Отныне и впредь вверяю тебе

Джехен уже встает, чтобы уйти спать в другую комнату, как Доен останавливает его за руку. Он как-то испуганно смотрит на Джехена, а его руки холодные как лед: - Куда ты? - Я посплю в другой комнате. А ты тоже ложись, тебе сейчас нельзя силы тратить лишний раз. - Не уходи. Останься со мной. Джехен кивает и, раздевшись, ложиться рядом с Доеном, но в этот раз не притягивает его к себе в крепкие объятия, как обычно. И Доен, лежа рядом, тихо спрашивает: - Ты не обнимешь меня? - Тебе ведь не нравится спать со мной. - Ваши ночи куда холоднее, чем у нас. Согрей меня, я замерз очень сильно. Он дотрагивается ледяными пальцами до голого плеча Джехена: - Чувствуешь? Джехен лишь молча подтягивает его к себе за руку и крепко обнимает одной рукой за талию, как можно плотнее прижимая к себе. У Доена горит голова из-за температуры, а тело все мерзнет, будто он в ледниках побывал только что. Он мелко дрожит, устраиваясь удобнее в жарких объятиях Джехена, и укладывает голову ему на плечо. - Почему твоя температура тела такая высокая? - Мы ведь Северные волки, здесь холодно и поэтому наше тело вырабатывает куда больше тепла, чем ваше. Так не только у меня. У Джонни, Лукаса, Куна и у остальных волков так же. - Я привык к мягкому теплу, дождям и к тому, что объятия не такие жаркие. Мне все это время было так неуютно спать в твоих руках. Но сейчас... сейчас я думаю, что так недооценивал тебя и принижал твои старания сделать нашу жизнь лучше. Несмотря на то, что ты захватил нас, я теперь уже не могу злиться на это. Мой отец просто осудил бы меня за это. Джехен лишь крепче прижимает его к себе, слыша, как бьется сердце Доена, а его ткани отвратительно скрипят под гнетом болезни. Доен вдруг поднимает взгляд на Джехена. - Что-то не так? Доен тихо просит: - Поцелуй меня. Джехен тут же нежно накрывает его губы своими, прикрыв глаза. Это был их второй поцелуй за все это время, и Джехен только сейчас ярко чувствует мягкие губы Доена и то, как сильно он заставляет его сердце стучать. Доен вдруг отрывается от него с мягкой улыбкой и почти бесшумно смеется. - Ты чего? Доен, по-прежнему улыбаясь, отвечает: - Твое сердце так громко бьется. Это... так мило и неожиданно. - Твое сердце стучит громче моего. - Вот уж неправда. Он снова устраивает свою голову на его плече. Они так лежат еще долго, пока Доен тихо не произносит: - Если я все же умру, то единственное, о чем я буду сожалеть, так это о том, что не смог полюбить тебя сразу, Джехен. Джехен вдруг резко выдыхает от услышанного и мягко целует Доена в макушку. Ему, кажется, хочется плакать, но он не может понять самого себя. Джехен выдавливает: - Ни о чем не сожалей, Доен. Потому что ты не умрешь. После этих слов Доен засыпает от бессилия. Всю ночь Джехен почти не спал, потому что Доену стало хуже: его всего трясло от холода и накатывающих волн боли, а ужасный жар будто раскалял его голову. Из Доена через этот укус будто выходила какая-то гниль. Наутро Чону, Сяоцзюнь и Юта пришли к ним, чтобы проведать Доена. Тот уже не просыпался, продолжая беспокойно спать в холодном поту. Сяоцзюнь осмотрел рану, сменил повязку в очередной раз, обтер Доена влажным полотенцем и вышел из комнаты. Чону он войти не разрешил, потому что тот и так весь извелся из-за страха и беспокойства. Юта нетерпеливо спрашивает: - Как он? - Все куда хуже, чем мы думали. Мы считали, что яд начнет действовать дня через два, но все началось куда быстрее. Теперь у Доена времени еще меньше. Я осмотрел укус: рана выглядит просто ужасно. Кровь... начала гноиться. Чону резко выдыхает и отворачивается, а Юта хмурится еще сильнее. Вмешивается Джехен: - О чем это говорит? Чону сквозь слезы произносит: - Если кровь начинает гноится, это говорит о том, что ему осталось от силы два дня. Юта пораженно смотрит на него, а Джехен отворачивается в ужасе. Юта хватает плачущего Чону за локоть и громко спрашивает: - Что ты такое говоришь, Чону? Ты ведь ошибаешься? Скажи, что ты ошибаешься! Сяоцзюнь отрывает Юту от Чону и тихо произносит: - Он сказал правду, Юта. Ты думаешь, только тебе тяжело? Доен и наш друг тоже, наша семья. Мне даже от одной мысли об ужасном исходе плохо становится. Юта выдыхает: - Прости, Чону. Но что делать? Мы ведь не можем вот так просто сидеть и ждать, пока наступит эта чертова течка. Мы его должны спасти. Должен быть еще способ, кроме этого. - Ничего нет, Юта. Ты думаешь, если бы был другой способ, мы бы сидели вот так? Нам ничего не остается, кроме как ждать. Юта вдруг подходит к Джехену и разворачивает его к себе. Он смотрит на альфу ненавистно и зло, но Джехен на удивление никак не реагирует на это. Бета шипит ему в лицо: - Ты... Это ты виноват во всем! Это ты довел Доена до этого! Как вы появились, в нашей жизни все пошло наперекосяк. Мы дом потеряли, стаю, все! А когда нас осталось всего несколько, вы ещё и его забрать хотите! Тебе мало было того, что Доен просто смирился со всем, покорно приняв свою судьбу? Ты решил его себе присвоить, как вещь. Так вот что я тебе скажу, дорогой вожак стаи Северных волков: ты хоть и захватил все, что у нас было, сердце того, кого ты желаешь больше всех, тебе не заполучить силой. Видишь, как сама природа распорядилась. Доен, скорее, умрет, чем будет тебе силой принадлежать. - Доен мне даровал свое прощение, но тебе, судя по всему, как ему, это не дано. Даже удивительно, что он тебя считает чуть ли не самым дорогим в своей жизни. - Да что ты о нас знаешь? Такой, как ты, даже слово "прощение" не знает. Да, Доен, умеет прощать и умеет любить, а вот тебя твой отец-садист в жизни даже взглядом не удостоил. Джехен вдруг становится злым грозно, подходя к Юте, но тот все равно продолжает: - Что? Скажешь, что я ошибаюсь? Слава о твоем отце-диктаторе по всем стаям ходила и ходит. Говорили, он так тебя не любил, что каждый раз при виде тебя отворачивал свой взор в противоположную сторону. А все почему? Потому что ты не обращенный, как другие члены стаи и дети предыдущих вожаков, а ты рожден от омеги, которую твой отец взял силой! Джехен выходит из себя, и его глаза вмиг становятся красными. Он яростно хватает Юту за грудки и швыряет с такой силой, что тот вылетает из дома, сломав спиной массивную входную дверь. Джехен тут же бросается прямо из дома на него, в прыжке перевоплощаясь в огромного серебристого волка с красными глазами. Юта в ту же секунду тоже превращается в волка поменьше с огненно рыжей шерстью. Чону и Сяоцзюнь испуганно переглядываются, а другие члены стаи непонимающе, но тревожно смотрят, как два волка тут же бросаются друг на друга с яростным рыком. Они дерутся так жестоко, что это пугает даже бет, потому что прежде не видели Джехена таким грозным и злым. Они катаются по земле, снося постройки, ближайшие деревья и чудом не задевают жилые дома. Юта крепко вцепляется зубами в переднюю лапу Джехена, и бурая кровь брызжет из раны. Джехен, кажется, становится еще яростнее и злее, и поэтому острыми клыками сверху хватает Юту за загривок. Слышится его тихий скулеж и отчаянный крик со стороны: - Прекратите! Обоих это будто выдергивает из яростной волны, и они резко поворачивают головы на звук, чтобы увидеть слабого и обеспокоенного Доена, еле стоящего на ногах на крыльце дома. Стоит волкам остановиться, как Доен падает в обморок, Чону и Сяоцзюнь успевают его подхватить. Джехен и Юта превращаются в людей и несутся к Доену. Джехен успевает первым и, подхватив его на руки, бережно несет обратно в постель. Он укладывает его на кровать, шепча: - Все хорошо будет, Доен. Ты только держись. Ты обязательно дождешься течки, вот увидишь. Ты будешь жить. Юта ненавистно смотрит на голого Джехена, оглаживающего бледное лицо Доена раненной рукой, и не может отделаться от мысли, что такого ублюдка, как Джехен это просто надо умудриться встретить. Он до сих пор не может поверить, что такому честному и доброму, как Доен, в истинные достался Джехен - жестокий и эгоистичный альфа. Сяоцзюнь насильно уводит сопротивляющегося Юту вниз, у которого рана сзади на шее почти затянулась. Чону отдает ему свой палантин, чтобы тот прикрылся и смотрит так осуждающе и тревожно, что спустя пару минут Юта не выдерживает и раздраженно спрашивает: - Чего тебе, Чону? Обычно мягкий и робкий Чону говорит с напором и осуждением: - Зачем ты это сделал, Юта? Он ведь альфа, вожак стаи, да еще и истинный Доена, а ты ему такие ужасные вещи говоришь. Доену плохо, а вы тут такие битвы устраиваете, что даже Доен встал, чтобы вас усмирить. Ты его лучший друг и должен поддерживать несмотря ни на что, а что в итоге? Юта его перебивает, выходя из дома, Чону упорно следует за ним: - А что, считаешь, что я неправду сказал? Ты сам все эти слухи о его отце слышал вместе со мной, да и кто виноват в этом состоянии Доена сейчас, если не он? Скажешь, сам Доен, потому что ничего ему не рассказал? Или, например, ты? Это Джехен укусил Доена против его воли и теперь делает вид, что непричастен к этому! Чону зло говорит: - Так какой смысл сейчас кого-то винить во всем случившемся? Помни, чему нас Джено всегда учил: что было, то прошло; нет смысла искать виновных, это никогда никому не приносило радости или облегчения; вместо этого учитесь... Юта его так же зло перебивает: - Учитесь прощать обидчиков и быть милосердными, чтобы ваше сердце и душа не очернились этой гнилью, да-да. Я все это до единой мелочи помню! Он резко останавливается и будто переводит дух. Через несколько секунд он уже спокойнее и тише произносит: - Но как мне быть милосердным, если Доена почти убил этот альфа? Я сам себя простить не могу. Джено мне его доверил, а я Доена даже защитить от бет не в силах, не то что от альфы. Чону кладет руку на его плечо и слегка сжимает: - Не вини себя. Мы ничего не можем сделать, потому что по природе все подчиняются более сильным. Я знаю, что Доен тебе дороже всех, но так уж случилось, что вы не пара друг другу. - Он мой друг, только и всего. - Говори это кому угодно, но я-то знаю, что ты в него влюблен с того самого момента, как пришел в нашу стаю. И теперь не можешь смириться, что Доен нашел своего истинного и не может тебе принадлежать. Даже сердце свое не тебе отдал. Юта раздраженно скидывает его руку со своего плеча, бросая: - Это все неправда. И стремительно уходит в дом. Чону печально провожает его взглядом и, тяжело вздохнув, возвращается назад. Там Джехен уже одет в одни джинсы и сидит возле Доена, держа за руку. Сяоцзюнь встречает Чону печальным взглядом: - Ну, как? Чону вздыхает: - А ты как думаешь? Меня, кажется, цензурно послали куда подальше. Он кивает наверх и спрашивает: - Как думаешь, Джехен действительно о Доене заботиться? - Если бы ему было все равно, то не сидел бы возле него и не держал так за руку. И никто бы ему слова против не сказал, потому что он вожак. - Ты прав. Боже, Сяо, я так молюсь, чтобы течка началась, пока не стало слишком поздно! Сяоцзюнь приобнимает его за плечи и поглаживает их: - Все будет хорошо. Это ведь Доен, он сможет все преодолеть. Тут в дом входит ошарашенный Тэен с корзиной в руках. - Что тут произошло? Он оглядывает сорванную с петель дверь, валяющуюся где-то во дворе, и поврежденный проем. Сяоцзюнь шепчет: - Юта и Джехен подрались. И так большие глаза Тэена становятся еще больше: - Что? Юта в порядке? Из-за чего подрались? - Если вкратце, то Юта довел Джехена, и вот. С Ютой точно что-нибудь случилось бы плохое, если бы Доен их не остановил своим криком. - Как он? Я собрал нужные травы. - Кровь гнить начала, Тэен. Как бы не опоздать. - Как гнить начала? У нас же была минимум неделя, а теперь от силы два дня. - Ему за ночь хуже стало. Я осматривал рану, и там все так плохо, что на это даже лучше не смотреть. Тэен протягивает ему корзину: - Сделаешь отвар? Я пока с Доеном посижу немного. Омега кивает, забирая корзину, и уходит из дома вместе с Чону. Тэен проверяет Доена, немного сидит с ним, но Джехен, заметив, что тот не спал все это время, отправляет домой. Тэен послушно уходит. Джехен сидит с Доеном до самого вечера, не отходя от него, и все не может перестать думать о словах Юты. Доену, кажется, становилось все хуже, и Джехен явно ощущал, как его тело остывало чуть ли не с каждой минутой. Он с паникой и неверием слышал, как его сердце стучало все тише и медленнее, а кровь постепенно останавливала свой бег. Джехен, кажется, потерял всякую надежду, крепко стискивая руку Доена в своих, как тот неожиданно начинает надрывно кашлять, а затем поворачивается набок, чтобы сплюнуть сгусток черной крови. Джехен держит его за плечи, чтобы тот не упал, а Доен продолжает кашлять гнилой кровью до тех пор, пока, наконец, не откидывается обратно на постель, глубоко и свободно вдыхая спасительный воздух. Джехен ощущает его запах ярче, чем обычно, и то как, сердце Доена вновь бьется привычным ритмом. Тот смотрит на Джехена затуманенным взглядом, но хрипло произносит: - Джехен... Боже, я думал, что умру. Джехен счастливо улыбается и тихо смеется, целуя его в лоб: - Даже в таком состоянии ты не перестаешь вызывать у меня улыбку. Доен дышит медленно, но глубоко, и слабо улыбается: - Я почти умер. Течка началась в самый последний момент. - Я счастлив, что это случилось, потому что думал, что потерял тебя. Доен слабо улыбается, медленно дыша. Джехен тихо произносит: - Скажи, чего ты хочешь. - Искупаться в реке хочу. Прямо сейчас. Джехен тут же берет его на руки и несет так до самой реки в лесу. Стая уже спит, и поэтому они проходят незамеченными. У реки Джехен сажает Доена на поваленное дерево, снимает с него одежду и решает посмотреть на укус. Он аккуратно снимает окровавленную повязку и удивляется тому, что укус выглядит уже не так страшно - из него сочилась обычная, чистая кровь. Джехен облегченно выдыхает, а затем снова берет Доена на руки и вместе с ним заходит в холодную воду. Там он держит его на руках, а Доен свободно лежит в воде, глядя на верхушки деревьев. - Течка началась и первые сутки она не будет проявляться, потому что все ресурсы будут уходить на регенерацию и возвращение жизненных сил. Но потом... все вернется в привычный режим, и мне придется переживать течку. - Это тяжело? - Да. Каждый месяц в течение семи-десяти дней омеги переживают течку. Это по сути период спаривания, только в этот промежуток времени мы можем зачать ребенка от беты или альфы. Тобой овладевает непреодолимое сексуальное желание. Именно поэтому в этот период одинокие омеги стараются пережить течку взаперти. Присутствие истинного облегчает страдания. - Как твой отец справлялся с этим? - У нас был отдельный дом для омег, где они могли пережить течку. Он просто запирал меня там до самого конца, приносил еду и питье, а также проверял мое состояние. Но старался не приходить лишний раз и других бет не подпускал, потому что во время течки мы выделяем большое количество сильных феромонов, которые привлекают бет и альф. Этому может противиться только такой сильный волк, как мой отец. Джехен прижимает Доена к себе, выдыхая. Доен вдруг улыбается: - Но вы сломали дверь, поэтому я даже не знаю, где я буду переживать течку. - Прости. Я... не смог себя снова сдержать. - Я сквозь сон слышал все, что тебе наговорил Юта. Это ему следует просить прощения у тебя. Но меня ужасно напугало, что ты мог его убить. Доен ни на секунду не сомневался в том, что Джехен может это сделать, потому что в альфе скрывалась огромная сила, которую тот мог выпустить в любой момент своего неистового гнева, и во время схватки с Ютой это был именно тот самый момент. Юта и любой другой член стаи были намного слабее одного Джехена, которому сила досталась от природы и в результате его жестокого воспитания от отца. Джехену же вдруг становится стыдно за то, что даже Доен не сомневается в его жестокости и в том, что лишить кого-то жизни для Джехена ничего не стоит. Доен отрывается от него, вставая на ноги, и заглядывает ему прямо в глаза Он мягко обхватывает его лицо руками и тихо произносит: - Мы все слышали о жестокости твоего отца. Воспитание родителей никуда не денешь, оно остается с нами до самой смерти, как бы мы ни противились этому. Сын - это отражение его отца. Но я верю, что ты не такой, как он. У тебя есть сердце. Ты добрый и заботливый, ты умеешь сочувствовать и страдаешь от собственной жестокости. Джехен видит, как Доен постепенно теряет контроль над силами, и его глаза из темно-карих становятся ярко-голубыми, а хвост и уши появляются снова. Он как-то пораженно выдыхает и крепко обнимает Доена за талию, утыкаясь губами в его плечо. Доен обнимает в ответ. Джехен надрывно шепчет: - Если бы ты только знал, Доен, как сильно я ненавижу своего отца. Как сильно я ненавижу самого себя даже за само свое существование и за факт того, каким образом я появился на свет. Даже мое рождение - последствие жестокости и отвратительной сущности моего отца. Юта во всем оказался прав. Ни одно его слово не было ложью. Ни дня я не могу себе найти покоя. Доен чувствует, как сильно сжимается его сердце из-за слов Джехена и как плохо сейчас самому Джехену из-за собственных эмоций. Джехена съедала ненависть и вина за все, что он совершил. - Я с тобой. Джехен отрывается от него, снова заглядывая в глаза, и нежно берет его лицо в свои руки. - Только с тобой я могу улыбаться и чувствовать радость каждый день. Доен хочет сказать что-то в ответ, но Джехен прерывает его поцелуем. Они долго стоят в холодной воде, целуясь и обнимая друг друга, пока, наконец, Джехен насильно не вытаскивает Доена из реки, потому что у того посинели губы. Он помогает ему одеться и относит на руках обратно в поселение. В доме они тут же ложаться спать от усталости.