Отныне и впредь вверяю тебе

Доен резко просыпается в кровати, плотно укрытый тяжелым, теплым одеялом. Он выбирается из постели и видит, что одет не в свою одежду, а в чью-то большую, свободную рубашку и штаны. Он осмотрелся и понял, что до сих пор находится в доме Джонни. Рассеченная щека опухла и больно пульсировала, отдавая в голову, а кровь все еще сочилась из раны, но уже не так сильно, как вчера. Заботливый Чону наложил новую мягкую повязку, пока Доен крепко спал еще рано утром, и поэтому он решает просто пройтись по дому. Там было пусто и, выглянув в окно, Доен замечает Джонни за привычной работой на улице вместе с другими бетами. На улице было пасмурно, небо заволокло тяжелыми темными тучами, но это не мешало остальным, как ни в чем не бывало, продолжать работать и улыбаться друг другу в разговоре или при встрече. Как будто не было того, что произошло ночью. Доен немного прибирает в доме и готовит еду в знак благодарности за предоставленный ночлег и в качестве извинения за произошедшее, хотя для Доена это казалось самым малым, что он мог сделать для Джонни, который пострадал по его вине. Доен чувствует недомогание и слабость, и поэтому после готовки садится в широкое кресло у горящего камина, поджав ноги и незаметно засыпает снова. Из сна его выдергивает мягкое поглаживание по хвосту. Он открывает глаза и видит Джонни, сидящего возле кресла и гладящего его хвост. Джонни замечает его взгляд и неловко улыбается, убирая руки: - Прости, не удержался. Прежде не видел такой шерсти, как у тебя. Твой хвост - это просто нечто. Такой пушистый, мягкий и блестящий. Доен садится и улыбается: - Ничего страшного. Раньше я позволял прикасаться к хвосту только своему отцу. Но если это ты, то я не против. Можешь гладить, когда захочешь. Только предупреди. Джонни тихо смеется и встает: - Ты что, прибрался в доме и приготовил еду? Доен, видя его нахмуренные брови, начинает оправдываться: - Да, я подумал, что... Джонни его перебивает: - Спасибо. Это было очень кстати, но все же, ты не обязан был. - Мне было не в тягость. Джонни снова садится напротив него и невесомо прикасается к повязке на щеке: - Сильно болит? Может, все же стоило дать ребятам исцелить тебя? Раны от волчьего аконита заживают очень долго. - Не очень. Я твердо решил, что хочу оставить шрам. - Хочешь таким образом заставить Джехена образумиться? - Я уже не уверен, что его можно образумить. Не знаю, что с ним происходит, Джехен как будто с катушек слетел. Раньше он, конечно, был вспыльчивым, но не настолько. - Спасибо тебе за вчерашнее. - Ты уже благодарил меня. Да и... Ты ведь попал туда по моей вине. - Прекрати. Я говорил вчера и сейчас скажу: ты ни в чем не виноват, Доен. Доен в ответ лишь грустно улыбается, и Джонни тянет его за собой, чтобы вместе поесть. Доен съедает немного, выпивает два стакана горячей воды, и Джонни хмурится: - Ты почти ничего не съел. Ты заболел? - Все нормально. Я просто не очень голоден. - Кому ты врешь, Доен? Я же чувствую твое состояние, тебе явно нехорошо. Вот что значит искупаться в реке осенью. - О, прекрати. Со мной, правда, все нормально. Просто посплю и вернусь в привычное состояние. Да и вчерашнее исцеление отняло много сил. Ну, и может, еще волчий аконит так влияет. Но я в порядке. - Ты серьезно? Ты буквально перечислил все факторы, которые влияют на твой организм, но продолжаешь утверждать, что все нормально? Иди в кровать, а я схожу за Тэеном или Сяо, они тебе помогут. - Не нужно. Они и так слишком часто за меня беспокоятся. - Ты никого не беспокоишь. Ладно, давай тогда ты просто поспишь, но если тебе станет хуже, я тут же иду за кем-нибудь из ребят. - Я не могу здесь спать. Мне нужно уйти. - Куда ты собрался? - Куда-нибудь. Я стесняю тебя, да и Джехен вдруг снова будет на тебя злиться и сделает что-то хуже вчерашнего. - Хуже вчерашнего может быть только смерть. - Вот этого я и боюсь. Он встает, чтобы уйти, как Джонни подрывается следом и ловит его за руку у самого выхода: - Доен, прекрати эти акты самобичевания. Ты никуда не пойдешь, ясно? Если не можешь оставаться в доме Джехена, живи здесь. Поверь, я и пальцем к тебе не прикоснусь. Доен выдыхает: - Я не этого опасаюсь. Я доверяю тебе и знаю, что ты не способен на что-то гнусное. Но... ты ведь понимаешь, Джехен тебе жизни не даст, пока я здесь. Он и так смотрит косо на тебя с тех пор, как я появился. Он вырывает руку и выходит из дома, направляясь неизвестно куда, Джонни идет следом. - Доен, это глупо. Ты умный, но поступаешь просто глупо сейчас. Где ты собираешься... Он не заканчивает, так как его перебивает голос Джехена: - Так-так, и кого я вижу? Наши любовники решили выйти на прогулку? Доен останавливается и поворачивается, чтобы наткнуться на надменный взгляд Джехена и, гордо развернувшись, он продолжает идти вперед. Джехен следует за ним: - И куда же ты направляешься? - С каких пор тебя интересует то, чем я занимаюсь? Джонни остается позади, потому что Джехен смерил его угрожающим взглядом, давая понять, чтобы тот оставил их наедине. - Ты меня всегда интересовал, а вот насчет тебя я сомневаюсь. - Ты всегда меня подозреваешь в неверности и похотливости, хотя сам зажимаешься с каким-то омегой, которого знаешь пару дней. - Ты ударил ВинВина, хотя он всего-лишь беззащитный омега, которому нужна забота и поддержка. У него и в мыслях ничего плохого нет, не то что в словах и поступках. Джехен хватает его за локоть и дергает на себя. Доен чувствует его дыхание на своих губах и смотрит ему прямо в глаза твердо и зло, а Джехен невольно оглядывает его окровавленную повязку и чувствует запах крови. Доен вздергивает брови и как-то истерично усмехается: - Ты серьезно веришь в то, что он лишь маленький и невинный мальчик, которому нужна защита? Да я его пальцем даже не трогал, а ты так легко ему поверил. ВинВин вертит тобой, как вздумается, и лжет открыто, но ты предпочитаешь быть на его стороне и обрушивать ярость на собственную семью. Что с тобой не так, Джехен? - Это ты должен сказать, что с тобой не так. - Что? С чего это я должен объясняться? - А с того, что ты не ночуешь дома, спишь у Джонни. И знаешь, что я еще узнал? Пока меня не было, ты ночью пробрался к нему в дом и спал с ним в одной постели. А вчера? Чем вы вчера занимались у реки? Я вернулся домой, чтобы быть снова с тобой, а в ответ ощущаю чужой запах на твоем теле и вижу, как ты обнимаешь Джонни у него на руках. Доен выдергивает руку из хватки и тихо отвечает, сдерживаясь изо всех сил: - Я пошел тогда к нему, потому что мне было одиноко и холодно без тебя. Между нами никогда ничего не было, но ты то и дело достаешь меня своим гневом, еще и Джонни вчера чуть не убил. Джехен притягивает его к себе, схватив за плечи, и так же угрожающе тихо говорит: - С чего это ты так защищаешь его, мне интересно? Даже подставился вчера, лишь бы я не ударил его. Ради меня ты ничего подобного даже не делал. - Я ради тебя готов был душу отдать. Вот только сейчас я уже сомневаюсь. - Что? - Я тоже, как и ВинВин, был достоин заботы и поддержки. Но ты мне этого не дал. Все, на что я натыкаюсь все это время после встречи с тобой, - это одни страдания. Тебе моей стаи было мало? Почему ты не убил меня тогда? Всем было бы сейчас проще. Я бы развеялся пеплом по ветру, как мой отец и вся остальная моя стая, а ты бы жил себе сейчас спокойно в объятиях ВинВина. И никому бы не пришлось мучиться. - Ты не можешь говорить такие вещи после того, как я доверился тебе. - Это я тебе доверился, а ты свое самолюбие тешишь. Я не вещь, Джехен, чтобы принадлежать кому-то. Никто никому не может принадлежать. Ни ты, ни я, ни Юта, ни кто-либо другой на этом свете. Я союза хотел, а не отношений "хозяин-раб". Доен мягко выпутывается из его рук и уходит в лес, даже не оборачиваясь, а Джехен остается стоять посреди луга в смятении и странных чувствах. Он не понимал, где допустил ошибку. Уходя на проверку территорий, он был счастлив и решительно настроен на то, чтобы измениться, он сам себе дал слово, что будет заботлив и чуток, поэтому вел себя так с ВинВином. Джехен думал, что добрый Доен оценит такую смену в его поведении и характере, в образе мыслей, однако все стало еще хуже, чем было. Теперь Доен стал холоден к нему из-за случившегося с Джонни и из-за того, что Джехен поверил ВинВину, а не ему, а он сам чувствовал себя так, будто разрывается изнутри. Он оглядывает членов стаи, которые занимались своими обычными делами, но Джехен ясно видит, как они поглядывают на него с опаской и недоверием и ощущает, как будто они отдалились от него. Джехен устало садится на скамью возле костра и запрокидывает голову, чтобы посмотреть на темное, тяжелое небо. К нему подсаживается Кун. Джехен, продолжая смотреть наверх, тихо выдыхает: - Что я делаю не так, Кун? - Смотря, чего именно касается твой вопрос. - Я обо всем думаю. И о Доене, и о вас. - Думаю, ошибка состоит в том, что ты вообще привел сюда ВинВина. - Почему же? - Что-то с ним явно не чисто. И это чуют все в стае, кроме тебя. Разве ты не заметил, что с ним общаешься только ты? - Он сказал, что подружился со всеми. - Вовсе нет. Он пытался наладить какие-то связи вчера, но с ним никто даже разговаривать не хотел. Просто сравни, как стая приняла Доена и остальных, и как встретила ВинВина. Всех даже от его запаха воротит. - Но он ведь приятно пахнет. Кун на это как-то задумчиво хмурится и говорит: - А вот что насчет Доена... Вы - истинные, Доен, наконец, принял свою дальнейшую судьбу и тебя, но тут появляешься ты с ВинВином на руках, да еще так печешься о нем, что это его, естественно злит. С ним-то ты вел себя по-другому. - Я просто хотел быть лучше, чем мой отец. А теперь оказалось, что я худшая его версия. - Ты - не твой отец. Но твоя вспыльчивость и чрезмерная и несправедливая жестокость по отношению к Джонни и Доену напугали вчера всех. Мы остались с тобой, потому что ты относился к нам как к семье. Но теперь все чувствуют, что ты изменился. Ты теперь ставишь всех ниже себя. - Я не этого хотел. Совсем не этого. - Тогда предприми меры, пока не стало слишком поздно. Ты уже навредил Джонни, а Доен теперь со шрамом останется на всю жизнь. Вопрос теперь в том, кто станет твоей следующей жертвой. С этими словами он уходит, оставляя Джехена одного. Доен снова пришел к реке и сел на поваленное дерево. Ему было по сути некуда идти, а оставлять Чону, Тэена, Юту и Сяоцзюня не хотелось, те были бы очень злы на него и беспокоились бы. Его убивало то, что Джехен постоянно был зол и ревновал его ко всем, а особенно к Джонни и к Юте, которые лишь беспокоились за него и проявляли заботу. Тэен был прав, когда говорил, что Юта был предан ему и его отцу во всех смыслах и готов был на все, чтобы обеспечить его счастье и безопасность. Если Доен решит уйти из стаи, то Юта, не задумываясь, пойдет за ним следом, а этого самому Доену не хотелось для него. Джехен не понимал, что делает и что с ним происходит, и это пугало, а ВинВин все продолжал наблюдать за всеми, чтобы использовать это в удобном для него случае. Все в стае чувствовали исходящий от него странный запах и ощущали непонятную тревогу, когда тот находился рядом с ними, хотя ВинВин вел себя со всеми довольно мило и дружелюбно, но что-то всем в нем не давало покоя, а потому стая сторонилась его и даже не хотела заводить разговор. Животный инстинкт подсказывал им опасаться его. Однако Джехен будто ослеп и оглох: он один не ощущал странный запах ВинВина, не слушал чужих доводов и просьб, заботился о нем и злился, когда некоторые члены стаи пытались попросить его изгнать чужака. В стае явно ощущалась напряженная атмосфера, и всем было не по себе, однако старались делать вид, что все в порядке и продолжали заниматься привычными делами. Доен все же остался жить у Джонни, спал внизу у камина на полу, Джонни старался делать так, чтобы Доен не мерз, они жили мирно и вполне спокойно, однако каждый раз, когда омега выходил на улицу, чтобы прогуляться, поработать или поговорить с кем-нибудь, он ощущал пристальный взгляд Джехена на себе. Доен всеми силами игнорировал его, делая вид, что Джехена либо не существует вообще, либо между ними ничего не происходит. Щека зажила и остался грубый шрам от плети. Доен сидел у костра вместе с Лукасом, Джонни, Чону и Ютой. Чону и Доен снова плели корзины, потому что оказалось, что бетам понравилось ими пользоваться и каждый взял себе с прошлого раза хотя бы по одной. Юта подготавливал прутья для них, а Джонни с Лукасом просто наблюдали за слаженной работой, и все пятеро мирно разговаривали. Доен с Чону под вечер расслабились и уже не тревожились о том, чтобы сохранять человеческую форму и поэтому сидели с ушами и хвостами. Чону бросает мимолетный взгляд на хвост Доена и говорит: - Твоя шерсть что-то стала хуже выглядеть. Ты что, не ухаживаешь за ней, как прежде? - Все руки не доходят. Да и у меня ведь больше нет гребня из вишневого дерева, который мне отец подарил. Этот гребень был просто незаменим. Лукас интересуется: - Что за гребень? - У Доена прежде был гребень из вишневого дерева, которым он свой хвост расчесывал. Ему его подарил отец, когда Доену исполнялось двенадцать. Все в стае так завидовали его ухоженному хвосту, говорили, что этот гребень заговоренный был и помогал Доену делать шерсть такой шелковистой и мягкой. - Что ты сказки рассказываешь, Чону. Этот гребень был самый обычный, просто хорошо прочесывал шерсть. У тебя бы тоже такой был, если бы гребень был хороший. - Я тебя много раз умолял выпросить у отца точно такой же, а ты сказал, что за просто так не станешь этого делать. - Да я же шутил. Тем более, я много раз просил у отца для вас всех достать такие же гребни, но он мне каждый раз отвечал, что сделает это, когда вы союз создадите с кем-нибудь. Юта вздыхает: - Да ладно вам, ссориться из-за какого-то гребня. - Но я хочу такой же хвост, как у Доена. - Не будет у тебя такого хвоста, пока ты строишь из себя вечно обиженную буку. Доен улыбается, а Чону обиженно надувает щеки, откладывает корзину и бросается на него, поваливая его на спину. Доен смеется, и они катаются по земле. Лукас, Джонни и Юта улыбаются, наблюдая за ними. Так они играют несколько минут, пока не натыкаются на чьи-то ноги. Подняв взгляд, они видят стоящего над ними Джехена. Улыбки тут же пропадают с их лиц, и Чону с Доеном поднимаются на ноги. Доен хочет уйти обратно к костру, как его мягко останавливают за руку. Он оборачивается и видит немного взбудораженный взгляд Джехена, который тихо просит: - Давай поговорим. Доен раздумывает несколько секунд, а затем неуверенно кивает. Джехен не выпускает его руку из своих пальцев и лишь молча ведет его в лес, к реке. Доен не сопротивляется, следуя за ним и слыша, как взволнованно стучит его сердце. Он думал, что больше Джехен его не волнует, что Джехен был просто увлечением и легкой привязанностью, но это волнение и громко стучащее сердце говорили обо всем. У Джехена были по-прежнему горячие и сильные руки и мощная аура, которая невольно заставляла Доена поджимать уши к голове, а хвост нервно дергаться. Они, наконец, приходят к реке, и Джехен отпускает его. Они стоят в тишине долгие минуты, пока Доен тихо не спрашивает: - О чем ты хотел поговорить? Джехен поворачивается к нему, внимательно разглядывая его, а затем делает несколько шагов навстречу. Доен отступает назад до тех пор, пока не упирается спиной в дерево. Джехен встает напротив, в нескольких сантиметров от него и тяжело выдыхает. Он тоскливо оглядывает его лицо, губы, и когда его взгляд натыкается на глубокий шрам на щеке, то он невесомо прикасается к нему кончиками пальцев. Доен все никак не может оторвать взгляд от его печальных глаз. Джехен тихо произносит, опуская руку и заглядывая ему в глаза: - Уже столько дней прошло. Я... скучаю по тебе. Возвращайся. Доен пораженно выдыхает ему в губы и, собравшись с мыслями, отвечает: - Я тоже скучаю. Однако... того, что было я тоже забыть не могу. - Так не может больше продолжаться, Доен. Нас ведь тянет друг к другу. Нас сама природа создала друг для друга. Вернись ко мне. Такого больше не повторится, я клянусь тебе. - Я уже тебе поверил как-то. Но в итоге, смотри, что с нами произошло. - Я знаю, что совершил ошибку, но... неужели ты хочешь все вот так оставить? Разве тебе не хочется быть со мной? Со мной, а не с Джонни. Доен отводит взгляд, чувствуя, как раздражение поднимается внутри: - Ты просишь меня вернуться, но продолжаешь говорить о том, чего нет на самом деле. - А как это называть? Ты живешь не со мной, а с другим мужчиной. Что я должен думать? - Это я что должен думать, скажи? Ты ревнуешь меня к Джонни, обвиняешь в измене, хотя сам позволяешь другому омеге прикасаться к тебе, когда тому вздумается, и живешь с ним в одном доме. Там, где я с тобой одну постель делил. - Ты тоже с Джонни спал в одной постели. - Я уже объяснялся насчет этого, не заставляй меня унижаться перед тобой снова. Тем более, Джонни за все уже сполна расплатился, ты ведь чуть не убил его. - Но ты ведь его исцелил и боль его забрал. Доен нервно усмехается и снова отворачивается. - Ты хоть себя слышишь? Когда ты позвал меня сюда, я думал, что ты изменился, что все переосмыслил и осознал. Но ничего не изменилось. Ты все такой же и не хочешь этого признавать. - Вы все настроены против ВинВина, хотя он ничего плохо и не сделал. Что с вами не так? - Да потому что вся стая чует этот его зловонный запах и чует его отвратительную, двойственную натуру. Это видят, слышат, чувствуют и замечают абсолютно все, кроме тебя одного. Он явно что-то сделал с тобой, иначе с чего бы ты так вел себя? - Прекрати! Вы все снова и снова твердите мне одно и то же. Просто признайте, что он вам просто не нравится. - Да, он нам всем не нравится, потому что в нем есть что-то опасное. Джехен отворачивается, и Доен опускает руки. Он медленно выдыхает и говорит: - Я не вернусь, Джехен. Таков мой ответ. Он мягко отталкивает Джехена от себя и уходит.