На дороге к новой жизни

      Дождь, нет, ливень, обрушился на этот забытый кусок мира с библейской мощью в одну секунду, Алекс едва успел притормозить, чтобы мустанг не занесло на мгновенно затопленном водой шоссе, выматерился. Надо было все же оставаться в мотеле… Хотя что теперь об этом рассуждать, надо думать о том, как добраться до следующего места остановки. И желательно без происшествий, машин не было ни попутных, ни встречных, и если он попадет в аварию, то…              Стиснув зубы, Алекс старался ехать максимально осторожно, вглядываясь пристально в серую стену дождя перед капотом. Мысли его помимо дороги вертелись еще и вокруг дурацких решений, которые он постоянно принимал, и вокруг неминуемой смерти на этом чертовом шоссе, и потому яркому пятну на обочине дороги, что он уловил периферийным зрением, он поначалу не придал никакого значения. Мелькнуло — и все. Но через несколько минут, когда он еще больше сбавил скорость перед очередным резким поворотом, до него начало доходить, что он, похоже, проехал мимо человека. Мимо одинокого совершенно мокрого человека. Что вроде как голосовал.              Нога нажала на тормоз сама, «мустанг» покорно замер, Алекс пробарабанил незатейливый, не пойми откуда взявшийся в голове ритм пальцами по рулю. Ему не нужны были попутчики. Ни сейчас, ни в принципе. Он хотел быть один. Он приехал сюда, чтобы наконец побыть одному, подумать. Хоть и выходило у него это неважно. И к тому же это было небезопасно — подбирать кого-то на этой трассе, в этой глуши. Да еще в такую погоду. Но… Вот именно, в такую погоду — и оставить человека мокнуть? Это было бы не просто подло, а преступно.              Алекс покусал губу, потянул себя за челку. Нажал на газ и решительно крутанул руль, чтобы развернуться. Он не был уверен, что действительно кто-то там голосовал, а увиденное не было плодом его усталого и не совсем здорового подсознания, потому ехал максимально медленно, чтобы не пропустить либо человека, либо что-то, что он принял за него. Но нет, он не ошибся: человек там был. Но уже не стоял, а сидел на обочине, опустив голову на руки и не глядя на дорогу.              Он даже не вздрогнул, когда Алекс, в очередной раз развернувший на середине шоссе «мустанг», остановился рядом. Цветное, что и нарушило серо-черный мир, оказалось насквозь мокрой гавайской рубашкой на молодом и весьма симпатичном парне, насколько Алекс смог понять, когда незнакомец поднял-таки на него взгляд.              — Эй! — стекло не опускалось, заклинило механизм, пришлось придвинуться ближе к пассажирскому сиденью и, перегнувшись через рычаг переключения передач, открыть дверь. Вода сразу потоком хлынула в салон, а ветер выморозил нутро за секунды. — Залезай быстро!              Парень смотрел как-то неуверенно и недоверчиво, словно тоже думал, что ему это чудится, эта машина. Рядом с ним Алекс заметил сумку и чехол, похоже, с гитарой. Ясно, хиппи, что постоянно валандаются тут, на этой трассе, словно пришельцы из прошлого, когда она была центром веселого мира музыки, кино и жизни вообще. Главное, чтобы он не был накуренный, с одним таким Алекс повстречался пару дней назад в баре и еле отбился от его идиотских разговоров о боге и всепрощении, розовом небе и прочей наркоманской дребедени. У него и своими бреднями была хорошо голова забита, не хватало только чужих.              — Я не.. — у парня оказался мелодичный, хоть и хриплый голос. Зубами он уже выбивал чечетку, потому недоговорил фразы, неуверенно пожал плечами. Алекс рыкнул, шире открывая дверь:              — Давай быстро, льет же! Вещи кидай на заднее, багажник клинит…              Парень медленно поднялся, похоже, замерз вконец, неуверенно потоптался на месте. Потом все же открыл заднюю дверь, кинул сумку на пол, чехол устроил на сиденье, бережно погладив, словно девушку или питомца — Алекс увидел это через зеркало, в которое наблюдал за незнакомцем, — а потом и сам нырнул в авто. И робко устроился на краю пассажирского.              — Спасибо… — прошептал тихо, подул на пальцы. — Я только… тут вымочу все, не стоило…              Алекс подкрутил печку — она больше воняла, чем топила, и как и стеклоподъемник, и багажник работала через раз, но это все же было лучше, чем ничего, — кивнул на бардачок:              — Там салфетки, возьми. Хотя… Тебе вряд ли поможет…              С парня лило ручьем. На пол, на сиденье. Длинные русые волосы патлами свисали на лицо, плечи. Ему бы полотенце. И переодеться. Но у него, наверное, если и были сменные вещи в сумке, то тоже мокрые. Алекс решительно принялся расстегивать пуговицы на своей куртке:              — Раздевайся. И надень вот это. Иначе тебе воспаление обеспечено… — вообще-то, он был не из тех, кто отдаст последнее и все такое, тем более, незнакомцу. Но этот парень… Ему почему-то хотелось помочь. Потому что он был так несчастен или из-за того, что отвлек Алекса от упаднических мыслей?..              Он молча поднял полный благодарности взгляд, дрожащими, явно замерзшими пальцами принялся расстегивать свою гавайку. Алекс отдал ему нагретую телом джинсовку — сам остался в одной футболке — и нажал на педаль газа. Торчать тут дальше не хотелось.              — Спасибо, я… — через несколько минут парень, уже переодевшийся и вытерший волосы салфетками, оставшимися у Алекса после обеда в бургерной, вновь подал голос, — я уж думал, что никто не остановится. Приготовился там…              Он не закончил фразы, опустил взгляд. Алекс покосился на него: новый знакомый хоть все еще и сидел так, словно в любую секунду был готов покинуть авто — на самом краешке сиденья, выпрямив спину и придвинувшись к дверце, все же немного расслабился. Плечи опустились, руки уже не дрожали, и даже румянец появился какой-то на щеках. Пригрелся.              — Я тебя не сразу заметил. Подумал, что показалось. В такую погоду, да на этой дороге. Тебе повезло, что я там ехал.              — Да, очень, — парень улыбнулся. Тепло, открыто, в глазах загорелись искорки. Протянул руку. — Эван.              Алекс поймал холодную ладонь, машинально отметил, что рукопожатие у парня было уверенное, а пальцы — длинными и изящными, и прибавил газу:              — Алекс. И куда же ты едешь, Эван?              Вопрос был очень кстати: куда везти этого чудака, что, похоже, шел до места своего назначения, пока его не застал ливень, пешком. По пути ли им? Хотя…              — Никуда. Куда подвезут. Так что меня до любого городка. Ну или хотя бы вывезти из дождя. А дальше я как-нибудь. Вообще-то я еду в LA, но…              Алекс покусал губу, повел плечом, а потом улыбнулся:              — Похоже, нам по пути…              До городка, что оказался даже не отмечен на карте, добрались всего за полчаса. Дождь все не кончался, хотя лил уже не так активно. Алекс притормозил опять и медленно поехал по центральной улице, выискивая место, где можно было остановиться, ночевать в авто — уже темнело — не входило в его планы точно. Тем более, с незнакомцем.              Уже на выезде мелькнула зеленая вывеска. Ни одной машины на парковке — шанс, что мест будет полно. Алекс подъехал прямо к самому входу в мотель, кивнул Эвану:              — Идем, посмотрим, что нам тут могут предложить.              Эван замялся, принялся теребить полу куртки, избегая смотреть Алексу в глаза. Это напрягло: неужели у него какие-то проблемы? С местными или с законом? Или с документами? Напрасно он с ним связался, весь чувствовал же!              — Что-то не так?.. — Алекс уже думал, как будет объясняться, если… Но Эван опустил взгляд, покусал губу и еле слышно выдохнул:              — У меня нет денег...              Облегчение, словно с плеч сняли тяжелый груз. Алекс выдохнул, тряхнул челкой:              — Неважно, у меня есть. Идем. Это же не Хилтон, — он тронул Эвана за рукав и решительно распахнул дверцу авто, подхватив с заднего сиденья свою сумку.       

***

      3 июля 20… года              Не знаю, как так вышло, но теперь я путешествую не один. Несколько дней назад я подобрал на шоссе парня, он назвался Эваном, сказал, что тоже решил проехать по шестьдесят шестому. Вообще-то, его цель — LA, он хочет обосноваться там в итоге, но пока вот решил путешествовать.              Рассказал, что он из Канады, откуда-то из глубинки. Тоже немного актер, снимается в сериалах для местного ТВ, но не слишком часто и не на главных ролях. Ему нравится писать песни и исполнять их, он мечтает стать знаменитым и вот решил бросить всю свою скучную прежнюю жизнь и двинуть в Америку. Сначала проехать всю ее, понабраться материала для песен, а потом в LA попытать счастья где-нибудь в звукозаписывающих студиях. Целеустремленный он, я даже ему позавидовал. И рисковый: путешествует автостопом, зарабатывает на ночлег и еду песнями. И какой-то работой, что попадется. Надеюсь, что не сексом. Не то чтобы я боялся, что он ко мне полезет, просто…              Спросил, как он вдруг оказался под дождем на шоссе, высадили или что. Он рассказал какую-то невероятную историю, что собирался ехать на автобусе, но встретил какого-то паренька, который как раз и собирался зарабатывать одним известным способом на жизнь. Эван пожалел его и дал ему денег. Все деньги свои ему отдал, лишь бы тот не... И решил пойти пешком. Может, он и развел меня, но почему-то я ему верю.              В общем, теперь мы вместе. Я вроде как взял его под свою опеку, и мне это нравится — заботиться о ком-то. Деньги у меня все на карточке, брать с меня нечего. За себя постоять я смогу в случае чего… Завтра собираемся ехать в Оклахому, Эван хочет посмотреть какие-то тотемы, а я и не против.              5 июля 20… года              Я простудился. Боялся, что Эван заболеет после того ливня, уже приготовился волочь его в больницу, но он даже не чихнул ни разу. А я вот... Конечно, не надо было ехать с открытыми настежь окнами в такую жару и глотать столько воды со льдом, всегда знал, что горло — мое слабое место, но что уж теперь.              Валяюсь в постели, хорошо, мотель попался на пути нам вполне приличный. В стиле шестидесятых такой весь, очень уютный. Только жарко. Кондиционера нет, даже вентилятора нет. Хотя куда мне, я и так уже весь простужен. Может, окно чуть приоткрыть? Нет, там вообще ужасно, воздуха не грамма, один жар. Пусть лучше так...              Эвана нет. Он как курица-наседка, едва понял, что мне хреново, развел сразу такую активность: нашел мотель, устроил нас. За свои, что заработал песнями в баре. Уложил меня в кровать, взяв честное слово, что я никуда не буду вставать, и унесся на улицу за лекарствами и едой, как он сказал. Это приятно. Когда о тебе заботятся…              8 июля 20… года              Я совсем поправился, осталась лишь небольшая слабость, но это уже мелочи. Стараниями Эвана, спасибо ему. Он и лекарств купил, и кормил меня, как маленького, по часам и чуть ли не с ложечки. И ночью вставал, когда мне было жарко, менял компрессы, я едва ли мог оторваться от подушки, так было хреново.              Никто… Никто, кроме, пожалуй, матери в глубоком детстве, так не заботился обо мне еще. И это так приятно, и так трогательно, что я… Я даже расплакался как-то ночью, так проняло, эта забота. Не знаю, заметил ли Эван, но он ничего не сказал утром. Еще один плюсик ему, ненавижу, когда меня начинают жалеть и утешать прямо в лоб. А когда так, как он, незаметно, это так приятно…              А еще он мне спел. Я уже слышал его песни: мы останавливались как-то в одном мотеле, и он играл там вечером в баре, Эвана там великолепно приняли, кстати. И его, и его песни. Но в баре, где шум и куча народу — это одно. А когда играют для тебя одного, в тихом номере — это совсем другое… У Эвана потрясающий голос. И песни. Светлые, полные любви, как и он сам, я теперь уже понял, какой он на самом деле: добрый, отзывчивый. И очень талантливый. Жаль, я не продюсер, я бы хотел, чтобы он прославился, он действительно достоин…              12 июля 20… года              Не писал несколько дней, не до того было: мы потерялись. Чертова Оклахома, настоящий Бермудский треугольник. Куча дорог, а указателей — ноль. Еще и на карте как-то все это толком не прорисовано, и спросить не у кого было, пустота на много миль. Метались, метались, чтобы проехать все же по «своей» дороге. И выехать вообще хоть куда-нибудь.              Пришлось один раз даже ночевать в машине на обочине, хорошо, что тепло сейчас. И хорошо, что я с Эваном: один я бы точно впал в уныние по этому поводу, а он ничего, лишь посмеялся, что мы теперь с ним настоящие путники шестьдесят шестого. А потом рассказывал мне всю ночь о звездах. И пел. Про Кассиопею. Сказал, сочинил эту песню только что. Для меня. Странно, она же о любви, кажется…              15 июля 20…года              К черту его! К черту его с его приключениями, этого Эвана. Заставил меня попробовать телячьи яички. Причем не сказал, что это такое, пока я уже не проглотил! Господи! Теперь вообще ничего есть не буду! Из его рук и по его совету — точно. А ему смешно. Выставил меня идиотом — и ему смешно это! Ненавижу! Ненавижу выглядеть глупо! Особенно перед теми, кто…              16 июля 20… года              Он так мило извиняется. И смотрит, как невинный щеночек. Не мог его не простить за его выходку конечно же, он же не хотел зла, просто пошутил. Да, пошутил, только и всего.              Съездили в Тотем парк. И ничего в нем такого особенного, ну фигуры, ну сделаны искусно. Не знаю, не вызвали у меня они особых эмоций. А Эван застрял в парке надолго. Он бы и ночевать там остался, если бы я его не утащил. Ужинать. Аппетит наконец вернулся в полной мере. И это не может не радовать. После яичек-то… Да и вообще.              Эван, кстати, поинтересовался, что я все пишу, уж не книгу ли. Сначала я думал соврать, а потом решился признаться, что веду дневник. Он меня не обсмеял, удивительно. Обычно все считают, что дневники — занятие для девушек. Я ему даже зачитал пару моментов. Не о нем, конечно же, и не о личном. А о том, как ходил в один из музеев в Чикаго. Ему понравилось, сказал, что у меня хороший слог.              Я поделился с ним мыслью, что думал как-то написать сценарий. Что раз у меня некоторое проблемы с тем, как быть актером, может, я смогу стать сценаристом или режиссером. И ему понравилась эта идея. Он сказал, что из меня бы вышел отличный сценарист. Соврал, конечно, но эта ложь приятна. Когда в тебя просто верят.              19 июля 20… года              Въехали в Техас. Посмотрели на ранчо кадиллаков. Мрачное место. Не то чтобы я был фанатом «Американской мечты», но меня пробрало. А Эвану наоборот оно показалось жизнеутверждающим. Странный он все же, такие удивительные у него взгляды на все.