Держись, Тедди

      В комнате с детьми Драко не остался надолго. Неприятный осадок после разговора с участием Мэрайи и Гермионы, а затем последующего поспешного бегства обеих, заставил его сменить обстановку. Идя по коридору, он заглядывал в открытые двери, но ничего примечательного там не было, поэтому он проходил мимо. Комнаты, в которых явно давно никто не жил, казались ему такими же мрачными, как и остальные части квартиры, нетронутые новыми хозяевами. — Эй, Малфой, — раздалось неслишком громко несколько позади Драко, заставив его остановиться и обернуться. — Что, Уизли? — Куда идёшь? — Прямо. — Прямо, значит ко мне, — короткий смешок. — Боишься? — Аж ручки запотели. И тем не менее, Драко вошёл в комнату. Здесь совсем не было освещения, пока её временный обитатель не произнёс короткое «Люмос». Теперь Драко отчётливо видел осунувшееся, посеревшее — хотя, может быть, оно никогда не отличалась свежестью — и крайне усталое лицо Джорджа Уизли. Он сидел, облокотившись спиной о незажжённый камин, и пил огневиски прямо из горла. Оглядевшись, Малфой решил, что они находятся во второй гостиной. Наверняка, здесь не принимали гостей, а сами домочадцы собирались вечерами, чтобы провести время вместе. Комната была намного меньше, поэтому в ней располагалось лишь следующее: небольшой диванчик, круглый стол с пятью стульями, кресло-качалка и второй камин. Отличительный знак всех домов волшебников-аристократов — вторая гостиная. В Малфой-Мэноре тоже такая была, но и в ней давно никто не собирался. Точнее, Драко даже вспомнить не мог, когда они вообще ей пользовались. — Будешь? — любезно предложил Джордж, протягивая бутылку. — Воздержусь. И тебе бы посоветовал сильно не налегать. — А то что? Выгонят, ха? — Не думаю. Даже смотреть косо не будут. — Тогда не вижу смысла прекращать, — сделав несколько глотков, Джордж продолжил: — Как ты живёшь, Малфой? В смысле, после всего этого. Несомненно, под этим он подразумевал войну, которая разрушила множество судеб, в том числе и его. Семья Уизли, казалось, полностью оправилась, но не Джордж. Он потерял больше остальных — своего близнеца. Это как потерять половину сердца, а люди не могут жить только с оставшейся второй. — Лучше, чем ты. — Правда? Ха, и что, это справедливая оценка? — Давай посмотрим, — сев на край подлокотника дивана, Драко положил ногу на ногу и пустился в размышления, неожиданно для себя самого: — У меня успешный бизнес, вниманием девушек тоже не обделён, мой привычный круг друзей совсем не изменился и никто из них не смотрит на меня с жалостью. А ещё, мне практически полностью удалось вернуть свою прежнюю жизнь. У тебя минус по всем пунктам. Или «Сплетница» врёт? — Видимо, не врёт, — Джордж снова отпил немного из бутылки. — Хреново же. Выходит, все в Магической Британии знают, что я тону в своём собственном дерьме. — Не только в Магической Британии. — Гиппогриф меня дери, как всё печально. И Джордж снова выпил. Судя по количеству жидкости, которая плескалась в бутылке, скоро ему уже будет нечего пить. Но для волшебника это совсем не проблема. — Я пойду в гостиную, — произнёс Драко, вставая. — Что, даже Пожиратель Смерти не хочет быть в одной комнате с пьяницей? — Я больше не Пожиратель Смерти. Моя жизнь изменилась, потому что я этого захотел, — Драко сделал несколько шагов к выходу, но остановился и, развернувшись вполоборота, сказал: — Мы с племянником проходили сегодня мимо вашего с братом магазина. Он спросил, что там продают, а я ответил, что ничего. А жаль, ведь ему бы точно понравились какие-то из ваших товаров. И, больше ничего не сказав, Малфой покинул комнату, прошёл по тёмному коридору в другую гостиную, куда некоторое время назад приводила его Джинни. Он вошёл тихо, поэтому никто особо не обратил на него внимание. Только Гермиона, стоявшая теперь рядом со своим парнем, почтила Драко мимолётным взглядом. А уже в следующий момент незаметно подкравшаяся к нему Паркинсон схватила его под руку, уводя на этаж ниже, в кухню. Попытка Малфоя поинтересоваться, что происходит, закончилась тем, что подруга просто шикнула на него.       В кухне царило торжество магии: кухонные принадлежности и ингредиенты танцевали вальс без помощи хозяйки дома. Джинни с беззаботным видом смотрела на то, как еда сама себя готовит, и пила вино из бокала. Когда Малфой и Паркинсон вошли, она проговорила: — Отличное вино, Драко. Ты не мог принести побольше бутылок? — Почему бы тебе не купить побольше бутылок, раз так нравится. — А я может так и сделаю, если увижу твою улыбку от уха до уха. И сама хитро заулыбалась, наступая на Малфоя, вероятно, думая, что для парня это будет зазорным. Но Джинни ошиблась: Драко было не зазорно. И в доказательство тому, он расплылся в самой очаровательной улыбке, на которую только был способен. Это немного обезоружило Джинни, поэтому она остановилась в нескольких шагах от него. — Зачем ты обидел, Мэрайю? — спросила она, смотря ему в глаза. — Не обижал. — Она сказала иное. — Но это лишь её мнение. — Слушай, — вмешалась в разговор Пэнси, положив руку Драко на плечо, — нам всё равно, что там произошло. Просто в связи с тем, что случилось между ней и тобой, мы должны предупредить, чтобы ты вёл себя тише и сдержаннее. Мэрайя была здесь несколько минут назад. Вела себя, как сумасшедшая, несла чушь про вас с Гермионой… В общем… — Ах, Пэнси, — устало вздохнула Джинни, закатывая глаза кверху. — Мэрайя неуправляема в гневе. Чего только не скажет, пока запал не отпал. Но Рон… он очень ревнив и всегда впадает в ярость, когда речь заходит о тебе, а Мэрайя… Лучше тебе больше не разговаривать с Гермионой сегодня. Нам не нужны скандалы. — Тогда просто выгони своего брата. Нахмурившись, Драко нервно повёл плечами, думая о том, насколько это всё глупо. И чувства Уизли ни коим образом его не заботили. Но Пэнси смотрела умоляюще, словно сохранить всеобщее спокойствие сегодня было важным для неё. Её ладони скользнули по его груди, разглаживая несуществующие складки. И Малфой нехотя кивнул, не до конца понимая, на что согласился. Неприятное чувство окутало его, отчего стало подташнивать. Или это от запаха еды… Драко напряжённо взглянул в сторону готовящей саму себя пищи. Его взгляд перехватила Джинни и поспешно произнесла: — Извини, что ужин так задерживается. Но скоро уже сядем, обещаю! Просто я забыла, что Флёр вегетарианка. Не оставлять же её голодной. — Она же всё время крутилась здесь. Разве она не могла сказать раньше, что ты её обделила? — удивлённо спросила Пэнси. — Сначала постеснялась, а потом, когда я закончила с главным блюдом, всё-таки сказала, что не видит ничего вегетарианского среди приготовленного. Неудобно получилось. Ты же не вегетарианец, Драко? — Только если Поттер балерина. — Аха, отличная мысль. Мечтательно закатив глаза, Джинни отпила несколько глотков вина и тут же подверглась пыткам со стороны Паркинсон, о чём таком она подумала. С виду обычная женская дружба, но Драко казалось, что их отношения намного интимнее. Он никак не мог объяснить, почему так думал, но продолжал подкалывать Пэнси при каждом удобном случае. А сейчас решил промолчать и вернуться в гостиную. Лучше бы не возвращался, потому что там, стоя посреди со стаканом огневиски в руках разглагольствовала Мэрайя. И тут Драко понял, что девушка перед ним действительно обижена. — …Что, никто из присутствующих не хочет вступить со мной в спор?! — вопрошала она, разводя руки в приглашающем жесте. — Мужчины не хотят защищаться… Потому что вы знаете, что я права. Все тут знают. Девушки тоже. Вы же не будете отрицать мою правоту? — Да будет тебе, Мэрайя, — произнесла Флёр, неловко смотря на остальных присутствующих. Почти все пытались делать вид, что перед ними нет выступающей девушки, потому что боялись случайно встретиться с ней взглядом и оказаться вовлечёнными в разговор. Похоже, только жена Билла Уизли была самой смелой среди кучки гриффиндорцев, которые сейчас позорили свой горячо любимый факультет этой трусостью. Обведя всех оценивающим взглядом, Драко, не спеша, прошёл к свободному креслу и занял его. Если бы он не старался не смотреть в сторону Грейнджер по просьбе хозяйки дома, то заметил бы, что та периодически нервно бросала на него беспокойные взгляды. — А что? Я просто не понимаю, почему мужчины такие идиоты. Их влечёт опасность. Они находят это сексуальным, а не твои или мои формы, — Мэрайя сделала очередной глоток. — А в чём прелесть? Это как будто ты идёшь по берегу и находишь ракушку. Она красивая, приятно держать её в руках. Но что думает мужчина? «Вон море на расстоянии вытянутой руки. Я могу нырнуть и вытащить сотню ракушек намного лучше той, что у меня в руках». И прыгают в воду, не забыв купить пакетик с жаброслями. Часами ищут что-то, пока наконец не приметят в самом недоступном даже Мерлину месте ту самую ракушку, чей образ лелеяли в своих мечтах. И сражаются со стаей русалок, и взрывают вокруг камни с помощью заклинаний, чтобы достать её. Иногда получается. Но на берегу видно, что ракушки одинаковые или, что намного хуже, поднятая со дна даже уродливее, чем та, что и так была в его руках. Классические мужчины. Куча усилий, а результата пшик. Почему так? — Мэрайя хоть и смотрела на Флёр, но обращалась ко всем. — Ты сексуальна, если недоступна. Надо строить из себя важную гусыню, чтобы привлечь мужское внимание. Или, может, я не права? Давайте, мальчики и девочки, делитесь впечатлениями! — Но все молчали. Наверное, просто думали, что она пьяна, поэтому не считали правильным как-то реагировать. Опыт последних лет общения с Джорджем, который тоже любил философствовать, находясь под воздействием алкоголя, то есть, всё время. А Мэрайя и не думала униматься. — Что молчите, а? — Она крутанулась несколько раз на месте то в одну сторону, то в другую, выискивая жертву, хотя уже изначально нацелилась на вполне конкретную персону, находящуюся в гостиной. — Что ты об этом думаешь, Малфой? — Что ты дура, — раздалось со стороны входа. Синхронно переведя внимание туда, все присутствующие увидели раскорячившегося в проёме Джорджа. Довольный тем, что произвёл фурор своим появлением, он ввалился в гостиную и пристроил свой зад на свободное место на диване. — Это ты себя сейчас дураком показал! — воскликнула Мэрайя и снова обратила взор на Драко. — Так что ты думаешь, Малфой?! — Что редактор «Сплетницы» убил бы за такие сравнения. Смешок со стороны Джорджа спровоцировал новую волну злости, накрывшую Мэрайю, и та несдержанно крикнула: — Вот яркий пример того, как вы относитесь к женщинам! Мужчины, фи… — Это всё, что ты можешь сказать? — Я уже всё сказала! Это ты вместо нормального ответа лишь насмехаешься!!! — Нет, я правда так думаю, — казалось, ещё немного и из носа Мэрайи повалит пар. Но Драко оставался невозмутим. — Но это всё чушь. У каждого свои представления о сексуальности. Для многих это какие-то внешние параметры, для кого-то в сочетании, но страсть к опасности многим чужда. Инстинкт самосохранения срабатывает чётко. А навстречу опасности бегут только дураки. — Конечно же, Малфой. И что, не будешь ли ты так любезен посвятить нас: какая девушка может быть сексуальной для тебя? Мы хотим знать. Для общего развития. — Вообще-то, нам плевать, Малфой, — проговорил Рон, сердито поглядывая то на Мэрайю, то на Драко. Весь этот спектакль уже порядком достал, да и от одного упоминания фамилии «Малфой» его передёргивало. Но, похоже, он был единственным, кому не хотелось слушать ответ. Для остальных наступил наконец момент в беседе, когда вдруг стало интересно. — Не бойся, Уизли, я не нахожу тебя сексуальной женщиной. — А Гермиону? Победно оскалившись, Мэрайя с азартом в глазах ждала, что ответит Малфой. Одно неосторожное слово и Рона будет не сдержать. И всё равно ей было, что грядущий скандал испортит настроение каждому присутствующему в гостиной. Но это прекрасно понимал Драко, хотя и ему было наплевать. Помня слова Джинни, он не торопился с ответом, мысленно подбирая нейтральные фразы. — Я думал, тебя интересует общий тип, Мэрайя. Ведь ты наверняка жаждешь узнать не о том, кого я считаю сексуальной, а почему не считаю таковой тебя. Тень ненависти пробежала по лицу Мэрайи, но вместо того, чтобы вцепиться в человека, нанёсшего ей обиду, она залпом осушила стакан с огневиски. — По-твоему, я не сексуальна?! — Для меня нет. У тебя приятная внешность. Можно, даже сказать, что ты красива. Но я не нахожу сексуальной лишь внешнюю оболочку. — Мерлин, кто бы мог подумать, что мужчина, девушки которого не отличаются ничем особенным, кроме хороших форм, ценит что-то кроме внешности. — Ты с ними тоже встречалась? — С чего бы?! — Так уверенно говоришь, что в них нет ничего примечательного. Попробовала бы ты сказать им это в лицо, сейчас бы уже не стояла перед нами, неся этот несусветный бред. — Так расскажи, что в них такого сексуального, чего нет во мне! Не обращая внимания ни на кого, Мэрайя смотрела лишь в глаза Драко, который медлил с ответом. Ему даже стало её жаль. «Неужели она так разозлилась только из-за того, что я не проявил к ней ответного интереса?» — подумалось ему. В данный момент начинать отмалчиваться уже было бы глупо, поэтому Драко решил продолжить, хоть и сама по себе ситуация стала почти критически неудобной. Бросив взгляд на раскрасневшееся лицо Мэрайи, он подумал, что раз та так настойчиво спрашивает его, то должна получить откровенный ответ. И тогда Малфой сказал: — Мне нравятся открытые женщины. Те, к которым подходишь, а они не напускают на себя вид, словно они слишком особенные для этого мира, но при этом не бросаются к ногам, как собачонки, — явный укол в сторону Мэрайи упустил бы лишь полный идиот. В гостиной квартиры на площади Гримо, вопреки мнению Драко, таких не было. Постепенно обводя присутствующих взглядом, он отмечал, что все они были увлечены разворачивающейся сценой. Никто не пытался вмешаться, предпочитая наслаждаться зрелищем со стороны. Но вот в гостиную вошла Пэнси. Все ненадолго перевели взгляд на неё, пока наступило короткое затишье между главными действующими лицами, а она лишь строго глянула на Драко, сев рядом с Джорджем. — Да… Мне неприятны навязчивые женщины. И те, кто думает, что верным способом удержать мужчину является бесконечное вознесение его на недостижимую вершину. Я считаю это отвратительным. Женщина, с которой я не могу общаться на равных, теряет моё внимание по щелчку, — для пущего эффекта Драко сделал характерный жест. Притихшая Мэрайя всё больше и больше чувствовала себя глупо. Она и сама не знала, чего хотела добиться, выводя Малфоя на этот разговор. Теперь же она хотела, чтобы Джинни поскорее объявила, что пора садиться за праздничный стол. — Кроме того, слишком самоуверенные женщины ошибочно считают, что увлечь мужчину легко. Достаточно лишь иметь хорошие формы. Может, кому-то и достаточно, но я обращаю внимание на женщину, если она способна заинтересовать меня чем-то кроме своей внешности. Женщины глупы, а я нет. Поэтому я никогда не попадусь в ваши сети. — От длинного разговора пересохло во рту, и Малфой бросил взгляд на стакан Мэрайи. После такого монолога ему хотелось выпить чего-то более крепкого, чем вино, которое он сам себе собирался позволить сегодня. Водя взглядом по гостиной, Драко остановился на Гермионе. Та смотрела на него с раздражением и… жалостью? Точно, то несомненно была жалость. Усмехнувшись, Драко посмотрел на Пэнси, которая его понимала. Она отвечала всем условиям, и Малфой когда-то думал, что женится на ней. А потом… а потом многое случилось, и теперь он вовсе не считал, что быть чьим-то мужем хорошая идея. — Я достаточно ясно объяснил причины твоей несексуальности для меня? Ты не отвечаешь ни по одному из пунктов. — Я же сейчас расплачусь, — ядовито ответила Мэрайя, бросив беспокойный взгляд на дверной проём, злясь, что вынуждена продолжать разговор, который сама же и начала. Поэтому в сердцах сказала следующее: — Правда, я не одна такая в этой комнате. Да, Гермиона? Хищно улыбнувшись в лицо Грейнджер, Мэрайя распрямилась, принимая вид победительницы. Она знала, что ни Гермиона, ни Драко ничего не смогут ответить, ибо это приведёт к сложностям в общении, независимо от того, какова будет эмоциональная окраска тех слов. Малфой не сможет сказать, что Грейнджер сексуальна или наоборот несексуальна. И то, и другое вызвало бы тотчас бурю эмоций у Рона. И Гермиона почти по той же самой причине была бы вынуждена промолчать. — А она и не хочет быть сексуальной для этого хорька. И кто только за язык тянул Рона? Почувствовав за собой силу, Мэрайя набрала побольше воздуха в лёгкие, чтобы на одном дыхании выплюнуть ему в лицо «это ты так думаешь», когда услышала своё имя, произнесённое резким, холодным тоном. — Мэрайя!.. Девушка обернулась, увидев в проёме хозяйку дома. Та выглядела спокойной, но смотрела строго, отчего Мэрайя невольно ссутулилась, скрестив руки на груди. Немного огневиски пролилось на ковёр, и тогда недобрый блеск появился во взгляде миссис Поттер. — Мэрайя, — голос стал жёстче. — Довольно разводить глупые дискуссии. Они всегда приводят к дракам, а я не хочу поднимать палочку для усмирения великовозрастных детей. — Смахнув волосы, спавшие на лицо, Джинни расплылась в милой улыбке и проговорила: — Простите, дорогие, за задержку. Прошу к столу. Первым среагировал Поттер. Проходя мимо жены, он поцеловал её в щёку, прошептав «спасибо» на ухо. За Гарри потянулись остальные. Пэнси взяла Драко под руку, и они вместе пошли в столовую. Убранство её было простым. Но Малфой решил не придавать этому значения, понимая, что и так уже заставил нервничать Пэнси своим поведением. Его подруга хотела, чтобы всё прошло хорошо, и он видел, как для неё это важно. Сев рядом с ней за стол, Малфой мельком глянул на того, кто уселся напротив него, и, встретившись взглядом с Джорджем, обратил взор на дверной проём. В тот момент как раз там появились Джинни и дети. Тедди занял место по правую руку от Драко. Мари-Виктуар расположилась рядом с родителями на другом конце стола рядом с Гермионой и Роном. С другой стороны от Пэнси сидела Мэрайя, а Джинни уселась напротив Тедди, Гарри — во главе стола. — А всё-таки интересно, — вдруг заговорила Джинни, разворачивая салфетку. — Слышала краем уха, что вы обсуждали вопросы женской сексуальности. И я хочу спросить, Драко: кого бы ты назвал среди присутствующих женщин самой сексуальной? Бросив быстрый взгляд на Паркинсон, Драко перевёл его на Джинни и уверенным тоном произнёс следующее: — Несомненно, это хозяйка дома. Расплывшись в довольной улыбке, Джинни захлопотала над гостями. И было о чём беспокоиться: Тедди запросил столовые приборы для каждого блюда, чем вызывал удивление у всех. Даже Малфой оказался обескуражен просьбой племянника, но при том не скрывал того факта, что доволен его поведением. И тоже попросил приборы. Паркинсон также присоединилась к ним, и тогда Джинни всплеснула руками и призвала Кикимера, приказав ему разложить полный набор необходимых столовых приборов для всех.       Стол ломился от обилия блюд, не отличавшихся особой изысканностью. Трапеза проходила спокойно. Друзья поздравляли Поттера, а он отвечал им благодарностью. Для Драко это всё было слишком скучно, поэтому он молчал. На удивление разговорчивой оказалась Пэнси. И Малфой понял, что она соврала тогда им с Забини, сказав, что никакие ей Поттеры не друзья. Или, может, их отношения действительно были… более интимные. В любом случае, неприятное ощущение, что его бессовестно обманывала, как он считал, лучшая подруга, покалывало в груди. Совершенно испортилось настроение, и аппетит тоже полностью пропал. Он держал в руках вилку для мяса, но к еде не притронулся. Заметив безразличие во взгляде Малфоя, Джинни не сделала вид, будто ничего не заметила, а наоборот решила вовлечь его в беседу. — Отменное вино, Драко, — проговорила она. — Я не удержалась и выпила всё сама. — Угу. Ответ не удовлетворил миссис Поттер, но она не нашлась, что сказать, поэтому промолчала, продолжив трапезу. — Дела идут хорошо, как видно, — подытожил Гарри. — Планируешь расширяться, Малфой? — Да. Через пару дней уезжаю на месяц в Бразилию, чтобы уладить вопросы, связанные с этим. — Ты уезжаешь?.. Явное разочарование и даже толика обиды прозвучали в голосе Тедди. А когда Драко перевёл на него взгляд, то увидел донельзя грустную мордашку, способную тронуть даже самое холодное каменное сердце. Наверное, поэтому, глядя на него миссис Поттер проговорила следующее, вызвав немое возмущение у Малфоя: — Ты тоже можешь поехать. В Бразилии сейчас хороший сезон, да, Драко? Малфой молчал. Его глаза недобро сузились, а весь вид ясно говорил о том, что он начинал злиться. Сжав руки в кулаки, он уже хотел резко ответить, когда ладонь Пэнси легла ему на грудь. И злость исчезла. Облизнув губы, он сказал: — Не знаю. И я не могу взять с собой Эдварда. Некому будет за ним смотреть. Я еду работать, а не развлекаться. — У тебя же есть домовые эльфы! Румпи мог бы присматривать за Тедди. — Он уже доказал, что это доверить ему нельзя. Ты же рассказывал ей, Поттер? — Угу, — Гарри поправил очки и уткнулся в тарелку. — Ах, ладно, — поспешно произнесла Джинни. — Тогда пусть Гермиона поедет. Она всё равно ничем не занята, да и свежий океанский воздух пойдёт ей на пользу, как и Тедди. — Какого гиппогрифа Гермиона поедет куда-то с этим хорьком?! — воскликнул Рон, тут же получив толчок в плечо от брата. — Разрази тебя дементор, Билл! Что ты делаешь?! — Хватит! — строго и довольно громко сказала Джинни. — Если ты не прекратишь вести себя неприлично, я расскажу маме, какого сына она воспитала!.. Пока брат и сестра продолжали препирательства, Драко почти залпом осушил бокал с вином, поморщился, потому что оно было дешевым и оттого невкусным или наоборот, и устало взглянул на Паркинсон. Её ладонь всё ещё была на его груди. Пэнси по глазам друга видела, что тот был бы счастлив, если бы оказался сейчас в своём кабинете, за работой. Не понаслышке зная, какой непреклонной может быть Джинни, когда ей что-то взбрело в голову, Паркинсон сделала то единственное для друга, что могла в данной ситуации. — Я согласна, что Тедди нужно сменить обстановку, поэтому составлю ему и Драко компанию. Как раз подошло время взять отпуск. — Вот и отлично! — заключил Рон. Обратив взор на Пэнси, которая успокаивающе поглаживала Драко по груди, Джинни замерла. В её голове шевелился целый ворох идей, пока наконец одна из них самая проворная и бесспорно гениальная не выбралась на свободу. — Отпуск… — миссис Поттер вертела это слово на языке с блаженным выражением лица, закатив глаза к потолку. — У нас с Гарри давно не было отпуска. Мы тоже его возьмём и поедем все вместе! Как это будет здорово… Драко, Тедди с Гермионой и мы с Пэнси… ить! — взвизгнула девушка, как маленький несмышлёный щенок от восторга, что будет рядом с хозяином, который вечно на работе. — Решено, Гарри! Оставишь отдел на Макмиллана. А мы отдохнём. Тон миссис Поттер явно свидетельствовал о том, что хоть Гарри и сидит во главе стола, уж точно не он хозяин в доме. Впрочем, если в семействе Уизли всегда царил матриархат, с чего бы Джинни пришло в голову строить свою семью по другим принципам? Но характер тоже вещь упрямая, поэтому власть миссис Поттер была сразу же оспорена её братом, возмущённым происходящим беспределом не меньше, чем пока что помалкивающий Малфой. — И как в этом списке опять оказалась Гермиона?! — вскричал Рональд. — Она не хочет участвовать в вашем групповом сумасхождении! — Спасибо, Рон, но я в состоянии сама решить, в чём хочу участвовать, а в чём нет. Прекрасно зная, что это заявление неминуемо приведёт к ссоре с её парнем, Гермиона всё равно его высказала. В то время, как брат и сестра Уизли решали, что ей делать, забывая поинтересоваться личным мнением объекта своего спора, она с грустью размышляла о том, в кого превратилась за последний год. Из-за её положения ссоры с Роном стали чаще, но Грейнджер ловила себя на мысли, что всё больше чувствовала, будто слишком устала, чтобы до конца отстаивать свою позицию. И от этой усталости появилось новое ощущение, которое тоже было не совсем в характере девушки — нежелание вступать в конфронтации. По крайней мере, с Роном, потому что в итоге всё заканчивалось хлопаньем дверей и взаимными оскорблениями, которые было вдвойне больно слышать, ведь их говорил любимый человек. К тому же, Гермиона совсем не чувствовала, что то, чтобы стоять на своём в этих спорах, имело хоть какой-то смысл. Вот и сегодня, зная, что Рон устроит бучу, если узнает, что она говорила с Малфоем, разразятся гром и молнии, девушка предпочла сбежать. Сейчас сидя за столом и ковыряясь в своей тарелке, Грейнджер ощущала неловкость, потому что посмотрела со стороны на то, как повела себя после первой части концерта, устроенного Мэрайей. Как же это было глупо… Она ведь не сделала ничего плохого, а повела себя так, словно отсосала Малфою прямо у того стеллажа с книгами. Хотя теперь совершенно стало ясно, что даже если бы нечто подобное действительно произошло, никто бы Гермионе не поверил, ведь тот не считает её сексуальной. Такое заключение сделала Грейнджер из разговора в гостиной. Если бы считал, то не постеснялся бы сказать в лицо, не заботясь о том, что спровоцирует Рона, а даже с учётом того, назло, как он сделал с Мэрайей. Не то чтобы Гермиона оказалась сильно уязвлена этим. Просто неприятным являлось само ощущение своей непривлекательности, хоть и причиной его стали слова человека, для которого она никогда не стремилась стать таковой, но при том знала, что когда-то всё было совсем по-другому. — Ай, Гермиона! — воскликнула Джинни и вскинула указательный палец кверху, заметив, что её брат готов напасть теперь ещё и на Грейнджер. — Нет, Рональд! Поедете вместе. Мерлин, как чудесно, что у нас всех будет совместный отпуск. Отлично же время проведём! — А мы тоже едем? — с блеском в глазах спрашивает родителей Мари-Виктуар. Но те не успели ничего ответить, потому что невинный вопрос девочки стал кульминацией для взрыва. Молчавший до того момента Малфой больше не мог сдерживать чувств, смотря, как Джиневра Поттер собирает огромную толпу людей, которых Драко поставил бы в конец списка тех, кого бы пригласил с собой в какую-нибудь поездку. — Нет! — хлопнув ладонями по столу по обе стороны от своей тарелки, крикнул Драко, чем напугал сидящего рядом Тедди. — Нет! — он смотрел на Мари-Виктуар, а затем перевёл взгляд на её тётю и снова закричал: — Нет!!! С шумом резко выдохнув в наступившей тишине, Малфой эффектно откинулся на спинку стула, жестом, как привык делать у себя в поместье, показав, что ему нужно обновить бокал. Беззвучно смеявшийся напротив него Джордж потянулся за бутылкой вина, но сестра опередила его и налила сама, привстав. Когда бокал Драко был наполнен, Джинни улыбнулась столу и спросила: — Кто-нибудь ещё хочет вина? Ещё несколько человек изъявили желание. Понемногу разговор возобновился. Кто-то из женщин заговорил о музыке. Кажется, то была Флёр. Драко перестал вникать в суть и совершенно ни о чем не думал, кроме как о том моменте, когда сможет уйти. Периодически он бросал взгляд на Тедди и Поттера, которые о чём-то тихо разговаривали между собой. Пару раз Гарри погладил крестника по голове, и тот улыбнулся. Несомненно, Поттеру был дорог его крестник. И зачем только Нарцисса решила забрать мальчика в Малфой-Мэнор? С Поттерами жизнь была бы не сказать лучше, но проще, что дало бы Тедди больше возможностей расти счастливым ребёнком. — Хочешь, я сыграю для тебя, дядя Драко?! — донеслось до Малфоя. К нему обращался не Тедди. Мари-Виктуар привстала, чтобы стать чуть более заметной на фоне стола. Когда Малфой наконец взглянул на неё, она снова обратилась к нему не иначе, как «дядя Драко», и того передёрнуло. Но вслух он попросил лишь повторить вопрос. Девочка ответила: — Я уже год учусь играть на скрипке. Хочешь послушать? Уже так здорово выходит! — Мари-Виктуар, сейчас не время и не место играть на скрипке. Тем более, у дяди Гарри и тёти Джинни её нет. — Я взяла свою с собой. И он, — девочка указала на Малфоя, — ещё не слышал моей игры. Так что, дядя Драко? — Ты не должна называть дядей моего дядю, — решительно произнёс Тедди. — Это ещё почему? Поставив руки в боки, Мари-Виктуар при всей внешней схожести с Флёр была сейчас больше похожа на Джинни, готовая отстаивать свою правоту до последнего. — Потому что он мой дядя! Значит, только я могу называть его так. Зови его «мистер Малфой», пожалуйста. — Ха, ещё чего! Дети продолжали спорить, и никто из взрослых не спешил их примирять. Они с интересом наблюдали за спором, который и выеденного яйца не стоил, а Драко подумалось, что только осталось им подраться в итоге. «Раньше из-за меня дрались девушки, теперь вот дети, а что дальше? За меня будут драться домовые эльфы?» И он улыбнулся своим мыслям, но его отрешённый взгляд был устремлён на Мари-Виктуар. Увидев улыбку, девочка решила, что это и есть ответ на её вопрос. С радостным воплем вскочив со своего места, она улетела из столовой быстрее, чем самая последняя метла марки «Нимбус». — Не надо ей потакать, Драко! — воскликнула Флёр. — И не думал, — вернувшись в реальность из своих мыслей, проговорил Драко. — Когда ребёнок плохо воспитан, он любой жест взрослого толкует, как ему угодно. — Как быстро ты подводишь черту, — миссис Уизли выглядела недовольной. Ещё бы, ведь её навыки воспитания были поставлены под сомнения, если не сказать хуже — жестоко раскритикованы. Она посвятила себя дому, поставив во главу своей жизни роль жены и матери, но, по всему получается, не преуспела в этом. — А мне и не нужно долгих разговоров, чтобы понять суть вопроса. Девочка не блещет манерами, очевидно. Кто только замуж её возьмёт, такую невоспитанную. — Забини, — пошутила Пэнси. Малфой усмехнулся, как и Джинни, которая, похоже, тоже поняла, в чём состояла суть шутки. Хоть и Забини жаловался, что его матушка серьёзно взялась за поиски невесты, никто, по крайней мере из друзей оного, не верил, что свет увидит новую миссис Забини в ближайшие пару десятилетий.       Вскоре в столовую вбежала Мари-Виктуар со скрипкой в руках, спрятанной в соответствующем чехле под неё. Для ребёнка её возраста, дочь Билла и Флёр без видимых усилий несла инструмент перед собой, словно тот был по меньшей мере её трофеем. Улыбаясь, видимо, возможности показать себя, она вытащила скрипку со смычком и встала на стул. Драко усмехнулся тому, с какой важностью девочка это делала. Но вскоре ему пришлось прикрыть рот рукой, чтобы никто не понял, что он смеётся: Мари-Виктуар, конечно, очень старалась, но жутко фальшивила. Это было слышно даже её отцу, у которого отсутствовал даже намек на наличие музыкального слуха. Мелодия, которую пыталась сыграть девочка, обычно оказывала успокаивающий эффект, заставляя при том ощущать тоску независимо от того, нашлось ли слушателю в принципе в своей жизни о чем-то когда-то тосковать. А игра Мари-Виктуар заставляла корчиться от боли, как под заклинанием «круциатус». — Как тебе, дядя Драко? — спросила она по окончании своей «пытки». Девочка явно ждала похвалы, и, вопреки мнению некоторых личностей, Драко вовсе не хотел довести ребёнка до слёз. Поэтому, прочистив горло и глотнув вина, он сказал: — Тебе следует больше практиковаться. — Спасибо. Присев в реверансе, Мари-Виктуар спрыгнула со стула и уселась на него с самодовольным видом, отдав инструмент матери. Похоже, она не поняла, что имел в виду Малфой, приняв его слова за призыв продолжать в том же духе, потому что у неё здорово получается играть. Смерив её удивлённым взглядом, Драко сделал ещё несколько глотков. Повисло молчание, которое вдруг нарушила Пэнси, на которую тишина давила сверху, словно небеса на плечи Атланта, потому что тогда каждый за столом разглядывал остальных. В частности, так делала Мэрайя, и Паркинсон боялась, что та заметит взгляды Джинни, которая вела себя, в общем-то, в привычной манере, но… Учитывая настроение Фоули, неизвестно, что бы она могла себе придумать. Только не хватало, чтобы неподобающие слухи дошли до «Сплетницы», а через неё и до всей Магической Британии или даже за её пределы. — Драко тоже неплохо играет. Только не на скрипке, а на рояле, — произнесла Пэнси. — Правда? — моментально оживилась Джинни. — В одной из комнат у нас… — Я играть не буду, — отрезал Малфой. — Но почему?.. — Не хочу. — А мне можно будет учиться? — спросил Тедди. — Не знаю, когда ты найдёшь на это время. Кроме того, музицирование не мужское занятие. — Ха, Малфой, но ты сам учился играть, — язвительно заметил Рон. — Хотя я лично и не сомневался в отсутствии у тебя мужественности. — Рональд Уизли! — воскликнула Джинни, стукнув ладонью по столу, и этим было всё сказано. Драко промолчал. Не перед кем тут было откровенничать. Игре на рояле его учила мама. У неё всегда было множество неотложных дел, а свободного времени не так много. И в те моменты, когда в её расписании появлялась возможность провести время с сыном, она старалась сделать эти минуты интересными. Но чтобы хорошо играть, нужно много практики. А этого у Драко не было, пока Волан-де-Морт не возродился и не поселился в его поместье. Тогда Малфой-младший стал больше времени проводить в уединении, играя для себя. — Я не понимаю, — на глазах Тедди проступили слёзы. Если бы его спросили, почему, он не смог ответить, потому что сам не знал. — Дядя?.. Переведя взгляд на племянника, Драко нахмурился. Уизли уже не первый раз попытался унизить его перед Тедди. Хорошо, что тот ещё мало что понимал в силу возраста. — Если очень сильно попросишь Нарциссу, она тебя научит. Возможно, вместо твоих привычных сказок на ночь, Эдвард. И, потрепав заулыбавшегося племянника по плечу, Драко вновь вернулся к изучению своей тарелки, желая поскорее уйти. Пожалуй, единственным моментом сегодня, когда он чувствовал себя комфортно, был в той небольшой комнате с детьми и… Грейнджер. Максимально откинувшись на спинку стула, Малфой попытался найти её взглядом, но она словно нарочно притаилась за Мэрайей. Они сидели вместе и практически всё время молчали. Лучше бы уж они что-то говорили, а не младший из собранных за столом братьев Уизли.       Благодаря хозяйке дома тема беседы опять сменилась, но в ней уже Драко не принимал участия. Обсуждались подарки, которые сегодня получил Поттер. В основном связаны они были с квиддичем. Казалось бы, почему, ведь они давно не в школе, когда подобные вещи могли быть актуальны для бывшего ловца Гриффиндора. Как Малфой узнал из беседы, работники Министерства не только заняты проблемами магического сообщества Британии, но и вовлечены в настоящее соревнование между отделами. И соревнуются они не в успешно выполненных заданиях, а в выигранных матчах по квиддичу. Команды от каждого департамента Министерства играли друг с другом согласно заранее составленному расписанию. Игры проходили с конца февраля по середину декабря. Традиционно выигрывала команда, которая набирала большее количество побед. И вот уже несколько лет подряд победа оставалась за мракоборцами. Что ж, неудивительно, ведь их капитаном был никто иной, как Гарри Поттер. «Всё как в Хогвартсе», — подумал про себя Драко. Потом детей очень тактично отправили играть, чтобы вернуться ко «взрослым» разговорам, сказав, что позовут их, когда придёт время для десерта. И вот, дождавшись, когда они ушли, Джинни как коршун стала впиваться в каждого за столом, вовлекая всех в обсуждение того, что о них написали в «Сплетнице». Наконец, очередь дошла до Драко. — Тебе везёт, — сказала она, глядя в глаза Малфоя. — В этом журнальчике почти никаких тайн, касающихся твоей личной жизни, не публиковалось. — Я всегда был хорошим мальчиком. Все несогласные насмешливо фыркнули, а Рон всем своим видом выказывал презрение, но пока промолчал: на него грозно смотрела сестра. — Или ты там главный редактор, — пошутил Гарри. — Хмык, тогда вероятно у меня ещё и где-то припрятан маховик времени, иначе я не знаю, как мне удаётся всё успевать. — За «Сплетницей» явно стоит кто-то из слизеринцев, — уверенно сказала Гермиона. — Не надо валить всё на нас! — ответила ей Мэрайя, эмоционально вскинув руки кверху. — А было бы прикольно, — Джинни подпёрла кулаком щёку, хитро смотря на Драко, словно желая его подловить, — если оказалось бы, что ты сам себя обозвал женоненавистником. Это правда? — Возможно, кто-то может именно так и посчитать. Например, мои бывшие девушки. — Только если от обиды, Драко, — заверила его Пэнси. — Ты обычно хорошо обходишься с представительницами слабого пола. Никто не нашелся ей возразить. Даже Гермиона, которая прекрасно понимала, что их периодические сложности с достижением взаимопонимания никак не связаны с тем, что она женщина. — Пожалуй, да, но не тогда, когда они начинают поговаривать о женитьбе. Я изначально откровенно говорю каждой, что не планирую когда-либо в принципе связывать себя брачными узами, но неизменно наступает момент, когда девушка спрашивает: «Почему ты не делаешь мне предложения?» И тогда я их расстраиваю. — Это потому что они чистокровные, — вступила в беседу Флёр. — Мне родители с детства говорили, что главной моей задачей в жизни является замужество. Вероятно, у них те же самые установки. Девушки с менее высоким происхождением попроще смотрят на такие вещи. — Так у него наверное и член не встаёт, если перед ним нечистокровная девушка, — ответил ей Гарри. Зло сузив глаза, Малфой глянул на Поттера, но промолчал. Понимая, что так хозяин дома попытался пошутить, Драко, забывший, как сам частенько выдавал за шутку обидные вещи, мысленно пообещал себе, что припомнит это. — Не согласна, милый, — возразила Джинни. — Когда Драко говорил о сексуальности, то ни слова не было сказано о чистоте крови. — Потому в его понимании это не обсуждается, любимая. — А вот не отвечай за него! Если станешь его женой, тогда и будешь отвечать. Драко, — мысленно понимая, куда гонит парусник Джинни, мужчина напрягся, — ты когда-то спал с нечистокровной? — Я… — ладони в один миг вспотели. Внезапно в память врезались отрывки из прошлого, которые были давно благополучно забыты. — Я… — А та девушка, с которой ты был на Святочном Балу? — встрепенулась Флёр. — Она была чистокровной? — На Святочном балу с Драко была я, — ответила за парня Пэнси. — Для того, чтобы вопросов больше не было, скажу сразу, что моя кровь чистая. — Вопросы не закончились, как раз стало больше, — Флёр глотнула вина с таким видом, словно оно ей жизненно необходимо для продолжения разговора. — Я тогда не тебя видела, потому что точно помню, что какая-то картина, когда мы проходили мимо, долго и довольно громко ругалась, что гриффиндорка гуляет со слизеринцем. «Позор Гриффиндору!» Такие были лозунги. — Что?.. — Пэнси резко развернулась корпусом к Малфою, который смотрел в тарелку, будто происходящее никак вообще его не касалось. А вообще, новый виток, который неожиданно принял разговор, не оставил никого равнодушным. Даже начавший скучать Джордж, которому алкоголь успел прикрыть сознание плотной пеленой, заметно встрепенулся. — Ты встречался ещё с кем-то, когда был моим парнем?! — Нет. — Флёр говорит… — Она может говорить всё, что ей хочется. Оставаясь невозмутимым, Драко взял несколько разных видов закусок и красиво разложил их у себя на тарелке. А Паркинсон, явно желавшая выяснить, была ли она вероломно обманута почти десять лет назад или нет, вопросительно посмотрела на миссис Уизли. — Нет, я не соврала для создания интриги за столом, как ты хочешь убедить всех, Драко, — быстро проговорила она. — Я встретила вас у карет намного позже самого Святочного бала. Вернее, сначала тебя, потом она откуда-то появилась… — Что ты там делала? — спросил её муж. — О, Билл, пожалуйста, — Флёр возвела взгляд к потолку. — Будто ты не знаешь, что там могли делать подростки. — Я-то как раз очень неплохо об этом осведомлён. — Пошляк! Шутливо ударив мужа в плечо, Флёр тепло улыбнулась ему. Билл не был из тех, кто способен устроить скандал из-за того, с кем его жена развлекалась в прошлом, в отличие от того же Рона. Тот скорее бы умер, чем захотел бы знать, что у Гермионы было с Крамом или Маклаггеном. — Не тяни зуву за хвост, Флёр. Рассказывай. — Вот… Драко стоял там один, не знаю, что делал, а я и Роджер пришли, чтобы… заняться сексом. Но я столько выпила, что когда оказалась в карете уже ничего не хотела, кроме как пойти спать, а Роджер… Он мне правда нравился, и я ему тоже, поэтому, наверное, он так и настаивал… — Флёр сделала поспешный глоток. Все за столом понимали, к чему она ведёт, и не перебивали. — И-и настаивал… А потом вот Драко, — она указала на Малфоя, — усмирил его. И с ним была девушка. Я не помню лица и голоса, потому что вообще сначала внимания не обратила, что он не один. Кстати, не помню, говорила ли я спасибо за помощь. Спасибо, Драко. Драко? Подняв взгляд на неё, а затем переведя его на Пэнси, но быстро вернув обратно, Малфой продолжал молчать. Его память словно блокировала воспоминания о том вечере или, точнее сказать, ночи, но теперь, когда миссис Уизли разбередила их, заиграли новыми красками. И потому его взгляд, да и плечи стали напряжёнными. Те, кто оказался достаточно наблюдательным и мог смотреть на него с выгодной позиции, заметили это, отчего только сильнее возрос интерес к истории Флёр. А Гермионе не нужно было видеть Малфоя, чтобы понимать его состояние, ведь она чувствовала то же самое, потому что, как и он, вспомнила теперь события той странной, ненавистной, но при том приятной ночи. В отличие от француженки она прекрасно всё помнила…

Четвёртый курс, ночь после Святочного бала…

      …Гермиона поспешно надевала предусмотрительно подготовленную одежду, рассудив, что уже не захочет надевать вновь платье после… Аккуратно свернув его, Грейнджер уложила наряд в клатч, вместимость которого была увеличена с помощью заклинания незримого расширения. Там же до этого она хранила магловские джинсы, футболку с надписью «Я люблю Лондон» и толстовку. Теперь облачённая в повседневную одежду, она собиралась покинуть карету, отправившись в башню своего факультета, надеясь, что Полная дама впустит её. Держа в зубах резинку для волос, Грейнджер пыталась расчесать спутавшиеся патлы и посматривала из окна так, чтобы снаружи её не было видно, свободен ли путь и с досады чуть не вырвала себе клок: в метрах трёх от кареты стоял Малфой. На нём всё также были бальный костюм и мантия, на поясе висела небольшая сумка, похожая на те, с которыми Хагрид ходил в Запретный лес, чтобы собрать необычных трав. Он не смотрел в сторону кареты, но и явно не собирался никуда уходить. «Гиппогриф тебя заклюй, Малфой! Почему ты не уходишь?!» Где-то в стороне послышались голоса, заставившие Гермиону испугаться. Она не хотела оказаться замеченной здесь кем-то из учителей. Да и посвящать в детали своей личной жизни всех подряд тоже не горела желанием. Голоса казались ей незнакомыми, отчего девушка ещё сильнее напряглась. Только когда те, кому они принадлежали, стали видны через окошко кареты, Грейнджер наконец поняла, кто невольно своим приходом продлил её заточение на неопределенный срок. Их было двое: Флёр Делакур и Роджер Дэвис. Они не стали самой блистательной парой на Святочном балу, как того ожидала француженка. Но, по правде, у них шанса не было против пары Гермионы Грейнджер и Виктора Крама, которые не оставили равнодушными ни одно живое существо в Хогвартсе. — Аха, Г’ог’жег', это inacceptable, — с блаженной улыбкой сказала Делакур, обводя пространство рукой. — Зг’есь? Тут же люди смотг’ят! — она указала на Малфоя, который словно притворялся фонарным столбом. Он даже отвернулся от парочки, отчего стал выглядеть, как полнейший идиот. — Пг’иве-ет! Эй, — Флёр подошла к нему, несмотря на протесты Дэвиса, у которого явно были другие планы, — эй, ты, не слышишь, что ли? Difformité! Делакур была пьяна. Наблюдавшая из своего укрытия Гермиона с отвращением смотрела на неё. Неужели нельзя было веселиться без этого? А теперь вот что: посторонние люди были вынуждены наблюдать, как девушка, которой управлял огневиски, теряла к себе уважение и делала то, за что ей завтра будет стыдно. Еле перебирая ногами, Флёр оступилась и упала… на Драко. От неожиданности, тот покачнулся на месте, но на ногах удержался, не дав себе и Делакур шлёпнуться на припорошенную снегом землю. — Пха… ик… Maladroitement… Ик… ой!.. Прикрыв рот ладонью, она продолжала хихикать. Малфой что-то пробурчал под нос, но реакции на них не последовало. Роджер, терявший время, а вместе с ним и терпение, довольно грубо забрал Флёр из рук Малфоя и, сказав что-то вроде «нам пора», повёл её в глубину рядов карет. Француженка не вырывалась, со смехом спрашивая своего спутника, что происходит. И хотя Флёр Делакур она совсем не знала, Гермиону охватила тревога. Девушка перед ней едва ли была способна отвечать за себя в данный момент. И это делало её крайне уязвимой. Радеющая за защиту всех угнетённых и бедолаг, не имеющих сил или возможности вследствие каких-либо обстоятельств постоять за себя, если их пытается кто-то обидеть, Грейнджер не могла отсиживаться в своём убежище и, схватив вещи, довольно шумно выскочила из кареты, моментально привлекая внимание Малфоя. Какое невероятно натуральное удивление отразилось у него на лице! «Мерлин, где же его оскар?» Подражая ему, Гермиона тоже приняла удивлённый вид и, подойдя поближе к слизеринцу, проговорила: — Что ты здесь делаешь, Малфой? — Я?.. — он казался растерянным. — А ты??? — Я первая спросила. — А я первый не ответил. Следишь за мной? — Ха, больно надо. Я просто тут… гуляю. — В три часа ночи? Среди карет?! — попытка выдать насмешку выглядела жалко, поэтому под совершенно непроницаемым взглядом Грейнджер сказал следующее: — Тогда я здесь… дышу. — И как оно? Хорошо дышится? — Примерно также, как тебе гуляется. Пока имел место этот диалог, Гермиона всё поглядывала в ту сторону, куда ушли Роджер и Флёр, старалась прислушиваться, чтобы понять, что там происходит, но было тихо, а потом… вдруг резкий вскрик. Малфой, собиравшийся ещё что-то сказать, тоже обратил взор туда и естественно ничего не увидел. И тут крик повторился. — Отстань!.. Г’ог’жег', что ты г’елаешь?! Голос Флёр прерывался и подрагивал. Она явно боялась, и Гермиона увидела в этом призыв о помощи. — Может, вернёмся в замок? А то холо… Эй-эй, Грейнджер, ты куда??? Но девушка его не слышала. Она решительно направилась среди карет, идя на звук голоса Флёр, которая продолжала выражать своё нежелание делать то, к чему её склоняли. А Малфой растерянно смотрел на Гермиону, но с места не сдвинулся, а потом и вовсе пропал из виду. Несмотря на то, с какой решительностью гриффиндорка начала путь, чем дальше она шла, тем всё меньше была уверена, что поступает правильно. Но сдавать назад оказалось поздно: она наконец вышла к той карете, где происходило что-то нехорошее. Гермиона застыла на месте, когда увидела борьбу Роджера и Флёр. С виду было похоже, что Дэвис пытается её усмирить, или просто так захотел воспринять мозг Грейнджер. И совершенно против её воли губы неуверенно произнесли: — Не-е трогай её. И хотя самой Гермионе казалось, что её голос прозвучал слишком тихо, но моментально обернувшийся Роджер не оставил ей надежды на то, что, может быть, её не услышали. Страх окутал Грейнджер, точно одна из так нелюбимых студентами школьных мантий. Её палочка была в клатче, и гриффиндорка только сейчас об этом вспомнила. По всему выходило, что ей нечем не только защитить Флёр, но и саму себя. Похоже, в Дэвисе проснулся хищный инстинкт, потому что он вовсе не прекратил удерживать Делакур, как надеялась Гермиона, а достал палочку и направил её на гриффиндорку. — Лучше бы тебе уйти отсюда, Грейнджер, — проговорил он. — Н-нет, — Гермиона и сама не знала, откуда бралась смелость ему возражать. — Все всё равно узнают, что тут было. Остановись, пока не поздно. — Никто ничего не узнает, потому что я сотру память вам обеим. — Экспеллиармус! Палочка Роджера вылетела из его рук, и он вместе с Гермионой перевели взгляды туда, откуда донесся выкрик заклинания. Никогда ещё до этого в своей жизни Грейнджер не испытывала радости при виде Малфоя. А сам слизеринец похоже не был до конца уверен в том, что делал. Рука, угрожающе держащая палочку наготове, дрожала. — А ты здесь откуда?.. От удивления Роджер ослабил хватку, и Флёр, вырвавшись, полуползком добралась до Драко, ухватилась за его бедро и, опираясь на него, поднялась на ноги. — Не шевелись, — прошипел Малфой, становясь увереннее, ведь к его спине прижалась грудью симпатичная полуголая девушка. Кровь отлила от мозга… в другие части тела. — Тебе лучше убраться отсюда, пока цел. — Ты ничего мне не сделаешь, — Роджер не боялся. Он был не глуп, поэтому сразу рассчитал, что к чему. — Если ты применишь магию и это навредит мне, тебя накажут. Что скажет тогда твой папочка? — Не слушай его, — Гермиона встала рядом с Драко, с отвращением смотря на Дэвиса. — Дамблдор разберётся в том, как всё было на самом деле, и не станет наказывать. — Да ладно тебе, Грейнджер, — Роджер сделал шаг вперёд. — Будто ты забыла, что это работает только для учащихся на Гриффиндоре. Остальные… им ни за что не повезёт. — Хватит!.. — заскрежетав зубами, Драко резко перестал беспокоиться о том, что будет, и, удивляясь самому себе, поменял свою палочку на палочку Дэвиса, направил её на него, прокричав: — Петрификус тоталус! И Роджер упал. Казалось, произошедшее для всех стало неожиданным. Застыв на месте, Малфой не знал, что делать дальше. Дэвис был прав: его накажут, а отец… Видя его растерянность и страх, Гермиона выхватила палочку Роджера из его рук и, сломав пополам, кинула обломки рядом. — Если вздумаешь наябедничать, я всем расскажу, что ты сделал. И в первую очередь Дамблдору. Дай мне палочку. Последняя фраза была адресована Драко. Тот всё ещё пребывал в смятении. Ошалело глядя на Гермиону, он замотал головой и коротко ответил: — Нет. — Тогда сам левитируй его в карету, а то замёрзнет, пока его кто-то найдёт. — Если вообще найдут. — Я скажу Хагриду утром, что он тут лежит. Так что, сам сделаешь или отдашь мне палочку? Вместо ответа Малфой произнёс левитационное заклинание и переместил тело Роджера в карету, у которой были раскрыты дверцы, забыв про державшуюся за него Флёр. А у той стала кружиться голова, руки ослабели, и она упала. Её тут же бросилась поднимать Гермиона, а затем на помощь пришёл и Малфой, благодаря чему Делакур встала на ноги. — Спас-и-бо, doux gars… — Как мило, — сочувственно глядя на француженку, произнесла Грейнджер. — Её надо отвести к ней в комнату. Поможешь? Любой бы на месте Малфоя сам предложил бы помощь, но перед ней был именно этот слизеринец, а с ним нельзя оставаться хоть в чём-то уверенной… — И Драко вместе с той девицей, — Паркинсон пила между словами, становясь с каждым глотком всё злее, предчувствуя кульминацию, которая окажется ей не по душе, — проводили тебя в комнату. — Угу. — Допустим. А с чего ты решила, что они пара? Может, просто случайно встретились на перекрёстке судьбы… — Перестань нести чушь, — сказал Малфой, двумя движениями плеч размяв спину. — Перестану, как только ты скажешь, что за шлюха была с тобой в тот момент, о котором рассказывает Флёр. Гермиона невольно вздрогнула, но не нашла в себе силы поднять глаза и посмотреть, заметил ли кто-то её реакцию. И она начала злиться на Драко, потому что, судя по голосу, тот был спокоен, а значит, легко мог объявить всем, что с ним была она. «Если он только посмеет… Я тогда скажу, что он сделал!» Гнев — плохой советчик. Так бы сейчас сказал своей дочери мистер Грейнджер. Ему и его жене удалось полностью восстановить память, и хотя Гермиона была счастлива, что они её помнят, всё меньше хотелось приезжать к ним, ведь мама каждый раз спрашивала, когда у них с Роном будет свадьба. — Ты победила, — у Гермионы перехватило дыхание. — Там была Браун. Она отсосала мне в туалете Плаксы Миртл, а затем мы отправились на вечерний променад. — Конечно, опустился бы ты до неё. Драко искренне не понимал, почему Пэнси так зациклилась на этом и продолжала выспрашивать, словно то было не сто лет назад. Другие молча наблюдали за перепалкой, будто за цирковым представлением, а Джиневра выжидала момент, когда Паркинсон возьмёт передышку, чтобы с новыми силами вцепиться в него с расспросами. Хотелось покончить с этим, но Малфой никак не мог придумать, как именно. — Может, поговорим ещё о чём-то? — предложил Поттер, которому перестало нравиться происходящее. — Нет, я хочу продолжить, — ответила Джинни, смотря на Малфоя с азартным блеском в глазах. — Флёр, а почему ты решила, что Драко спал с той девушкой? Они что-то обсуждали по пути??? Малфой закатил глаза. Эта пытка могла продолжаться вечно. И пока Флёр вновь предалась воспоминаниям, Драко позволил и себе наконец воскресить в памяти фрагменты той ночи. За часть из них ему теперь было стыдно, хотя лично для него они являлись даже больше, чем приятными. «Хорошо, что Грейнджер не в курсе всей правды. Она бы убила меня, не раздумывая». Помотав головой, словно желая избавиться от навязчивых видений о том, как Гермиона расправляется с ним, Драко сосредоточился на монотонном постукивании пальцем, которое делала Паркинсон. Память — странная штука. Она возвращает забытые звуки, запахи и даже чувства. Спустя столько лет Драко вновь ощутил, как бешено в груди колотится сердце, совсем не попадая в ритм стука пальцем, но так ударяясь о грудную клетку, что становилось невыносимо дышать. Прислонив руку к груди, он постарался поглубже вдохнуть, приложив все усилия, чтобы этого никто не заметил…

Четвёртый курс, где-то в коридорах Хогвартса…

      Левая рука Драко покоилась у него на груди. Так он пытался успокоить своё сердце, которое, казалось вот-вот выпрыгнет наружу. И Малфой не удивился бы, если бы так оно и случилось после всех событий этой ночи. А оттого, что на нём повисла Флёр, легче не становилось. Физически Драко был не так силён, чтобы без напряжения тащить пьяную, а потому ещё более тяжёлую, чем есть на самом деле, девушку. Конечно, лучшим решением стало бы использование какого-либо левитирующего заклинания, но Грейнджер не позволила. Сказала, что с летящей в воздухе Делакур у них больше шансов быть схваченными Филчем. И Драко не стал спорить, ведь у неё, по слухам, скопилось достаточно опыта побегов от старика-смотрителя и его кошки.       Флёр доставляла Малфою лишь неудобства: едва передвигала ногами, спотыкаясь одной о другую, отчего приходилось напрягаться сверх силы, чтобы её удержать; покрылась вся мурашками от холода с улицы и продолжила дрожать от холода замка, поэтому пришлось отдать ей свою мантию. Но в целом им везло, ведь пройдя довольно много коридоров, они никого не встретили. — Где твоя палочка? — вдруг спросил Драко, Гермиона не была уверена, что вопрос относился к ней, но всё равно ответила: — В клатче. И продемонстрировала аксессуар. Больше вопросов Драко не задавал. Они с Гермионой шли рядом, и несмотря на то, что со стороны, где шагала гриффиндорка, было предостаточно места — еле передвигающаяся Флёр располагалась с другого бока — Малфой слишком явно ощущал её близость. С каждым шагом Грейнджер снова и снова касалась рукой руки слизеринца, отчего его пальцы непроизвольно поджимались. Но Драко старался совсем об этом не думать. И тут на помощь пришла Делакур. — Какие у тебя нежные во-о-лосы, — промычала она, перебирая их пальцами, по-хозяйски обвив рукой шею Малфоя. — Хих, очень. А хочешь мои потг’огать? Я хочу, хи-хи. Предпочитая молчание диалогу, Драко проигнорировал сказанное Флёр, несколько ускорив шаг. В этом определённо была его ошибка, потому что ноги француженки стали сильнее заплетаться. Пришлось остановиться. Гермионе было не по себе от того, что по сути Малфою приходилось одному разбираться с тем, что предложила она. — Давай я подхвачу её с другой стороны? — Не надо. По правде, было уже ни к чему предлагать помощь, потому что они почти пришли к конечной точке пути. И потом Драко не хотел предстать перед Грейнджер недостаточно крепким парнем. Этой ночью он не мог быть равнодушным к тому, что она думает.       Наконец они оказались в коридоре, где располагался вход в отведённые гостям из Шармбатона залы. На горизонте было пусто, и Драко в который раз уже удивился тому, как легко они дошли сюда. Тогда же боковым зрением он заметил, что Грейнджер отвернулась, копошась в своём клатче. Может, искала палочку, но, по итогу, в руках у неё ничего так и не оказалось. — Пароль,  — хрипло произнёс мужчина с портрета. Будучи уверенным, что он видел это лицо в учебнике по истории Хогвартса, но не припоминая имени, Драко вопросительно посмотрел на Флёр, надеясь, что пароль она помнит, иначе, как с ней быть дальше, оказалось бы совершенно непонятным. — Ммм… Ик… — только и сказала Делакур. Надежды Малфоя моментально рухнули: им от француженки не избавиться. И куда теперь с ней? Обратно к каретам? Безумная мысль попросить помощи у профессора Снейпа закралась у него в голове. И хотя тот не был самым приятным человеком для большинства, своего крестника он не обижал. Но вряд ли ему бы понравилось, заявись Драко на порог его спальни с двумя девушками, одна из которых известная всем в Хогвартсе грязнокровка, а вторая участница Турнира Трёх Волшебников. — Пожалуйста, мистер Бэтворфи, — обратилась к портрету Гермиона, от чего Драко закатил глаза: естественно, заучка Грейнджер знала, кто перед ними. Хорошо, что у них другие задачи сейчас, иначе она начала бы ещё цитировать выдержки из его биографии. — Эта девушка гостья в нашем замке, плохо знает английский, да и сегодня был Святочный бал… она устала… утомилась, что едва на ногах стоит. Посмотрите! Как она может вспомнить пароль в таком состоянии? Я прошу вас сжалиться, мистер Бэтворфи. Мужчина на портрете смотрел с нескрываемым скептицизмом, словно так и хотел сказать: «Что вы изволите молвить, юная мисс? Будто мои очи не узрели, что ваша подруга неприлично пьяна». Но вместо этого произнёс следующее: — Пароль. — Неужели вы позволите девушке ночевать на холодном полу под вашим портретом? — не сдавалась Грейнджер. — Я не верю, только не вы. Ваше благородство не позволит вам так поступить. И гриффиндорка состроила милую мордашку, завидев которую любой бы сделал всё, что она просит. Сам Драко был готов отодрать от стены портрет, если бы это помогло открыть проход. Похоже, на Подрика Бэтворфи миленький, умоляющий вид с явным манипулятивным подтекстом оказал то же влияние, что и на Малфоя. Ничего не сказав, он сделал то, что от него требовалось. Но Флёр не спешила оказаться в своей постельке. Встав напротив Драко, она игриво развела края мантии, выпячивая на обозрение зону декольте, и кокетливо проговорила: — Пг’аво не знаю, как г’ойг’у г’о кг’овати. Поможешь? И она неловко подмигнула, пошатнувшись на месте. Конечно, в таком состоянии ей и правда могла понадобиться помощь, но, судя по её поведению, в просьбе «помочь» не было ничего невинного. В любой другой раз Малфой согласился бы, не раздумывая ни минуты, но только не сегодня. Эта ночь была особенной, и ему хотелось запомнить её такой. И хотя его сексуальная жизнь к тому моменту замыкалась лишь на Пэнси Паркинсон, он был готов отказаться от предложения, пусть и секс с участницей Турнира Трёх Волшебников стал бы крутой историей, которую можно рассказать друзьям. Но ценно не то, о чём можно сплетничать в кулуарах, а то, что остаётся лишь для тебя одного… Выпрямившись, Драко уже собирался вежливо отказать Флёр, когда почувствовал тепло у своей лопатки, а по его плечу заскользила рука Гермионы, после чего он услышал почти у самого уха: — Мне тоже нужен провожатый… Едва сумев усидеть на месте, Джинни с пеной у рта продолжала допрос, переключившись на невестку. — …И что было дальше?! — Да… она так вцепилась в него, что наверняка руку бы сломала, если бы он попытался отказаться идти с ней. — А может это была ты? — чуть подавшись вперёд и сощурившись, проговорила Пэнси, глядя на Джинерву. — Что ты, милая, — та расплылась в хитрой улыбке. — Я никогда не была… эм… агрессивной. Мой девиз: любовь, мир и феликс фелицис. — Всегда знала, что гриффиндорцы жульничают, потому что невозможно всё время разными составами так хорошо играть на квиддичном поле! А ещё про нас что-то говорят, — произнесла Мэрайя, приняв обиженный вид. В ту же секунду, когда она произнесла последнее слово, со всех сторон на неё набросились, как коршуны, защитники Гриффиндора. И Мэрайя с жаром отражала атаки, но поглядывала на Драко и Пэнси, ожидая, что они придут на помощь, но этого не происходило. Малфой планировал досидеть до того момента, когда сможет наконец уйти, не вступая в долгие споры. На сегодня ему уже хватило впечатлений. А Паркинсон… у неё из головы не шли слова Джинни: я никогда не была агрессивной. В памяти всплыл недавний разговор с Блейзом и Драко, когда последний жаловался на сумасшедшую, неуправляемую и крайне агрессивную Грейнджер. А потом она вспомнила, как несколько раз наблюдала сцены ещё во время обучения в Хогвартсе, в которых Гермиона била своих друзей и отнюдь не в шутливой форме. Повернув голову налево, Пэнси несильно облокотилась локтями о стол, чтобы хорошо видеть Грейнджер. Та сидела с ровной спиной, словно кто-то вбил в неё в кол, и смотрела на свои скрещенные руки, не принимая участия в споре. Её пальцы подрагивали, а вид был напряжён. О чём она думала? Паркинсон могла поклясться, что знает.

Четвёртый курс, Хогвартс, ночь после Святочного бала…

      Малфой и Грейнджер шли, не спеша, по пустым коридорам к Башне Гриффиндора и оба молчали. И Гермиона была рада, что её спутник не пытался завести разговор. Она боялась, Драко спросит, зачем потащила его с собой, потому что сама не знала ответа. Не хотелось, чтобы он остался с Делакур. Не говорить же ему об этом?       Напряжение витало в воздухе, заставляя студентов враждующих факультетов идти на приличном расстоянии друг от друга. Ни один из них не был уверен, как должен вести себя после произошедшего, но оба думали об этом, хотя Драко не подозревал, что Гермиона тоже. Ей как никогда стало тяжело находиться с ним рядом, а ведь он даже никак не оскорблял её. Бросив на Малфоя осторожный взгляд, Грейнджер отвернулась в сторону, в очередной раз взглянув на карту Мародёров, чтобы убедиться в безопасности их пути. Она не хотела, чтобы он что-то заметил и начал задавать вопросы.       Наконец, они дошли до Башни Гриффиндора. Полная Дама мирно дремала в своём портрете, но, как только гриффиндорка и слизеринец подошли к ней, тут же встрепенулась, критично осмотрев обоих. Её взгляд стал брезгливым, когда она перевела его на Драко. — Что-то вы припозднились, милочка,  — нарочито громко произнесла Полная Дама, продолжая недобро смотреть на Малфоя, но не смутив его этим. — Ночные прогулки улучшают работу мозга. — Ах, прогулки… — женщина на портрете мечтательно закатила глаза, видимо припоминая свою молодость. — Я пропущу вас, мисс Грейнджер. Только назовите пароль. Малфой не был удивлен. Гриффиндорцам, а в частности Золотому Трио везло всегда. Или почти всегда. — Шоколадные тыквы, — уверенно проговорила Гермиона. Удовлетворённо улыбнувшись, Полная Дама открыла проход, не произнеся больше ни слова. Грейнджер сделала в его сторону несколько шагов и остановилась. Она не могла допустить, чтобы эта ночь так бездарно завершилась, ведь в конечном итоге ей сегодня было хорошо. Постояв несколько секунд в нерешительности, Гермиона обернулась. Парень перед ней смотрел в упор. Во взгляде отразилось смятение, а затем страх. Чего теперь-то он мог испугаться? Впрочем, любой бы перетрухнул в тот момент, увидев на лице гриффиндорки ничем не мотивированную улыбку. Казалось, у него ноги задрожали, когда Гермиона стала приближаться, но с места Драко не сдвинулся. И вот расстояние между ними сократилось до опасно близкого, а он всё стоял недвижим, словно статуя, с которой можно делать всё, что хочется. И Грейнджер сделала: обвив руками шею парня, она поцеловала его. Сначала робко, а потом, когда Драко ответил на поцелуй, уверенно, с жаром бесстыдно крала последние мгновения этой сумасшедшей ночи. Язык Малфоя ненавязчиво ласкал её, делая приятно, отчего совсем не хотелось всё прекращать. И если бы не Полная Дама, чьи едва входящие в рамки приличия охи-вздохи вызывали желание поскорее уйти подальше, не глазела на них, теребя в руках расшитый золотом платок, то Гермиона бы и дальше целовала слизеринца, забыв себя, пока её тело не рухнуло от усталости на пол, не имея больше сил продолжать. Но ей пришлось остановиться. Нехотя разорвав поцелуй, она в последний раз неприлично крепко прижалась к Драко, левой рукой взъерошивая его волосы, и тихо прошептала на ухо, обжигая кожу горячим дыханием: — Сладких снов, Драко. Увидимся завтра. И, развернувшись на сто восемьдесят градусов, Грейнджер быстро дошла до входа и остановилась, в последний раз посмотрев на слизеринца. Тот стоял с таким видом, словно вот-вот рухнет замертво. Грустно улыбнувшись, Гермиона наконец шагнула в проход, думая, что завтра не останется и следа в их памяти обо всём, что произошло сегодня. Потому что, кто бы ни захотел спросить, абсолютно ничего из этого не было…       Пока Гермиона пребывала в воспоминаниях, беседа вернулась в прежнее русло — у Малфоя снова пытались выудить имя. И зачем оно им только сдалось? — Да ладно тебе, Драко, — проворковала Джинни. — Тебе стыдно что ли? Когда «Сплетница» всей Магической Британии расскажет, ещё хуже будет. Поэтому надо сейчас это пережить, чтобы потом было легче. По опыту говорю. — Я уже всё сказал. Только вы будто слушать не хотите. — Ты только отшучиваешься! А мы хотим реальные ответы. — Я ответил реально, что со мной никого не было, но вам хочется верить пьяной девице, которой огневиски подменил воспоминания, потому что вам нужна скандальная история. Не удивлюсь, Уизли, — он смотрел в упор на Джиневру, — что ты и есть та, кто выпускает «Сплетницу». — Она — Поттер, — напомнила другу Паркинсон. — И ты не прав насчёт причины нашего интереса. Просто нам всем завидно, как ты защищаешь её честь. Переведя взгляд на Пэнси, Драко молча пытался понять, о чём она думает, но внешне его подруга выглядела безразличной. Где-то на другом конце стола пробежал лёгкий шёпоток, а затем последовал мерзкий скрежет отодвигающегося стула, что и привлекло всеобщее внимание: со своего места решительно встала Гермиона. Смотря на хозяйку дома, она сказала: — Уже вечереет, Джинни. Пора подавать десерт. Детям скоро нужно быть в постелях. — Разумно, — подхватил Малфой, тоже обращаясь к миссис Поттер. — Из-за этого мероприятия, — он покрутил пальцем туда-сюда над столом, — у Эдварда и так сбился режим. Но лечь спать он должен вовремя, иначе завтра будет невнимателен во время занятий. — Эм… — Джиневра оглянулась на мужа. — Думаю, уже можно задувать свечи на торте. Да? Гарри кивнул, и его жена незамедлительно встала со своего места, направляясь в кухню. За ней последовала и Гермиона. Пройдя мимо двух бывших слизеринок, она остановилась за спиной Драко и, взмахнув палочкой, положила свободную ладонь на его плечо, легонько сжимая, пока остальные наблюдали, как, повинуясь заклинанию, грязная посуда по воздуху стремительно полетела на кухню. Малфой сидел, как статуя, тоже водя глазами вслед за перемещающимися столовыми принадлежностями. Впрочем, Гермиона и не хотела его реакции. Этим робким жестом она пыталась показать, что благодарна за его молчание, хотя и прекрасно знала, что он в первую очередь трусливо защищал самого себя. И несмотря на то, что Грейнджер довольно быстро убрала свою руку, от внимания Паркинсон этот факт вовсе не ускользнул. Сузив глаза, Пэнси агрессивно откинулась на спинку стула, с силой сжимая край стола, словно желая оторвать от него кусок. Жгучее, распирающее чувство комом поднялось из ниоткуда и, казалось, было способно разорвать грудную клетку на части. С досады, что она не может перебороть себя, девушка неловко притопнула ногой, но этого никто не заметил. Прекрасно знакомая с ощущением, охватившим её сейчас, Паркинсон только не могла понять, с чего оно взялось: из-за обиды за былое или же… В любом случае, сама она считала свою ревность недостойной, даже если и имела на неё право.       После десерта в виде домашнего торта Малфой решил, что задерживаться дольше не стоит. Спросив разрешения забрать книги из цикла «Секреты зельевара», он, Тедди и Пэнси, которая тоже не захотела сильно засиживаться, попрощались со всеми и ушли. И на этот раз они не воспользовались порт-ключом. Паркинсон предложила прогуляться, и Малфой счёл это хорошей идеей, подумав, что прогулка поможет его племяннику без труда уснуть после такого эмоционального дня. Шагая по идеально выложенной брусчатке, они разделились на пары: Румпи и Тедди впереди, а Драко и Пэнси несколько позади. Со стороны бы показалось, что двое взрослых и ребёнок — одна счастливая семья, но, по правде, смотреть особо было некому. Можно сказать, они вовсе одни были. «И хорошо», — подумал Драко, смотря на племянника. Чем больше он наблюдал за мальчиком, тем сильнее убеждался, какие дети на самом деле дураки. Тедди определённо не желал мирно прогуливаться: он то топотал на месте, словно разминаясь перед прыжком, потом резко начинал бежать вперёд, каждый раз приближая бедного эльфа, призванного следить за ним, к разрыву его маленького сердечка; а затем вдруг останавливался, прыгал там же, где стоял, смотря на свои ботиночки, словно пытался что-то раздавить, и при этом хохотал. «Как бы не пришлось снова вызывать целителей в Малфой-Мэнор». — Когда ты отправляешься в Бразилию? — нарушила мысли друга Паркинсон. — Через два дня. — Хорошо. Мы все успеем уладить дела с работой к тому времени. — Я же сказал, что мне не нужны там посторонние. — А я сказала, что хочу в отпуск. Резко остановившись, Драко развернул подругу лицом к себе. Он смотрел ей в глаза, словно желая без слов дать понять, что не все идеи миссис Поттер можно претворить в жизнь. Внезапно, он ощутил, как что-то чужое, непонятное шевелится в его сознании, поднимая со дна ворох мыслей, воспоминаний и чувств. Его глаза распахнулись от удивления, но в тот же миг всё прекратилось. — Я знаю, что ты скажешь, — Пэнси приставила палец к губам Малфоя, не давая ему возможности перебивать. — Но послушай, что скажу тебе я. Те, кто послал Генри, будут искать её. И мальчика. Тебе, мне и Тедди лучше держаться подальше от Магической Британии. И кое-чему ещё. И нам не помешает, чтобы рядом были глава мракоборцев и ещё тройка героев Второй Магической войны. — Ты знаешь что-то, чего не знаю я? — Малфой окинул подругу подозрительным взглядом. — Я знаю столько, сколько знаешь ты, Драко. И немного больше. Мы все прекрасно поместимся в коттедже, который тебе предоставит Леон. И даже чудно, что он находится в магловской части Рио-де-Жанейро. Меньше вероятности, что кто-то решится напасть. Изумление вновь овладело Драко. Он абсолютно точно помнил, что не говорил с подругой о деталях поездки. А это значит… «Она влезла ко мне в голову». — Да, именно так, — произнесла Пэнси, заставив волосы Драко шевелиться от неожиданности. — Но только потому, что я слишком устала, чтобы узнать нужное посредством разговора. И, кстати, тебе стоит лучше прятать свои мысли, иначе их может кто-то прочитать, — Малфой хотел что-то сказать, но девушка ему не позволила. — А никто, кроме нас, не должен знать, что происходит. Для всех это просто отпуск на берегу океана. Мы с Гарри и Джинни отдыхаем от рутины, а Уизли и Грейнджер пытаются починить свои отношения. — Это же смешно. Грейнджер всё внимание отдаст Эдварду, а этот её будет только злиться. — А это не наше дело. Ты будешь работать, мы отдыхать, Грейнджер нянчиться с твоим племянником, а Уизли… тоже найдёт себе занятие. Но Джинни использует карту с налаживанием отношений, чтобы они с Грейнджер присоединились к нам. — Эта твоя Джинниещё та лицемерка. Ради того, чтобы никто с тобой трахаться не мешал, такие сети плетёт. Позор Гриффиндору. Паркинсон закатила глаза. Иногда её друг становился просто невыносим, как сейчас. Обычно, она довольно спокойно держалась, но сегодня он вывел её из себя. Не тем, что говорил сейчас, а тем, что она узнала ранее, ещё за столом. Но решила не поднимать эту тему вновь. — Я приду завтра в Малфой-Мэнор. — А это зачем? — А можешь просто довериться мне и не задавать вопросы? Я хочу защитить вас. И этот разговор явно не для улицы. Оглядевшись по сторонам, Драко заключил, что последнее предложение в качестве аргумента совершенно несостоятельно, о чём и поспешил сообщить подруге. И она ответила, что, хотя они фактически одни на улице, у стен тоже есть уши. А потом Паркинсон, попрощавшись с Тедди, поцеловала Драко в щёку и трансгрессировала, сказав, что ей пора. Лёгкая грусть овладела Малфоем. С Пэнси ему было хорошо. И хотя в целом день вышел ужасным, были и приятные моменты. Например, как эта их прогулка, когда, словно как в детстве, они могли быть счастливыми, просто чувствуя тепло друг друга. Или та беседа с Гермионой… И не сказать, что Малфой любил поболтать, но разговаривать с ней было легко. И полезно. «О, Мерлин, не забыть бы записать то, что она говорила о Бразилии!» ***       То, что она неприлично засиделась в гостях, Нарцисса поняла, когда старинные часы в гостиной поместья Забини пробили десять, разнося ослепляющие и одновременно обжигающие искры волшебства по всему замку. Мама Блейза была не в меру разговорчива, но довольно деятельна. Только благодаря её напору они смогли спланировать первый из множества будущих — никто из них не питал надежды, что невеста найдётся в первый же раз — приёмов. Заключив, что начинать «Парад невест» лучше с открытием осеннего сезона, они в очередной раз за вечер, не считая ужина, прервались на чаепитие. — Я заметила, что в списке приглашённых нет ни одной незамужней маглорождённой девушки, — проговорила Нарцисса, держа в руках чашку с чаем. — Сейчас другое время, Элоиза . Общество может истолковать это превратно. А там уж не только «Ежедневный пророк», но и «Сплетница» не постесняются нелицеприятных выражений для своих статей. Ты же не хочешь, чтобы твоя затея обернулась провалом? — Конечно, нет, Нарцисса. Но я думаю, что мой сын захочет выкинуть фортель, чтобы усложнить мне задачу женить его. Естественно, он и взгляда не бросит всерьёз на грязнокровку, но чтобы меня достать, может выбрать кого-то из тех, кого я приглашу на приём, сказав при этом что-то вроде: «Ты разве не хотела, мамуля, чтобы я нашёл себе жену? Вот я и нашёл». Как ни крути, а возраст не сделал мужчину из этого несносного мальчишки. Обе женщины синхронно отпили по малюсенькому глоточку чая. Аккуратно подталкивая блюдо с десертом поближе к подруге, Элоиза поставила чашку на столик, облокотившись спиной о диван. Но Нарцисса сделала то же самое. Женщинам важнее было поговорить по душам, нежели соблюсти какие-то каноны. — А я не стану возражать даже если мой сын решит жениться на маглорождённой. — Ты наверное не в себе, Нарцисса! — миссис Забини нервно дёрнулась. — Как можно допустить подобное?! — Потому что я не хочу, чтобы род Малфоев совсем прервался, как Блэков. Драко заявляет, что никогда не женится, и я вижу, что он серьёзен в своих намерениях. Семьи, стоявшие у истоков магии, вырождаются, ибо их члены слишком разборчивы и выбирают в партнёры лишь тех, у кого только чистая кровь. А те, кто смотрит проще на это, воспроизводят на свет наследников фамилии, богатства и величия семей. Война унесла жизни множества чистокровных волшебников. Часть из оставшейся горстки сидит в Азкабане, осуждённая за преступления против тех, от кого, в частности, ты, дорогая, воротишь нос. Жаль, я раньше не видела, в какую пропасть катится наш мир. Нахмурившись, Элоиза задумчиво глядела на руки своей собеседницы. Она медлила с ответом, потому что сказать подобное трудно даже самой близкой подруге. — Мой сын не похож на твоего. Он скорее, как я. Какая бы женщина не была рядом с ним, ему всегда будет её мало. Но знаешь, так мало людей способны мириться с этим. Поверь мне, я сменила семь мужей… — Сменила? Они же умерли, Элоиза. — Самый приятный подарок, который только они все могли мне сделать, — с улыбкой на губах, миссис Забини сделала глоток чая. — Моя обязанность в качестве матери обеспечить счастье своему ребёнку. Я найду девушку, которая сможет закрывать глаза на измены и помалкивать. Грязнокровки по большей части много о себе думают, желают быть равными со своими мужьями во всём. Наверное, потому что большую часть детства растут в иных культурных условиях. А потом на выходе получается кто-то наподобие мисс Грейнджер. — Не упоминай её имя. Эта девушка почти что поселилась в Малфой-Мэноре после того, как мы взяли на воспитание Тедди. Вижу её чаще, чем собственного сына! Невоспитанная и наглая. Никогда не спрашивает, прежде чем прийти. И всё время на повышенных тонах разговаривает с моим сыном, словно он грязь под её ногами, хотя всё с точностью до наоборот. Мой Драко успешный бизнесмен, чистокровный волшебник, а она лишь безработная не в меру активная грязнокровка, сбивающая с ног своей неизвестно откуда берущейся самонадеянностью. Мерлин упаси от такой невестки!.. Миссис Забини ни за что не стала бы спорить, ведь мнение подруги о Гермионе Грейнджер вполне совпадало с её собственным, но сама подача и вид, который приняла Нарцисса, рассмешили хозяйку дома. А всё это время у стены совсем близко ко входу в гостиную, скрестив руки на груди, с хмурым видом стоял Блейз. Он уже давно подслушивал их, и ему совсем не понравилось то, что его мать сказала о нём. Но Забини предпочёл оставить бесполезную болтовню на долю женщин. Его мама, похоже, уже и жизнь всю ему распланировала. Что же, он тоже внесёт свои коррективы в её план. ***       Празднование дня рождения Гарри Поттера не завершилось с уходом Драко и Тедди. Флёр уложила дочь спать, и тогда вместе со всеми продолжила обсуждение тем, поднятых за столом, которые, в частности, касались Малфоя. За этим ушло несколько бутылок огневиски, и когда Гарри отправился за шестой по счёту, Гермиона ушла в комнату наверху, сославшись на усталость. Близким друзьям Поттеры приготовили по спальне, чтобы те не торопились поскорее отправиться домой. Она почти не пила, да и беседу не поддерживала. Зачем ей было оставаться?       Приняв душ, Гермиона надела пижаму и легла в кровать. Но сон не шёл. В мыслях она снова и снова прокручивала фрагменты ночи после Святочного бала. Как будто не с ней это всё происходило. Безумие. Может, поэтому её память вычеркнула те события, и если бы сегодня о них не зашла речь, Гермиона никогда бы не вспомнила, но… «Почему я не могу перестать об этом думать?» Сама себе Грейнджер не дала никакого ответа. Внезапно припомнились серьги, инкрустированные мелкими изумрудами, подаренные ей на Рождество через год после Святочного бала, которые она ни разу не надела. Тогда все девчонки в Хогвартсе решили, что их прислал Виктор Крам, хотя подписи в записке, прилагаемой к подарку не было. Только одно предложение: «Хотел бы увидеть их на тебе». Может именно из-за этой записки серьги ни разу не оказались в ушах Гермионы. «Интересно, а он вспоминал ту ночь? Тогда казалось, что для него это было важно». От подобных мыслей Грейнджер лишь больше нервничала, всё дальше отгоняя от себя всякий сон. Внезапно дверь в спальню открылась. Это был Рон. Он еле стоял на ногах, но на лице играла улыбка. Гермиона не видела этого, но слышала язык его тела. Не снимая обуви, Рон забрался на кровать и обхватил свою девушку, шепнув на ушко: — Хочу тебя. Его губы обхватили мочку уха, отчего резкий алкогольный запах стал явно ощутим Гермионой. Но она и виду не подала, что ей неприятно, а предпочла притвориться спящей. — Эй, Гермиона? Ты спишь??? — Уизли легонько потрепал её по плечу. — Спишь, значит… Ладно. Разочарованно выдохнув ей в лицо, Рон перевернулся на спину и почти тут же мирно засопел. И тогда Гермиона открыла глаза. Спать по-прежнему не хотелось, а в голову лезли беспокойные, совсем не нужные мысли, которые, похоже, тоже не планировали её покидать.