Отныне и впредь вверяю тебе

В этот момент распахивается дверь и в дом врываются Лукас, Джонни, Кун. Остальные члены стаи стоят у дома. Джехен даже никак не может отреагировать. В дом проталкиваются Тэен, Чону, Сяоцзюнь и Юта и ужасаются, когда видят плачущего Доена всего в крови. Друзья подлетают к нему. Доен плачет, глядя на Тэена: - Он это сделал со мной, Тэен. Что мне теперь делать? Это ведь.. Тэен с силой отрывает его дрожащие руки от плеча и пораженно выдыхает. У Чону тут же наворачиваются слезы, когда он видит плачущего Доена и место укуса. Тэен тихо произносит, глядя на Юту: - Помоги отнести его в комнату. Юта легко подхватывает Доена на руки и уносит наверх. Тэен, Чону и Сяоцзюнь идут следом. Кун, заметив шокированное состояние Джехена, разгоняет стаю по домам, а сам остается с ним. Джехен устало садится на стул. - Джехен, что произошло? Что ты сделал? - Я... укусил его. В плечо. - Зачем? - Сам не знаю. Просто вдруг что-то накатило на меня, будто затмение какое-то. А потом он уже плачет и кричит. Джехен выглядит потерянно. - Что бы это ни было, судя по всему Доен и остальные ребята от этого просто в ужасе. Мы ведь не знаем омег. - Да. Ты прав. Не знаю, что теперь делать. - Для начала успокойся и приди в себя. Думаю, тебе лучше сходить искупаться в реке. Может, так хоть немного в себя придешь. - Да. Я схожу. Он молча выходит из дома и направляется в лес. Лежа в холодной воде, Джехен не мог выкинуть из сознания это испуганное лицо Доена, его слезы, кровь и панику, которая охватила омегу из-за укуса. Джехен не понимал, что так сильно напугало Доена и остальных омег, укус ведь заживет в любом случае, они волки, их регенерация намного быстрее, чем у простых людей. Что может быть в этом такого ужасного? Однако Джехена пугало и то, что он сам не знает, почему сделал это, просто стоило ему увидеть плечо Доена, его мягкую кожу, подумать о том, что кто-то другой, кроме него, может обладать им, и наваждение накрыло с головой. Когда он вернулся из леса спустя час стая уже занималась своими привычными делами, но чувствовалось напряжение из-за странного и неожиданного пробуждения. Джехен бесшумно вошел в дом и прислушался: омеги и Юта до сих пор были в доме, наверху в спальне с Доеном, и о чем-то разговаривали. Запах крови все равно стоял во всем доме, хотя рана должна была уже зажить. Джехен слышит, как они выходят из спальни, оставляя Доена в комнате, и напряженно шепчутся. Чону тихо плачет: - Что теперь будет с Доеном? Он ведь не умрет? Юта строго смотрит на Чону: - О чем ты говоришь, Чону? Конечно, нет. - Но... Тэен его перебивает: - Прекрати думать о плохом, Чону. Вмешивается Сяоцзюнь: - Но, действительно, что нам делать? Он ведь поставил метку, хотя они вместе еще течку вместе не провели. Юта хмурится: - С чего ты взял, что они вместе течку не проводили? Тэен же отвечает вместо Сяо: - Да потому что ее у Доена в этом месяце еще не было. Доен самый сильный среди омег, все наши периоды течки подстраиваются под его. После того, как кончается его, по очереди начинаются и наши. А так как у нас еще ничего не было, значит, у Доена ее пока не было. Тем более, стал бы Доен так плакать, если бы они провели ее вместе? - Укус не заживает, кровь не останавливается. Юта напрягается еще сильнее: - И что делать теперь? Вы его исцелить можете? Чону мотает головой: - Наше исцеление здесь не сработает и регенерация Доена тоже. Если... если течка Доена не начнется в ближайшую неделю, то он... Тут Чону замолкает, а у Юты с Джехеном внутри все холодеет. Юта напряженно спрашивает у Чону: - Что случится тогда? Чону снова начинает плакать, и Юта продолжает настойчиво спрашивать: - Что случится, если течка не начнется на этой неделе? Тэен тихо произносит: - Тогда он умрет. Когда альфа ставит метку, то он выделяет своего рода яд, который потом впитывается в организм. И если альфа и омега провели течку вместе, то все проходит нормально, и этот яд просто меняет запах омеги, делая его непривлекательным для других бет и альф. А тут вообще ничего не было, организм не может яд Джехена нейтрализовать. Юта вздыхает: - Что такого в течку вообще особенного происходит, что только в этом случае можно яд альфы нейтрализовать? - Во время течки организм в кровь выбрасывает определенное вещество, только оно яд может нейтрализовать. Юта нервно выдыхает: - Твою мать. Джехен слышит весь их разговор и понимает, что практически убил Доена. Так вот почему он так кричал и плакал. Юта, Чону, Тэен и Сяоцзюнь спускаются вниз и натыкаются на Джехена, стоящего у окна. Они уже молча собираются выйти, как Джехен останавливает за руку Тэена, остальным он велит уйти. - Что-то нужно? - Что за метка? - Метка - это укус альфы. Он таким образом показывает другим, что омега занята и делает его запах непривлекательным для остальных. То, что сделал ты сегодня. Если бы ты подождал хоть немного, то рана бы просто зажила сразу, но сейчас ткани не регенерируют. Кровь не останавливается, и твой яд действует на его организм, постепенно убивая. Если в ближайшие дни не наступит течка, то Доен... умрет. - Неужели нет других способов помочь ему? - Вылечить - нет. Но можно облегчить состояние. Организм начнет реагировать на метку дня через два, поэтому до этого момента есть время, чтобы найти и собрать кое-какие травы. Они облегчат боль. - В таком случае не теряй времени и отыщи их. - Они растут в наших краях. У вас их нет. - Возьми с собой Лукаса и отправляйтесь в путь. - Хорошо. Береги его, пожалуйста. Надеюсь, мне не придется использовать эти травы. Он в ответ лишь молчит, и Тэен выходит из дома. Джехен бесшумно поднимается наверх. Доен спит, плотно закутанный в одеяло: его лицо было бледнее чем обычно, а волосы обрамляли закрытые глаза. Было видно, что он много плакал, и у обычно жесткого и сурового Джехена невольно сжалось сердце. Доен вызывал в нем самые странные чувства и эмоции, которые ему раньше не приходилось испытывать, с того самого момента, как Джехен увидел его голубые сияющие глаза и почувствовал тонкий запах омеги посреди кровавой схватки, ему хотелось улыбаться рядом с ним и смеяться, шутить, быть ласковым и нежным, проявлять заботу. Раньше ему такого не позволяли, и он в принципе не понимал, что кто-то может вызывать нечто подобное. А сейчас причина всех его самых неожиданных, но приятных эмоций и чувств страдает и может умереть только потому, что Джехен потакает своим желаниям. Он убил всю его стаю, забрал в плен, заставляет жить с собой и теперь принадлежать. Они были истинными, но, похоже, лишь Джехен испытывал такие пылкие и яркие чувства, а Доен хотел свободы и любви кого-то другого. Всеми силами Джехен сейчас желал, чтобы у Доена началась эта чертова течка, потому что он не хотел его терять. Не тогда, когда он смог найти долгожданный покой и радость. Джехен просидел у кровати до самого вечера. Доен медленно открыл глаза, чувствуя странное недомогание и приближающийся жар, и видит перед собой Джехена. Он садится, скидывая одеяло, и как-то горько смотрит на Джехена, сидящего в кресле напротив. Он выглядел как обычно: красиво, мужественно и притягательно, но в глазах сейчас плескалось такое сожаление, что Доен невольно сглатывает. - Как ты себя чувствуешь? Доен тихо отвечает: - Не очень. Я чувствую, как твой яд проникает в меня, сжигая мои ткани. - Прости. Я... даже не помню, как сделал это с тобой. Поверь, если бы я осознавал, что собираюсь совершить, то остановился бы. Доен напряженно смотрит на Джехена, ощущая слабость, ломоту в теле и то, как яд постепенно расползается от места укуса по всему телу. - Мне стоило рассказать тебе сразу. Может быть, этого удалось бы избежать. - Нет смысла уже о чем-то сожалеть. Ты не виноват, что я привык к беспрекословному исполнению моих приказов. Доен был в широкой рубашке без пуговиц, оголяющей половину его плеч, и в легких пижамных штанах. Джехен в темноте четко видит окровавленную ткань на его правом плече и ощущает запах крови. - Ткань уже полностью пропиталась кровью. Нужно сменить повязку. - Да. Джехен встает, чтобы принести чистую повязку, и садится на кровать напротив Доена, который сидел, поджав ноги. Его температура была явно выше, чем обычно, и от него начал исходить жар. Доен доверчиво подставляет свое раненное плечо Джехену, и тот, немного помявшись, все же аккуратно отклеивает пластырь вместе с тканью и убирает их. Посреди плеча страшно зияет укус, и Джехен видит, насколько глубоко его клыки прокусили мягкие ткани. Он снова извиняется а Доен лишь тихо вздыхает и отвечает: - Если все же случится так, что я умру... то прошу, ни в чем не вини себя. Джехен сглатывает: - Почему я не должен этого делать? Ведь если бы... Доен устало его перебивает: - Мы оба виноваты в этом. Но какой смысл обвинять кого-то? Это никогда никому не приносило радости или облегчения. Ты мой истинный, Джехен. И хоть я не воспылал к тебе великой и преданной любовью, как слагают о нас в легендах, мне все же не хочется, чтобы пара, предназначенная мне судьбой, страдала из-за меня. Джехен вдруг отворачивается и так застывает. У Доена немного затуманен разум, но он вполне может четко соображать. Он слышит, как Джехен пытается унять громко бьющееся сердце и сбившееся дыхание, чувствует, как тяжелый ком стоит у альфы в горле, и тот даже не может его сглотнуть, чтобы вновь вдохнуть. Джехену незнакомо это странное чувство, поселившееся вдруг в его груди после слов Доена. Сердце стучало до ужаса громко, и Джехену было даже немного стыдно за это перед Доеном. Но что это было? Доен из-за него может вот-вот мучительно умереть, а он все равно прощает его и ни в чем не винит? Они сидят так мучительно долго, пока Джехен, наконец, более-менее не берет себя в руки и снова не поворачивается к Доену. Тот сидит, сгорбившись, словно весь груз мира лежал на его плечах, и смотрит на потерянного Джехена усталым, затуманенным, но вполне осознанным и горьким взглядом. Джехен шепчет: - Это нечестно. Это неправильно. И это... Он запинается и отводит взгляд, а Доен тихо спрашивает: - Это тебе незнакомо? Джехен поворачивается: - Что? - Ты ведь никогда не чувствовал себя так до этого момента. Неужели раньше тебе никто даже не говорил о том, что есть такая вещь, как прощение? Джехен честно отвечает: - Нет. Меня учили только тому, что своих врагов не нужно щадить, драться яростно и не жалея сил, быть стойким, жестоким и уметь подавлять более слабых, иначе ты закончишь жалкой смертью. Никакой пощады. Никакого прощения. У Доена сжимается сердце, когда он слышит эти слова, Джехен не знал любви, ласки и заботы, в то время как Доен, несмотря на свое положение, в ней купался. Отец его безоговорочно любил и всегда защищал. Доен немного наклоняется и берет руки Джехена в свои. Тот немного удивленно смотрит ему в глаза, но рук не убирает, чувствуя его поддержку. - В таком случае, теперь ты знаешь, что это такое. Джехен лишь молча накладывает чистую повязку и снова заглядывает в глаза Доена. - Спасибо тебе. Ты даже за один день столько радости мне принес. Все это время я каждый день не мог почувствовать покоя. Отец мой был жестоким, своенравным и бесчувственным. Именно поэтому, слыша о твоем отце, я так уважал его. Мне говорили, что отец твой справедлив, спокоен и мудр. Как солнце в ясный теплый день и луна на ночном небосводе, освещал он путь своей стае, указывая верное направление. Такого отца я мечтал иметь. Доен слабо улыбается, вспоминая отца. - Правду тебе говорили. Альфы всегда были злы, если у них рождались омеги. Повезет, если ты родишься бетой. А если альфой, - то тебе уготована великолепная жизнь в стае. Но мы слабые, даже в волков перевоплощаться не можем. Однако, когда родился я, мой отец все равно был рад этому. Другие вожаки ему говорили, что это позор - сын-омега у вожака сильной стаи родился. Но он вопреки всем и всему любил меня. Однажды я спросил у него, почему ты так рад моему рождению, ведь я омега. И он сказал мне тогда:"Омега ты, бета или альфа - мне все равно. Ты - мой сын. Мой ребенок. Моя плоть и кровь. Моя гордость и мое самое большое благословение. Ты моя радость и мое счастье. Моя родительская любовь. Мое сердце и все мои самые прекрасные, преданные чувства к тебе. Ты - смысл моей жизни. Совершенно неважно, кем ты родился. Важно то, что ты - мой любимый и единственный ребенок". И после этого я больше никогда, даже на секунду не сомневался в его любви ко мне и в своем статусе в стае. Он любил меня несмотря ни на что. - Я рад, что слухи о твоем отце оказались правдивыми. - Да. Он был мудр и справедлив. Все его любили и почитали. Даже это сравнение с солнцем и луной отчасти правда. - В каком смысле? - Мы уже много поколений ни разу не обращали людей, потому что в стае рождалось достаточное количество омег, бет и альф. Но Юта... был единственным за все это время, кого обратили. - Он что, не рожденный? - Нет. Когда ему было 13, его родители захотели избавиться от него, потому что он им надоел. Вывезли в лес и оставили там. Он несколько дней бродил по лесу, пока мой отец и другие беты не наткнулись на него случайно на ночной охоте. Ему стало жаль Юту и поэтому он его обратил. А потом привел в поселение. Юта обращался тяжело, несколько дней уже проходило, а все усложнялось и тем, что наступило полнолуние. А Юта в силу возраста был сильным и не мог сдерживать себя. Ты ведь знаешь, что полнолуние очень сильно влияет на новообращенных и молодых волков. - У нас были немного другие методы воспитания. Но они более жестокие и отвратительные. - Ты хочешь об этом говорить? - Нет. Может, когда я буду более готов к этому. Не очень люблю вспоминать прошлые времена, когда был жив мой отец и его диктаторские устои. - Хорошо. Я всегда буду рад тебя выслушать. У Джехена проносится в голове мысль:"А сможешь ли ты дожить?".