История Древнего

***

      В коридоре, по которому шла небольшая группа, отчетливо ощущалась сырость. Неровный свет факела, что нёс один из попутчиков барона Руквуда, был практически бессилен перед непроглядной тьмой, лишь немного освещая путь спереди. Барон поёжился, ему не нравилось это место, оно навевало смутное чувство тревоги. И окружающая прохлада никак не улучшала ситуацию.       Сзади послышался какой-то глухой звук, но Руквуд не обернулся. Он не мог заставить себя обернуться, ведь иначе пришлось бы смотреть на принцессу, которую волокли двое пони словно мешок. От представленной картины у барона на шее проступил пот. Аристократ встряхнул головой, отгоняя ненавистные мысли.       — Долго еще?! — Чуть срывающимся голосом спросил он шедшего впереди пони.       — Недолго осталось, ваша милость. — Ответила кобыла, а это была именно кобыла, судя по тону, едва заметно ухмыльнувшись.       Однако она так и не услышала внятного ответа. Пробормотав что-то себе под нос, ее собеседник ускорил шаги и скрылся из поля зрения. Сзади иногда слышалась какая-то возня. Иногда ушей Барона достигал звук скрежета о камни металла.       «Накопытники» — Пронеслась мысль в голове.       Наконец, в поле света факела попала деревянная дверь. Шедшая впереди кобыла, ускорив шаг, подошла к ней и сделала несколько пасов рогом, манипулируя магией. Несмотря на довольно нервное состояние и невнимательность, Руквуд это почувствовал весьма точно, пускай и запомнить всех действий со всей своей аристократкой выдержкой не успел.       Дверь открылась, и пони быстро шагнула внутрь. Следом за ней в большую, тускло освещённую факелами залу, вошёл и барон. В углу залы стояло несколько столов, на которых лежали какие-то книги, свертки. В центре был ещё какой-то стол.       — О, господин! Какая неожиданность! — Раздался в помещении чуть хрипловатый голос. От одного из столов в углу отделилась фигура пони и быстрым шагом подошла к застывшему на месте аристократу. Слегка вздрогнув от неожиданного появления профессора, он сделал шаг назад. – Что же вы стоите столбом в дверях? Проходите, не мешайте заносить «груз».       Барон, не сказав ни слова, всё же вошел в зал и отошёл чуть в сторону. Кряхтя, в залу, крупом вперёд, вошёл пони в робе. Следом за ним появилась и голова. Потомственному аристократу нестерпимо хотелось отвести взгляд, внутренний клубок из противоречивых чувств и мыслей не спешил разматываться, и он не выдержал. Следующие несколько минут были потрачены на усердное рассматривание пола.       — Что ж, друг мой, хочу вас похвалить, как я вижу, свою задачу вы исполнили блестяще. — С усмешкой обратился к Руквуду именитый профессор, глядя на то, как в залу вваливается бессознательная Селестия.       — Теперь моя дочь получит исцеление, так ведь? – Из-за волнения, у барона пересохло в горле, но голос его был предельно серьёзен, как и ныне обращённый к несколько безумному пони взгляд.       Тот, казалось, даже сделал чуть обиженный вид.       — Отриньте сомнения, друг мой! Когда дело наше свершится, ваша дочь одной из первых получит шанс на бессмертие, а вместе с ним и исцеление от проклятия. — В немигающих глазах пони виднелись странные огоньки.       — Надеюсь на это. — С трудом выдохнув, барон отвёл взгляд.       — Ну что же, а теперь, милейший, действуйте согласно указаниям. — И профессор быстрым шагом направился в дальний угол к столам.       «Прошу прощения, ваше величество, надеюсь, вы меня поймёте» — Кинув последний взгляд на бессознательную правительницу, аристократ поспешил покинуть неприятную ему залу. Он всё равно ничего не может изменить.       Когда же за бароном закрылась дверь, и магические печати вернулись в изначальное положение, профессор отворил один из нижних шкафчиков своего рабочего стола и выудил оттуда несколько маленьких ромбовидных красных кристаллов, и, взглянув на принцессу, которую его подчинённые уже заковывали в цепи, плотоядно улыбнулся.       — Ну что ж… теперь можно переходить к следующему этапу плана.

***

      Коридор озарила фиолетовая вспышка, и облаченное в позолоченные доспехи тело вмиг прилетело в ближайшую стену, заставляя когда-то прочный мрамор покрыться паутиной глубоких трещин.       «Ещё один готов!» — Промелькнула мысль, но была тут же откинута, когда единорожка была вынуждена уклоняться от пролетевшего рядом с мордочкой лезвия алебарды. — Да чтоб вас!..       С передних копыт слетает скоп искр, и прямо перед лицами трех стражников появляется пылающий магический круг, из которого тут же вылетает увесистый шар огня. Вопреки инстинктам, стражи правопорядка уворачиваться даже и не подумали – был приказ «задержать», и их задача его исполнить несмотря ни на что.       Беата это заметила почти с самого начала. Вся встретившаяся им с Флёр и Фенси стража была несколько… заторможенная, двигалась будто по команде, была безвольной, Ни крика, ни единого возгласа никто из стражей ни разу не проронил, что уже говорит о многом. Пустой безжизненный взгляд с характерно чуть позеленевшими белками это лишь подтверждал, а кружившая вокруг них странная магия не оставляла и тени сомнений. Они под чьим-то контролем. А значит убивать нельзя, хотя не то что бы сильно хотелось.       Тем временем снаряд попадает точно в грудь бегущему впереди стражу, взрываясь и обдавая жаром все вокруг, но уже через пару секунд ранее отброшенная ударной волной троица как ни в чем не бывало встает, дабы вновь ринуться в атаку.       Невольно наблюдающая за этим, Беата лишь крепче стискивает зубы, выставляя перед собой полупрозрачный щит, в который тут же прилетела пара шаровых молний:       — Мардук подери ваши доспехи, треклятые вы зомби! — В гневе восклицает единорожка и встает на дыбы – копыта загораются голубоватым, и усиленный удар по полу заставляет его покрыться сеткой трещин, – попутно вынуждая позолоченных пони упасть, – а после он и вовсе начал обрушиваться вниз, увлекая упертую тройку за собой.       Ученица Архимага позволяет себе усмехнуться, глядя на хотя бы временно выведенных из строя недругов. Но проходит лишь миг, инстинкты взвыли, и кобылка резко пригибается к полу, пропуская над собой две стрелы. Прыжок назад, ещё пара стрел входят в стену, и кобылка делает резкий разворот в сторону невольных врагов и с её правого копыта срывается незримая волна, что, заставляя стены покрываться трещинами и срывая картины с факелами, откидывает оснащенную арбалетами четверку пони назад в проход другого коридора, откуда они ранее вышли.       — Беатрикс! — Раздается со стороны, и сердце единорожки пропускает удар, когда она оборачивается к удерживающим другую сторону коридора Фенси и Флёр.       От природы хорошо сложенный жеребец уверенно орудовал ранее «одолженным» у одного из стражников копьём, то откидывая, то ударом древка в голову вырубая атакующих его позолоченных пони. Тренировки в юношеские годы аристократа уже частично позабылись, но в пылу слишком спонтанно образовавшийся битвы, мышечная память брала свое, позволяя голубогривому жеребцу уйти с траектории очередного выпада или взмаха и контратаковать в ответ. С удивлением Беата заметила извечный монокль на правом глазу Фенси, что, видимо, лишь каким-то чудом его не потерял.       Заметив взгляд кобылки, единорог, искрутившись, сделал очередной пас и, выбив алебарду из копыт очередного стражника, молниеносным движением вновь нанес удар древком по виску хранителя порядка, на этот раз точно отправляя его в мир грёз:       — Помоги Флёр! — И лишь успел он это выкрикнуть, как тут же был вынужден блокировать копьём сразу три обрушившихся на него лезвия алебард.       Инстинкты снова взвыли, кобылка прыгнула вперед и кувыркнулась, окончательно уходя из-под очередной атаки арбалетчиков. Прыжок с разворотом, и рог единорожки загорается фиолетовым, пока по выставленным вперед копытам пробегают скопы искр, и прямо в воздухе образуется сразу пять магических кругов. Мгновение, и из них вырывается пятерка сотканных из разрядов молнии копий, что, обрушиваясь на незадачливых стрелков, буквально сносят их серией взрывов, заполоняя ту часть коридора облаком пыли и кусками обвалившегося потолка.       Но Беата этого уже не видела. Обернувшись и бегая взглядом по развилке в поисках подруги, которая обнаружилась в весьма затруднительном положении.       Розовогривая кобылка, ловко манипулируя раздобытой ранее «декоративной» репликой* рапиры, что висела на стене, сдерживала напор сразу двух неслаженно работающих копьями стражей. Казалось, её победа не за горами, да вот только вроде бы несколько заторможенные жеребцы каждый раз за миг до того, как кобылка успеет задеть лезвием копыта, в которые она и целилась не желая сильно вредить, успевали отпрыгнуть, увернуться или прикрыть друг друга.       Взгляд Луламун вмиг заострился, сверкая из-под капюшона аметистовыми глазами, что пылали холодной яростью.       Мановение воли, волна тепла проходит по всему телу, наполняя каждую мышцу энергией и укрепляя плоть и кости. Секунда, и Беата преодолела с десяток метров, вмиг перехватывая голым копытом копьё одного из стражников. Ещё секунда, и второе копыто встречается с центром позолоченного нагрудника, заставляя тот, жалостливо скрипя, чуть прогнуться, и отправляя пони в полет почти до конца коридора.       — Беата! — Воскликнула обрадовавшаяся де Лис, тут же начав теснить оставшегося в одиночестве Дневного стража.       — Флё… — Начала было Луламун, как инстинкты буквально взвыли.       Тело дернулось, начав движение, а рог уже было зажегся, но тут в правый бок прилетело явно недружелюбное волшебство. Бабах!       Сила Взрывного проклятия была чудовищна – кобылку буквально впечатало в стену. «Чудо» плащ значительно смягчил как встречу со стеной Ларгона, так и снизил температуру охватившего ученицу Архимага жара. Однако полностью поглотить урон не вышло. Всё тело неистово болело, каждая косточка, каждая мышца или хрящ, по внутренностям будто бы кто-то лягнул, уши заложило, а легкие казалось сгорали изнутри. «Выпав» из ощутимой вмятины в стене, кобылка буквально упала на по-прежнему горячий мраморный пол, ощущая неприятный железный привкус во рту. Сознание уверенно желало её покинуть, зрение плыло, а её саму будто бы качало.       Где-то в стороне послышался приглушенный оклик, и Беата приложила, казалось, неимоверное усилие, дабы чуть приоткрыть глаза. Зрение что называется плыло, но вот над ней склонился по-прежнему светлый, несмотря на плохое освещение коридора, силуэт белой единорожки. По телу прошлась чуть прохладная волна, и боль начала постепенно отступать. Лёгкие «остыли», дышать сразу стало на порядок легче, зрение начало приходить в норму, а уши…       — Беата! — Крикнула Флёр, счастливо улыбаясь, стоило ей только заметить, что подруга открыла глаза. Слух вернулся, пускай звон в голове по-прежнему имел место быть. — Тебе легче? Можешь идти? Нам надо уходить отсюда, Фенси надолго его не задержит!       — Его… — Едва слышимо проговорила Луламун в ответ, и тут её глаза резко распахнулись. Перекатившись, магесса рывком вскочила, тут же обнаружив чуть поодаль Фенси и его оппонента… пони в темном балахоне.       — Беата? — Осторожно спросила розовогривая кобылка и тут же подскочила к ученице Архимага, дабы придержать пошатнувшуюся поньку.       — Норма… сейчас я с ним разберусь. — Тихо выдохнула та в ответ и подняла взгляд на попавшего по ней мага.       Тот же вертко уворачивался от выпадов извечного спутника её подруги, то блокируя его атаки щитами, то создавая различные орудия изо льда. Нередко маг выгадывал моменты, чтобы полоснуть по голубогривому аристократу плеткой из молний, оставляя уже на его белой шерстке темный след, в очередной раз разрывая синий фрак.       Глаза Луламун засияли, и она начала видеть мир иначе – потоками маны, энергией, вихрями и искрами магии. Маг в балахоне выглядел… точно так же как и стражи – характерные всполохи какой-то странной зеленоватой магии то и дело появлялись в его ауре. Тут Беата перевела взгляд на валявшегося чуть в стороне жеребца, одного из тех двоих, что напали на Флёр. Он пылал зеленоватым заметно сильнее остальных представителей Дневной стражи, и это наталкивало на явно нехорошие мысли.       — Он может брать их под контроль…       — Что? — Тут же наклонилась к ней ближе де Лис.       — Этот маг способен брать под контроль стражу и как-то управлять их телами… Точно не скажу, но ты и сама видела, как те двое уворачивались от твоих атак.       — Думаешь, что…       — Да, всё куда масштабнее — скорее всего он тут такой не один и он явно не самый главный. — Мрачно заключила Луламун, и её глаза погасли.       — Тогда, что нам делать? — С волнением и ощутимым страхом посмотрела ей в глаза Флёр, и Беата поджала губы, переведя взгляд на сражающегося Фанси.       — Думаю, что… — Магесса выпрямилась и, выдохнув сквозь сжатые зубы, зажгла рог. — Надо было больше тренироваться.       Тело всё ещё болело, но магия на сей раз поддалась её воле на удивление легко. Лежащие на полу копья и алебарды взмыли в воздух, четко указывая остриями на пони в балахоне. Миг, и целый град орудий устремляется к нему, пока Фанси отпрыгнул в сторону, дабы не попасть под удар. Стоит отдать недругу должное – он успел среагировать и даже выставить щит! Но губы Луламун на это лишь скривились в нехорошей ухмылке. Её копыто чуть сверкнуло, по полу прошлась едва уловимая волна, и пони за щитом резко прыгнул в сторону от засверкавшего под ним магического круга, но… Беата на это и рассчитывала. Пони в балахоне разворачивается, и его рог уже было начал загораться оранжевым, как в миг из пола вырос стальной шип, насквозь пробив его правое передние копыто. Коридор оглушил крик боли, но тут шип сверкнул, и всего пони поглотила глыба льда. Не убьёт, но и не растает, даже если поможет кто-то со стороны.       — А ещё я думаю, что надо бы найти учителя… — Тихо выдохнула юная магесса, приложив копыто к всё еще садящему боку. — Если кто и способен разъяснить и решить всё происходящее, то только этот гад.       — Ты уверена, Беата? — Подошел поближе Фанси, пока Флёр вновь накладывала на подругу Исцеляющее заклинание.       — Да, а если учитывать то, что он по идее должен сейчас быть вместе с Принцессой Луной, то точно уверена. — Кивнула Луламун жеребцу, а после отправила розовогривой поньке чуть вымученную благодарную улыбку. Флёр так же вымученно улыбнулась в ответ и хотела было спросить… Бах!       С силой двери в конце коридора отворились, и к троице хлынули позолоченные стражники… Много стражников.       — «Сапсан!» — Мысленно взвыла ученица Архимага, зная, что тот откликнется!.. И в голубой вспышке и всполохах прямо над ней с криком появился темный птиц. Взмахнув своими крыльями, он широко их раскрыл, приземляясь на спину подопечной, и «объял» ими троицу, дабы уже через мгновение в голубой вспышке вновь пробиться сквозь антителепортационные щиты…

***

      Поворот корпуса вправо, острие копья буквально «скользит» по боку, срезая черную шерстку, и я наношу увесистый удар аккурат в плечевой сустав, отправляя незадачливого стражника прямиком в мраморную стену. Пригнулся, пропуская над головой лезвие алебарды и, вмиг сократив дистанцию, с виду аккуратно касаюсь самым кончиком хуфа нагрудника стража. Миг, и слышится жалостливый скрип металла, когда пони уже летит в бегущих на меня копейщиков, заставляя тех остановиться, ловя коллегу. Но не успевают они прийти в себя от «снаряда», как во всех троих влетает увесистая стальная цепь, опутывая жеребцов так, чтобы они не могли больше как-либо противостоять нам.       На периферии зрения замечаю вспышку, чую как ко мне летит сгусток заклинания и, не глядя, отбиваю облаченным в тонкий покров маны копытом в сторону, тут же совершая рывок. Слышится взрыв, по помещению проходит ударная волна, что заставляет разбиться последние каким-то неведомым способом выжившие в этой вакханалии окна, и на мраморный пол падают осколки стекла, а я сквозь облако пыли влетаю в вовремя выставленный полупрозрачный щит. Маг за ним явно на ману не скупился, щит был достаточно прочен, но вот мои глаза блеснули алым, а рог чуть заискрился, и голубоватый барьер осыпается градом осколков, пока удивленный единорог в балахоне получает мощнейший удар точно в центр брюха. О, это больно, очень больно. Но я смотрю на скрючившегося пони с безразличием.       Вмиг все чувства взвыли, и я инстинктивно делаю сальто назад, уходя от пролетевших возле живота и спины ледяных игл. Находясь в воздухе, достаю из «кармана» серебристый клинок и в момент отбиваю ещё двойку игл, мягко приземляясь на мрамор и тут же срываясь с места, что буквально через мгновение взорвалось сразу от тройки Взрывных проклятий.       Прыжок к стене, пролетевшая рядом стрела неприятно полоснула спину, и очередным рывком сближаюсь с тройкой раздражающих меня магов. Они, как по команде, начинают колдовать, и в меня летит сразу декада ледяных игл. Резкий оборот вправо, четверка пролетает мимо, с разворота ребром лезвия отбиваю ещё тройку, а оставшиеся принимаю на голубоватый щит. В него же прилетает ещё одно Взрывное, и пока магический барьер рассыпается осколками, делаю рывок в сторону и с силой метаю в сторону троицы свой клинок.       Пробив совместно выставленный щит, он четко вошел в находящуюся позади них стену, никого не задев. Но расчет был на немного другое.       На полу загорается фиолетовый магический круг и, пока маги не успевают среагировать, сменяется на темный провал, откуда тут же вырывается несколько Щупалец Тьмы. Вмиг схватив всю тройку жеребцов, они в момент скрылись в портале, который тут же закрылся, отрезая нашу реальность от того мира. Вернуться они часов через шесть, но вот в каком состоянии...       Скрывающее меня облако пыли мановением прилетевшего со стороны заклинания развеивается, и я вижу, как на меня летит с две дюжины Дневных стражей. А позади них, в самом конце коридора, стоит единорог в балахоне, который, как несложно догадаться, ими и командует.       Рывком сближаюсь с ближайшим позолоченным болванчиком и, поднырнув под выпад копья, с разворота буквально вминаю его в стену задним копытом. Делаю прыжок назад, мимо пролетает пара стрел, и, телекинезом притянув позолоченное копьё, тут же блокирую два рубящих удара алебардами. Двое земнопони были сильны, но я усилен магией – вскидываю копыта вверх, заставляя их открыться и, отпустив копьё, вновь с виду аккуратно касаюсь копытами нагрудников стражей. Миг, и звон удара по металлу сотрясает коридор, а эти двое, сметая своих товарищей, летят почти до конца коридора.       Взмахом копыта создаю жесткие ветряные потоки, что сбивают летевшие в меня стрелы, и перевожу взгляд на арбалетчиков… Которые стоят позади десятка других стражников, включая магов.       — Твоё счастье, что я не желаю убивать стражу. — Ледяным тоном отрезаю, смотря прямо в глаза стоящего в конце коридора пони, отчего тот заметно вздрогнул, и мой рог загорается алым.       — Главное помни это, Айван! Сестра тебе убийство своих стражей не простит! — Выкрикнула где-то позади подоспевшая Луна, что ранее вместе со своей свитой из дюжины фестралов, кои смогли прорваться сквозь бойню около казарм на выручку своей Матери, сдерживала главный коридор в это крыло.       Судя по тому, что она здесь, позолоченных болванчиков там оказалось уж слишком много.       — Я уже устал сдерживаться, и более это делать не намерен. — Уворачиваясь от косого взмаха алебардой, холодно отрезаю и, пока Луна не успела сказать что-то ещё, могильным тоном добавляю: — Моя ученица в опасности. Не думаю, что, будь в той же ситуации Твайлайт, Селестия поступила бы иначе.       Принцесса на мои слова неопределенно хмыкнула, но более останавливать меня не стала.       С уст сам собой срывается тяжелый вздох. Прыжком назад ухожу от горизонтального удара алебардой навязчивого стража и достаю из «кармана» старинное гуань дао. Темное узорчатое ребро и серое острое лезвие резко переходили в мрачное древко с двумя бардовыми и тремя темными элементами, последнее из которых заканчивалось желтым сковом, что служил основанием держателя второго, уже гораздо меньшего лезвия.       Тело приняло стойку само собой, а нужный хват был столь тверд как и тысячи лет назад. Мои зрачки резко сузились, слух и все другие чувства обострились, а легкие задышали в новом ритме, насыщая мышцы кислородом. Чувствуя явный прилив сил и небывалую легкость в теле, чуть качнул гуань дао, привыкая к новому орудию, когда в лезвии отразились несколько летящих заклинаний…       — Надеюсь, — Вмиг рядом со мной появилась Луна и взмахнула рогом, с которого слетела темная искра, а следом сорвался фиолетовый пучок чистой энергии. — ты не планируешь вырезать их всех!       Против бегущих на нас в зачарованной броне стражей такая атака смысла имела бы немного… Но вот цель аликорны лежала в другом – первым заклинанием безвольные куклы были откинуты в стороны и луч чистой магии продолжил путь в сторону магов, попутно сметя их заклинания. И он врезался в за мгновение совместно выставленный магический щит. Бабах! — оглушил коридор взрыв, ударной волной откидывая ближайших стражников, а также сжигая висящие на стенах гобелены.       — Только тяжело покалечить… — Холодно выдыхаю, и тело срывается с места.       В какой момент мой разум вошел в состояние боевого транса точно сказать не могу. Не обратил внимание, не счёл чем-то значимым, не заметил… Не заметил как в какой-то миг, несмотря на четкую картинку происходящего, разум, анализируя и высчитывая наиболее эффективные приемы, движения, тактики и хитрости, заставил зрение будто затупиться, оставляя лишь размытую иллюзию происходящего. Не заметил когда, несмотря на чудовищно чувствительный слух, окружающий шум померк, доносясь будто бы из-под толщи воды. Не заметил появившиеся на теле несколько мелких царапин, не обратил внимание на парированное ребром лезвия Взрывное проклятие, проигнорировал постепенно нарастающую в теле усталость, ведь каждый раз заставлял тело двигаться несмотря ни на что…       Пока ведомая одной лишь задачей «Выводить из строя невольного врага» плоть стремительно прорывалась сквозь станы позолоченных пони, я глубоко ушел в себя, дабы оценить ситуацию… чего уж лукавить, на холодную голову, а не под пеленой гнева. Гнева, который до сих пор имел место быть, просто был отправлен на самые закоулки сознания.       А ситуация складывалась несколько скверной. По словам пришедшего на помощь своей Матери уже знакомого мне Капитана Мун Лайта, недруг взял под контроль почти всю Дневную стражу, которая ныне находилась на территории всего Дворца. Правда, около находящихся с южной части горы казарм ныне шли тяжелые бои, за что опять же следует сказать спасибо Детям ночи. Звучит странно, но так оно и есть. А объясняется это просто.       Почти мгновенно прознав о начале захвата Кантерлотского Дворца некими неизвестными, что подчиняют себе Дневную стражу, — спасибо высокой чувствительности фестралов, а иначе вероятно всех дневных могли бы заклеймить предателями и крови пролилось бы на порядок больше, – Лайт и еще несколько Капитанов шустро подняли тревогу и, столь же шустро вооружившись, решили двинуться в сторону казарм позолоченных коллег, чтобы им помочь или, как минимум, не дать врагу получить доступ к стоящим неподалеку складам с оружием, доспехами и иными приспособлениями. Как оказалось, не прогадали.       В тот момент, пока одна часть подконтрольных позолоченных болванчиков держала в казармах своих не одетых в доспехи собратьев и активно пыталась это исправить, другая их часть во главе сразу с тремя неизвестными пони в балахонах уже начинала переноску казенного имущества со складов. Времени на выяснение конечного пункта доставки путем слежки не было, оттого Мун Лайт на правах старшего отдал другим командирам приказ на перехват и помощь плененным, пока сам со своим отрядом двинулся на помощь Матери.       Следовательно можно прийти к выводу, что безопасное место во Дворце все же есть – лаборатории упоминать не будем, мало ли кто может оказаться предателем, а вот всех своих фестралов Луна чует, оттого в них сомнений нет. Значит при встрече с Беатой её можно будет отвести туда. Разумеется, перед этим влив в неё с десяток зелий и всунув в копыта с пару-тройку артефактов, чисто так, на всякий случай.       Ещё одним немаловажным лично для меня фактом были блокирующие магическое перемещение щиты, что ясно как день волею «захватчиков» ныне покрывали весь Дворец и, судя по ощущениям, даже чуток больше. И все бы ничего, антителепортационные щиты обычное дело для задачи не позволить оппоненту сбежать, да вот только эти щиты были именно блокирующие магическое перемещение. Они не просто блокировали привычную многим телепортацию, а именно не давали использовать любой магический способ перемещения. И ещё раз – эти щиты не позволяли мне уйти даже в Тени, что само по себе было из ряда вон. Но что меня более… нет, не пугало, скорее раздражало – я не мог использовать даже свой метод магического перемещения, который, на минуточку, с лихвой позволял преодолевать обычные антителепортационные.       И казалось бы, дык пробей эти щиты к Бездне, но сделать я этого не мог, ибо буквально недавно получил два мощнейших оттока магии – сапсан куда-то перенес Беату. Это обнадеживало. Но факт оказался фактом – мой ещё не до конца восстановившийся после боя с Архиличом резерв порядком просел и ныне выдавал скромные две пятых от всего объёма, и с каждой минутой боя уверенно пустел. Нехорошо, такими темпами скоро придётся и зелья пить, чтоб хотя бы с истощением не слечь.       Мысль доверить телепортацию Луне была привлекательна, но лишь до первой пробы. Как выяснилось, при попытке аликорны пробить щиты, оные, будто ловя на её «прикосновения» триггер, тут же буквально «прижимали» её подконтрольным пространством. Оттого же дальнейшие попытки по мгновенному преодолению расстояния были отвергнуты.       Следующий момент, что я невольно подметил – это пони в балахонах. Не составило большого труда заметить, что большинство из них способны лишь направлять толпу, пока индивидуалистов, что способны брать под личный контроль одного-двух пони, в разы меньше. И это несомненно радует. Значит численность «захватчиков» куда меньше, чем казалось на первый взгляд. Это радовало. Но лишь самую малость, ибо кто «кукловод» или «кукловоды» нам до сих пор неизвестно, ровно как и то, кто ныне бродит по коридорам Дворца.       — Ларгон! — Прозвучало прямо над ухом, и я огромным усилием воли остановил уже дёрнувшееся тело.       — Я Вас слушаю, Ваше Величество. — Холодно выдыхаю, не переставая орудовать гуань дао, то выбивая из копыт оппонентов оружие, то просто сметая их в сторону. И скорость с которой я орудовал древним орудием внушала трепет. Не думал, что это тело способно выдерживать такие нагрузки. Впрочем, стоило мне выйти из состояния боевого транса, как оно начало замедляться, показывая свою усталость.       — Наконец-то! — Саркастично воскликнула аликорна, делая рывок и взмахом рога сметая очередного стражника, и приблизилась ко мне. — Сейчас будет развилка, один из коридоров которой ведет к главному хранилищу!       — Желаете посторожить казну? — Невольно острю в ответ и, ловя вражескую атаку вертикальным блоком, использую древнее орудие как шест, дабы с разворота нанести по незадачливому стражнику два мощных удара задними копытами.       — Ларгон! — Сверкнули явным недовольством голубые глаза аликорны с вытянутым зрачком, когда та яркой небесной вспышкой буквально смела четверку бегущих на неё поней.       Хм, а судя по количеству валяющихся на полу тел, к стану врага прибыло подкрепление. Раза два, если не больше. А я и не заметил.       — Слушаю. — Все столь же холодно вырывается из груди ответ, пока своим оружием отбиваю в окно светящийся темный сгусток, пущенный пони в балахоне. Хм, отступай сколько хочешь, мы уже близко.       — Рядом с хранилищем всегда стоят два «Стража» — специальные боевые…       — … големы. — Заканчиваю за Принцессу, когда из-за угла, прикрыв захватчика, вышли два позолоченных пегаса высотой под три метра, вооружённые ещё более длинными копьями. — Раздражает…

***

      — Пресвятая Бездна… — Выдохнул севший полумертвый голос слева, и я был склонен с ним согласиться.       — Мы выбрались!.. — Резко вскочил где-то в стороне один фанатик Первородной Тьмы, но, судя по последующему за этим стону и звукам рвоты, быстро об этом пожалел. Впрочем, я ощущал себя не лучше даже не вставая.       Ощущение резкого скручивания, сжатия, разжатия, выворота наизнанку, резкого выкручивания и всё сначала, прошло лишь через секунд пять после захода в портал. Так говорит простое заклинание времени. А по ощущениям я провёл в этом Тартаровом проходе часа два-три, если не больше. Чувства не из приятных, физический вестибулярный аппарат сбоит как не в себя, а вся магическая суть будто была парочку раз вывернута наизнанку и примерно столько же раз скручена в заумный узелок. Благо хоть сейчас это не так, а вот в портале…       — Что-то нас как-то сильно приложило… — С кряхтением и стонами поднялся слева от меня Коньстантин и обратился, видимо, уже ко мне. — Долго лежать ещё будешь, лап?       — Дай минутку… — Сипло раздалось из горла и я невольно закашлялся. — Вода есть?       Джон хмыкнул и, судя по звукам, полез в свои седельные сумки. Переборов себя и приложив, казалось, неимоверные усилия, разлепляю веки и тут же резко жмурюсь, интуитивно прикрывшись копытом, на что оно отозывается несильной болью. Паскуда, а не ситуация. Сидящий рядом оккультист хмыкнул, и мне в копыто легла холодная жестяная фляга, отчего я не сдержал вопроса.       — Убить меня решил? Я сейчас сдохну от алкоголя!       И этот индивидуум снова лишь хмыкнул.       — Да вода это, вода. — Буркнул он и несколько насмешливо протянул. — Будто бы я стал тратить на тебя свои запасы.       — Да кто вас оккультистов-демонологов знает… — Не мог я не ответить, но, рывком приняв сидячее положение, пару осторожных глотков из фляги сделал.       — И как? — Язвительно выдало это желанное многим демонам чудо, сощурившись.       — Вода, — Легко признаю, и только Коньстонтин успевает открыть рот, как добавляю: — Только вот я до сих пор не уверен, что в ней не было яда. Ведь так заманчиво предложить слабеющему и умирающему другу противоядие всего-лишь в счёт уплаты своего долга передо мной.       И бежевый земнопони в пальто закрывает рот. Хмурится, задумчиво мычит, прикладывая копыто к подбородку, и через пару секунд кивает.       — Справедливо. Жаль только, я не догадался так сделать.       — Демонолог чертов. — Сокрушительно качая головой, выношу вердикт и, вставав, возвращаю флягу.       — Каков есть. — Пожал обозначенный плечами, закрывая седельные сумки, после чего повернулся к нашему третьему члену группы. — Эй, почитатель Тьмы, ты там живой?       — Ну… — Повернулось к нам это измазанное в знать не желаю чем и, вытерев морду копытом, изрекло. — Мы выбрались, но я не знаю куда…       — Хм, аналогично. — С секунду осматривая чуть пыльное помещение, больше всего похожее на какой-то склад или вместительную подсобку, констатировал Джон и перевел взгляд на меня. — Лап?       Пришла моя очередь хмыкать. Смысла осматривать помещение не было, – кто знает, где эта комната может находиться, а вдруг вообще где-то за седьмым горизонтом? – оттого тут же прикрываю глаза, прислушиваясь к своим ощущениям.       Хмм, клятва Миру по-прежнему есть, а значит мир наш. Магический фон тоже привычный, только вот…       — Бездна и Тиамат! — Невольно вырвалось у меня сквозь плотно сжатые зубы.       — Всё настолько плохо? — Тут же нахмурился вмиг посерьезневший Коньстантин, бегло осматривая помещение, пока уже вытерший свою морду Кроули, вмиг обернувшись к находящейся за ним двери, осторожно подошел к нам поближе.       — Антителепортационный барьер, чем-то усилен и судя по всему модифицирован. — Мрачно излагаю, четче прислушиваясь к потокам магии, но тут же резко открываю глаза и с Джоном на пару едва ли не подпрыгиваю, когда по полу прошлась ощутимая дрожь, а из-за двери послышался грохот от взрыва.       — Кажется, мы снова попали в заварушку. — Невесело рассмеялся Кроули, отходя от двери подальше.       — Что будем делать? — Тут же задал вопрос демонолог, сверля хмурым взглядом дверь.       — Выбираться отсюда. — Категорично отрезаю, собравшись с духом и направившись к двери. — Сидеть здесь не вариант, и вы это знаете.       — Будем стараться действовать по-тихому? — Тут же последовал за мной оккультист, казалось, даже и не думав спорить.       — Постараемся, но чую, не зная пути, незамеченными мы будем недолго. — Киваю жеребцу и, аккуратно приоткрыв дверь, выглядываю в коридор. — Ребят, кажется мы в каком-то дворце.       — Да? А тот грохот случаем тогда не обозначением начала штурма был? — Тихо фыркнул позади Джон, и я тут же прикрыл дверь, оставляя небольшую щелку, услышав вдалеке шаги сразу нескольких четвероногих. Двое сзади тоже притихли, прислушиваясь.       Прошло секунд десять, и по светлому коридору неорганизованной толпою пробежало с десяток стражей в уже известных мне позолоченных доспехах во главе с каким-то пони в темном балахоне. Что характерно — от всей топы веяло крайне знакомой мне магией. Не сдержавшись, недовольно цокнул.       — Кажется, мы прямиком под крылышком у двух сестер-аликорнов, пока у них тут в самом разгаре переворот. — Тихо изрекаю недовольным голосом и, убедившись, что в коридоре более никого нет, выхожу из комнаты.       — Для нас это плохо или хорошо? — Выйдя следом за мной, так же тихо спросил Коньстонтайн, пока за ним, осторожно прикрыв дверь, вышел и пегас-фанатик.       — И да, и нет. — Чуть мотнул я головой, осторожно подойдя к ближайшей развилке и аккуратно выглядывая, отмечая чистый коридор. — Суматоха позволит затеряться в толпе, если такова будет, возможно заметет следы нашего здесь пребывания, а также даст слепые зоны, знать бы только где они будут… — Подхожу к следующей развилке, попутно проверяя двери на случай необходимости спрятаться. Все закрыты. Плохо. Подойдя чуть ближе, осторожно выглядываю из-за угла. Чисто, но отчего-то на душе появилось какое-то нехорошее чувство. — С другой же стороны для обеих сторон мы враги и с нами церемониться не будут, а вот стражи сестер с большой долей вероятности попытаются убить конкретно меня с особым пристрастием. Разумеется, если пересилят страх передо мной.       — Скверно, лап. — Следуя за мной, мрачно кивнул бежевый земнопонь.       — Однако да, тут даже Госпожа навряд ли поможет. — Тихо поддакнул позади Кроули. Хм, уже свою Госпожу поминает, значит очухался наконец.       — Тихо! — Чисто интуитивно шикаю, и тут же позади послышался топот. — Быстрее, бежим, я нас заглушу!       Дважды повторять не пришлось, и мы втроем тут же рванули с места дальше по коридору. Попытки найти открытую дверь ни к чему не приводили, а после очередной развилки, где я чисто интуитивно повернул направо, шел лишь прямой коридор от двери, что заканчивался уже полноценными деревянными вратами. Двери в помещения, что ожидаемо, не поддавались, а вот топот позади становился всё громче и отчетливее. А неприятное давящее чувство на душе усиливалось пропорционально. Плохо! Только этого не хватало!.. Сам не знаю чего!       Двери заканчивались стремительно, но ни одна не пожелала открыться, отчего мы с Джоном и Кроули интуитивно переглянувшись, рванули к вратам.       С моего рога срывается мелкий бледно-серый шарик, что, влетев в дверь, тут же принялся оную открывать, давая нам троим возможность выскочить в огромнейшую залу… И не успели земнопони и пегас закрыть ее обратно, как услышали мое говорящее:       — Бездна меня дери. — С утробным рыком вырвалась фраза из плотно стиснутых зубов. Чувства взвыли и замолкать наотрез отказывались. Впрочем, плевать.       — Ла… п. — Обернулся демонолог и застыл, наткнувшись взглядом на целую орду позолоченных болванчиков, в центре которой что-то обсуждали семеро пони в балахонах.       А из-под капюшона одного из них было видно едва заметное свечение от фиолетовых линий-татуировок.       — Если хотите, можете уходить. — Всё так же рыча, тихо кидаю назад, но…       Тут двери позади нас дернулись в попытке открыться. А следом за ними уже открылись правые двери залы, впуская сразу дюжину позолоченных чудиков вместе с тройкой балахонщиков.       — Думаешь, мы сможем? — Мрачно бросил Коньстонтайн, поравнявшись со мной. А взгляд у него как у мертвеца, не иначе. А Кроули же…       — Во славу Госпоже! Я буду сражаться до последней капли недоступности!!! — В миг ощетинился, его глаза засияли темно-фиолетовым, а на копытах уже появились сгустки заклинаний.       …как всегда, идиот. Впрочем, я и Джон на это лишь переглянулись и кивнули друг другу.       Легкое касание копытом пола, едва уловимая искра падает с копыта, и ещё раз дернувшиеся врата позади нас покрываются слоем темных кристаллов, полностью её блокируя. Моя магия взбурлила, и силы будто утроились, пока все чувства многократно усилились.       — Да чтоб вас всех черт побрал! — Заорал рядом демонолог и, достав из кармана пальто небольшой ножик, полоснул себя по хуфу. — Дай мне минуту, лап, и они все покойники.       Я на это лишь хмыкнул, не сводя взгляда с уже знакомого мне ушлепка.       — Чудно~ — Мои губы сами собой растянулись в кровожадном оскале, а глаза едва заметно вспыхнули заклинанием, улучшая восприятие сразу в тройку раз. — Начнем же пир~

***

      Пробуждение Принцессы Селестии было не из самых приятных. Рывком её сознание вернулось в тело, и сразу на бедного аликорна навалилась слабость. Это чувство было везде: во всех четырёх ногах, в теле, шее – оно будто пронизывало каждую мышцу по всему телу, что для почти всегда сильной кобылки было крайне неприятно. Ей даже показалось, что и в роге всё болело, хоть это и невозможно, там попросту отсутствуют нервные окончания. Чуть сконцентрировавшись, Селестия поняла, из-за чего возникла боль – её мана была застопорена в магических цепях, причиняя телу крайнее неудобство. Но кроме утомления, связанного с магией, и само тело принцессы ужасно ныло. В горле будто бы застрял какой-то комок, а веки почему-то крайне тяжело поднимались.       Вдруг, слуха Принцессы достиг какой-то странный звук, похожий то ли на мычание, то ли на стон.       Было холодно.       И хотелось пить. Нестерпимо хотелось пить, а также вырваться на свободу.       «И это я ещё не открыла глаза» - Невесело подумала Селестия, ощущая, что не может пошевелить ни одной частью тела.       Принцесса, напрягшись и чуть кряхтя, словно старуха, коей она себя по-праву и считала, пускай никому в этом никогда и не признается, открыла слипшиеся глаза и с трудом подняла казавшуюся каменной голову. Оглядев себя, насколько это было возможно, она обнаружила, что магические цепи были только первой проблемой. Второй же были вполне себе настоящие цепи, такие металлические, толстые. Они почти что дружелюбными змеями оплетали всё тело аликорны, не давая той двинуть любой частью тела, кроме головы. А на крыльях висели прочные оковы.       Её пышная эфирная грива, что всегда была в движении, сейчас тусклыми невнятными лентами покоилась на теле, свисая на землю, а её обычно чисто-белая шёрстка ныне казалось какой-то тусклой, почти серой.       Снова раздался мычащий звук откуда-то сбоку. Принцесса повернула голову и скосила глаза. По её телу пробежала едва заметная дрожь.       — Налюбовались? – раздался в тишине комнаты знакомый хриплый голос.       — Профессор Саруман? — Напрягая горящие связки, с трудом произнесла Принцесса.       — Рад, что вы меня узнали. — Улыбнулся старый единорог и развеял заклинание, отчего грузное тело белого жеребца, до этого висевшее чуть в воздухе и окутанное красным сиянием, ударилось о каменный пол. — Как однако удобно быть одним из тех, кто занимается обновлением зачарований доспехов королевской стражи~ . Да-а-а~, Ваше Величество? А что ты там с этими доспехами делал на самом деле не так уж и важно, ведь никто не проверяет. И вся эта ситуация возникла благодаря Вам. Спасибо большое.       Профессор вновь хрипло усмехнулся и, отвернувшись от едва дышавшего стража, подошёл к столу, стоявшему в углу комнаты. Принцесса хотела что-то сказать, но из иссохшего горла донёсся только невнятный скрежет.       — Дью, голубушка, принеси нашей гостье воды. — Обратился к кому-то вне поля зрения правительницы профессор. Сзади послышались удары копытец о камни, затем звук льющейся воды, и к закованной аликорне подошла пегаска тускло-жёлтого цвета. Чуть взлетев, она оказалась на одном уровне с головой принцессы.       В её переднем копытце был какой-то ржавый стакан. Селестия взглянула в глаза своей подданной и внутренне ужаснулась. В её взгляде не было ни капли сочувствия, только ненависть и презрение. Селестия не видела таких эмоций в глазах пони, смотрящих на неё, очень давно, даже слишком.       Не говоря ни слова, пегаска грубо сунула кружку в её губы, и она, решив не истязать своё горло дальше, сделала несколько глотков. Холодная влага омыла истерзанное сухостью горло, принеся той хоть какое-то облегчение.       Не проронив ни слова, пегаска опустилась на пол и вновь ушла куда-то за спину Селестии.       — Лучше? — Участливо поинтересовался профессор, всё это время наблюдая за сей сценой с неприкрытой усмешкой.       — Благодарю, но чего же вы хотите добиться? – Не выдавая никаких эмоций, наконец сумела произнести Принцесса.       — С места в карьер? Сразу требуете ответов? Спешу вас предупредить, нет смысла заговаривать мне зубы или как-то ещё тянуть время. — Снова усмехнулся профессор.       «Сидит, довольный, аки дракон на горе драгоценных камней» — Даже несвойственно для себя несколько зло подумала аликорна.       — Стража в большинстве своем на моей стороне, а ваша сестричка с чародеем в ближайшее время сюда не доберутся, а вы сами сейчас слабее даже обычного пони, спасибо Драконьему яду и магическим кандалам. Не желаете пирожного, Ваше Величество? — С издевательской заботой в голосе поинтересовался единорог.       — С вашего позволения откажусь. — Несколько схожим тоном ответила Селестия, отчего собеседник чуть дернулся.       Хмыкнув, единорог отвернулся от Принцессы и, быстрыми шагами дойдя до какого-то подобия стула, уселся на него и занялся бумагами у себя на столе. Несколько минут прошли в тишине.       — Знаете, мой коллега просил не распространяться о наших планах. — Нарушил молчание единорог. — Но я не могу так. Невозможно работать в тишине. Обычно я включаю музыку, но сейчас этого сделать нельзя... Мы же не хотим, чтобы появился хоть малейший шанс, что вас найдут, так ведь? – Селестия промолчала. – Молчание – знак согласия, вы знали? Снова молчите? Ну и ладно, тогда говорить буду лишь я. Вы спрашивали, что мы тут делаем, какова наша цель... А наша цель проста – мы хотим призвать Демона Войны Абаддона*. Вы наверняка о нём знаете, в конце концов тысячу лет живёте. Так вот, Архидемон должен будет стать нашим защитником, защитником всей Эквестрии! Уж простите, Ваше Величество, но Вы, как показывает практика, на эту роль совершенно не годитесь. — Последнюю фразу он окутал таким презрением, что Принцессе показалось, что оно стало материальным. – Знаете, почему не годитесь? Наверное то, что Вы сейчас тут, довольно весомый аргумент. Но это не самая главная цель призыва Абаддона. Главной причиной является то, что Абаддон дарует всем нам, его верным слугам, бессмертие. Такое как у Вас, наша дражайшая Принцесса~       Селестия услышав эту фразу, сказанную мечтательным голосом жеребёнка, лишь скептический фыркнула. На её губах сама собой распустилась жалеющая эту глупую, заблудшую в фантазиях душу улыбка.       И тут лицо Принцессы пронзила боль. Электрический разряд, выпущенный единорогом, угодил ей прямо по правой щеке, пронзив всё тело болью, но Селестия даже не подала виду, что что-то почувствовала.       — Ты, старая карга, жалкая пародия на божество, смеёшься над нами?! — Единорог, опрокинув стул, быстрыми шагами добрался до аликорны и с ненавистью посмотрел ей в глаза. — Лицемерная, смотрящая на всех как на насекомых, прикрывая свои насмешки мнимой жалостью! Просто лживая богиня! Которая играется с жизнями простых смертных как ей заблагорассудится, изредка от скуки бросая им какие-то подачки в виде крупиц знаний, что изначально должны были принадлежать всем! И всё благодаря своему проклятому бессмертию!!! Но ничего... Хе-хе, Ваше Величество...       Их взгляды вновь пересеклись и в глазах уже не молодого единорога Селестия увидела безумие. Чистое. Незамутнённое. Но это было лишь мгновение, в следующий момент профессор чуть остыл.       — Скоро Вы перестаньте смотреть на нас свысока... И тогда мы с Вами поговорим, хе-хе~ Впрочем, можете не волноваться, Вы останетесь живы, даю свое слово. Всё же мне убивать Вас нельзя, старый седой хрыч запретил... Но и не расстраивайтесь сильно, я всё равно уделю вам капельку своего внимания~.       Профессор оскалился, отчего внутри Принцессы должно было бы всё сжаться, но в этот самый момент она просто впала в какую-то апатию.       Она смотрела на этого пони, на этот мир, слушала его речи и не могла поверить, что это всё происходит с ней. Будто это и не ее жизнь сейчас стоит на кону.       А в голове её была лишь одна единственная мысль: — «Хочу к Лулу... и тортика»...