Отныне и впредь вверяю тебе

На следующий день их будят Чону, Тэен и Сяоцзюнь. На дворе был уже полдень, и омеги были необычайно счастливы, что Доен смог исцелиться. Они тут же потащили его к костру, чтобы плотно накормить, тысячу раз осмотрели его укус, который уже почти зажил, оставаясь на коже плотным шрамом, каждую секунду зажимали его по очереди, а затем и вовсе утянули за собой играть. Доен чувствовал себя как будто обновленным и у него был просто огромный прилив сил. От радости все омеги перестали себя контролировать и превратились. У всех теперь были хвосты и уши. Другие беты с интересом наблюдали за ними, разглядывая уши и хвосты, а Чону, Тэен, Доен и Сяоцзюнь радостно носились по лугу со звонким смехом и громкими криками. Невольно и другие члены стаи стали улыбаться, заражаясь их неистовым весельем и непросредственностью. Джехен наблюдал за всеми из дома и отметил эти хорошие изменения. Обычно серьезные волки теперь стали куда более расслабленными и спокойными. Теперь вся орава с радостным смехом догоняла Доена, Сяоцзюню удалось его почти поймать, но тот увернулся в самый последний момент, и тогда парень не придумал ничего лучше, как прыгнуть на него. Тэен и Чону тут же прыгнули на Доена следом, и весь этот огромный клубок из хвостов и ушей прокатился по половине луга. Наконец, все они разъединились и легли на спины, тяжело дыша. Доен выдыхает: - Так нечестно! Сяо опять правила нарушает, а вы ему потакаете. Сяоцзюнь возмущенно вскакивает на ноги: - Вот уж неправда! Я все делал по правилам! Тебя нужно было поймать, я и поймал. Тэен поддакивает: - Да-да! Мы ни в чем не виноваты, ты сам такие правила установил. - Полностью поддерживаю! Доен громко произносит: - Чону! А ты-то куда с ними? Все снова смеются. Кун подходит к Джехену, стоящему на крыльце, и как-то удовлетворенно говорит: - С их появлением у нас даже как-то радостнее все стали. - Ты прав. Даже просто глядя на их веселье, все улыбаться начинают. - Неудивительно. Даже в таком взрослом возрасте они такие игривые. Прежде я здесь смеха не слышал никогда. Джехен в ответ задумчиво молчит, а Кун продолжает: - Ты.. Джонни все равно накажешь? Джехен молчит пару минут, а затем отвечает: - Я думал об этом и решил, что нет. Надо положить конец всем этим жестоким устоям. Кун мягко улыбается: - Я рад. Ты совсем не такой, как твой отец. Он уже спускается вниз и собирается уйти, как Джехен недоуменно спрашивает: - Что ты имеешь в виду? Кун оборачивается и, снова улыбнувшись, отвечает: - У тебя есть сердце. Впрочем, я всегда знал это. Как и все остальные члены нашей стаи. Иначе почему мы все решили остаться с тобой, хоть ты и молод по сравнению с другими вожаками? - Я думал, вы остались, потому что вам больше некуда пойти. - Ох, если бы, Джехен... Просто знай, что мы преданы тебе, несмотря ни на что, потому что знаем, что ты отвечаешь нам тем же. Это и отличает тебя от твоего отца. Тебе нужны не подчиненные, как ему, тебе всегда нужна была семья. И с этими словами уходит, оставляя Джехена в каком-то радостном раздумье. За то время, пока Тэен, Чону и Сяоцзюнь играли с Доеном, кормили его, ухаживали за ним и все никак не могли от него отлипнуть, Джехен вместе с другими бетами успел соорудить новую дверь и починить дверной проем, поэтому переезжать в другой дом не было смысла. Все более-менее подружились, и Доен радовался тому, что стая приняла его и его друзей. Через какое-то время Юта вместе с другими бетами вернулся с охоты, и когда Доен увидел издалека его огненно рыжую шерсть и золотисто-карие глаза, то просто не смог сдержаться и радостно бросился к нему. Юта, не поверив своим глазам, сначала замер, глядя, как радостный Доен бежит к нему, а затем, почувствовав, как тот припал к его грудине, обнимая за мощную шею, наконец, смог осознать, что с Доеном все в порядке. Юта был весь в крови добычи, но Доену было все равно, и он крепко прижимался к другу, чуть ли не плача. Он шепчет: - Юта... Где же ты был? Я думал, что больше тебя не увижу. Юта превращается в человека и, наплевав на все, обнимает Доена в ответ так крепко, будто желал слиться с ним в одно целое. Доен сдавленно смеется: - Ты мне сейчас ребра сломаешь, Юта. Не бойся, никуда я от тебя не денусь. Юта все равно крепко его обнимает и тихо произносит в его плечо: - Я думал, что потерял тебя. - Все в порядке. Я почти умер этой ночью, но течка наступила в самый последний момент. - Слава богам, что это случилось. Он отрывается от Доена, заглядывая ему в глаза, и ярко улыбается. Доен улыбается в ответ и вздыхает: - Ты весь в крови. - Я был на охоте. - Я рад, что ты стая приняла тебя. - Без тебя это было бы все бессмысленно. Только ты у меня остался. Доен хочет что-то ответить, как позади слышится возмущенный возглас Чону: - Эй, а как же мы? Доен смеется: - Чону, без тебя этот мир вообще померкнет. Джехен наблюдает за всей этой сценой с ревностью, но старательно держит себя в руках, чтобы не расстраивать Доена. Он решил, что станет лучше, чем был, лучше, чем его отец. Омеги сходили на часок искупаться в реке вместе с Ютой и бетами, которые только вернулись с охоты. Доен все это время ходил с ушами и хвостом, и беты все не могли перестать разглядывать его, отчего Юта возмущенно произнес: - Доен, прими человеческий облик. - У меня течка, я не могу обратно превратиться. Я ведь говорил тебе еще давно. Омеги в течку не могут принять человеческий облик. Юта в ответ лишь молчит, а Чону многозначительно улыбается. Они всем скопом вернулись ближе к вечеру, и Доен вошел в дом, где его уже ждал задумчивый Джехен. Он сидел у горящего камина на шкуре медведя, и все не мог отделаться от навязчивых мыслей, что несмотря на то, что Доен позволяет прикасаться к себе, душой он все равно принадлежит тому же Юте. Доен бесшумно подходит со спины и хочет прикоснуться к Джехену, но тот резко хватает его за запястье и перебрасывает через свое плечо, опрокидывая на пол перед собой. Доен удивленно смотрит на него, но страха в глазах не было. Он лишь укладывает голову на его бедра и смотрит на Джехена снизу вверх своими сияющими голубыми глазами. Джехен оглаживает его лицо кончиками пальцев и убирает влажные пряди с глаз, осматривая утонченное лицо. Доен невольно ластится к его руке и нервно елозит. Джехен ощущает, как его обычно тонкий приятный запах постепенно начинает усиливаться и становиться дурманящим. - Я думал, ты испугаешься, когда я перекинул тебя через плечо. - Я знаю, что ты не сделаешь мне больно. Поэтому... почему я должен бояться тебя? Джехен удивленно выдыхает, а Доен вдруг садится и, помешкав секунду, наваливается на него, целуя в губы. Джехен отвечает, чувствуя, как быстро кровь бежит по венам Доена, и его температура становится на пару градусов выше. Доен отрывается от его губ, чтобы начать целовать его подбородок, скулы, сильную шею и ключицы. Джехен выдыхает, а затем аккуратно отодвигает Доена от себя за плечи. - Подожди, Доен. Ты не думаешь, что... Доен его прерывает тихим: - Ты мой истинный. Проведи со мной течку, Джехен. Так мне легче станет. - А ты потом не пожалеешь об этом? - С чего бы мне жалеть? Разве нас не тянет друг к другу? - Тянет. И с этими словами он отпускает плечи Доена, и тот забирается ему на бедра, снова целуя. Джехен стягивает с него рубашку и оглаживает пушистый хвост, поднимаясь к основанию. Доен тихо стонет, нетерпеливо целуя Джехена и покусывая его за шею. Джехен не выдерживает, наваливаясь на Доена и переворачивая его на спину. Тот падает назад, резко выдыхая, и тут же раздвигает ноги, обвивая ими его за талию. Джехен ласкает Доена, покрывая его тело короткими поцелуями и оставляя засосы, где только придется. А запах Доена с каждым таким поцелуем, кажется, становился все сильнее. Джехен чувствует, как с каждой секундой теряет самообладание и голову, полностью отдаваясь Доену. Доена хотелось ласкать, любить и вечно держать в своих руках. Он трогательно подавался навстречу под высокие стоны и мелкую дрожь тела даже от простых прикосновений Джехена. Когда же Джехен снимает с него штаны и проводит внизу пальцами, то ощущает горячую влагу между его ног. Доен на это лишь стонет громче, подставляя тело. Джехен аккуратно входит в него сразу двумя пальцами, которые свободно проходят благодаря большому количеству смазки. Доен стонет и прикусывает нижнюю губу, прижимаясь к Джехену сильнее. Тот лишь целует его и добавляет третий палец. Доен прогибается в спине, громко выдыхая, и кусает Джехена за шею до крови. Джехен шипит из-за неожиданного укуса, который тут же заживает, но пара капель крови все же падает на тело Доена, заставляя его прогнуться еще сильнее и тихо простонать. - Даже такие незначительные прикосновения заставляют тебя так бурно реагировать. Доен только притягивает его к себе за шею и кончиком языка проводит по ушному хрящу, прикусывая мочку. Джехен вытаскивает пальцы и приставляет вставший член ко входу. Доен замирает в предвкушении и громко сглатывает, глядя на сильное тело Джехена. Он входит одним плавным толчком, и Доен как-то смешанно стонет, а затем тихо произносит: - Больно. Джехен наклоняется, целуя его шею: - Прости. Доен кивает, и Джехен начинает двигаться. Тело омеги мелко дрожит, пока Джехен постепенно набирает темп, целуя его везде. Доен же стонал громко, доверчиво подставляя шею и другие уязвимые места. Джехен замечает заживший укус на правом плече Доена, который зиял на светлой коже грубым, толстым шрамом от его клыков и целует туда. Доен вдруг поднимается и толкает Джехена назад. Тот опирается спиной о кресло, и Доен садится на него, насаживаясь на член. Он двигается значительно медленнее, чем Джехен, но член входит до самого основания, отчего у Доена начинает кружиться голова. Он чувствует, как большой член Джехена растягивает его, а его крепкие руки властно оглаживают его дрожащие бедра, и от этого голову затуманивает совершенно. Доен наклоняется к его шее, вдыхая терпкий запах хвои - то, что так ярко показывает характер Джехена и его сущность. Он затуманивал разум Доена еще сильнее, а сам Джехен сейчас горячо выдыхал на его шею и оставлял засосы на ключицах и плечах, заставляя Доена стонать еще сильнее.Все это как будто смешивается, и Доен не выдерживает, кончая. Джехен ощущает, как Доен сильно сжимается вокруг его члена, и изливается прямо в него. Доен сидит на Джехене, уткнувшись в его шею и глубоко дыша, и чувствует, как постепенно внутри него начинает набухать узел, растягивая еще сильнее. Джехен тоже чувствует это и хочет отодвинуть Доена, но тот крепко прижимает его руками обратно к креслу и смотрит более осознанно. - Не двигайся, пока не спадет узел. - Ты о том, что сейчас мой член неожиданно увеличился в размерах прямо внутри тебя? Доен улыбается: - Да. Я ведь говорил тебе, что омеги могут зачать ребенка только в период течки? Так вот он, тот самый способ. Узел сцепляет нас друг с другом, чтобы оплодотворить меня. Придется подождать, пока он не спадет, иначе ты можешь мне навредить. - Хорошо. Доен сидит на Джехене, который продолжал целовать его и ласкать, а затем ощущает, как Джехен хватает его за основание хвоста, заставляя волну возбуждения прокатиться по телу. Доен стонет, а затем возмущенно произносит: - Зачем ты это сделал? Джехен обхватывает его вставший член и начинает ласкать, ухмыляясь: - А ты как думаешь? Доен стонет, густо краснея, и отводит взгляд. Джехен пальцами берет его за подбородок и поворачивает голову, заставляя посмотреть на себя. Доен выдыхает и прикусывает губу, чтобы не застонать еще громче от его внимательного взгляда. - Скажи, Доен, ты уже представлял себе, какими будут наши дети? Доен мотает головой и хочет, чтобы Джехен двигал рукой быстрее, но тот как будто специально проводил по его члену медленно, но с напором. - Сколько ты хочешь? Одного? Двух? А может, целую кучу детей? - Размечтался! Я же умру рожать целую кучу! Джехен низко смеется, целуя его руки и шею. - В таком случае остановимся на двоих. Самый оптимальный вариант. - Я гляжу, ты все без меня решил. - Но ты ведь не против. Доен в ответ молчит, а Джехен крепче сжимает его член и начинает двигать рукой быстрее. Спустя пару минут Доен снова кончает. Через некоторое время узел спадает, и Джехен снова наваливается на Доена, чтобы продолжить. Они не выходят из дома три дня. Стая занималась своими делами, их беспокоило, что Джехен так долго не выходит из дома и уже хотели пойти к нему, чтобы проверить, но их остановил Тэен и объяснил, в чем дело. В один из вечеров в стае прошло собрание, на котором Чону, Тэен и Сяоцзюнь рассказали бетам об устройстве омег и их возможностях. Практически все члены стаи уже образовали союзы друг с другом и пар не было только у Куна, Джонни, Лукаса, Марка и Джехена до того, пока Джехен не встретил Доена. Тэен жил с Лукасом, Чону с Марком, а Сяоцзюнь с Куном. Джонни с Ютой жил мирно и спокойно, поскольку Джонни был молчаливым и говорил только по делу, а Юта не привык навязываться и много болтать с чужими ему. Тэена Лукас откровенно бесил своей живой натурой, которую старался скрывать за равнодушием и серьезностью. Тэен такое не любил и поэтому предпочитал компанию Куна или своих прежних друзей, что в свою очередь раздражало Лукаса, которому красивый и утонченный Тэен нравился. Марк с Чону жили мирно, но неловко, поскольку Чону сам по себе был робким, стеснительным и мягким, к нему нужен был бережный и осторожный подход, к чему обычно непосредственный и дружелюбный Марк никак не мог привыкнуть. Чону был словно маленький цветочек посреди пустыни, и Марк не привык к тому, что с кем-то даже разговаривать нужно так осторожно, тщательно подбирая каждое слово. Однако он как-то странно завидовал, когда видел, как обычно тихий и мягкий Чону так задорно и легко общается с Ютой, Тэеном, Доеном и Сяоцзюнем. И сильно удивился когда увидел их играющих тогда на лугу с ушами и хвостами. Чону, в свою очередь, нравился Марк, но он никак не мог преодолеть свое смущение и робость, и даже просто заговорить о чем-то обыденном. Он видел, что Марка подобное поведение обижало, но ничего не мог с собой поделать. Только у Куна с Сяоцзюнем шло все плавно и мягко. Кун и Сяоцзюнь были отчасти похожи: оба были спокойными, дружелюбными и заботливыми, поэтому общие темы для разговоров всегда находились. Сяоцзюнь привлекал Куна своей красотой и мягким вкрадчивым голосом, а Кун нравился Сяоцзюню своим контрастом - за его мягкой улыбкой и внешностью скрывалась сила и серьезность, он обладал лидерскими качествами и был вторым по силе в стае после Джехена.