Отныне и впредь вверяю тебе

Спать Джехен приказал Доену с ним в одной кровати, чтобы точно знать, что тот никуда не сбежит от него, пока они спят. Спать с кем-то в одной кровати для Доена, привыкшего быть одному, было в новинку. С Джехеном было жарко, его тело выделяло столько обжигающего тепла, что Доен никак не мог успокоиться и наконец заснуть. Дело ухудшалось еще и тем, что Джехен крепко обхватил его рукой за талию, плотно прижимая к своему оголенному телу, отчего Доен не мог не то что отодвинуться, а даже вдохнуть. Доен лежит к нему спиной, ощущая крепкий рельеф его мышц, и раздраженно елозит, чувствуя жар от его тела. Он думает, что Джехен уже давным-давно спит, как слышит тихое за спиной: - Ты долго так елозить собираешься? Доен скулит: - Мне жарко и я не могу даже дышать нормально. Ослабь хватку хоть немного, никуда я не сбегу. Джехен вопреки его просьбам еще крепче прижимает его к себе, будто специально, и придвигается ближе. Доен чувствует его дыхание на своей шее. - Откуда мне знать, что задумала твоя прекрасная голова. Может, ты сейчас мою бдительность усыпляешь, а сам в любую секунду готов сорваться в лес. - Можешь послушать мое сердцебиение и убедиться, что я не лгу. Отпусти меня. Он хнычет, дыша через раз, и Джехен через пару секунд ослабляет хватку, и Доен вдыхает полной грудью. - О боже, неужели. Я думал, что ты меня сейчас задушишь. - Учти, если вздумаешь бежать... Доен раздраженно перебивает: - Да понял я уже! Юта и так мне на мозги покапал изрядно! Джехен тихо смеется и зарывается носом в его волосы. - Ты прекрасно пахнешь. Мне нравится. - Спасибо. Ты тоже. Джехен на это снова смеется, и Доен непонимающе спрашивает: - Что смешного я сказал? - Ты правда смешной и забавный. До твоего появления здесь, я прежде никогда столько не смеялся и не улыбался. - Как же так? Джехен задумчиво отвечает: - Мой отец... Серьезно, никого в своей жизни я так ненавидел, как его. Доен хочет сказать что-то в ответ, но Джехен прерывает его, устраиваясь удобнее на кровати и теснее прижимаясь к Доену, давая понять, что не намерен больше об этом говорить. Доен лежит в его объятиях и с грустью думает о том, что его отношения с отцом и отношения Джехена с его так разительно отличаются, что это пугает до ужаса. Доен своего отца любил, как никого другого, почитал и уважал бесконечно, а Джехен ненавидел своего, что даже улыбаться не мог. С этими мыслями он засыпает. На следующее утро он просыпается один в постели. Доен прошелся по дому, но Джехена в нем не было. Затем он выглядывает в окно и видит, как там, на лугу, стая занимается своими делами, налаживает хозяйство, о чем-то весело переговариваясь. Через пару минут хлопает дверь и, обернувшись, Доен видит Джехена - он был в одних джинсах и босым, а его лицо, волосы и оголенное тело были в крови. Доен сначала думает, что это его кровь, но затем принюхивается и понимает, что Джехен не ранен. Тот вполне бодро говорит: - Доброе утро. Как спалось? - Доброе. На удивление, нормально. Ты что, на охоту ходил? - Да. Мы с утра охотимся втроем-вчетвером. Сегодня будет большой ужин. - Большой ужин? Джехен наливает себе воды в кружку и отпивает половину: - Ага. Мы раз в неделю проводим большой ужин, на который собирается вся стая, готовит еду и ест. Ничего особенного. - Вся стая... то есть.. - Да, вы тоже там будете. И ты, и Юта твой, и все другие омеги. - Кстати, ты так и не сказал мне, что с ними. - Омег вчера распределили по домам. Тэен живет с Лукасом теперь, Чону у Марка, Сяоцзюнь с Куном. А Юта останется жить с Джонни, до тех пор, пока мы не построим ему отдельный дом. А может, даже и не нужно будет. - Ты намекаешь на то, что Юта с Джонни могут создать союз что ли? Джехен многозначительно кивает, и Доен смеется. - О, нет. Юта и союз? Не смеши меня. Это же бред полнейший. Джехен подходит к нему, тихо спрашивая: - А что, ревнуешь его? - Вот еще. Он рассматривает практически обнаженного Джехена в крови оленя и еще какой-то живности, и невольно сглатывает. - Тебе нужно помыться. Джехен усмехается: - Просто скажи, что в таком виде я тебя возбуждаю. - От тебя несет за километры. - Тебе бы тоже не помешало вымыться. - Кстати, где вы моетесь? Я обошел весь дом, но так и не нашел ванной или что-то вроде этого. - Мы не пользуемся ванными, а топим для этого баню. А вообще, если ты не боишься холодной воды, то тут неподалеку есть река. В ней можно купаться, когда тебе лень ждать баню. - Я понял. Джехен собирается снова выйти, как Доен останавливает его за руку. - Скажи, мне можно выходить из дома или нет? - Конечно, можно. Ты же не узник в темнице, а член стаи. Доен как-то облегченно выдыхает и отпускает его руку. Он смотрит на Джехена с какой-то благодарностью, как тот вдруг лучезарно улыбается, бросая: - Только не флиртуй с другими бетами. И стремительно скрывается за дверью, Доен даже не успевает возмутиться. Вечером Доен вместе с Джехеном вышел из дома к большому костру, что находился в центре луга. Поселение было построено таким образом, что вокруг был сплошной лес, похожие друг на друга деревянные дома были построены так, что образовывали круг, в центре был луг с костром и прочими пристройками. Стая Доена тоже строила поселение таким образом, поскольку это позволяло каждому члену стаи почувствовать приближающуюся опасность и оповестить об этом остальных, а также таким образом можно было защитить свое имущество и территории. Также это не подпускало диких зверей к ним. Иногда к их поселениям забредали люди или же подходили совсем близко, но это случалось редко, поскольку стаи всегда жили глубоко в лесу подальше от обычных людей. Но тех, кто случайно все же забредал сюда, они в зависимости от возраста либо обращали, либо старались отпугнуть, отводя подальше от поселения. Другие беты с интересом оглядывали Доена, и тот, не зная, куда себя девать, старался не отставать от Джехена, который шел уверенно и спокойно. Он вообще сам по себе излучал невероятную жизненную силу, уверенность и какое-то превосходство. Это было его полное право, поскольку здесь он был сильнейшим, и столько оборотней подчинялись ему, Джехен от природы и по праву рождения стоял выше всех в иерархии волков и другие беспрекословно ему подчинялись. Доен же никогда таким похвастаться не мог, хоть и был сыном вожака. Стая с ним считалась, как со своим членом и дружелюбно общалась, но невольно они смотрели на него и на других свысока, потому что омеги были самыми слабыми и по иерархии стояли последними. Ниже разве что были простые люди. Лишь Юта смотрел на него, как на равного, и дружил с ним вот уже несколько лет, стоило ему появиться в стае. Когда они подходят к горящему костру, Доен встречается взглядом с остальными омегами и, бросив быстрый взгляд на Джехена, который лишь ему коротко кивнул, идет к ним. Те радостно улыбаются и встают, стоит Доену подойти, и крепко обнимают его. Доен облегченно выдыхает: - Я так счастлив, что с вами все в порядке. Все не мог себе найти места. С вами хорошо обращаются? Вы ни в чем не нуждаетесь? К вам никто не пристает? Тэен отвечает: - Успокойся, Доен. С нами все хорошо, с нами обращаются уважительно и уж тем более никто не пристает. Еда, питье, теплый дом и постель - все есть. Чону и Сяоцзюнь кивают, как болванчики, Чону же держит Доена за ладони, не отпуская - он всегда был мягким, тихим, нежным и робким, поэтому все эти события его напугали гораздо больше, чем Тэена, Доена и Сяоцзюня. - Расскажи лучше, как ты? Мы видели, что тебя везде с собой водит вожак стаи. - Со мной все нормально. Да, я живу в его доме. Чону дрожащим голосом начинает говорить: - Доен, это такой ужас. Что же ты будешь делать теперь? Я такое слышал об их вожаке: он жестокий и беспощадный, а если беспрекословно не подчиняться его приказам, то тебя тут же ждет смерть. Его руки холодные от страха, и Доен мягко улыбается, ероша его волосы: - Спокойно, Чону. Что за сказки ты рассказываешь? Никого не слушай, тебя просто хотят напугать, чтобы ты делал все, что им нужно. Джехен не такой уж и плохой. Да, он напал на нас и перебил всех, но с нами он обращается хорошо и никому из своей стаи не позволяет плохого. А если верить твоим словам, то он давно должен был нас всех по кругу пустить и убить. Чону послушно кивает, но рук Доена не отпускает. - Что с Ютой? Мы не видели его с того самого дня. - Он жив. Они его убить хотели, но я смог исцелить. Теперь Юта живет с Джонни, другим бетой. Джехен сказал, что мы все теперь члены стаи. Омеги как-то тяжело вздыхают, и Доен старается их приободрить: - Не волнуйтесь. Все будет хорошо. Ничего теперь не поделаешь, придется жить здесь по их законам и подчиняться Джехену как вожаку. Иначе мы все погибнем. - Да, ты прав. Другого выхода нет. Так проходит пара недель, Доен более-менее приспособился к жизни в стае Джехена и чувствовал себя куда спокойнее. Тот по-прежнему крепко обнимал Доена во сне, боясь, что он сбежит, но в этот раз уставший из-за обязанностей альфы, Джехен под утро выпустил Доена из своих объятий. Воспользовавшись случаем, Доен бесшумно выбрался из дома в одной ночной рубашке рано утром, чтобы искупаться в реке. Раньше он всегда рано утром выходил из дома, чтобы с Ютой искупаться в холодной реке, ему нравилось, когда холод окутывал его тело, охлаждая от повседневной жары и даря какую-то негу, а Юта всегда просто ходил за компанию. Раньше они вообще везде вместе ходили и получали наказание от отца потом тоже вместе, хотя бы за то, что они все время ходили ловить рыбу после обеда у горного водопада, несмотря на запреты Джено. Он босой и в одной рубашке выходит из дома, мягко закрывая дверь, вся стая все еще спала, а солнце только-только начало показываться на горизонте. Доен, следя за домом в страхе, что Джехен все-таки проснулся, медленно шагает, обернувшись назад, как через минуту врезается в чье-то сильное тело. Он уже почти падает от неожиданности, как его хватают за плечи, удерживая на ногах. Доен поворачивает голову и видит перед собой Джонни в джинсах и обтягивающей майке. Джонни усмехается: - И куда же ты собрался в такую рань? - Искупаться хочу в реке. Джехен говорил, что она тут неподалеку. - Верно. Но она очень холодная из-за того, что солнце до нее даже не доходит. - Я люблю купаться в холодной воде, тем более от Джехена такой жар исходит, я больше не могу. Джонни снова усмехается: - Да, Джехен действительно горячий, во всех смыслах. Ладно, идем, провожу тебя. - Спасибо. Они подходят к лесу, и Доен понимает, что он босой, а без обуви ходить по острым веткам и листве был не вариант, но возвращаться к Джехену, от которого он еле улизнул хотелось еще меньше. Джонни оглядывает его с головы до ног и, вздохнув, берет Доена на руки. Доен возмущенно шепчет: - Ты что делаешь? Джонни крепко держит его и невозмутимо заходит вглубь леса, спокойно шагая. - Ты же босой, хочешь потом ходить с израненными ногами? Доен смущается, чувствуя его горячие руки под бедрами и лопатками. - Спасибо. Ты довольно заботливый. Джонни усмехается и продолжает нести его, уворачиваясь от колючих веток - Как там Юта? - Уже давно вылечился. Это здорово, что ты имеешь такую силу, иначе он бы уже умер. - Все омеги такое могут. Но в любом случае я обязан был его спасти, он ведь мой друг. Джонни вдруг немного наклоняет голову, принюхиваясь к Доену, и произносит: - Ты приятно пахнешь. Мне нравится. - Эм, спасибо. Ты тоже. Джонни тихо смеется: - Забавный ты. Вы, омеги, пахнете совершенно по-другому, не так, как беты или альфы. Вы вообще как будто из другого мира, интересно даже просто за вами наблюдать. - Почему? - Наша стая никогда прежде не видела омег до вас. У нас несколько поколений ни у кого ни разу не рождались омеги и поэтому приходилось альфам обращать молодых парней и мужчин, чтобы мы не вымерли. Поэтому мы ничего по сути о вас и не знаем. Слышали только, что вы умеете исцелять, прекрасны и хрупки внешне все до единого, будто цветы, пахнете притягательно, а в любви так нежны и преданны. Вот о вас какие легенды слагают. Впрочем, мы теперь все убедились, что эти легенды не лгут. Он смотрит на смущенного Доена и улыбается. Джонни через минуту, наконец, опускает его на ноги, и Доен оборачивается, видя довольно широкую и глубокую реку. От радости он снова не замечает, как превращается, и Джонни с интересом разглядывает его уши и хвост. Доен радостно виляет хвостом и подергивает ушами, снимая рубашку. Он совершенно забывает, что находится сейчас не один, и поэтому совершенно голый опускается в холодную воду, судорожно выдыхая. Джонни слышит, как сначала часто бьется сердце Доена, а затем замедляется. Доен плавает в журчащей реке, периодически ныряя и потом стряхивая капли воды с ушей. Тяжелый намокший хвост плавает за ним по поверхности. Джонни наблюдает за плавающим и радостным Доеном, сидя на поваленном дереве, и сам невольно улыбается. Спустя полчаса купаний Доен, наконец, вылезает из воды и отряхивает воду с хвоста и ушей. Он надевает на мокрое тело рубашку и подходит к Джонни: - Ты не будешь купаться? - Нет, я не очень люблю плавать. Мне больше по душе горячая баня. - Ясно. Они неловко мнутся пару секунд, как Джонни говорит: - Ну, нам пора возвращаться. Скоро время подъема и начало работы. Доен кивает, и Джонни снова подхватывает его на руки и несет обратно. - Спасибо, что проводил меня и вообще отнес на руках. Я, наверное, тяжелый. Джонни тихо смеется: - Пожалуйста. Мне все равно было нечем заняться. А так хоть помог кому-то. И ты не тяжелый. Ты что, забыл, что мы все обладаем сверхъестественной силой? - Точно. Почему ты так рано встал? Не спалось? - Иногда бывает такое, что просыпаюсь посреди ночи, а потом не могу заснуть. Сам не знаю, почему. - Тебя одиночество гложет, поэтому ты спать не можешь спокойно. Джонни вдруг останавливается и заглядывает Доену прямо в глаза: - С чего ты это взял? - Мой отец сказал так однажды одному из наших бет, который тоже просыпался посреди ночи, а потом не мог заснуть. Тебе просто нужно найти свою любовь. Того, кто успокоит твое сердце. Он добродушно улыбается, и Джонни неожиданно опускает его на ноги. Доен непонимающе смотрит на него: - Я сказал что-то не так? Прости, если я чем-то обидел тебя, просто... - Нет, все в порядке. Просто пока ты не сказал мне это, я даже не осознавал, что одинок. - О, вот как. Но зато ты теперь знаешь, что с тобой. - Да, спасибо тебе. Доен мягко улыбается, и Джонни снова берет его на руки. Через несколько минут они выходят к поселению, и Джонни отпускает его. Доен только-только открывает рот, чтобы отблагодарить, как слышит злой голос позади: - Где ты был? Джонни тут же отходит от Доена на несколько шагов, склоняя голову, а Доен оборачивается и видит Джехена в одних пижамных штанах, стоящего на крыльце дома. Доен тем не менее спокойно отвечает: - Я ходил купаться в реке. Джехен кажется от этого злиться еще больше и стремительно подходит к Джонни: - Больше не смей подходить к моему омеге, ты меня понял? Ты будешь сегодня наказан за свой проступок и в назидание другим. Джонни на это лишь отвечает: - Я понял. Такого больше не повторится. Затем Джехен разворачивается к Доену и, больно схватив его за локоть, затаскивает в дом. Доен зло выдергивает руку из его хватки: - Да что с тобой такое? Я просто вышел, чтобы искупаться! - Просто искупаться? Что ты там делал у реки с Джонни совершенно голый, да так, что он тебя на руках носит?! - Я босой был, поэтому чтобы я не поранился, он нес меня на руках. Это просто проявление доброты, в отличии от тебя, Джонни умеет думать о других и проявлять заботу! Он хочет уйти в комнату, но Джехен останавливает его за руку. - Вот как? Теперь ты своим задом перед другими крутишь? Не удивлюсь, если в своей прошлой стае тебя все трахали, потому что ты каждому подставлялся вот так, у реки. Доен от злости дает Джехену сильную пощечину. Кожа на лице Джехена стремительно краснеет, как и его глаза от злости, и Доен рвано дышит из-за захлестнувших его эмоций. Он кричит: - Не смей так говорить о моей стае! Ты не имеешь права говорить такие отвратительные вещи о тех, кого ты так бессовестно и жестоко убил, потакая своим амбициям и эгоистичным желаниям! Он вырывается из его хватки и пытается уйти в комнату, но Джехен снова перехватывает его и с силой припечатывает к стене, отчего Доен немного теряется. Джехен выглядит как никогда злым, его глаза опасно сияют красным и обнажаются острые клыки. - Не смей со мной так разговаривать! Ты - никто по сравнению со мной! Будешь делать, как я тебе велю, если хочешь в живых остаться! Доен отворачивается не в силах смотреть на Джехена и противится ему всей душой. Джехен вдруг отрывает его от стены, притягивая к себе, дергает ворот рубашки так, что та трещит, оголяя его правое плечо, и кусает, острыми клыками впиваясь в нежную кожу. Доен кричит от боли и неожиданности так громко, что просыпается вся стая. Джехен отрывается от него, и Доен оседает на пол. Кровь крупными каплями стекает вниз, пачкая рубашку и кожу. Доен, не веря произошедшему, дрожащими руками ощупывает место укуса, четко ощущая глубокие следы от клыков Джехена, и слезы тут же начинают течь по его лицу. Он неверяще то и дело проводит по месту укуса, размазывая кровь, и панически произносит: - Нет, нет, нет, этого не может быть! Нет.. Зачем ты это сделал?! Зачем ты это сделал?! Зачем ты это сделал со мной?! Он горько плачет и царапает место укуса, будто пытаясь его стереть, сидя на полу, а Джехен стоит напротив него и, наконец, успокаивается. Его пугает такое состояние Доена, и его реакция на укус, потому что Джехен сам не знает, зачем сделал это. Он даже не знал, что натворил, но судя по тому, как плачет сейчас Доен, - это было нечто ужасное.