышал. Или не совсем. Присмотревшись лучше к грудной клетке, Драко увидел, что та чуть-чуть приподнимается, но только с одной стороны. Сообразив, что в одном из лёгких что-то мешает нормальному дыханию, Драко взмахнул палочкой и выкрикнул: — Анапнео! — изо рта мальчика выскочило несколько мелких деталей магловской игрушки, и он закашлялся, но оставался в бессознательном состоянии. Тогда Малфой повторил заклинание, с которого начал приводить племянника в чувства. — Энервейт! И это сработало: Тедди окончательно пришёл в себя, но всё ещё продолжал кашлять. Призвав эльфов, Драко сначала хорошенько отругал их за то, что оставили детей одних, на что Румпи сказал, что «маленький господин» приказал всем не мешать их игре с Таунсом. На это он получил резкий ответ, что ребёнок не должен оставаться без присмотра, даже если тот просит об этом. Потом, конечно, Малфой велел перенести всё ещё недвижимое тело Таунса в его комнату, заперев там. Сам же взял на руки кашляющего Тедди, не забыв крикнуть, чтобы убрали игрушки с газона. Уложив племянника на кровать в его комнате, Драко сел рядом и быстро настрочил два письма: одно Пэнси, в котором обрисовал общую картину произошедшего, а другое — целителям, ведь Эдварду, по его мнению, нужен был осмотр.       Откашлявшись, Тедди ослаб и задремал. Но когда наконец прибыли целители, пришлось его разбудить. Драко оставался с ним всё это время. По правде, он не на шутку испугался, что племянник умрёт. И дело было не в том, что тогда Мракоборческий Отдел начнёт расследование, что, конечно, плохо бы отразилось на и без того всё ещё покрытой тёмными пятнами репутации Малфоев, а потому что действительно переживал за племянника. Хорошо, что всё обошлось. ***       Гарри Поттер сегодня выбрался из Министерства пораньше, надеясь провести достаточно времени с крестником. Ему было стыдно, что последние дни не уделял Тедди должного внимания. Конечно, у него была работа, да и жена тоже требовала времени. Хотя, Джинни часто стала где-то пропадать, и это не было связано с её заданиями. Впрочем, она, кажется, оставалась счастливой, что и являлось для Гарри главным. Тем более, он тоже не отчитывался перед ней, на что тратил своё свободное время. Или на кого…       Поттер не любил приходить в Малфой-Мэнор один, поэтому очень обрадовался, когда Гермиона сказала, что сможет составить ему компанию. Он и не придал значения тому, что почти в середине дня подруга ушла с работы. Аппарировав к воротам поместья, друзья зашагали по аллее, встретив по пути двух целителей и сопровождающих их домовых эльфов. Нехорошее предчувствие охватило Грейнджер и Поттера, и они ускорили шаг. На крыльце особняка их ждал Хилли. Он выглядел крайне обеспокоено. Не удостоив гостей и взглядом, эльф жестом приказал следовать за ним. Вместо игровой комнаты, где обычно в это время сидел Тедди, они пришли в гостиную. Хозяин поместья встретил их, сидя в кресле и держа в руке стакан с тёмно-янтарной жидкостью, напоминавшей по цвету огневиски. Вид у него был неряшливый: волосы взлохмачены, рубашка выправлена из брюк, несколько верхних пуговиц были расстёгнуты, а рукава закатаны по локоть. Вместо приветствия Драко отсалютовал недоумевающей парочке стаканом и сделал два больших глотка. — Что-то отмечаешь, Малфой? — с неким раздражением спросил Поттер. — Праздную торжество жизни. Присоединитесь? — Н-нет… Мы здесь только чтобы увидеть Тедди. Так что мы пойдём к нему. — Эдвард только заснул. Не надо его будить. — Малфой, мы договаривались! — Я знаю, Поттер, но сегодня исключительный день. Идите по домам или куда вы там хотите. Мой племянник всё равно не сможет уделить вам внимания. — Что случилось? Тихий голос Гермионы привлёк к ней внимание обоих мужчин. Глядя на Драко и вспомнив целителей, которых они с Гарри встретили незадолго до этого, она предчувствовала худшее. — Рад, что ты спросила, — стакан с огневиски с характерным позвякиванием опустился на столик рядом с креслом. — Сегодня был ужасный день. Но я не подозревал об этом, пока не пришёл домой. А теперь вы оба включите мозг и осознайте с первого раза, чтобы мне не пришлось повторять: Таунс пытался убить Эдварда. — Что?! — воскликнул Поттер. — Как?! — сорвалось с губ Грейнджер. — Руками давил на шею Эдварда. Но это было не настолько травмоопасно, хотя Таунс и старше. Сил у него не так много, чтобы переломить кости, но синяки и кровоподтёки остались. Как вы понимаете, удушение не стало бы причиной смерти Эдварда. — А что стало бы?.. — шёпот Гермионы еле слышен. Она боялась узнать продолжение жуткой истории, которую рассказывал Малфой. А тот, видимо, решив произвести именно на неё максимальный эффект, с расстановкой проговорил, глядя ей в глаза: — Мелкие. Твёрдые. Части. Магловской. Игрушки, — с силой выдохнув, Драко продолжил: — Которую Таунс запихал ему в горло перед тем, как начать душить. И это не единственное, что сделал этот злой мальчик. Следы избиения, что ты нашла на Эдварде, тоже его рук дело. — Он признался? — спросил Поттер, давя в себе нарастающую злость. — Конечно, нет. Ни Таунс, ни Эдвард ни слова мне не рассказали о том, что произошло. Или происходило, раз уж на то пошло. И, вопреки мнению Грейнджер обо мне, я предпочёл не пытать детей, — услышав это, Гермиона отвела взгляд, а кончики её ушей заметно порозовели. Ей было стыдно. — А вот с эльфов я спросил, как следует. Как оказалось, Румпи единственный был в курсе всех подробностей. Другие частично тоже были в курсе. И знаете что? Никто не подумал сказать об этом мне или Нарциссе. Румпи заявил, что это Эдвард запретил. Глупое существо не додумалось, что приказы ребёнка не могут быть абсолютны, потому что тот не в состоянии расценить, что для него лучше. И как можно помыслить дать им свободу при такой их неразумности?! Стукнув стаканом по тумбочке, Драко залпом осушил его и сложил руки на груди, посматривая по очереди то на Гарри, то на Гермиону. Оба были одновременно в смятении и эмоциональном возбуждении с негативной окраской, так сказать. И если Гарри злился на Таунса, эльфов, Драко, Нарциссу и даже Гермиону, которая чаще виделась с Тедди и не сделала ничего, чтобы защитить его от насилия, сама Грейнджер была донельзя зла на себя. — С Тедди всё будет хорошо же, да?.. — робко спросила она. — Он цел, если ты об этом спрашиваешь. — Я тогда пойду к нему. Вдруг проснётся и чего-нибудь захочет. — Там Нарцисса. Ты не единственная, кому в голову пришло таким образом притупить это паршивое чувство вины. Слова Драко попали в самую точку, отчего Гермиона поёжилась и присела на диван. И хотя парировать ей было особо нечем, потому что, как оказалось, она почти во всём ошибалась и чуть не оклеветала невиновного, поэтому, от бессилия бросила в сердцах: — А ты, как я погляжу, топишь его в алкоголе. — И могу тебе предложить то же самое. Бутылка ещё наполовину полна. Нервно передёрнув плечами, Гермиона бросила взгляд на ошеломлённого услышанным Поттера, продолжавшего растерянно стоять посреди гостиной, а затем снова на Малфоя и устало проговорила: — Давай. — Гермиона! — возмущённо воскликнул Поттер. — Что?! Ничего не ответив, Гарри наконец обрёл способность двигаться и уселся на другой диван, стоявший напротив того, где сидела Грейнджер. Закинув ногу на ногу, он нервно дёргал ей, не зная, что делать. По сути, сейчас он и не мог ничего предпринять. Обидчик его крестника сам был ребёнком, и как разрешить произошедшее было совершенно непонятно. Наказать Таунса? Никто не справится с этим лучше, чем Малфой. А как ещё необходимо было поступить? Ответ, похоже, не собирался приходить ему на ум. И потому он был вынужден лишь наблюдать, как его подруга и бывший злейший враг напиваются вместе, расписавшись так же, как и он, в своём бессилии. Хотя, возможно, у Малфоя было всё схвачено. Эта мысль не возникала в голове Поттера до тех пор, пока в гостиной не очутился Хилли, доложивший о прибытии Паркинсон в сопровождение двух мужчин и… мамы Таунса. — Привет… — начала Пэнси, но, увидев, что Малфой здесь не один, добавила: — Всем. — Привет. Драко встал. То, что вместе с его подругой пришла и Генри, порадовало его, потому что теперь Таунс точно не останется в поместье, хотя и Розье выглядела откровенно говоря плохо. Доверить ей заботиться о ребёнке в таком состоянии… Это Малфоя не беспокоило. Он уже некоторое обдумывал судьбу Таунса, но принять такое решение без его законного представителя было невозможно.       Внешний вид Генриетты заставил Поттера и Грейнджер насторожиться. А ещё эти непонятные молодые люди, которых Паркинсон представила как работников Министерства, но ни один из друзей их раньше ни разу не видел. Один из них смутно показался Гарри знакомым… Воспоминания подбросили ему картинки с матча по квиддичу против Слизерина на первом курсе. Он и не сразу признал в волшебнике перед ним Оливера Вуда. Талантливый вратарь в прошлом, уже несколько лет не напоминал о себе магическому сообществу. Гарри не видел его с момента Битвы за Хогвартс. А может, это вовсе и не был Оливер. Пэнси не сообщила имён своих спутников, а они сами не произнесли ни слова и смотрели со стальной холодностью, которая, как раньше казалось Поттеру, присуща лишь представителям змеиного факультета. Только когда Паркинсон повелительным тоном сказала им проводить Розье к сыну, один из них коротко произнёс «Хорошо», и они увели, казалось, обезумевшую Генри. А сама Пэнси осталась в гостиной. Они с Драко перекинулись парочкой фраз, а затем разошлись в разные стороны: хозяин поместья вновь присел в кресло, продолжив пить свой огневиски, а девушка разместилась рядом с Гарри. — Мистер Поттер, — произнесла она, откинувшись на спинку дивана. — Мисс Паркинсон. Оба улыбнулись, смотря друг другу в глаза. Они виделись утром, но Гарри казалось, что прошло по меньшей мере несколько недель, а не часов. Паркинсон даже была одета не в то, что ранее, да и от неё пахло необъяснимой свежестью и цветами, из которых состоял её гель для душа. Жасмин, цветок апельсинового дерева, роза, гардения, плюмерия… Он знал наизусть этот состав. Букет ароматов обвивал его, будто она совсем недавно вышла из душа, а не около восьми часов назад. — Пэнс, огневиски? — голос Малфоя заставил обоих перестать смотреть друг на друга и обратить внимание на него. — Может, позже, Драко. Кивнув, Малфой призвал Хилли, которому приказал принести закуски. По его наблюдению Грейнджер чересчур налегала на огневиски, поэтому имела все возможности напиться сегодня, причём очень быстро. Да и странные переглядки Поттера и Пэнси, которые от него тоже не укрылись, пробуждали аппетит. Съев два сэндвича, Драко поднялся со своего места и подошёл к окну, что было расположено по правую сторону от камина, не забыв взять стакан с выпивкой. Мужчин, которые увели Генри наверх, долго не было. А Драко хотел, чтобы они поскорее убрались. Да и по правде, от Поттера и Грейнджер он тоже предпочёл бы избавиться, пока они не начали задавать логичные вопросы. К счастью, первый был слишком занят милой беседой с Паркинсон, а вторая пьянела на глазах и… и стояла теперь прямо перед Драко, облокотившись спиной о противоположный край окна и тем самым скопировав позу, которую тот принял ранее. Мысленно выругавшись, Малфой сделал глоток огневиски, а затем произнёс: — Грейнджер. — Аха, правда, это я! Хи… Дёрнув бровями, Драко тяжело вздохнул. Похоже, алкоголь успел ударить в её светлую голову. — Поттер, твоя подружка пьяна, — крикнул Малфой. — Всё в порядке, Гарри. И Поттер, сначала было напрягшийся и привставший, на удивление быстро расслабился, когда ему сказали, что всё хорошо. Бросив на него удивлённый взгляд, Драко посмотрел на Грейнджер, отметив в её глазах обычную осознанность. — Думаешь, я бы напилась в этом доме, прокляни его Моргана?! Отвернувшись лицом к окну, Гермиона задумчиво посмотрела сквозь него на аллею. У неё сегодня был отвратительный день. Но вместо того, чтобы пойти домой, забраться под одеяло и лежать так, пока не станет легче, она нашла в себе силы, чтобы повидать Тедди, а тут такое… Было очевидно, что мальчика она не увидит, потому что ему нужен покой после того, что пришлось пережить. И уходить не хотелось. Гермиона знала, что когда останется наедине с собой, непременно начнёт себя жалеть. Мерзкое чувство — жалость к самой себе. И Грейнджер его так ненавидела, что перспектива остаться в поместье Малфоев, с которым у неё связано множество тяжёлых воспоминаний со времён войны, казалась выгоднее. И потом, тут у неё было одно неразрешенное дело, косвенным образом касающееся и Тедди. А как же трудна стала попытка об этом заговорить… Идя к Малфою, Гермиона таила в себе большую решимость, чем когда оказалась рядом. И почему так сложно было это сделать? — Верх невоспитанности проклинать тех, кто проявил к тебе гостеприимство, Грейнджер. — А я не имела в виду тех, кто тут живёт. Лишь сам дом. Его стены и его окна. — Разве ты не знаешь, что фамильное поместье тесно связано с его обитателями? Как глупо с твоей стороны так неосмотрительно бросаться словами. Но, похоже, это у тебя в крови, — Гермиона резко перевела на него взгляд, готовая обороняться. — Волшебники понимают ценность слов. А маглы бросаются ими направо и налево. — Да ты первее всех словами разбрасываешься! — Портрет моего деда часто повторяет: «Будь осторожнее с проклятьями, мальчик мой, ведь ты не знаешь, как повернётся твоя жизнь». Абраксаса Малфоя не считали глупым человеком, так что я на твоём месте задумался бы, прежде чем проклинать чей-то дом. Вдруг тебе самой когда-нибудь придётся в нём жить, и твои проклятья к тебе же и вернутся. Сделав глоток, Драко поставил стакан на подоконник, заведя руки за спину и скрестив их в замок. Его взгляд остановился на руках Грейнджер. Она нервно постукивала пальцами по своему стакану и молча смотрела в окно. Обдумывала ли она его слова? Драко было наплевать. А вот на стакан работы мастеров из Китая одиннадцатого века — нет. Не желая, чтобы он раскололся на части вследствие случайного выброса магии, навеянного глубокими мыслями Грейнджер, Драко оттолкнулся от края окна и, накрыв ладонью одной руки стакан сверху, а другую подсунув под его дно, аккуратно забрал его у ошалело смотревшей на это всё Гермионы, которая явно не понимала, что и зачем сейчас произошло. Она едва не разжала пальцы от неожиданности, когда их коснулись тёплые руки Малфоя. И пока он ставил стакан на подоконник рядом со своим, Грейнджер неосознанно потирала те участки кожи, которых коснулись его руки, и резко перестала, когда он вновь посмотрел на неё. — Ты был прав, — быстро проговорила она, не до конца осознавая, что говорит это вслух. — Естественно. А ты о чём сейчас? — Несколько дней назад ты сказал мне, что я ждала от тебя чего-то ужасного, поэтому не хотела принимать во внимание, что не только ты мог причинить Тедди боль. И мне стыдно, что я была предвзята и несправедлива к тебе. Прости меня. — Что ты сказала? — Ты меня услышал, — взгляд Гермионы носился из стороны в сторону, и по её виду легко было понять, что повторять она не желает. — Хмык, даже не знаю, — Драко не собирался потакать её желаниям. — У тебя язык заплетается. Неудивительно, если хочешь знать, ты столько выпила. — Ничего у меня не заплетается. Я громко и чётко сказала, что прошу у тебя прощения. — Мерлин Всемогущий, что же это такое?! — в притворном ужасе воскликнул Драко. Поняв, что был слишком громким, он покосился на парочку, продолжавшую «общаться» на диване, но, кажется, они были слишком заняты, чтобы отвлекаться на резкие звуки вокруг. — Просто здорово, Грейнджер! Теперь ещё и потолок рухнет мне на голову вдобавок ко всему. — И небеса над Малфой-Мэнором упадут на его крышу, — язвительно проговорила Гермиона, скрестив руки на груди. — Стыдно, мисс Грейнджер, насмехаться над чужими бедами. — Сам Мерлин велел насмехаться над вами, мистер Малфой. — И непростительное не полетит в вас, мисс Грейнджер, только потому, что в трёх метрах от нас сидит глава мракоборцев, — хитро прищурившись, Драко сделал шаг к ней. — Но это не значит, что ты не ответишь за свои слова. В его взгляде не было злости, да и сам он выглядел скорее расслабленным, чем напряжённым, а на губах играла добрая улыбка. Не усмешка, которую Гермиона частенько видела на его лице. Он улыбался, и это было искренне. — Аха, да, похоже, это ты напился. Ткнув указательным пальцем ему в грудь, Гермиона рассмеялась. Её рука задержалась на нём, непроизвольно скользя вниз по мягкой ткани рубашки. — Да вообще-то нет. Сделав шаг назад, Драко прислонил ладонь к стеклу, смотря через него на улицу, где понемногу стал накрапывать дождь. Должно быть, это из-за Нарциссы. Погода в поместье полностью пропитана магией и связана непосредственно с эмоциями его обитателей: когда они радовались — светило солнце, когда грустили — лил дождь, когда злились — поднимались ураганы, когда боялись — становилось холодно и хмуро, иногда даже мог выпасть снег. Думая о маме, Драко не обратил внимание, как Гермиона неловко дёрнула плечами, отойдя от него на несколько шагов. Странным было для неё так с ним общаться, словно они старые… друзья? Сама того не замечая, Грейнджер провела по своей щеке теми пальцами, которыми минутой ранее коснулась груди Малфоя. «Мерлин Всемогущий, похоже, он снова прав — я напилась». Подумав так, Гермиона рассмеялась в голос, чем привлекла внимание Драко, и тот удивлённо поглядел на неё. А она замотала головой, намереваясь таким образом уверить его, что с ней всё в порядке. Но, похоже, Малфой ей не поверил. — Может, зря я позволил целителям так быстро уйти… — Хватит тебе, — переминаясь с ноги на ногу, Гермиона чувствовала, что стоять становилось всё труднее. Самое время было вернуться к дивану, но тогда ей пришлось бы опять остаться в одиночестве. А она не хотела сидеть одна, как дура. Тогда Гермиона упёрлась пальцами в край подоконника и облокотилась плечом к окну, задумчиво смотря перед собой. Её мысли были хаотичны, и Драко не нарушал их хода. Внезапно взгляд Грейнджер прояснился, когда из подсознания начал пробиваться вполне логичный вопрос… — Где твоя метка? Драко нервно дёрнулся, но Гермиона этого не заметила. Она упорно смотрела на его предплечье, не понимая, почему там пусто. Зная, что метка имела способность сильно бледнеть со временем, Грейнджер приблизилась, напрягая зрение, думая, что, возможно, просто глаза её обманывали. Но нет! Там совершенно точно не было и следа от метки Пожирателя Смерти. — Как видишь, её нет. — Это невозможно. — Магия, Грейнджер. Она способна на многое. — Нет! Я точно знаю, что никому из тех, у кого она была, не удалось от неё избавиться!.. И, чётко не осознавая, что она делала, Гермиона прикоснулась пальцами к бледной коже. Она не верила своим глазам, но и касание не дало бы ей ровным счётом ничего, даже если бы метка всё ещё находилась на своём месте. Но её не было. — Скоро подадут ужин, — вдруг сказал Малфой, переводя разговор на другую тему. Гермиона Грейнджер не была на вершине списка тех, с кем бы он стал говорить о том, как избавился от метки. — Останетесь с Поттером? — Э… — Гермиона не знала, что ответить. С одной стороны, она сгорала от интереса, как он смог очиститься. Хотела знать, хотя и подозревала, что в этом замешана тёмная магия. Но с другой стороны… Мужчина напротив неё никогда не был с ней настолько дружелюбен, как сегодня. Что-то с ним произошло. Или может ей внезапно удалось встретиться с тем Драко Малфоем, который пребывал в фантазиях Джинни, зиждившихся на рассказах о нём Пэнси, с которой та сблизилась особенно в последний год. Назойливые расспросы могли заставить его замолчать навсегда. Несмотря на затуманенный алкоголем разум, Гермиона осознавала, что могла уничтожить возможность наладить нормальное общение, а ведь оно было необходимо. Ради Тедди. — Наверное, нет. Нас ведь… дома тоже ждут к ужину. — А мне кажется Поттер примет приглашение. Проследив за взглядом Драко, Гермиона пожала плечами, так и не поняв, почему он так решил. А потом в гостиной появился один из тех мужчин, которые пришли с Паркинсон. Он не произнёс ни слова, просто уставился на неё. Прошло не больше тридцати секунд, когда Пэнси убрала с лица улыбку и, встав, вежливо, но настойчиво попросила Поттера и Грейнджер проследовать к выходу, объяснив это тем, что Драко нужно побыть с семьёй. При этом сама она никуда не собиралась уходить. И чтобы бывшие гриффиндорцы не задавали вопросы, добавила, что, как действительно близкий человек для Драко, она останется рядом с ним, чтобы поддержать в тяжелую минуту. Для Гарри и Гермионы это сгодилось в качестве оправдания, и они, попрощавшись, исчезли в зелёном пламени камина, через который Грейнджер попала домой в прошлый раз, опасаясь, что в подвыпившем состоянии трансгрессия может стать опасным приключением. — У тебя есть вопросы, не правда ли? — произнесла Пэнси, когда в гостиной остались она, Драко и её таинственный коллега. — Угу. Но прежде всего… Ты что, спишь и с обоими Поттерами?! — Кхм… Вернись к Розье, пожалуйста. Кивнув, её коллега ушёл. Когда стихли его шаги, Паркинсон, зло сверкнув глазами, ткнула Драко в грудь и чрезмерно эмоционально — для неё это было большой редкостью — взмахнула руками и проговорила: — Ага. А ещё с Грейнджер, её парнем, с твоей секретаршей, с Ноттом, с Флинтом, с Долгопупсом, Хиггсом, с обеими сестрами Гринграсс, с Кингсли и… — Мерлин Всемогущий, как же ты успеваешь быть такой шлюшкой?! — Сосредоточься, Малфой. У нас большие проблемы. — В смысле? Ты их что, не решишь? — Смени тон, дорогой. Она подписала. Облегчённо вздохнув, Драко схватил с подоконника первый попавшийся стакан и осушил его. По крайней мере, с Таунсом было улажено. Малфой не хотел, чтобы мальчик оставался в поместье хотя бы ещё на день. Не после того, что он сделал. — А что случилось с Генри? Мне это нужно знать? — Она буквально убита горем. Не поверю, что ты ни разу не видел женщин в таком состоянии. Драко и рад был бы ответить «нет», но в памяти всплыли моменты, когда он видел, как плакала его мама. От этих воспоминаний ему стало не по себе. Не желавший для Генри ни слёз, ни пустоты в душе от очередной и, вероятно, не последней потери близкого человека, Драко сам заметно погрустнел. Его кузина, как и многие, чьи жизни разрушила война, не заслуживала ещё большей боли. По крайней мере, он так считал. — Что мне с ней делать? — Ничего. Пелегрин доставит её в Св. Мунго. Там для неё уже приготовили палату в отдалении, чтобы другие пациенты не смогли сунуть свои любопытные носы. Разумеется, это временно. — А потом? — А потом будет видно, — Паркинсон нахмурилась. Она не собиралась много говорить об этом. Ровно столько, чтобы Малфой видел общую картину, не вдаваясь в подробности. Но сама хотела знать всё. — Я должна спросить тебя, Драко. Только пообещай мне, что ответишь правду. Клянусь, что это останется лишь между нами. — Какой занятный тон, — недовольно дёрнув бровями, Драко скрестил руки на груди, приготовившись защищаться, если вдруг Паркинсон решит на него напасть. Вербально, конечно. — Я всегда с тобой честен, Пэнси. Спрашивай. Честный взгляд любого заставил бы верить, и Пэнси тоже была готова. Твёрдо решив, что не будет использовать на друге легилименцию, она вздохнула, словно ей было невероятно трудно спрашивать об этом, и медленно произнесла: — Как ты свёл метку Пожирателя Смерти? — Дементор меня поцелуй, да это самый популярный вопрос сегодня! — Давай без шуток. Ты обещал ответить, так что отвечай. — А шутки здесь не при чём. Грейнджер тоже об этом спрашивала. — Хоть ты и выпил, но, думаю, вполне в состоянии осознать, что я спрашиваю не из праздного интереса. — А для чего тебе нужно знать? Для доклада твоему любовнику?! — Я тебе доверяю, и ты доверься мне. И ещё раз говорю: я не сплю с Поттером! — Заметь, я не называл имён, но ты точно поняла, кого я имел в виду. — Хватит говорить о том, что совсем не важно! — Пэнси!.. — глубоко вздохнув, Драко, сдался под её умоляющим взглядом, которого в жизни ни разу не видел, и сказал: — Знаю, в это трудно поверить, но магия может быть разной у отдельно взятого волшебника или заклятья. И… — Драко замялся, опасливо огляделся вокруг, а затем продолжил: — Существует зелье, которое может растворять магию. Не всю подряд, а, в зависимости от окончания финального заклинания, произносимого в конце приготовления, определённую. Сложный процесс. Если ошибиться, можно без магии вовсе остаться. — Ты сам придумал рецепт?.. Губы Пэнси едва заметно подрагивали: она боялась услышать ответ. Ведь тогда ей нужно было поступить с лучшим другом не всяким лучше, чем с его бедной кузиной. Защита Магической Британии входила в её обязанности, и она пока не уверена, на что сможет пойти, чтобы помочь близким. — Нет. Нашёл в фамильном сейфе в одной из комнат подвала в журнале среди других разных записей. Случайная находка. — Значит, это Люциус оказался таким талантливым зельеваром. — Вообще-то, почерк был мамин. Хотя, хранился журнал за дверью, которую может открыть лишь кто-то, в ком течёт кровь Малфоев. Так что я не знаю, — пожав плечами, Драко мельком глянул на дверной проём, словно ожидая кого-то увидеть, но там было пусто. — А что, Министерство собирается схватить меня за яйца за то, что я избавился от клейма на своей руке? — Если ты не планируешь снабдить им тёмных волшебников, то ничего не будет. Я не допущу этого. Ласково улыбнувшись, Пэнси погладила Драко по шершавой щеке. Похоже, её друг вздумал отращивать щетину. Или просто у него не нашлось времени, чтобы сбрить то, что успело отрасти за последние дни. — Пэнси, что происходит? Его взгляд был напряжен, что впрочем вполне понятно, учитывая происходящее и вопросы Паркинсон, на которые он ответил, как и обещал, честно. — Мне нельзя об этом говорить. И Пэнси… сожалела? По крайней мере, так показалось Драко. И, чтобы немного успокоить её, он распахнул объятья и прижал к своей груди, целуя в макушку. Милые жесты, от которых стало тепло и спокойно обоим. Так хорошо… — Я скучаю по тебе, Пэнси. — По мне или по тому, как нам было здорово вместе до этой грёбаной войны? — И по этому тоже. Скучаю по тому, как мы зависали на качелях, когда я пересказывал тебе написанное в дневниках моих далеких предков. Ты любила говорить, что они всё выдумали. Но это просто невозможно, они были серьёзными людьми, решавшими судьбы мира и Магической Британии, а не сказочниками, как Забини. — Угу, — с шумом вдохнув носом запах, исходящий от рубашки Драко, едва разборчиво проговорила: — Только про разделение ветвей Уизли это полнейший бред. — Вот и неправда. Мой прапрадед знал, о чём писал. И ты может стала необъективной, начав спать с одной из Уизли, но меня не обмануть. Я насквозь вижу их крысиные натуры. — Сколько раз тебе повторять: Я НИ С КЕМ НЕ СПЛЮ! — Вот и как можно строить с тобой нормальные отношения, когда ты мне так откровенно лжешь?.. — Хватит! — резко оттолкнув от себя Малфоя, Пэнси прошла к креслу и уселась в него. — Мы больше не будем поднимать эту тему. Медленно подойдя к креслу, Драко опустился перед ним на корточки и, одарив подругу всепонимающим взглядом, произнес: — Будешь огневиски? Грейнджер оставила там тебе немного. На донышке. — Я безмерно благодарна ей за эту любезность, но, пожалуй, воздержусь. Но останусь на ужин, если подадут вино, которое ты производишь. — Пха, этой участи тебе ни за что не избежать. Пэнси улыбнулась, но вскоре ей пришлось вновь принять строгий вид. Пелегрин Деррек — так звали одного из тех, кто пришёл с Паркинсон — привёл Генри. Попрощаться. Выглядела она крайне нездорово. Драко с жалостью обвёл её взглядом, но не знал, что сказать, поэтому промолчал. Они с кузиной были не так близки, чтобы он позволил себе что-то кроме. Тем временем у более-менее спокойной Генриетты начиналась истерика, которую удалось немного сдержать успокаивающим зельем. Безумие, плескавшееся в её взгляде, пугало Драко. Он уже видел нечто подобное раньше, когда заглядывал в глаза своей тётке Беллатрикс. Но она провела много лет в Азкабане. Так откуда это взялось у Генри?       Вскоре после того, как мать покинула поместье, пришло время Таунса. Мальчик не хотел уходить. Пэнси приложила массу усилий, чтобы объяснить ему, что так нужно. Но Таунс упорно не хотел понимать. Из страха, что случится непроизвольный выброс магии, Паркинсон наслала на мальчика усыпляющее заклинание, и, подхватив его на руки, Оливер Вуд — второй сопровождающий Пэнси — переместился с помощью порт-ключа в Министерство Магии. У Драко стало тяжело на душе, когда они исчезли. Жестоко было так поступать с ребёнком, но они были вынуждены, ведь на кону стояла не только защита Тедди, но и всего магического мира. — Господин Драко, — послышался тихий голосок Хилли совсем рядом. Погружённый в свои мысли, Драко и не заметил, как он оказался перед ним. — Можно подавать ужин?.. — Да, конечно. *** Министерство Магии, где-то в Отделе Тайн…       Держа за руку Вуда, Таунс мелкими шажками шёл по тёмному коридору, который освещался лишь светом на конце палочки его сопровождающего. Когда они оказались в Министерстве, Оливер привёл мальчика в сознание и сказал, что им предстоит небольшое путешествие, в конце которого его ждёт сюрприз. Наконец, они неожиданно оказались в пространстве, где было светло. Тогда Вуд убрал палочку во внутренний карман чёрного пиджака и остановился. Вместе с ним замер и Таунс. Перед ними на небольшом постаменте стояла Арка Смерти. Её вид словно заворожил мальчика, который прежде не видел ничего подобного. Пространство между каменными оборками напоминало прозрачный шёлковый платок, развевающийся на ветру. — Давай поиграем, — проговорил Оливер, присев рядом с Таунсом на корточки. — Давай. А где мама? — У друзей. Знаешь, что это? Вуд указал на Арку Смерти, и Таунс отрицательно помотал головой. Он думал, что сейчас узнает какую-то великую тайну, потому что мужчина, заговорщицки прищурился, прежде чем рассказать, что перед ними древний артефакт, но не каждый сможет подойти к нему. Только тот, кто сможет честно ответить на вопросы, которые задаёт артефакт. Если сделать это, он позволит к себе прикоснуться и даст волшебнику особый дар. То было чистейшей воды враньём, но у мальчика глаза загорелись. Он было побежал к Арке, но упал, наткнувшись на защитный барьер. Его поставила Пэнси, чтобы Вуд не раскрыл себя, творя волшебство за спиной у Таунса. В тот момент, как мальчик коснулся барьера, тот начал защищаться, и потому в воздухе золотистыми буквами высветилось следующее: «Здравствуй, Таунс. В тебе есть что-то особенное. Ответишь на несколько вопросов и раскроешь, что именно. Вот первый из них: ты обижал своего кузена Тедди?» Слова распадались так быстро, что мальчик едва успевал их читать, но суть вопроса он понял хорошо. И бояться, а потому врать, что он ничего не делал, было бессмысленно, ведь его буквально за руку поймали. Хотя, первым инстинктом его стал именно обман, Таунс вовремя остановил себя и твёрдо произнёс вслух: — Да. Вслед за его ответом последовал второй вопрос, при этом не было ни слова о том, принял ли барьер ответ мальчика как правдивый или нет. «Почему ты это делал?» Причина была. Таунсу даже не пришлось задумываться об этом, ведь он чётко осознавал, почему. Не просто из-за скопившейся в нём злости на мир, а потому что… — Я ненавижу его. Мерзкий ублюдок. Его мать полукровка, а дед — грязнокровка. Не понимаю, как дядя Драко терпит этого выродка в своём доме! Губы Таунса заметно тряслись: его переполнял гнев. Стоящий позади него Вуд печально вздохнул. Он много раз слышал подобные речи и знал, к чему они приводят. Укоренившиеся в сознании столь юного волшебника эти мысли лишь сильнее овладевали им с взрослением. И к чему всё пришло? Боли и страданиям для одних, смерти и Азкабану для других. «Если бы тебе представилась возможность убить кузена Тедди или кого-то с менее чистой кровью чем у тебя, ты бы сделал это?» — Да, — не раздумывая, ответил Таунс. Стиснув зубы, Вуд сделал шаг назад. Мальчишка сам подписал себе смертный приговор, который будет немедленно приведён в исполнение, утверждённый и скреплённый магической печатью Министра Магии Кингсли Бруствера.       Магический барьер разрушался на глазах, и Таунс, радостно взвизгнув, побежал к Арке Смерти, не подозревая, что его ждёт. Добежав до цели, он остановился, словно предчувствуя беду, и долго смотрел на неё. Хотелось бы знать, о чём он думал, но Оливер, продолжавший стоять далеко позади, не владел легилименцией. Он был готов помочь Таунсу получить свой приговор, но ему не пришлось: потянувшись рукой, мальчик неловко оступился и целиком угодил в Арку Смерти, не успев даже вскрикнуть. Его тело словно замерло, а изо рта, как в замедленной съёмке, выходила белёсая дымка. Подойдя ближе, Оливер заглянул в глаза Таунса. В них читалось лишь спокойствие. И хотя Вуд знал, что мальчик не испытал боли, на глазах его проступили слёзы. Остаться равнодушным, увидев смерть ребёнка, было возможно, только если бы сердце Оливера стало чёрствым, твёрдым, как камень, и холодным, как лёд, но оно всё ещё оставалось живым и заныло от жалости и сострадания к Таунсу, хотя и разумом он понимал, что иначе было нельзя. Они слишком много потеряли в прошлой войне и не могли допустить будущей. *** Поздний вечер того же дня, поместье Малфоев…       Нарцисса не спустилась на ужин, сказав, что не будет есть, пока Тедди не придёт в себя. И хотя Драко закатил глаза, услышав это, спорить с матерью не стал. Поэтому за столом сидели лишь он и Пэнси. Последняя почти всё время говорила о том, что нужно поскорее забыть всё произошедшее. Конечно, она была права, но ведь не всё так просто, как могло казаться со стороны. Об этом нужно было говорить. С Тедди. Выяснить детали и предотвратить повторение. Для самого Малфоя в детстве так никто не делал. Просто наказывали, не разбираясь, был ли он в чём-то виноват или нет. И Драко поделился этим с подругой. Вопреки его ожиданиям, Пэнси вместо всяких разговоров предложила прибегнуть к помощи Пелегрина, стерев Тедди память, без всяких травмирующих последствий для психики. Едва ли, конечно, отсутствие каких-то воспоминаний могло благотворно повлиять на формирование личности. Впрочем, Драко предпочёл не разводить дискуссий, переведя разговор на другую тему. И, конечно, видя, как нервно Паркинсон реагировала на вопросы о её отношениях с четой Поттеров, Малфой, потехи ради, вновь стал подначивать подругу в шутливой манере. Порядком уставшая от этого Пэнси больше не пыталась ничего отрицать, но, в качестве защиты, кинула в ответ шутку о том, что если она увидит статью об этом в «Сплетнице», Драко Малфой найдёт покой в фамильном склепе. Любой бы на месте Драко принял бы её слова за угрозу, но он слишком хорошо знал свою подругу, умея распознавать до жути похожие интонации, от которых реально веяло опасностью, и произнесённые несерьёзно.       Попрощавшись с Паркинсон, не пожелавшей оставаться на ночь даже несмотря на то, что хватила лишнего за ужином — поминали Таунса и оттого выпили около шести бутылок вина — Драко медленно поднялся наверх. Шатаясь из стороны в сторону, он, вынужденный держаться за стену, медленно шёл по коридору к своей комнате, но, услышав голоса, которые доносились из комнаты Тедди, решил заглянуть туда. Мальчик больше не спал. Сидел в кровати и улыбался, а Нарцисса гладила его по волосам, держа на коленях какую-то книгу. Драко не видел обложки, но предположил — он ещё был способен ясно мыслить — что его мама читала Тедди сказки. Увидев дядю в дверях, ребёнок попытался привстать, но из-за слабости упал под причитания испугавшейся за него Нарциссы. — Не суетись, Эдвард, — облокотившись о дверной косяк, проговорил Драко. — Тяжёлый день был сегодня. Как себя чувствуешь? Одного взгляда на сына было достаточно, чтобы Нарцисса поняла, что он пьян, но не подала виду. Вместо слов, она взмахнула палочкой, и на прикроватной тумбочке появился небольшой пузырёк. Взяв его в руку, миссис Малфой, молча, не разворачиваясь, подала сыну. Сделав над собой усилие, Драко подошёл к матери и, забрав пузырёк, залпом выпил его содержимое. Как он и предполагал, то было зелье, благодаря которому пьяный человек становился трезвым. И хотя Малфой хотел ощутить всю прелесть утреннего похмелья, важнее оказалось обсудить с племянником то, что произошло днём. И, нет, до утра это подождать не могло.       Попросив маму покинуть их, Драко сел на её место и сочувственно осмотрел племянника, который опустил взгляд на свои ладошки, делая вид, будто в них было что-то очень интересное. Мальчик явно чувствовал себя виноватым. И Малфой невольно заставил ещё сильнее испытывать это чувство, сказав: — Ты сегодня нас всех сильно напугал, Эдвард. — Прости, дядя, — тихо ответил мальчик. — Это не твоя вина, — погладив племянника по волосам, Драко уселся удобнее, закинув одно колено на кровать. — Твой крёстный и Гермиона были здесь, но ушли, подумав, что ты проспишь до утра. Поттер сказал, что зайдёт завтра. Мы все рады, что ты жив. — И я рад. Улыбка легонько тронула губы мальчика. Он понемногу успокаивался, видя, что дядя не настроен враждебно. Но рассказ о том, как сильно заставил всех вокруг беспокоиться, не давал ему полностью перестать испытывать вину. — Тётя Пэнси тоже была тут. Помнишь её? — Угу. Она мне понравилась. — Не стоит так лихо разбрасываться симпатиям, совсем не узнав человека, Эдвард. Впрочем, сейчас не об этом. Почему я заговорил о Пэнси? Так вот, она считает, что эту тему не стоит поднимать. Но я думаю по-другому. Мы обязательно должны обсудить произошедшее. Предупреждаю, что ты должен отвечать правдиво. Обещаю, что не буду злиться. Договорились? — Тедди кивнул. — Прежде всего, я хочу спросить тебя: как часто Таунс тебя обижал? — Всё время. Вздохнув, Тедди принял полулежачее положение. Его облик оставался прежним, но глаза на дядю он по-прежнему не поднимал. — Те синяки, что Грейнджер демонстрировала как-то мне и Забини, были из-за него? — Да. — Почему ты не рассказал нам, что Таунс тебя обижает? Замявшись, мальчик промолчал. Хоть его дядя и сказал, что не будет сердиться, у него не получалось до конца в это поверить. А Драко не торопил с ответом. После выпитого зелья ему стало намного лучше и больше не хотелось спать. — Я боялся. — Чего? Что он обидит ещё сильнее, если ты расскажешь? — Нет… — вздохнув, Тедди наконец нашёл в себе силы признаться: — Я боялся, что ты рассердишься, если я наябедничаю. — Почему я должен был рассердиться? Когда мы учились в Хогвартсе, я позволял себе сдавать некоторых учеников учительскому составу. И в этом нет ничего зазорного. Знаю, твой крёстный и его друзья скажут по-другому, но по сути ябедничество это не хорошо и не плохо. Это просто выбор. Один из многих, которые тебе предстоят в жизни, Эдвард. — Дело было не в этом… Просто он нравится тебе больше, чем я. И ты мог подумать, что я на него наговариваю. И потому бы разозлился. — Это совсем не так. Он мне ничуть не нравился. Пытаясь скрыть своё сожаление, Драко отвернулся в сторону, обводя взглядом часть комнаты Тедди, где стоял небольшой столик с письменными принадлежностями. Там всё также лежал пергамент с незаконченным сочинением о лжи, которое должно быть уже давно готово. В пору бы уже спросить с племянника за него как следует, но сегодня Драко его пожалел. Да и вообще, похоже, он предпочёл бы забыть о нём. И без этого каждая минута жизни Малфоя в последнее время превратилась в одну непрекращающуюся головную боль. — Это неважно уже. — Ты прав. Важно то, что Таунс больше не будет тебя обижать. — Откуда тебе знать? Он не боится твоих запретов. — И зря. Ему стоило бояться, но его мать не привила ему никаких человеческих чувств, поэтому я был вынужден указать им обоим на дверь. Они больше никогда не переступят порог этого дома. — Правда?.. — Да. Никто не может причинить боль моему племяннику и при том продолжать быть вхожим в этот дом. Вновь улыбнувшись, Тедди закутался в одеяло, оставив только голову не укрытой. Его потешный вид вызвал ответную улыбку у Драко. Но он быстро вернул себе серьёзный, непроницаемый вид и проговорил: — Ты должен научиться постоять за себя. Я найму для тебя учителя, который сможет помочь с этим. И кое-что ещё тебе стоит усвоить: не нужно от меня ничего скрывать. Я в любом случае узнаю. И чем раньше это случится, тем раньше смогу помочь тебе. Понимаешь? — Да, — шёпотом ответил мальчик. — Хорошо. Теперь отдыхай. Я написал учителям, чтобы завтра не приходили. У тебя будет свободный день. Займёшься, чем захочешь, восстановишься после сегодняшнего. — Спасибо, дядя. — Спокойной ночи, Эдвард. Скажу Хилли, чтобы он позвал маму. Она дочитает тебе сказку. И с этими словами, Драко покинул комнату, слыша позади грустный вздох Тедди. Наверное, мальчик хотел, чтобы дядя посидел с ним ещё немного. А у Малфоя начали слипаться глаза. Он шёл по коридору и думал… конечно, о горячей ванне и кровати, но не только. В его вполне обыденных мыслях затерялся один вопрос: осознавал ли Тедди, что находился сегодня на волоске от смерти? Возможно, нет, и тогда было бы логично донести до мальчика эту истину. А если да… стоило бы спросить, что он чувствовал в связи с этим. Впрочем, мудрее всего было дать Тедди немного времени. Именно так Малфой и предпочёл поступить. Отбросив подальше мысли об этом, он погрузился в ванную. На поверхности плавали лепестки жасмина. Драко не любил эти цветы. Его почти тошнило от них. Но сейчас, на удивление, он не чувствовал отвращения. Даже не сразу понял, что лежит среди жасминовых цветков. Как это было странно… Определённо не стоило столько пить. ***       В квартире, где жили Грейнджер и Уизли, было темно. Не потому что хозяева отсутствовали, а исключительно по желанию Гермионы. Она была одна. После того, как они с Гарри покинули Малфой-Мэнор, Грейнджер позволила себе немного посидеть у них с Джинни, предавшись обсуждению происшествия, случившегося в поместье Малфоев. Миссис Поттер до слёз распереживалась за бедного Тедди, и её муж принялся тотчас успокаивать. Глядя на них, Гермиона улыбалась, а её сердце наполнялось теплом и нежностью. Их отношения были такими же близкими, как и четыре года назад. И Грейнджер искренне радовалась за друзей, хотя у них с Роном было всё не так радужно. Особенно трудно стало в последний год, когда Гермиона разом потеряла не только работу, в которую вложила кучу труда, но и, похоже, саму себя. По правде, она до сих пор не могла расправить крылья. Когда вся Магическая Британия радостно наблюдала за её потугами восстановиться, радостно смеясь над тем, как ловко те, кто был с ней на одной стороне, сбили спесь с маглорождённой, думавшей, что сможет сыграть важную роль в свершении судеб их небольшого мира, оказалось трудно вновь подняться на ноги. Хотя Гермиона не оставляла попыток: искала работу, общалась с теми, с кем трудилась до увольнения, помогая им с идеями законопроектов, а когда ни то, ни другое не приносило плоды, переключалась на общение с Тедди, когда её просил Гарри, не найдя времени для крестника, и очень сблизилась с ним. Удивительно сильно сблизилась, а ведь ей не особо нравились дети. Но с Тедди было интересно. Мальчик искренне радовался её приходу, с удовольствием принимался за любую игру, которую она предлагала, и слушал всегда то, что она ему рассказывала, без единой попытки сбежать, даже если то было что-то слишком занудное или сложное для его понимания. Они довольно хорошо ладили, и Гермиона чувствовала себя значительно лучше после общения с Тедди и постепенно стала проводить всё больше и больше времени с ним. А потом умерла Андромеда. Это сильно подкосило Грейнджер, ведь тогда она стала всё больше оставаться наедине с собой. Конечно, работа в книжном заставила её немного воспрянуть духом. Это хождение между стеллажами давно изученных книг… Она будто снова оказалась в библиотеке Хогвартса. Во время учёбы Гермиона любила там сидеть часами и читать не потому, что выполняла задания учителей, а ради удовольствия. Родители с детства привили ей любовь к этому занятию. И быть может не оттого, что книги являлись полезным источником знаний, а чтобы маленькая Гермиона не чувствовала себя одиноко. Они всегда знали, что их дочь особенная, и видели, как ей трудно заводить дружбу с другими детьми. Благодаря чтению, Грейнджер обрела уверенность в себе и совсем не ощущала нужды в ком-либо. Вот почему сейчас у неё никак не получалось обрести гармонию с собой: её вера жестоко поколебалась, и оказалось, что она стала нуждаться в Тедде — милом мальчике, потерявшем родителей, которому тоже был кто-то нужен.       В это вечер Джинни упорно не хотела отпускать подругу домой. По крайней мере, пока та не выпьет зелье, чтобы протрезветь. Но с алкоголем в крови Гермиона чувствовала себя хорошо и не была уверена, что, протрезвев, к ней не вернётся грусть и отчаяние, ставшие её постоянными спутниками в последнее время. Поэтому, взяв пузырёк, Грейнджер пообещала, что примет его, когда будет дома, и переместилась в их с Роном квартиру с помощью каминной сети. Кроме зелья, ей также всучили яичную лазанью с говяжьим фаршем и томатным соусом. Со стороны Джинни это было милым жестом, но Гермиона в очередной раз ощутила свою несостоятельность, ведь она даже не могла приготовить своему парню вкусный ужин. Раньше, когда Грейнджер чётко знала, что из себя представляла и чем могла гордиться, её никак не задевало отсутствие кулинарного таланта, но теперь… Теперь она как никогда была этим уязвлена.       Не выпив ни глотка зелья трезвости, Гермиона уселась на подоконник с книгой «Закон и порядок магов Южного Магического Нигерийского округа», которая являлась сводом нормативно-правовых актов, регулирующих системы взаимодействия местного сообщества внутри него самого и с другими, находящимися за тысячи миль от него. Сравнение различных систем правопорядка помогло бы создать совершенное законодательство, благодаря которому большая часть волшебных существ сможет найти своё место. И хотя Грейнджер больше не являлась работником Министерства, изучение этого вопроса не оставила. Едва ли, конечно, сегодняшнее вечернее чтение можно было отнести к разряду исследовательских, так как Гермиона не была в состоянии анализировать и запоминать. Да и читала, по правде, она по слову в час, больше смотря в окно. Из-за того, что в квартире не было света, снаружи Грейнджер никто не видел, в то время как она имела хороший обзор. Только вот почти смотреть оказалось не на что: всего лишь трое волшебников прошло, да и те спешили по домам, ведь уже давно домашние часы, которые Гермиона отхватила у одного из перекупщиков из Лютого переулка, пробили полночь. А Рона всё не было. Вообще-то, в зависимости от того, какое задание ему выпадало, он мог неделями не появляться дома. После войны прошло четыре года, а некоторых приспешников Тёмного Лорда ещё так и не поймали. Кроме того, уже начали из грязных углов выползать новые змеиные головы коварного семени зла, разросшиеся под полами домов, недовольных исходами войны. А ещё… обычно об этом не распространялись, но закулисные политические игры были характерны не только для мира маглов. Многие Правительства различных магических стран в тайне желали усилить своё влияние в Международной Конфедерации Магов. А что для этого нужно? Ослабить позиции стран-соперников, голоса чьих представителей ценились выше других по разным причинам. Как это сделать? Скомпрометировать страну-фаворита. И мракоборцы частенько занимались тем, что пытались не допустить ослабления позиций Магической Британии. Конечно, Рон ничего не рассказывал своей девушке о заданиях, потому что не имел права, но всегда предупреждал, если планировал не явиться ночевать. Сегодня ничего такого не было, а значит он должен вернуться. Вопрос только когда… Гермиона не хотела ложиться, не обняв его. Тепло объятий Рона как никогда было ей нужно. Желание прикоснуться к его груди, вдохнуть запах лаванды, кедра и ванили — одеколон, которым пользовался Уизли, носил такие ароматы и был подарен Молли — удерживало её от объятий Морфея.       Около трёх часов ночи Грейнджер услышала шум у входной двери и напряглась. Вскоре стало понятно, что это вернулся её парень. Уизли старался не шуметь: медленно снял рабочую мантию и повесил где-то в прихожей, потом прошёл на кухню, взяв там стакан воды, и наконец оказался в гостиной, не заметив Гермиону у окна. — Привет! — негромко сказала она, изрядно напугав своего парня. — Мерлинова борода, Гермиона! — Рон схватился за грудь, опрокинув от неожиданности полстакана воды на себя. Поставив стакан на тумбочку возле кресла-качалки, он проговорил: — Я думал, ты уже легла. Почему сидишь в темноте?! — Да так, — встав с подоконника, Грейнджер направилась к нему и обняла. — Просто захотела. Её ни капли не смущало, что она прижималась к промокшей футболке. Ощущая на своих плечах тепло рук своего парня, Гермиона наслаждалась моментом, ведь сбылось то, о чём она мечтала весь вечер. Идеальный вечер, если бы не… Она не могла видеть, как на лице Рона появилась гримаса отвращения, и какой-то неведомо откуда взявшийся гнев охватил его. Резко оторвав Грейнджер от себя, он зло воскликнул: — Ты что, напилась?! — Что?.. — от неожиданности и выпитого алкоголя, Гермиона не так быстро соображала, как обычно. — Ты пахнешь, как пробка от огневиски! — Я объясню сейчас… — Что объяснишь?! Что ты теперь ко всему прочему ещё и пить начала?! — Рон! Это не… Я даже обсуждать это не хочу!.. — её руки самопроизвольно затряслись. — Ты даже не представляешь, что сегодня произошло!!! — Ага, конечно. Ничего нового не произошло, Гермиона! Я видел Саламандера в баре Симуса. Сколько уже можно?.. Я устал от такой жизни. Каждый раз, когда я иду домой, думаю: что меня ждёт? Явно, что ничего хорошего. С тех пор, как тебя уволили из Министерства, вечно сидишь без настроения или тебя нет. И ладно бы ты ходила на работу, но нет!.. Занимаешься всяким дерьмом, типа сюсюканий с сыном Люпинов. Если так хочется возиться с ребёнком, почему бы не родить своего?! — Своего?! Мы даже не женаты, Рон!.. — Так ты хочешь замуж! Окей, Мерлинова борода, давай поженимся, хоть завтра!.. Если это нужно, чтобы вернулась моя прежняя Гермиона, я готов. — Мне не нужно никакое замужество, Рон!.. — из глаз Гермионы брызнули слёзы. Несколько капель оказались на руке Уизли, отчего в том месте возникли колючие мурашки, оставшиеся незамеченными из-за того, что парень был на взводе. — Я хочу всего лишь немного поддержки! Руки Грейнджер хаотично рассекали воздух в такт её речи. И они по-прежнему дрожали. Может, даже сильнее прежнего. Гермиона не имела привычки или удовольствия устраивать истерики, но сейчас была близка к этому. — Поддержки?! Да сколько можно??? Это длится уже полгода. И ничего не меняется. Знаешь, я устал! Устал тебя поддерживать. — Ха, — нервный отчаянный смешок сквозь льющиеся слёзы вырвался из горла Гермионы. — Так ты меня поддерживал, значит? Я захлёбывалась в водовороте собственных чувств, утопала в отчаянии, пытаясь по осколкам собрать свою разрушенную жизнь, а ты сидел рядом и просто смотрел, как я варилась во всём этом, как оно разъедало моё естество, словно напиток живой смерти. И ты просто ждал, когда я наконец выберусь из того дерьма, в котором оказалась! В задницу гиппогрифа такую поддержку, Рон!.. Тяжело дыша, Гермиона сорвалась на рыдание, опустившись на колени рядом с диваном. Из-за темноты, всё ещё царившей в комнате, она не видела взгляда Уизли. А он был совсем недобрым. Рона уязвили её слова, и он еле сдерживался, чтобы не сказать ещё чего-нибудь, способного ранить её. Лучшим решением сейчас было оставить Грейнджер одну. Или нет?.. — Переночую у Гарри. Поговорим, когда ты протрезвеешь, — быстрым шагом Уизли направился к входной двери, но остановился в проёме и, обернувшись, сказал: — Ты никогда не умела ценить любовь тех, кто находится рядом с тобой. Не думаешь, что пора научиться? Ответом ему были лишь едва различимые рыдания. Но Рон и не планировал дожидаться, когда ему ответят. Накинув мантию, он покинул квартиру, довольно громко хлопнув дверью. И больше ничего не нарушало покой, кроме редких всхлипываний Гермионы. Она лежала на холодном полу, по которому в разные стороны расплывались мелкие солёные ручейки от её слёз. Почти безжизненное, уставшее тело посреди гостиной, казалось, даже не дышало. И только часы бодро продолжали свой ход. Тик-так, тик-так…