Оттенки лунного света

      Не думать о её руках было также тяжело, как и противиться империо. Бледная кожа контрастировала с броским чёрным лаком на её коротких ногтях. На удивление аккуратные, женские руки, были мягкими и гибкими. Совсем не подходящими для мракоборца, ведь в случае чего, они применяли силу физическую. Интересно, как много людей уложили эти нежные руки? Смогли бы они унять его в полнолуние? — Пирога, Лунатик? — Глаза Сириуса, сидящего поодаль от него, странно блеснули, но никто этого не заметил. И правда, кому в такой канители было дело до переглядок двух друзей. Сириус вовремя его осадил, напоминая о том, что он откровенно пялился.       Звуки вокруг вновь слились в белый шум, отрезая Римуса от реальности. Последняя неделя на самом деле состояла белого шума. Он не помнил когда в последний раз по-настоящему с кем-либо разговаривал; всё это время он лишь кивал и слушал. О, Мерлин. — И самое изумительное, дорогие мои, что этот юноша… — Артур продолжал увлечённо что-то рассказывать, пока Дора смешила ребят за столом своими превращениями. Римус осознал, что он рад быть частью чего-то столь дружного и простого. Пока ежедневно, каждый из них боролся за мир, здесь, на Гриммо двенадцать, всё ещё звучал смех. В такие моменты казалось, что и войны не было.

***

      Безусловно, из Азкабана человек никогда не возвращался самим собой. По правде говоря, мало кто вообще возвращался из Азкабана. Но Сириус ведь смог, ему это удалось. Он вернулся на редкость задумчивым, и бесконечно усталым. В глазах друга Римус больше не видел того яркого опаляющего пламени жизни. — Андромеда сказала, что тебя недавно подбили, Тонкс.       И тогда Римус нашёл в себе смелость взглянуть ей в лицо, чего избегал весь день. Под насыщенными зелёными глазами пролегли тени, а цвет волос оттенялся синевой. Пока Римус трусливо разглядывал её руки, девушка чувствовала себя не совсем хорошо. Каким же дураком он был!       Всю эту неделю он честно старался не думать о Тонкс. Старался не думать о её ежедневных вылазках и заданиях, где девушка подвергалась опасности ежесекундно.       Но вот она тут. Нежные, подрагивающие руки, и измученный взгляд, были хорошо спрятаны громким смехом и играми метаморфизма.       Пока девушка обьясняла Молли свой недуг, полученный в схватке, Римус, бросив извинения, покинул столовую.       Находиться с ней в одной комнате было невыносимо. Иррациональное желание прикоснуться к её коже и поговорить, превращалось в основной инстинкт.       До полнолуния были ещё сутки, и он должен был держать себя в руках. Должен был сдерживать инстинкты, как делал всегда.       Подсознание ныло, что разошлись они на довольно паршивой ноте. Можно было бы ей так много сказать. Ответить? Признаться?       А он просто выгнал её, поступив как отвратительный мужчина и человек. Римус тихо прикрыл за собой дверь и приглушенно взвыл, вцепляясь руками в волосы.       Полнолуние всегда приносило сожаления и встряску. Каждую Луну он встречал в глубокой эмоциональной яме, куда сам себя и закапывал. И эта луна была не исключением. Конечно, были и плюсы. Противиться инстинктам было невозможно, следовательно, все они казались ужасно верными; им он мог доверять. Волк внутри забирал все его сожаления, и превращал их в пыль под ногами. Когда ты — животное, сожалеть тебе не о чем. Есть только ты и мир вокруг тебя, разделённый на запахи и оттенки.       Благодаря одному из этих плюсов, Римус и почувствовал как к гостиной кто-то медленно подошёл. О, он знал эту подступь. Против воли на лице его растянулась улыбка. Дора во многом была небрежна, и походка — не исключение. — Знала, что ты будешь тут. — Я так предсказуем? — Это не так важно, Римус, — Она торопливо отмахнулась, направляясь к своему излюбленному месту в гостиной. — Я хотела спросить готов ли ты к луне? Снейп больше не присылал тебе зелье?       Конечно, она как здравый человек пришла побеспокоиться о его состоянии. Он уже успел привыкнуть к её напористости и заботе, но внутренний голос язвительно шептал: «ты оттолкнул её» — Что же, ты абсолютно права, зелья от Северуса больше не поступали и, полагаю, это будут тяжёлые сутки для нас с Сириусом. Я планировал обговорить с ним моё пребывание в старом доме Люпинов. Здесь мне не место в таком состоянии. Пока он спокойно растягивал слова, её зелёные глаза пристально что-то в нем высматривали: — Я договорилась с дядей; поеду с тобой. Можешь начать возмущаться и строить нравоучения, профессор, — Тонкс беззаботно запрыгнула на старый комод. — Кажется, в прошлый раз я чётко обозначил границу наших взаимоотношений, Нимфадора. К тому же, я никогда не был твоим преподавателем. Девушка поморщилась, но продолжила: — И я играю по твоим правилам, Римус. Больше не надоедаю и, тем более, не вешаюсь тебе на шею. Твои слова были услышаны, — Девушка сделала паузу. — Я — идеальный вариант, нравится тебе это или нет. — Тебе не стоит это видеть, Дора, — её имя слетело с языка очень просто.       Стены, которые он же воздвиг, рушились с удивительной скоростью. Он не видел её неделю, но ей стоило прийти и всё начало сыпаться вновь, превращаясь в пыль.

Два шага до неё он преодолел за один выдох.

      К своей чести, девушка даже не шелохнулась. Она могла бояться кого угодно, но не его. Только не его.       Теперь, его яростное дыхание опаляло её ресницы, а широкие зрачки неотрывно гипнотизировали её собственные. Римус стоял меж её разведенных колен и был ужасно взбешен. Но, она знала его достаточно, чтобы осознавать, что вся его смесь, лишь леденящий душу страх, поедающий его почти всю жизнь. Она знала, Римус боялся.       Тем временем, в голове оборотня билась лишь одна чёткая мысль: он ещё никогда в жизни не хотел так сильно её поцеловать.       Мужчина сделал ещё один заключительный шаг навстречу, утыкаясь в комод, когда руки её нежно легли ему на шею. Он выглядел побежденным. — После того как я тебя выгнал, ты должна меня презирать. Не этого ответа ждут на признание молодые ведьмы, Дора. Я скверно с тобой поступил, но так было нужно. — Ты гребанный идиот, Римус Джон Люпин. — Её руки сомкнулись на его затылке, агрессивно притягивая мага ближе, пока их лбы не соприкоснулись. — Но я верю, что однажды ты проснёшься и примешь мои чувства также как и свои. Только вот кого ты защищаешь? Меня или всё же себя? Ты. Тратишь. Время. Кто знает чья сторона победит завтра? Почему я должна ждать?       Пухлые губы почти касались его; такое знакомое предвкушение. Яростная и пылкая, Нимфадора нежно провела ногтями по его затылку, зная, что ему это нравится.       И пока в его груди зарождался знакомый ей рокот, она продолжила: — Поцелуй меня.

И, видит Мерлин, он это сделал.

      Тогда они оба словно нырнули под воду, где воздуха не хватало, а мир вокруг стирался. Так бывает, когда целуешь кого-то, кого по-настоящему любишь, подумал он с горечью.       Ярость плескалась в каждом их действии. Тонкс прикусила его губу, пока он отчаянно пытался отдышаться, и всё не продолжилось вновь.       Было легко потерять счёт времени, но Дора всё ещё помнила о том, что их ждут. Женские лопатки коснулись стены, когда она отстранилась. — Ты проиграл.       И пока он ошеломленно пытался осознать происходящее, девушка спрыгнула с комода, и схватила его за рукав потрепанного пиджака. — Молли ждёт, когда ты попробуешь пирог. К тому же, скоро ты вновь выпадешь на несколько дней, Гарри был бы рад увидеть тебя перед отьездом. И если кто-то и заметил явный укус на губах оборотня, никто не осмелился ему на это указать.

***

      На следующий день они покинули Гриммо, отправляясь к заброшенному дому, где Римусу предстояло провести свое первое за долгие месяцы превращение.       На самом деле, Дора никогда ещё не видела его в волчьем обличье. Её познания в ликантропии ограничивались школьным курсом, и прочитанными главами об оборотнях в книге «Иные создания» Карла Валбурга.       В любом случае, она верила, что могла с ним справиться. В обязанности Тонкс входило немного: девушка всего лишь должна была дожидаться в доме, пока Римус скитался по лесу, прилегавшему к жилью, да в конечном итоге найти его, когда он вновь станет человеком, и привести в порядок.       Всё просто, как два сикля, но Люпин её рвения не разделял.       Собранное, некомфортное молчание висело над ними грозовыми тучами на протяжении всего дня. Звонкая обычно, Нимфадора внимательно приглядывалась к своему спутнику.       Обычно, его аура излучала надёжность и спокойствие. Сам Римус в ордене пользовался авторитетом, поэтому ко всему этому примешивалось ощущение уверенности в любых его действиях. Сейчас же она наблюдала как мужчина мужался, собирая волю в кулак. Поэтому девушка приняла решение молчать, предоставляя ему время собраться с мыслями.       Их ожидала тяжёлая ночь, признавался он себе. Если Дора достаточно умна, она здраво окончит эти, храни Мерлин, отношения. Мысль о том, что он подвергает её опасности, всё ещё билась в его черепе.       Дора положила сумку на обветшалый диван, вскидывая брови: — У нас есть несколько часов до начала, не так ли? — Голос звучал бодро, но лицо Римуса всё ещё оставалось суровым. — Хорошо. По крайней мере ты не пытаешься меня выпроводить. — Неужели есть смысл пытаться? Это было его первым высказыванием за сегодня. Лунатик вскинул брови, оглядывая помещение. — Когда все начнется, трансгрессируй меня в то место, которое тебе показал Сириус. И, Дора, пожалуйста. Ни в коем случае не выходи в лес до утра. Девушка кивнула и продолжила очищать хижину, словно через несколько часов он не потеряет контроль.

***