War and Peace

Тишина углубила комнату в мрак, начиная словно душить. Темнота будто давила изнутри, создавая ощущение что где-то рядом черти, готовые растерзать жертву, выпивая всю жизнь как сок, смакуя, насыщаясь, и получая зверское удовольствие. По среди темной и тихой комнаты, на стуле прикован мужчина. Глаза его закрыты, руки и ноги связаны, натирая до крови. Одежда разорвана, а на месте проплешин, большое количество ран, что истекают алой жидкостью, пропитывая остатки ткани. Он поднимает голову, как только слышит звук открывающейся двери, что впускает свет, словно последние лучи для этого человека. По мрачной комнате слышатся шаги массивных берц, что не спеша приближаются, пропитывая страхом всё помещение. От человека, что приближается всё ближе и ближе веет смертью, кровью, убийством и самим сатаной, что поднялся из подземного мира, дабы полакомить своих дьяволов. Человек подходит сзади, укладывая руки на плечи пленника, сжимая и медленно наклоняясь к уху, тихо с усмешкой шепча: — Ну здравствуй. Капитан Ян. — с диким оскалом, словно зверь готовый разорвать изнутри. Тот снимает черную шёлковую повязку с глаз мужчины, наконец давая увидеть хоть какой-то свет. Однако свет только над ним. Свет даёт лишь старая лампочка, что нависает над пленником, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Мужчина молчит, взирает в одну точку, уже в понимании того, что с ним произойдет. Он понимает: что его растерзают на мелкие кусочки, будто загнанное в уголок животное, что отчаянно пытался сбежать и найти спасение. Франс всё же отстранился от пленника, обходя его и становятся напротив, всё также продолжая наблюдать за мужчиной, что с надеждой в глазах смотрит в никуда. Франс ничего не говорит, опускается взором по телу мужчины, возвращаясь на глаза. — Меня раздражают твои глаза, думаю тебе они уже явно не будут нужны. — Франс вдруг смеется и резко выпрямляется, похлопав напрягшегося Яна по щеке. Дико плюется ядом, будто змея, начиная душить без какого-либо воздействия. Лишь взгляд его может кого угодно убить, сломать. Мужчина схватил за локоны волос пленника, направляя голову на себя, вглядываясь в самую душу, после чего с лёгкой ухмылкой подушечкой среднего пальца проводит по нижнему веку и по верхнему, останавливаясь на уголке глаза, надавливая, вдавливая фалангой в глазницу. Ян сжал зубы, шипя, вдыхая жадно воздух от этих действий. Кулаки сжимаются, от чего создают больше трения, разрезая кожу ещё глубже. Он чувствует, как Франс сдвигает глаз с глазницы, до такой степени, что выталкивает глазное яблоко наружу. Боль становится адской, нарастающей, будто ещё чуть-чуть и голова взорвется. — Я не слышу твоих криков. — рычит Франс, не желая больше медлить, выдирает глаз, разрывая соединяющиеся с ним мышцы и нервы. По левой щеке Яна скатываются кровавые слезы, от чего как сумасшедший кричит в боли. Вот оно, то, ради чего и пришел Франс. Крики, боль, ужас. Черти внутри радуются, поют свою песню, чувствуя, как насыщаются. — Громче. — холодно смеется и резко бьёт мужчину в челюсть, отчего тот едва не валится на пол вместе со стулом. Мужчина ему не позволяет. Ян ещё немного и отключиться от переизбытка ощущений, но навряд ли, Франс ему не даст, даже глаза прикрыть. Мужчина стонет от боли, готовый взвыть и лезть на стену, лишь бы не чувствовать эту боль и сдохнуть быстрой смертью. — Как рассказывать востоку ты умеешь громко. Понравилось докладывать всю информацию наших действий и рыться в моем компьютере? — вновь удар, что Ян чуть не падает со стула, однако Франс держит того у себя, не давая надежду на спокойную смесь. Черти внутри кричат, воют насыщаясь как звери, что не ели на протяжении нескольких веков. Дикий оскал не сходит с лица, становясь ещё безумнее, что до дрожи в теле. Всё бы так же продолжалось, однако своих дел у Франса ещё достаточно, да и Ян молчит. Отключился из-за всего произошедшего. Франс наблюдает за этим, с лёгкой ухмылкой, наслаждаясь, будто попробовал самый изысканный вкус алкоголя, смакуя медленно, получая удовольствие. С кармана джинс достает сигареты, беря одну и он закуривает, делая глубокую затяжку, выпуская сизый дым вверх, чувствуя, как табак с никотином расходиться по телу словно эйфория. Не став больше тянуть время, мужчина достал с кобуры пистолет итальянской марки Beretta 92. Зарядив его, Франс направил дуло на пленника, с лёгкой ухмылкой нажал на спусковой крючок, выстрелив в голову. Окинув взглядом картину маслом, как у Яна виднеется от пули разрыв, с которого струиться алая кровь, капая на пол и пачкая одежду. Ухмыльнулся уголком губ, Франс вновь сделал затяжку, не спеша уходя с темного помещения, так и оставляя труп во мраке. По сторонам двери стоят двое мужчин, в черной форме, и с автоматами через плечо. Как только те увидели Франса, то руки взмахнули вверх, отдавая салют. — Вольно. — строго, твердо и с металлом в голосе проговаривает Франс, засовывая руки в карманы джинсы, медленно шагая и после добавляя: — От тела избавиться. Его семье отправьте посылку с его глазом и фотографиями. Охрана лишь громко сказали: есть Франс, после чего удаляясь в эту же комнату ради того, чтобы выполнить приказ своего лидера. *** — Деймон, апорт! — громко дал команду Чонгук, кидая палку в даль, за которой побежала собака. Тот ловко в прыжке поймал палку, вновь ринувшись в бег к Чону. — Хороший пёс. — ярко, словно ребенок, улыбаясь, начиная поглаживать Деймона как бы поощряя. Собака лишь довольно высунула язык, лащиться ближе к рукам хозяина. Чонгук нашел Деймона на улице, когда тот был ещё совсем маленьким щенком. В тот день был дождь, пасмурные тучи заполонили небо и солнце, делая его мрачным. Гук стоял у окна, наблюдая за тем, как капает дождь, как ручей течёт по земле, как шум дождя глушил всё вокруг. Всё, кроме щенячьего лая и скуления. Чонгук по началу думал, что ему показалось, однако нет, вновь этот лай, который продолжался и продолжался. Не став медлить, Гук выбежал с дома, даже не накинул куртку и не думая о своем здоровье. Сейчас волнует другое. На улице уже ливень, который с силой бил по земле, разбиваясь. Шум дождя полностью оглушил, что даже свой голос Чон не в силах услышать. Мальчик стал быстро бежать по двору, ища взглядом маленькое животное. Одежда уже промокла, прилегая неприятно к телу, что хочется сорвать эту ткань. Уже стоя посреди двора, у Гука появились неуверенность в том, что он слышал. До того момента, как не увидел маленький светлый комочек на зелёной траве. Быстро подбегая к щенку, Чонгук замечает маленькое чудо, породы боксёр, шерсть короткая, светлая, а мордочка: слегка тёмная. Не став копаться на месте, мальчик вернулся домой, чтобы поскорее согреть маленькое чудо и будущего друга. — Чонгук-а! Зайди в дом. — зовёт мальчика мать, что выглядывает с проема двери, что ведёт на задний двор. Чонгук окинул взглядом маму, вставая с травы, плетется в дом, а рядом с ним Деймон. Словно защитник. — Сынок, к нам приехал детектив Чон, он хочет с тобой побеседовать. — объясняет причину того почему позвала сына, отрывая от игры с собакой. Гук заметно напрягся, оценивая ситуацию, лишь кивнул, шагая в комнату, на которую указала мать. Зайдя в гостиную, мальчик заметил на диване мужчину, видимо, это и есть детектив Чон. Подходя ближе, внутри появляется некий страх. И непонятно из-за чего. Тело слегка бросает в дрожь, но уходить нельзя. — Здравствуй Чонгук, я Чон Хосок, но можно просто Хосок. — детектив встал с места, улыбаясь мальчишке и пожимая тому руку, в знак приветствия. На это Чон лишь кивнул, пожимая в ответ и уселся напротив мужчины. — Я по поводу случая в школе. — объясняет Хосок, включая диктофон и кладя его на твердую поверхность стола, переводя взгляд на мальчика. — Да… я так и понял. Но что мне нужно рассказать? — интересуется младший, замечая диктофон, слегка взглотнув. Чон не знает откуда этот страх. Толи из-за картинок, что всплывают в голове, вновь как фильм. Толи от понимания что сейчас будет словно допрос. — мне нужно знать всё, что ты видел и что там произошло. — голос спокойный, ни тихий не громкий, будто колыбель, что пронизывает тело, заставляя говорить. Мужчина и сам выглядит спокойным, хотя внутри всё бушует, словно шторм, что образовался посреди океана. — Вот как… ну, это произошло как-то быстро. Я не успел и понять. Всё началось с выстрела, а после крики, грохот. — нервно взглотнул, опустив взгляд и сжимая кулаки, вспоминая всё до мельчайших деталей. — От страха я закрыл глаза и уши, спрятавшись пол партой. Через мгновение в наш класс ворвались эти же люди, они стреляли. Это продолжалось недолго, минут пять наверное… может больше… как только всё утихло, я медленно вылез со своего укрытия, и открыв глаза… — голос стал дрожать, а тело напряглось, будто вот-вот сломается. — Я увидел мертвых учеников и учителей. Повсюду была кровь и тихо. Я был шокирован, поэтому даже пошевелить не смог, но я за собой услышал голос мужчины. Это был один из тех людей, которые стреляли. Он был спокоен… И… он знал моё имя. Я не знаю откуда. — опустил голову, чувствуя, что вот-вот охватит истерика, но продолжает держаться, сжимая кулаки. — Он ничего больше не говорил? Не было каких-то определенных знаков? — интересуется Хосок, облокачиваясь логтями об колени, держа руки в замке. Детектив будто чувствует всё состояние Чона, чувствует, как тело трясёт и напрягает. — Нет… может и были, но я не помню… — отрицательно покачал головой, стараясь вернутся в чувства, отбрасывая все картины того происшествия. Мужчина одобрительно кивнул, выключая диктофон и вставая с места. Понимая, что мальчика лучше больше не трогать с этой темой, детектив попрощался с матерью Чона, после чего удалился с дома. Чонгук смотрит в одну точку, пустым и будто не живым взглядом. Картины того дня всплывают в голове ярко и ещё красочней. Будто это происходило вновь и прямо сейчас. Тело слегка трясет, вспоминая каждый ужас, каждое мертвое тело, взгляд того Франса что будто поедал душу Чона изнутри. Осознание того, что этот человек знает Чонгука, бьёт с силой и со страхом остаётся в себе. Никто не знает дальнейшие действия Франса. Никто кроме самого его. Тишину и покой нарушил отец, что сел рядом, беря сына за теплую руку, поглаживая большим пальцем по тыльной стороне ладони, будто показывая омеге, что он рядом. От таких касаний становиться спокойно и мысли уходят куда-то далеко. Младший Чон держится, держится чтобы не заплакать, чтобы быть сильным как его учил друг. Друг, который ушел шесть лет назад. Друг, который пропал не сказав ни слова. Flashback шесть лет назад. Вот наступает вечер. Заря запылала пожаром и обхватила полнеба. Солнце садится. Воздух вблизи как-то особенно прозрачен, словно стеклянный; вдали ложится мягкий пар, теплый на вид; вместе с росой падает алый блеск на поляны, еще недавно облитые потоками солнечных лучей; от дерева на поляне, побежала тень… Солнце село; звезда зажглась и дрожит в огнистом море заката. На качелях, что весят на дереве, сидит маленький Чонгук, катаясь вперёд и назад, чувствуя, я ветерок мягко бьёт в лицо, будто лаская его. Маленький омега сидит на качелях, продолжая ждать своего друга, что не появляется уже почти час. Обдумав всё, Чонгук слез с качелей, не спеша шагая в сторону домов, если вдруг, встретить своего запоздалого друга. Идя по улицам, Чон тихо напевает себе песню, что они сочинили когда-то. Вокруг тихо, лишь птицы нарушают тишину своим пением. Омега идёт не спеша, будто и торопиться некуда и можно наслаждаться прогулкой. Только непривычно тихо. Всегда рядом друг, с которым они смеются и разговаривают без остановки. Но не в этот раз. Уже подходя в дому, Гук увидел деревянную табличку с красной надписью, печатного шрифта <продается>… Хлопая глазками, Чонгук не хотел верить, что его друг не тут. Быть не может. Однако он убедился, когда около пятнадцати минут стучал в дверь, в надежде что её откроют. Но ничего… Тишина и не больше. По щекам стали капать прозрачные слёзы, падая на каменную поверхность, разбиваясь будто алмазы. Осознание того, что его друг уехал, бьёт прямо в сердце. Будто кинжал с ядом на лезвии, пронизывает тело. Неужели его бросили? Словно старую игрушек, что растерзали и порвали. — Скажи, что ты не уехал… — шепчет с надеждой мальчик, сжимая кулачки, всё также взирая на дверь уже покрасневшими глазками. Внутри буря, шторм постели тихого моря. Уже нет пения птиц, мягкого ветра. Лишь шипы старой розы. — Скажи, что это шутка… Тэхён… Он уехал ничего не сказав. Ни написав письмо. Ничего. Он исчез. End flashback. Вновь взрыв, выстрелы, суета. Сам Франс пожаловал на восток. Военные не ожидали такого, они не были готовы. Слишком много будет жертв. Люди Франса работают быстро, врываясь на базу и расстреливая каждого, не медля. Группировка Крайт — это его личные псы, которые выполняют каждый его приказ повинуясь лидеру, не смея ослушаться. Голод внутри Франса, вернулся вновь, словно кровожадный зверь, что хочет завершить свою трапезу. Его голод ненасытен, а утолить его невозможно. Каждый знает, черти будут до тех пор, пока не победят жалкие потуги человечества на мир. И настанет их царство, и торжествующе завоют над своими жертвами. Мужчина быстрым шагом идёт по-пустому коридору, ища оставшейся живых. Стены разбиты, на полу алая кровь своих людей и военных, белая штукатурка сыпется со стен, от каждого взрыва, создавая некую атмосферу. Продолжая шагать, Франс услышал тихие щелчки автомата, что нарушали тишину. Звук исходил из-за угла, за которым видимо и есть последняя жертва. — Кто не спрятался, я не виноват. — дикий оскал промелькнул на лице Франса, после чего зарядил автомат, медленно шагая. Даже от такого расстояния, мужчины чувствует страх, что заполонил всё помещение. От этого черти радостно завыли, прося больше и больше. Щелчки повторялись, однако как Франс понял, патронов у того нет, что ещё больше забавило и будоражило. Уже заходя за угол, мужчине удалось лицезреть сидячего в истерике паренька. Видимо новенький в таком. Тот поднял взгляд, встречаясь глазами с его палачом. В парня в глазах страх и ненависть к Франсу. — Какая жалкая картина. — тяжело вздохнул, направляя автомат прямо в лоб, готовый вот-вот выстрелить не-медля. Однако он не стреляет, смотря пареньку в глаза, слабо кивая. — Тебе повезло что я твой палач, последнее слово? — Ты… Ты просто чудовище со множеством лиц, одинаково оскаленных в зубастой улыбке! Мы, люди, не захотим больше умирать за что-то, убивать друг друга и объединимся против тебя. И тогда тебе придет конец. Надеюсь, через совсем небольшое количество лет тебе никто не напишет письма, потому что его будет некому писать! — в истерике кричит парень, практически задыхаясь в собственных слезах. Картина жалкая и смешная. Сам военный плачет перед Франсом, будто маленькая девочка, которую дёрнули за косичку. — Да-да-да, слышал. Спасибо. — усмехнулся, Франс нажал на спусковой крючок, выпуская пулю из автомата в лоб парня. Мгновенная смерть. — Поблагодари что я соизволил тебя убить быстрой смертью. — говорит с лёгкой ухмылкой, перезаряжая автомат, одновременно с этим, наблюдая, как с головы парня, льется красная кровь, что завораживает своей красотой. Никто не остановит Франса. Никто кроме его самого.