Перевёрнутый мир.

Открываем всё больше тайн.

Практически никто не видел, как Гарри играет в квиддич — так решил Вуд, заявивший, что Гарри является секретным оружием команды, а значит и его Мастерство надо держать в секрете, хотя Малфой, как лучший друг, знал, но не видел. Но известие о том, что Гарри стал ловцом в команде Гриффиндора каким-то образом все же просочилось за пределы сборной. И теперь Гарри не знал, что хуже — одни уверяли его, что он будет великолепным игроком, а другие с издевкой обещали бегать по полю с матрасом, чтобы поймать Гарри, когда тот будет падать. Гарри по-настоящему повезло, что Гермиона стала его другом. Если бы не она и блондин, ему не удалось бы выполнять все домашние задания, потому что Вуд постоянно устраивал дополнительные тренировки, оповещая о них в самый последний момент. И, кстати, именно Гермиона дала ему почитать «Историю квиддича», которая оказалась очень интересной. Из нее Гарри узнал, что в квиддиче правила можно нарушить семью сотнями разных способов, и все эти семьсот видов нарушений были отмечены во время матча за звание чемпиона мира в 1473 году. Он также узнал, что ловцами становятся самые маленькие и быстрые игроки, и что большинство серьезных инцидентов во время матчей связано именно с ловцами. И еще он узнал, что, хотя несчастные случаи со смертельным исходом на поле случались очень редко, известны ситуации, когда посреди матча исчезали рефери, а много месяцев спустя их находили в пустыне Сахара. С тех пор как Гарри и Драко спасли Гермиону от горного тролля, она стала куда спокойнее относиться к нарушениям школьной дисциплины, и общаться с ней стало гораздо приятнее. Малфой даже помогал ей на уроках по полётам, а она ему в трансфигурации. Между этими двумя настали более мирные времена, хотя блондина всё равно бесило всезнайство подруги, а он её раздражал тупыми шутками, которые в общем-то нравились не всем, но Гарри находил в них что-то забавное. Но всё же среди грифов близнецы Уизли не стеснялись напоминать Драко о плохом чувстве юмора: — Драко, тебе никогда не говорили раньше, что у тебя блестящее чувство юмора? — спроосил Джордж. — Нет, — опешил от неожиданности блондин. — И правильно, что не говорили, — сказал Фред, и оба близнеца ушли, подсмеиваясь. За день до первого матча с участием Гарри они втроем вышли на перемене в замерзший двор. И там Гермиона продемонстрировала им свое мастерство: она достала из кармана стеклянную банку из-под джема, поставила ее на землю, что-то произнесла, взмахнула палочкой — и в банке вдруг вспыхнуло яркое синее пламя. Самое интересное, что банку с огнем можно было спокойно переносить с места на место и даже класть в карман — синее пламя согревало, но не обжигало, а стекло банки оставалось холодным. Они грелись вокруг банки, повернувшись к огню спинами, и вдруг во дворе появился Снегг. Гарри сразу заметил, что профессор сильно хромает. Гарри, Драко и Гермиона поплотнее сгрудились вокруг огня, чтобы Снегг не заметил его. Они не сомневались, что разводить во дворе огонь запрещено. Снегг не увидел огонь, зато взглянув на их виноватые лица, нашел другой повод для придирки. И Гарри не сомневался, что Снегг его искал, и старательно. — Что это там у вас, Поттер? — сухо спросил Снегг, подойдя к ним поближе. Гарри держал в руках «Историю квиддича» и показал книгу профессору. — Библиотечные книги запрещено выносить из здания школы, — проинформировал его Снегг. — Отдайте мне книгу. За ваш проступок вы получаете пять штрафных очков. Гарри пришлось отдать книгу Снеггу. Профессор хотел уже уйти, но напоследок осуждающе посмотрел на Драко, но ничего не сказал. — Он только что придумал это правило, — сердито пробормотал Гарри, глядя вслед хромающему Снеггу. — Интересно, что у него с ногой? — Не знаю, но надеюсь, что ему действительно больно, — мстительно произнес Малфой. — Почему он на тебя так смотрит, будто ты — самое большое его разочарование? — спросила Гермиона. — Тс, я предполагаю, он думал, что я попаду к нему на факультет, и ему не нравится, что я с вами дружу. Взрослые, они же хотят, как лучше для нас, не понимая, что мы — не их копия. В общем, не обращайте внимания. Я уже привык к разочарованию в глазах людей, — ответил блондин, отвернувшись от друзей. — Это, конечно, не наше дело, но вокруг тебя столько плохих слухов ходит… — начала Грэйнджер. — Если не хочешь, не говори, — перебил её Гарри. Малфой тяжело вздохнул. Рано или поздно ему бы пришлось рассказать друзьям правду про свою семью. — Плохая репутация нашей семьи пошла из-за моей тёти Беллатрисы Лестрейндж. Она встала на сторону того, кто убил твоих родителей, Гарри. Она убивала людей, мучила. Родители Невилла тоже оказались под воздействием её тёмной магии. Однажды, отец пытался остановить её и образумить, но та убила друга моего отца, и в тот же день их увидели вместе. Моего отца судили. Он не убегал от правосудия, потому что ни в чём не был виноват, если не считать того, что он взял друга с собой на встречу с безумной тёткой, и у него на палочке было обнаружено непростительное заклинание, которое обращено было на Беллатрису. Его оправдали, но тень за содеянное тёти и за использование непростительного легла на нашу Фамилию. Пошли слухи, что отец тоже за тёмного волшебника, что он тоже убийца. Никто больше не хотел иметь дела с нашей семьёй. Мы стали банкротами. Я всего этого не помню, потому что я только родился, но и на меня тыкали пальцем… обзывали... — ...предателем, — закончила за него подруга, видя, как эмоционально тяжело своему другу говорить дальше. — Он просто пытался образумить родственницу, он делал всё на благо волшебного мира, он всё им давал, а они сочли его предателем, после столького хорошего, что он делал. Это несправедливо. И эти Уизли, которые распускали слухи. Они вели себя хуже, чем маглы, — злился Драко. — Успокойся. Мы с тобой, что было в прошлом мы уже не исправим, — начала Гермиона. — Но мы можем доказать, что ты и твоя семья не такие, какими их выставили сейчас, — закончил Поттер. Драко с открытым ртом смотрел на друзей, а потом резко начал смеяться. — Ну вы даёте. Спасибо, конечно, но трое детей вряд ли способны изменить мнение тысячи, а то и больше волшебников. Да, спасибо вам ребята, но мне самое главное было, что вы остаётесь со мной, а на мнение всех чихать я хотел с астрономической башни, — улыбаясь сказал блондин.

***

Тем вечером в Общей гостиной Гриффиндора было особенно шумно. Гарри, Драко и Гермиона сидели у окна — Гермиона проверяла их домашние задания по заклинаниям. Она никогда не давала им списывать: «Как же вы тогда чему-нибудь научитесь?» — но зато согласилась проверять их домашние работы, и таким образом Гарри всё равно узнавал от неё правильные ответы. Драко же, на удивление девочки, очень редко делал серьёзные ошибки или чего-то не понимал, но всё же просил подругу проверять домашние задания и объяснять что-то, что у него не получалось. Гарри трясло от волнения. Он очень жалел, что Снегг не вернул ему «Историю квиддича» — книга помогла бы ему расслабиться накануне его первого матча. Гарри спросил себя, почему, собственно, он должен бояться профессора Снегга? И, не найдя ответа, решительно встал, сообщив Драко и Гермионе, что пойдет искать Снегга и попросить вернуть книгу. — Лучше я, чем ты, — одновременно выпалили Драко и Гермиона, но Гарри покачал головой. Ему только что пришла в голову блестящая идея, заключавшаяся в том, что Снегг не откажет ему, если он обратится к профессору в присутствии других учителей. Он спустился вниз к учительской и постучал в дверь. Никто не ответил. Он постучал еще раз. Снова тишина. Гарри вдруг подумал, что, скорее всего, Снегг оставил книгу именно здесь. В другой ситуации он бы развернулся и ушел, но сейчас книга была ему нужна позарез, чтобы успокоиться перед завтрашней игрой. Так что риск был оправдан. Гарри приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Его глазам предстала ужасная картина. В учительской были только Снегг и Филч. Снегг сидел, поддернув свою длинную мантию выше колен. Одна нога его была сильно изуродована и залита кровью. Справа от Снегга стоял Филч, протягивающий ему бинт. — Проклятая тварь, — произнес Снегг. — Хотел бы я знать, сможет ли кто-нибудь следить одновременно за всеми тремя головами и пастями и избежать того, чтобы одна из них его не цапнула? Гарри медленно попятился, закрывая за собой дверь, но… — ПОТТЕР! Лицо Снегга исказилось от ярости, и он быстро отпустил край мантии. Профессор явно не хотел, чтобы Гарри увидел его покалеченную ногу. Гарри судорожно сглотнул воздух. — Я просто хотел узнать, не могу ли я получить обратно свою книгу. — ВОН ОТСЮДА! НЕМЕДЛЕННО ВОН! Гарри выскочил из учительской прежде, чем Снегг успел крикнуть что-либо насчет очередных штрафных очков. И понесся обратно в башню, перепрыгивая через две ступеньки. — Удалось? — поинтересовался Малфой, глядя на появившегося в комнате Гарри. — Эй, что с тобой? Шёпотом Гарри рассказал им обо всем, что увидел. — Поняли, что все это значит? — выдохнул он, закончив рассказ. — Он пытался пройти мимо того трехголового пса, и это случилось в Хэллоуин! Мы с Драко искали тебя, чтобы предупредить насчет тролля, и увидели его в коридоре — он направлялся именно туда! Он охотится за тем, что охраняет пес! И готов поспорить на свою метлу, что это он впустил в замок тролля, чтобы отвлечь внимание и посеять панику, а самому спокойно похитить то, за чем он охотится! — Нет, это невозможно, — возразил Драко.— Я знаю, что он не очень приятный человек, но он не стал бы пытаться украсть то, что прячет в замке Дамблдор. — К тому же не надо скидывать обвинение из-за догадок, — поддержала Гермиона. — Честное слово, Гермиона, тебя послушать, так все преподаватели просто святые, — горячо возразил Гарри. — А для тебя, Драко, Снегг — крёстный, ты будешь на автомате его защищать, но ты же не сможешь оправдывать его всё время. Снегг может быть замешан в этом деле. Но за чем именно он охотится? Что охраняет этот пес? — Думай, как хочешь, Гарри, но ты прав, я буду защищать его, пока сам не найду доказательства его причастности, — сказал угрюмый Драко. Когда Гарри оказался в постели, голова у него шла кругом от тех же самых вопросов. Рядом громко храпел Невилл. Но и без этого звукового сопровождения Гарри вряд ли смог бы заснуть. Он пытался очистить голову от мыслей — он должен был выспаться, просто обязан, ведь через несколько часов ему предстояло впервые в жизни выйти на поле. Но не так-то легко было забыть выражение лица Снегга, когда тот понял, что Гарри увидел его изуродованную ногу. Следующее утро выдалось холодным, но солнечным. Большой зал был наполнен восхитительным запахом жареных сосисок и радостной болтовней. Все предвкушали захватывающее зрелище. — Тебе надо хоть что-нибудь съесть, — озабоченно заметила Гермиона, увидев, что Гарри сидит перед пустой тарелкой. — Я ничего не хочу, — отрезал Гарри. — Хотя бы один ломтик поджаренного хлеба, — настаивала она. — Я не голоден, — решительно ответил Гарри, для пущей убедительности энергично помотав головой. Он чувствовал себя ужасно. Ведь до его выхода на поле оставался всего час. — Гарри, тебе надо набраться сил, — пришел на помощь Гермионе Драко. — Против ловцов всегда играют грубее, чем против всех остальных. — Спасибо, Драко, — с горькой иронией поблагодарил Гарри, глядя, как Драко чистит очередное яблоко. К одиннадцати часам стадион был забит битком — казалось, здесь собралась вся школа. У многих в руках были бинокли. Трибуны были расположены высоко над землей, но тем не менее порой с них сложно было разглядеть то, что происходит в небе. Драко, Гермиона, Невилл, Симус и поклонник футбольного клуба «Вест Хэм» Дин уселись на самом верхнем ряду. Чтобы сделать Гарри приятный сюрприз, они развернули огромное знамя, сделанное из той простыни Драко, которую изуродовала Хаюго- старая сова, которой становилось всё хуже и хуже. «Поттера в президенты» — было написано на знамени. А Дин, который умел хорошо рисовать, изобразил на знамени огромного льва, эмблему факультета Гриффиндор. Когда они развернули полотнище, Гермиона что-то прошептала себе под нос, и буквы и рисунок начали переливаться разными цветами. Тем временем Гарри сидел в раздевалке вместе с остальными членами команды, натягивая на себя длинную красную спортивную мантию. Сборная Слизерина должна была выйти на поле в зеленой форме. — Итак, господа, — произнес он. — И дамы, —добавила Анджелина Джонсон, охотник сборной. — И дамы, — согласился Вуд. — Итак, пришел наш час. — Великий час, — вставил Фред Уизли. — Час, которого мы все давно ждали, — продолжил Джордж. — Оливер всегда произносит одну и туже речь, — шепнул Фред, повернувшись к Гарри. — В прошлом году мы тоже были в сборной, так что успели выучить её наизусть. — Да замолчите вы, — оборвал его Вуд. — Такой сильной сборной, как сейчас, у нас не было много лет. Мы выиграем. Я это знаю. Он обвел свирепым взглядом всех собравшихся, словно хотел добавить что-то угрожающее, чтобы все усвоили, что будет с ними в случае поражения. — Отлично, — закончил Вуд, видимо убедившись, что никто не думает о проигрыше. — Пора. Всем удачи. Гарри вышел из раздевалки вслед за Фредом и Джорджем. От волнения у него подгибались колени. Он надеялся, что, шагнув на поле под громкие аплодисменты, не упадет на глазах у всех собравшихся. Судила матч мадам Трюк. Она стояла в центре поля, держа в руках метлу и ожидая, пока команды выстроятся друг напротив друга. — Итак, нам нужна красивая и честная игра. От всех и каждого из вас, — заявила она, жестом приказав всем подойти поближе. Гарри показалось, что она обращается не ко всем игрокам, но лично к капитану сборной Слизерин, шестикурснику Маркусу Флинту. Гарри подумал, что Флинт выглядит так, словно в его родне были тролли. А потом заметил развернутое на трибуне знамя — «Поттера в президенты». Его сердце екнуло в груди. Гарри ощутил, как к нему возвращается смелость. — Пожалуйста, оседлайте свои метлы. Гарри вскарабкался на свой «Нимбус-2000». Мадам Трюк с силой дунула в серебряный свисток и взмыла высоко в воздух вместе с четырнадцатью игроками. Матч начался. —…И вот квоффл оказывается в руках у Анджелины Джонсон из Гриффиндора. Эта девушка — великолепный охотник, и, кстати, она, помимо всего прочего, весьма привлекательна… . —ДЖОРДАН! — повысила голос профессор МакГонагалл, специально севшая рядом с комментатором матча Ли Джорданом, приятелем близнецов Уизли. Она прекрасно знала, что Джордана частенько заносит, а потому решила его контролировать. — Извините, профессор, — поправился тот. — Итак, Анджелина совершает отличный маневр, обводит соперников, точный пас Алисии Спиннет — это находка Оливера Вуда, в прошлом году она была лишь запасной, — снова пас на Джонсон. — И… Нет, мяч перехватила команда Слизерина. Он у капитана сборной Маркуса Флинта, который делает рывок вперед. Флинт взмывает в небо, как орел, сейчас он забросит мяч… Нет, в фантастическом прыжке мяч перехватывает вратарь Вуд, и Гриффиндор начинает контратаку. С мячом охотник Кэти Белл, она великолепно обводит Флинта справа, взмывает над полем и… о, какое невезение… наверное, это очень больно, получить удар бладжером по затылку. Мяч у команды Слизерина, Эдриан Пьюси летит к воротам соперника, но его останавливает второй бладжер… кажется, мяч в Пьюси послал Фред Уизли, хотя, возможно, это был Джордж, ведь их так непросто различить… В любом случае, загонщики Гриффиндора проявили себя с лучшей стороны. Мяч в руках у Джонсон, перед ней никого нет, и она устремляется вперед… Вот это полет!.. Она уклоняется от набравшего скорость бладжера… она прямо перед воротами… давай, Анджелина! Вратарь Блетчли совершает бросок, промахивается… ГОЛ! Гриффиндор открывает счет! — Аплодисменты болельщиков сборной Гриффиндора и стоны и вой поклонников Слизерин заполнили холодный воздух, своими эмоциями повышая его температуру. — Эй вы, там, наверху, подвиньтесь! — донеслось до Драко и Гермионы. — Хагрид! Драко и Гермиона потеснились, пододвигая своих однокурсников, и Хагрид с трудом уселся на освободившееся место. — Я-то поначалу из хижины своей за игрой следил, — произнес он, похлопывая себя по висевшему на шее огромному биноклю. — Но все ж тут, на стадионе, по-другому совсем, да! Толпа опять же вокруг, болеют все. Снитч не появлялся еще, нет? — Нет, — помотал головой Малфой. — У Гарри пока не было работы. — Хорошо хоть в переделку еще не влип, это уже неплохо, — Хагрид поднёс бинокль к глазам, вперяя взгляд в крошечную точку в небе, которая была Гарри Поттером. Гарри парил над полем и, прищурив глаза, скользил взглядом по небу, пытаясь уловить приближение снитча. Это было частью его стратегии, разработанной Вудом. — «Держись подальше от игры, пока не увидишь снитч,» — так сказал ему Вуд. — «Ни к чему идти на риск и провоцировать соперника на то, чтобы против тебя грубо сыграли, пока в этом нет никакой нужды». Когда Анджелина открыла счет, Гарри, не в силах скрыть свою радость, описал над полем несколько кругов и снова начал всматриваться в небо. В какой-то момент он увидел золотую вспышку, но оказалось, что это солнечный блик от часов одного из близнецов Уизли. А спустя несколько секунд он вовремя заметил летящий на него со скоростью артиллерийского снаряда бладжер и уклонился от уподобившегося ядру черного мяча, а заодно от устремившегося за ним Фреда Уизли. — Все нормально, Гарри? — на лету прокричал Фред, с усмешкой и мощным ударом послал бладжер в направлении Маркуса Флинта. — Мяч у команды Слизерина, — тем временем комментировал происходящее в воздухе Ли Джордан. — Охотник Пьюси уклоняется от бладжера, еще от одного, обводит близнецов Уизли и Кэти Белл и устремляется к... Стоп, не снитч ли это? По толпе зрителей пробежал громкий шепот, Эдриан Пьюси уронил переставший интересовать его квоффл и, оглянувшись назад, стал осматривать небо в поисках золотого мячика, который вдруг просвистел мимо его левого уха. Гарри заметил свой мяч. Охваченный возбуждением, он резко спикировал вниз. Ловец сборной Слизерина Теренс Хиггс тоже увидел снитч. Он и Гарри одновременно устремились к нему, а все охотники застыли в воздухе, забыв о своем мяче и напряженно глядя, как Гарри и Хиггс соревнуются в ловкости и скорости. Гарри оказался быстрее, чем Хиггс — он уже видел стремительно летящий перед ним маленький круглый мячик, видел его трепещущие крылышки и увеличил скорость, пытаясь его догнать. И… БУМ! Снизу, с трибун, донесся возмущенный рев болельщиков Гриффиндор — Маркус Флинт, напомнивший Гарри тролля, как бы случайно на полном ходу врезался в Гарри, и тот отлетел в сторону, цепляясь за метлу и думая только о том, как удержаться в воздухе. — Нарушение! — донеслось с трибун. Мадам Трюк свистком остановила игру и, сделав строгое внушение Флинту, назначила свободный удар в сторону ворот Слизерин. Что касается снитча, то, когда на поле воцарилась суматоха, золотой мяч, как и следовало ожидать, исчез в неизвестном направлении. — Выгоните его с поля, судья! — вопил с трибуны так и не успокоившийся Дин Томас. — Красную карточку ему! — Дин, ты, наверное, забыл, что ты не на своем любимом футболе, — напомнил ему Драко. — В квиддиче не удаляют с поля. Да, кстати, а что такое красная карточка? К удивлению Малфоя, Хагрид занял сторону Дина. — Значит им надо правила менять, да! Ведь этот Флинт запросто мог Гарри на землю сбить! Комментатор Ли Джордан, прекрасно зная, что обязан быть бесстрастным, все же не удержался от того, чтобы обозначить свою позицию. — Итак, после очевидного, намеренного и потому нечестного и отвратительного нарушения… — Джордан! — прорычала профессор МакГонагалл. —Я хотел сказать, — поправился Джордан, — После этого явного и омерзительного запрещенного приема — Джордан, я вас предупреждаю… — Хорошо, хорошо. Итак, Флинт едва не убил ловца команды Гриффиндора Гарри Поттера, но, вне всякого сомнения, такое может случиться с каждым. — В словах Джордана сквозила неприкрытая ирония, но тут профессор МакГонагалл ничего не могла поделать. — Гриффиндор исполняет штрафной удар, у Спиннет, она делает передачу назад, мяч по-прежнему у Гриффиндора, и… Все началось в тот момент, когда Гарри уклонялся от очередного бладжера, со страшным свистом пронесшегося в опасной близости от его головы. Внезапно его метла резко накренилась вниз и сильно завибрировала. Гарри показалось, что сейчас он упадет и разобьется, но он удержался, крепко вцепившись в метлу руками и стиснув ее коленями. Он в жизни не испытывал такого ощущения беспомощности и растерянности. Ему удалось выровнять метлу, но несколько секунд спустя все повторилось. Казалось, что метла хочет сбросить его. Гарри понимал, что «Нимбусы-2000» не принимают внезапных решений относительно того, чтобы сбросить на землю своего седока, но тем не менее это происходило. Гарри попробовал развернуть метлу к своим воротам — в какую-то секунду ему показалось, что, возможно, стоит крикнуть Вуду, чтобы тот взял тайм-аут. Но тут метла полностью вышла из-под контроля. Он не мог сделать поворот, он вообще не мог ей управлять. Метла беспорядочно металась в небе, время от времени настолько резко разворачиваясь вокруг своей оси, что Гарри едва удерживался на ней. Ли продолжал комментировать игру. — Мяч у Слизерина… Флинт упускает мяч, тот оказывается у Спиннет… Спиннет делает пас на Белл… Белл получает сильный удар в лицо бладжером, надеюсь, бладжер сломал ей нос… Шучу, шучу, профессор… Слизерин забрасывает мяч. О, нет… Болельщики Слизерина дружно аплодировали. Всеобщее внимание было приковано к игре, и никто не замечал, что метла Гарри ведет себя, мягко говоря, странно. Она двигалась резкими рывками, поднимая Гарри все выше и унося его в сторону от поля. — Не пойму я, чего там Гарри творит? Чего он себе думает, а? — бормотал Хагрид, следя за ним в бинокль. — Не знай я его, я б сказал, что не он метлой рулит, а она им… Да не, не может он… Внезапно кто-то громким криком привлек внимание к Гарри, и все взгляды устремились на него. Его метла резко перевернулась в воздухе, потом еще раз, но он, хоть с трудом, но удерживался на ней. А затем весь стадион ахнул. Метла неожиданно подпрыгнула, накренилась и, наконец, сбросила Гарри. Теперь он висел на метле, одной рукой вцепившись в рукоятку. — Может быть, с ней что-то случилось, когда в него врезался Флинт? — прошептал Симус. — Да нет, не должно так быть, — возразил Хагрид дрожащим голосом. — С такой метлой ничего плохого произойти вовсе не может, разве что тут Темная магия замешана, и сильная притом. Пареньку не под силу такое с «Нимбусом» проделать. Услышав эти слова, Гермиона выхватила у Хагрида бинокль, но вместо того, чтобы смотреть на Гарри, она навела его на толпу зрителей, напряженно всматриваясь в нее. — Ты что делаешь? — простонал Драко, лицо его было серым. — Я так и знала, — сказала Гермиона. — Снегг. Смотри. Малфой, не веря, схватил бинокль. На трибуне, расположенной прямо напротив них, сидел Снегг. Его взгляд был сфокусирован на Гарри, и он что-то безостановочно бормотал себе под нос. — Он заколдовывает метлу, — пояснила Гермиона. — Не может быть, — всё ещё в шоке прошептал блондин, опуская бинокль. — Драко, мне надо спасти Гарри, я скоро вернусь. Мне жаль, — прокричала другу в ухо Гермиона. Прежде, чем Драко успел что-то сказать, Гермиона исчезла. Малфой снова навёл бинокль на Гарри. Метла так сильно вибрировала, что было ясно — висеть ему на ней осталось недолго. Зрители вскочили на ноги и, раскрыв рты, с ужасом смотрели на то, что происходит. Близнецы Уизли рванулись на помощь Гарри, рассчитывая протянуть ему руку и перетащить на одну из своих метел. Но ничего не получалось — стоило им приблизиться на подходящее расстояние, как метла резко взмывала вверх. Уизли немного опустились вниз и кружили под Гарри, очевидно рассчитывая поймать его, когда он начнет падать. А Маркус Флинт тем временем схватил мяч и пять раз подряд забросил его в кольцо Гриффиндора, пользуясь тем, что на него никто не смотрит. — Ну давай же, Гермиона, — прошептал блондин. Гермиона с трудом проложила себе дорогу к той трибуне, на которой сидел Снегг, и сейчас бежала по одному из рядов — Снегг находился рядом выше. Гермиона так торопилась, что даже не остановилась, чтобы извиниться перед профессором Квирреллом, которого она сбила с ног. Оказавшись напротив Снегга, она присела, вытащила волшебную палочку и произнесла несколько слов, которые давно уже вертелись в ее голове: ярко-синие языки пламени, коснувшиеся подола профессорской мантии. Снеггу понадобилось примерно тридцать секунд, чтобы осознать, что он горит. Гермиона не смотрела в его сторону, делая вид, что она тут ни при чем, но его громкий вопль оповестил ее, что со своей задачей она справилась. Снегг не видел Гермиону, и она незаметным движением смахнула с него пламя. Оно каким-то ей одной известным образом оказалось в маленькой баночке, которую она держала в кармане. По-прежнему не разгибаясь, Гермиона начала пробираться обратно, удаляясь от Снегга, и теперь профессор при всем желании не мог узнать, что именно с ним случилось. Этого оказалось вполне достаточно. Гарри вдруг удалось вскарабкаться на метлу. — Невилл, можешь открыть глаза! — крикнул Драко. Последние пять минут Невилл сидел, уткнувшись лицом в мантию Малфоя, и громко плакал. Судья Трюк не останавливала игру, игра остановилась сама, но все равно никто не понял, почему Гарри, взобравшись на метлу, вдруг резко спикировал вниз. Внимание всего стадиона было по-прежнему приковано к нему, так что все отчетливо видели, как он внезапным движением поднес руку ко рту, словно его вот-вот должно было стошнить. Гарри выровнял метлу у самой земли, скатился с нее, падая на четвереньки, закашлялся, и что-то блеснуло в его руке. — Я поймал снитч! — громко закричал он, высоко подняв золотой мяч над головой. Игра закончилась в полной неразберихе. —Да он его не поймал, он его почти проглотил! — все еще выл Флинт двадцать минут спустя, но его никто не слушал, потому что это не имело никакого значения, ведь Гарри не нарушил правил игры. Ли Джордан счастливым голосом прокричал в микрофон результат: сборная Гриффиндор победила со счетом 170:60. Однако Гарри ничего этого не слышал. Сразу после того, как он показал всем пойманный им золотой мячик, Драко, Гермиона и Хагрид увели его в хижину Хагрида. И сейчас он сидел в ней и пил крепкий чай. — Это все Снегг, — опустив голову, сказал ему Драко. — Мы с Гермионой все видели. Он смотрел на тебя, не отводя глаз, и шептал заклинания. — Чушь, — возмутился Хагрид, который, когда с Гарри начали происходить непонятные вещи, с таким напряжением следил за ним, что не услышал, о чем шептались на трибуне Драко и Гермиона, и не заметил, что Гермиона куда-то отлучалась. — Зачем Снеггу делать такое? Поттер, Малфой и Грэйнджер переглянулись, думая, стоит ли говорить Хагриду правду. Гарри решил, что стоит. — Я кое-что узнал о нем, — сообщил он Хагриду. — В Хэллоуин он пытался пройти мимо трехголового пса. Пес его укусил. Мы думаем, что он пытался украсть то, что охраняет этот пес. Хагрид от неожиданности уронил чайник. — А вы-то откуда про Пушка разузнали? — спросил он, когда к нему вернулся дар речи. — Про Пушка? — Ну да. Это ж моя собачка. Купил ее у одного… э-э… парнишки, грека, мы с ним в прошлом году… ну… в баре познакомились, — пояснил Хагрид. — А потом я Пушка одолжил Дамблдору, чтоб охранять… — Что? — быстро спросил Гарри. — Всё, хватит мне тут вопросы задавать, — пробурчал Хагрид. — Это секрет. Самый секретный секрет, понятно вам? — Но Снегг пытался украсть эту штуку, — продолжал настаивать Гарри, надеясь, что Хагрид вот-вот проговорится. —Чепуха, — отмахнулся от него Хагрид. — Снегг — преподаватель школы Хогвартс. Он ничего такого в жизни не сделает. — А зачем же он тогда пытался убить Гарри? — вскричала Гермиона. Похоже, после всего случившегося сегодня она коренным образом изменила свое представление о Снегге, которого еще вчера защищала от обвинений Гарри. — Я знаю, что такое колдовство, Хагрид. Я все о нем прочитала и сразу могу понять, когда кто-то пытается что-то заколдовать! Для того, чтобы наложить заклятие, нужен зрительный контакт, а Снегг не сводил с Гарри глаз, даже не моргнул ни разу. Я наблюдала за ним в бинокль, и потом видела, когда к нему подкралась! — А я вам говорю: неправда это! — выпалил разгорячившийся Хагрид. — Не знаю, что там с метлой Гарри стряслось, но Снегг бы в жизни такое не вытворил, чтобы ученика попробовать убить! И вообще, вы трое, слушайте сюда: вы тут лезете в дела, которые вас не касаются вовсе, да! Вы лучше про Пушка забудьте и про то, что он охраняет, тоже забудьте. Эта штука только Дамблдора касается да Николаса Фламеля… — Ага! — довольно воскликнул Гарри. — Значит, тут замешан некто по имени Николас Фламель, верно? Судя по виду Хагрида, тот жутко разозлился на самого себя. Но изменить уже ничего не мог. Притихший в это время Драко что-то глубоко обдумывал.

***

Приближалось Рождество. В середине декабря, проснувшись поутру, все обнаружили, что замок укрыт толстым слоем снега, а огромное озеро замерзло. В тот же день близнецы Уизли получили несколько штрафных очков за то, что заколдовали слепленные ими снежки, и те начали летать за профессором Квирреллом, врезаясь ему в затылок. Те немногие совы, которым удалось в то утро пробиться сквозь снежную бурю, чтобы доставить почту в школу, были на грани смерти. И Хагриду пришлось основательно повозиться с ними, прежде чем они снова смогли летать. Единственная сова, которая не выжила — сова Драко, старая Хаюго. — Она была уже старой, — сказал Драко, опустив голову, когда лесничий позвал ребят похоронить сову. Все школьники с нетерпением ждали каникул и уже не могли думать ни о чем другом. Может быть потому, что в школе было ужасно холодно, и всем хотелось разъехаться по теплым уютным домам — всем, кроме Гарри, разумеется. Нет, в Общей гостиной Гриффиндора, в спальне и в Большом зале было тепло, потому что ревущее в каминах пламя не угасало ни на минуту. Зато продуваемые сквозняками коридоры обледенели, а окна в промерзших аудиториях дрожали и звенели под ударами ветра, грозя вот-вот вылететь. Хуже всего ученикам приходилось на занятиях профессора Снегга, которые проходили в подземелье. Вырывавшийся изо ртов пар белым облаком повисал в воздухе, а школьники, забыв об ожогах и прочих опасностях, старались находиться как можно ближе к бурлящим котлам, едва не прижимаясь к ним. — Поверить не могу, что кто-то останется в школе на рождественские каникулы, потому что дома их никто не ждет, — громко произнёс Рональд Уизли на одном из занятий по зельеварению. — Бедные ребята, мне их жаль… Произнося эти слова, Уизли смотрел на Гарри. Крэбб и Гойл громко захихикали. Гарри, отмеривавший на своих крошечных и необычайно точных весах нужное количество порошка, — в тот раз это были толчёный позвоночник морского льва, — сделал вид что ничего не слышит. После памятного матча, в котором Гриффиндор победил благодаря Гарри, Рональд стал еще невыносимее. Уязвленный поражением своей команды, он пытался всех рассмешить придуманной им шуткой. Она заключалась в том, что в следующей игре вместо Гарри на поле выйдет древесная лягушка. У нее рот шире, чем у Поттера, и потому она будет идеальным ловцом. Однако Уизли быстро осознал, что его шутка никого не смешит. Возможно, Гарри поймал мяч очень своеобразным способом, но тем не менее, он его поймал. И, более того, всех поразило, что ему удалось удержаться на взбесившейся метле. Рональд, еще больше разозлившись и сгорая от зависти, вернулся к проверенной тактике и продолжил поддевать Гарри, напоминая ему и окружающим, что у него нет нормальной семьи. Гарри действительно не собирался возвращаться на Тисовую улицу на рождественские каникулы. Неделю назад профессор МакГонагалл обошла все курсы, составляя список учеников, которые останутся на каникулы в школе, и Гарри тут же попросил внести его в этот список. При этом он совершенно не собирался себя жалеть — совсем наоборот, он не сомневался, что его ждет лучшее Рождество в его жизни. Однако, в тот день Драко возразил и сказал, что Гарри поедет с ним в Малфой Хаос. — К тебе домой? — Мои родители не кусаются, — улыбнулся Драко. — Конечно, если ты сам не против. — А я не буду лишним? — Шутишь? Мама сама нас приглашала вдвоём. — Не хочу быть обузой для твоей семьи. Езжай один, — похлопав по плечу друга, сказал Гарри. — Тогда я останусь с тобой в школе.

***

Когда по окончании урока они вышли из подземелья, то обнаружили, что путь им преградила неизвестно откуда взявшаяся в коридоре огромная пихта. Однако показавшиеся из-за ствола две гигантские ступни и громкое пыхтение подсказали им, что пихту принес сюда Хагрид. — Привет, Хагрид, помощь не нужна? — спросил Драко, просовывая голову между веток. — Не, я в порядке, Драко… но всё равно спасибо, — донеслось из-за пихты. — Может быть, вы будете столь любезны и дадите мне пройти, — произнес кто-то сзади, растягивая слова. Разумеется, это мог быть только Уизли. — А ты, Малфой, как я понимаю, пытаешься немного подработать? Я полагаю, после окончания школы ты планируешь остаться здесь в качестве лесника? Ведь хижина Хагрида, по сравнению с домом твоих родителей — настоящий дворец. Малфой, выхватив из подола палочку, направил её на Уизли. Как раз в тот момент, когда в коридоре появился Снегг. -МАЛФОЙ! Блондин неохотно отвёл палочку от Рональда. — Его спровоцировали, профессор Снегг, — пояснил Хагрид, высовываясь из-за дерева. — Этот Уизли его семью оскорбил, вот! — Может быть, но в любом случае драки запрещены школьными правилами, Хагрид, — елейным голосом произнес Снегг. — Малфой, из-за тебя твой факультет получает пять штрафных очков, и можешь благодарить небо, что не десять. Проходите вперёд, нечего здесь толпиться. Уизли, Крэбб и Гойл с силой протиснулись мимо Хагрида и его пихты, едва не сломав несколько веток и усыпав пол иголками. И ушли, глупо ухмыляясь. — Я его достану, — выдавил из себя Драко, глядя в удаляющуюся спину Рональда и скрежеща зубами. — В один из этих дней я обязательно его достану. Я не понимаю, как он может быть братом близнецов. — Мне кажется, все Уизли одинаковы, кроме, как раз-таки, близнецов. — сказала Гермиона. — Ненавижу их, — признался Гарри. — И Уизли, и Снегга. Ты не обижайся, но твой крёстный — это ужас во плоти. —Да бросьте, ребята, выше нос, Рождество же скоро, — подбодрил их Хагрид. — Я вам вот чего скажу: пошли со мной в Большой зал, там такая красота сейчас, закачаешься! Гарри, Драко и Гермиона пошли за волочившим пихту Хагридом в Большой зал. Там профессор МакГонагалл и профессор Флитвик развешивали рождественские украшения. Большой зал выглядел потрясающе. В нем стояло не менее дюжины высоченных пихт: одни поблескивали нерастаявшими сосульками, другие сияли сотнями прикрепленных к веткам свечей. На стенах висели традиционные рождественские венки из белой омелы и ветвей остролиста. — Сколько там вам осталось до каникул-то? — поинтересовался Хагрид. — Всего один день, — ответила Гермиона. — Да, я кое-что вспомнила. Гарри, Драко, у нас есть полчаса до обеда, нам надо зайти в библиотеку. — Ах, да, я и забыл, — спохватился Гарри, с трудом отводя взгляд от профессора Флитвика. — В библиотеку? — переспросил Хагрид, выходя с ними из зала. — Перед каникулами? Вы прям умники какие-то… — Нет, к занятиям это не имеет никакого отношения, — с улыбкой произнес Гарри. — С тех пор, как ты упомянул имя Николаса Фламеля, мы пытаемся узнать, кто он такой. — Что? — Хагрид был в шоке. — Э-э… слушайте сюда, я ж вам сказал, чтобы вы в это не лезли, да! Нет вам дела до того, что там Пушок охраняет, и вообще! — Мы просто хотим узнать, кто такой Николас Фламель, только и всего, — объяснила Гермиона.  — Если, конечно, ты нам сам не расскажешь, чтобы мы не теряли время, — добавил Гарри. — Мы уже просмотрели сотни книг, но ничего так и не нашли. Может быть, ты хотя бы намекнешь, где нам о нем прочитать? Кстати, я ведь уже слышал это имя, ещё до того, как ты его произнес… — Ничего я вам не скажу, — пробурчал Хагрид. — Значит, нам придется все разузнать самим, — заключил Драко, и они, расставшись с явно раздосадованным Хагридом, поспешили в библиотеку. С того самого дня, как Хагрид упомянул имя Фламеля, ребята действительно пересмотрели кучу книг в его поисках. А как еще они могли узнать, что пытался украсть Снегг? Проблема заключалась в том, что они не представляли, с чего начать и не знали, чем прославился Фламель, чтобы попасть в книгу. В «Великих волшебниках двадцатого века» он не упоминался, в «Выдающихся именах нашей эпохи» тоже, равно как и в «Важных магических открытиях последнего времени» и «Новых направлениях магических наук». Еще одной проблемой были сами размеры библиотеки — тысячи полок вытянулись в сотни рядов, а на них стояли десятки тысяч томов. Гермиона вытащила из кармана список книг, которые она запланировала просмотреть, Драко пошёл вдоль рядов, время от времени останавливаясь, вытаскивая ту или иную книгу про волшебников и ведьм и начинал ее листать. А Гарри побрёл по направлению к Особой секции, раздумывая о том, нет ли там чего-нибудь о Николасе Фламеле. К тому же книги, хранившиеся в этой секции, предназначались вовсе не для первокурсников. Гарри уже знал, что эти книги посвящены высшим разделам Темной магии, которые не изучали в школе. Так что доступ к ним был открыт только преподавателям и еще старшекурсникам, выбравшим в качестве специализации защиту от Темных сил. — Что ты здесь ищешь, мальчик? Перед Гарри стояла библиотекарь мадам Пине, угрожающе размахивая перьевой метелкой, предназначенной для стряхивания пыли с книг. Гарри не нашёл, что ответить. — Тебе лучше уйти отсюда, — строго произнесла мадам Пине. — Давай, уходи, кому сказала! Гарри вышел из библиотеки, жалея о том, что не смог быстро придумать какое-нибудь оправдание. Они с Драко и Гермионой давно решили, что не будут обращаться к мадам Пине с вопросом, где им найти информацию о Фламеле. Они были уверены, что она знает ответ. Но им не хотелось рисковать; поблизости мог оказаться Снегг, а ему не следовало знать, что именно их интересует. Гарри стоял в коридоре у выхода из библиотеки и ждал, когда появятся его друзья. Особых надежд на то, что они преуспеют в своих поисках у него не было. Ребята уже две недели пытались что-нибудь найти, но свободного времени, если не считать изредка выпадавших между уроками свободных минут, не было, так что вряд ли стоило удивляться, что они ничего не нашли. Все, что им было нужно — это несколько часов в библиотеке, и обязательно в отсутствие мадам Пине, чтобы она не присматривалась к тому, что они делают. Через пять минут из библиотеки вышли Малфой и Грэйнджер, при виде Поттера сразу замотавшие головами. И все вместе пошли на обед. — Вы ведь будете продолжать искать, когда я уеду на каникулы? — с надеждой спросила Гермиона. — И если что-то найдете, сразу присылайте мне сову. — Между прочим, ты вполне можешь поинтересоваться у своих родителей, не знают ли они, кто такой этот Фламель, — заметил блондин. — Это ведь родители, так что риска никакого… — Абсолютно никакого, — согласилась Гермиона. — Особенно если учесть, что мои родители — стоматологи… И девочка больше не проронила ни слова, пока кушала. — Кто такие стоматологи? — спросил Драко у Гарри.

***

Когда каникулы наконец-то начались, Гарри и Драко слишком весело проводили время для того, чтобы думать о Фламеле. В спальне их осталось только двое, да и в общей гостиной было куда меньше народа, чем во время учёбы. Поэтому они придвигали кресла как можно ближе к камину и сидели там часами, нанизывая на длинную металлическую вилку принесенные из Большого зала кусочки хлеба, лепешки и кругляши зефира, яблоки, которые обожал блондин, поджаривая их на открытом огне и с аппетитом поедая. Разумеется, они ни на секунду не умолкали даже с набитым ртом, ведь им было о чем поговорить. Главной темой, разумеется, был Уизли. Они изобретали десятки планов, как подставить «Рыжего хвастуна» и добиться его исключения из школы. И неважно, что эти планы были явно неосуществимы, об этом все равно приятно было поговорить. Еще они играли в волшебные шахматы, которым Драко начал обучать Гарри. Это были практически те же самые шахматы, в которые играли маглы. Разница заключалась лишь в том, что фигурки были живые, и игрок ощущал себя полководцем, направляющим свои войска на противника. Шахматы Драко были очень старыми и потрепанными временем. Как и все его вещи, они когда-то принадлежали либо его отцу, либо куплены заранее на несколько лет вперёд. Однако тот факт, что фигурки были древними вовсе не мешал ему хорошо играть. Малфой так отлично их изучил, что у него никогда не было проблем с тем, чтобы заставить их выполнить то, что он хочет. Гарри играл фигурками, которые ему одолжил Симус Финниган, и они очень плохо его слушались, абсолютно не доверяя временному хозяину. К тому же Гарри был не слишком хорошим игроком, и фигурки постоянно давали ему советы, сбивая его с толку: «Не посылай меня туда, разве ты не видишь вражеского коня? Лучше пошли вон того, его потеря не будет иметь никакого значения». В канун Рождества Гарри лег спать, предвкушая праздничный завтрак и веселье, но, естественно, не рассчитывая ни какие подарки. Однако, проснувшись наутро, он первым делом заметил свертки и коробочки у своей кровати. — Доброе утро, — сонно произнёс Драко, когда Гарри выбрался из постели и накинул на пижаму халат. — И тебе того же, — автоматически ответил Гарри, уставившись на то, что лежало у его кровати. — Ты только посмотри — это же подарки! — А я-то думал, что это — просто картон, — пошутил Драко, свешиваясь со своей кровати. Подарков около неё стояло меньше, чем у Гарри. Гарри быстро распаковал верхний свёрток. Подарок был завернут в толстую коричневую оберточную бумагу, на которой неровными буквами было написано: «Гарри от Хагрида». Внутри была флейта грубой работы; скорее всего, Хагрид сам вырезал ее из дерева. Гарри поднес ее к губам и извлек из нее звук, похожий на уханье совы. Следующий подарок лежал в тонком конверте и представлял собой лист плотной бумаги. «Получили твои поздравления, посылаем тебе рождественский подарок. Дядя Вернон и тетя Петунья», — было написано на листе. К бумаге скотчем была приклеена мелкая монетка. Дурсли остались верны себе — более щедрый подарок придумать было сложно. — Очень приятно, — прокомментировал Гарри. Драко, однако, этот подарок понравился — он во все глаза рассматривал монету. — Вот ведь нелепая штуковина! — наконец выдохнул он. — И это — деньги? Такой формы? — Возьми себе, — Гарри засмеялся, увидев, как обрадовался Драко. — Интересно, кто еще мог прислать мне подарок, кроме Дурслей и Хагрида? — Кажется, я знаю, от кого это, — Малфой слегка покраснел, тыча пальцем в объемистый сверток. — Это от моей мамы. Я написал ей, что некому будет сделать тебе подарок и… Гарри разорвал упаковку, обнаружив внутри изумрудно-зеленого цвета толстый плащ-мантию ручной работы из шерсти какого-то животного и большую коробку с домашними сладостями. — У меня почти такая же от неё, только серебристо-зелёная. Она писала, что недавно очень редкие животные переехали в её заповедник, и они сильно линяют. Вот она и решила сшить из их шерсти нам тёплые мантии. К тому же они ещё и волшебные. — сказал Драко, примеряя свой подарок. — Волшебные? — Ну, если ты в этих мантиях встретишь опасных зверей, то они тебя не тронут из-за особого магического запаха. — Твоя мама — просто молодец, — заметил Гарри, пробуя сладости, которые оказались очень вкусными. В следующем подарке тоже было сладкое — большая коробка «шоколадных лягушек», присланная Гермионой. Оставался еще один сверток. Гарри поднял его с пола, отметив, что он очень легкий, почти невесомый. И неторопливо развернул его. Нечто воздушное, серебристо-серое выпало из свертка и, шурша, мягко опустилось на пол, поблескивая складками. Драко широко раскрыл рот от изумления. — Я слышал о таком, — произнес он сдавленным голосом, роняя на пол присланную Гермионой коробочку с леденцами и даже не замечая этого. — Если это — то, что я думаю, то это — очень редкая вещь, и очень ценная. — А что это? Гарри подобрал с пола сияющую серебристую ткань. Она была очень странной на ощупь, как будто частично состояла из воды. —Это — мантия-невидимка, — прошептал Драко с благоговейным восторгом. — Не сомневаюсь, что это она, попробуй сам. Гарри набросил мантию на плечи. — Это она! — неожиданно вскрикнул Малфой. — Посмотри вниз! Гарри последовал его совету и не увидел собственных ног. Он молнией метнулся к зеркалу. Лицо его, разумеется, было на месте, но оно плавало в воздухе, поскольку тело полностью отсутствовало. Гарри натянул мантию на голову, и его отражение исчезло полностью. — Смотри, тут записка! — окликнул его блондин. — Из неё выпала записка. Гарри снял мантию и поднял с пола листочек бумаги. Надпись на нем была сделана очень мелким почерком с завитушками; такого Гарри еще никогда не видел. Незадолго до своей смерти твой отец оставил эту вещь мне. Пришло время вернуть ее его сыну. Используй ее с умом. Желаю тебе очень счастливого Рождества. Подписи не было. Гарри изучал странную записку, написанную неизвестно кем, а Драко всё восхищался мантией. —Да, за такую я бы отдал всё на свете, — признался он. — Всё, что угодно. Эй, что с тобой?  — Ничего, — мотнул головой Гарри. На самом деле он чувствовал себя очень странно. Он никак не мог понять, кто прислал ему мантию и эту записку. И все время спрашивал себя, неужели она на самом деле принадлежала его отцу? Драко взял записку из рук друга и сменил выражения лица. — Давай мои подарки смотреть? — предложил он, чтобы сменить тему. Поттер слегка кивнул. Малфой тут же открыл первый свёрток, в котором оказалась книга «Сто способов уложить волосы». — Гермиона, — улыбаясь догадались оба. — Знаешь, в чём шутка? Я ей такую же книгу отправил. Мальчишки начали смеяться над комичностью данных подарков. Следующий подарок был достаточно громоздким, в коробке оказался котёл. — Это крёстный. Тут записка. Надеюсь, ты будешь бережно его использовать, но если захочешь утопить в нём Поттера, я не против»  — когда Драко дочитал, его лицо стало таким злым, что все вены вздулись. Он взял большой котёл и поставил его на подоконник, да с такой злостью, что пошла трещина. — А это что ещё? — спросил Поттер, указывая на не менее маленький подарок. Распаковав большой подарок, мальчики поняли, что это — клетка. Внутри клетки лежало письмо: Дорогой кузен. Я слышала с мамой, что случилось с твоей совой, а посему получай наш подарок. Андромеда Тонкс и Нимфадора Тонкс. В ту же секунду в окно врезалась сова. Гарри тут же впустил птицу, как оказалось — филина. Филин был совсем молодой, серый, с желтоватыми перьями, с ярко-серыми глазами, чем -то напоминал самого Драко. Филин тут же сел на руку своего нового хозяина, больно вцепившись в нее. — В письме не написано, как тебя зовут, а потому я придумаю тебе имя. Как насчёт Грау? — спрашивал Драко то ли птицу, то ли друга. — Отличное имя. А в подтверждение филин заухал и помахал крыльями. Прежде, чем они успели что-то сказать или подумать о чем-то другом, дверь в спальню распахнулась, и в неё ворвались Фред и Джордж Уизли. Гарри быстро спрятал мантию под одеяло. Ему не хотелось, чтобы её надевал кто-нибудь другой, кроме него. Даже не хотелось, чтобы кто-нибудь просто до неё дотрагивался. — Счастливого Рождества! — прокричал с порога Фред — Эй, смотрите! — воскликнул Джордж, обращаясь к окружающим. — Это — фирменный свитер Уизли на заказ от самых знаменитых мастеров! На Фреде и Джордже были новенькие синие свитеры, на одном была вышита большая желтая буква «Ф», на другом, такого же цвета и размера, буква «Д». — Между прочим, плащи Гарри и Драко выглядят получше, чем наши, — признал Фред, повертев в руках подарок, полученный Гарри от миссис Малфой. — Он ведь не член семьи Малфоев? — И что? — А ты почему не надел свой подарок от матушки, Драко? — возмутился Джордж. — Давай-давай, он ведь мало того, что красивый, так ещё и очень теплый. У нас, судя по всему, из одного материала подарочки-то. — Только наши вязали лучшие мастера, а ваши сшила мама Драко из линяющей шерсти. — продолжил Фред. — А зачем вам буквы на свитерах? — Полагаю, она думает, что мы забудем, как нас зовут. А мы ведь не дураки; мы хорошо знаем, что нас зовут Дред и Фордж. Близнецы расхохотались, довольные шуткой. — Что тут за шум? В дверь протиснулась еще одна рыжая голова, принадлежавшая Перси Уизли, вид у него был не слишком счастливый. Судя по всему, он, уже успел Распечатать свои подарки, по крайней мере частично, потому что держал в руках свитер мастерской вязки, который тут же выхватил у него Фред. — Ага. Тут буква «С», то есть, староста. Давай, Перси, надевай его — мы все уже надели наши. И, кстати, у Драко и Гарри из такого же материала мантии. — Я… не… хочу, — донесся до Гарри хриплый и злой голос Перси, которому близнецы уже успели натянуть свитер на голову, сбив с него очки. — И запомни: сегодня за завтраком ты будешь сидеть не со старостами, а с нами, — поучительно добавил Джордж. — Рождество — семейный праздник. — А ваш младший брат, он же уехал? — спросил Драко. — Да, этот рыжий лис отправился с родителями в Румынию к нашему старшему брату Чарли, но мама писала, что он им уже надоел, — с раздражением ответили близнецы. Было видно, что им тоже был неприятен младший брат Рональд.

***

На следующий день Гарри и Драко неплохо повеселились, устроив на улице яростную перестрелку снежками. А затем, насквозь промокшие, замерзшие, с трудом переводя дыхание, они вернулись к камину в гостиной. Там Гарри опробовал свои новые шахматные фигурки и потерпел впечатляющее поражение от Малфоя. Гарри сказал себе, что, если бы не Перси, без устали засыпавший его ценными советами, поражение было бы не столь быстрым и позорным. После чая с бутербродами с индейкой, сдобными булочками, бисквитами и рождественским пирогом с яблокам Гарри и Драко почувствовали себя настолько сытыми и сонными, что у них просто не было ни сил, ни желания заниматься чем-либо перед сном. Поэтому они просто сидели и смотрели, как Перси гоняется по комнате за близнецами, отобравшими у него значок старосты. Это было лучшее Рождество в жизни Гарри. И все же целый день его не покидало ощущение, что он забыл о чём-то важном. И, только оказавшись в постели, он понял, что именно его беспокоило: мантия-невидимка и тот, кто ее прислал. Малфой до отвала наелся яблочным муссом и пирогом, а потому ничто загадочное и мистическое его не волновало. И как только его голова коснулась подушки, он тотчас заснул, как показалось Поттеру. А Гарри задумчиво вытащил из-под одеяла присланную ему мантию. Значит, она принадлежала его отцу — его отцу. Он ощущал, как мантия течет сквозь его пальцы. Она была нежнее шелка, легче воздуха. «Используй ее с умом», — написал приславший ее. Ему просто необходимо было испытать мантию прямо сейчас. Гарри накинул ее на плечи и, опустив глаза, не увидел ничего, кроме теней и лунного света. Ощущение было весьма странным. «Используй ее с умом». Гарри вдруг почувствовал, что сонливость как рукой сняло. В этой мантии он мог обойти всю школу, заглянуть в любое помещение. О каком сне могла идти речь, когда его переполняло возбуждение? Ведь в этой мантии он мог пойти куда угодно, и ему не страшен был никакой Филч. Блондин забормотал во сне. Гарри задумался над тем, не разбудить ли его, но что-то его остановило. Может, это было осознание, что мантия принадлежала его отцу, и в самый первый раз он должен был опробовать ее сам, один. Гарри бесшумно выбрался из спальни, спустился лестнице, прошел через гостиную и пробрался сквозь дыру, с той стороны закрытую портретом. — Кто здесь? — проскрипела Толстая Леди. Гарри ничего не ответил и быстро пошёл вниз по коридору. Вдруг он остановился, не понимая, куда, собственно, он направляется. Сердце его громко стучало, а в голове толкались переполнявшие ее мысли. Наконец его осенило. Особая секция библиотеки, вот, куда ему было надо. Он сможет листать книги столько, сколько ему захочется, до тех пор, пока он не узнает, кто такой Николас Фламель. Он поплотнее закутался в мантию и двинулся вперед. В библиотеке было абсолютно темно и очень страшно. Гарри зажег стоявшую на входе лампу, и, держа ее в руке, пошел вдоль длинных рядов. Он представил, как выглядит со стороны — лампа, сама по себе плывущая в воздухе. И хотя он знал, что это его рука держит лампу, ему стало неуютно. Особая секция находилась в самом конце помещения. Аккуратно переступив через загородку, отделявшую секцию от остальной части библиотеки, Гарри поднял лампу повыше, чтобы разглядеть названия стоявших на полках книг. Если честно, названия ему ни о чем не говорили. Золотые буквы на корешках выцвели и частично облетели, а слова, в которые они складывались, были записаны на каком-то чужом языке, и Гарри не знал, что они означают. На некоторых книгах вовсе не было никаких надписей. А на одной было темное пятно, которое до ужаса напоминало кровь. Гарри почувствовал, как по спине побежали мурашки. Возможно, ему это показалось, но с полок доносился слабый шепот, словно книги узнали, что кто-то зашел в Особую секцию без разрешения, и это им не нравится. Пора было приступать к делу. Гарри осторожно опустил лампу на пол и оглядел нижнюю полку в поисках книги, которая привлекла бы его внимание своим необычным видом. Взгляд его упал на большой черный с серебром фолиант. Гарри с трудом вытащил тяжаленную книгу и положил ее на колено. Стоило ему раскрыть фолиант, как тишину прорезал душераздирающий крик, от которого кровь стыла в жилах. Это кричала книга! Гарри поспешно захлопнул ее, но крик продолжался, высокий, непрекращающийся, разрывающий барабанные перепонки. Гарри попятился назад и сбил лампу, которая тут же погасла. Он запаниковал, и тут послышались шаги; кто-то бежал по коридору по направлению к библиотеке. Второпях засунув книгу на место, Гарри рванул к выходу. В дверях он чуть не столкнулся с Филчем. Выцветшие глаза Филча, вылезшие из орбит, смотрели сквозь него, и Гарри, поднырнув под его руку, выскользнул в коридор. В ушах его все еще стояли издаваемые книгой вопли. Прошло какое-то время, прежде, чем Гарри остановился. И, переведя дыхание, обнаружил, что стоит перед выставленными на высоком постаменте рыцарскими доспехами. Он так стремился убежать подальше от библиотеки, что не обращал внимания на то, куда именно бежит. И сейчас он не мог понять, где находится — возможно потому, что вокруг стояла кромешная тьма. Впрочем, Гарри тут же вспомнил, что похожий рыцарь в латах стоял неподалеку от кухни, но кухня, по идее, была пятью этажами выше. — Вы сказали, профессор, что если кто-то будет бродить по школе среди ночи, я должен прийти прямо к вам. Так вот, кто-то был в библиотеке. В Особой секции. Гарри почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Он так долго бежал сам не зная куда, но Филч оказался здесь практически одновременно с ним, потому что это именно его голос сейчас слышал Гарри. Не успел Поттер сообразить, что Филчу наверняка известен более короткий путь, как буквально оцепенел от ужаса. Голос, ответивший Филчу, принадлежал профессору Снеггу. — Значит, в Особой секции? Что ж, они не могли уйти далеко, мы их поймаем. Гарри прирос к полу, глядя, как из-за угла перед ним появляются Филч и Снегг. Конечно, они не могли его видеть, но коридор был узким, и они вполне могли в него врезаться — мантия делала его невидимым, но не бесплотным. Гарри попятился назад, стараясь двигаться бесшумно. Филч и Снегг приближались, столкновения было не избежать, и Гарри, судорожно оглядевшись, заметил слева от себя приоткрытую дверь. Она была его единственным спасением. Стараясь не дышать, он втиснулся между дверью и косяком, застыв на полпути. Он боялся, что дверь заскрипит и выдаст его, если он её коснется. Каким-то чудом Гарри все же удалось бесшумно проскользнуть внутрь. Снегг Филч прошли мимо и точно бы задели его, если он остался в коридоре, но Гарри уже был в комнате. Он, тяжело дыша, прижался к стене и слушал, как удаляются их шаги. На сей раз он едва не попался, он был так близок к этому, и с трудом мог поверить, что все обошлось. Прошло несколько минут прежде, чем Гарри обвел глазами комнату. Она была похожа на класс, которым давно не пользовались. У стен громоздились поставленные одна на другую парты, посреди комнаты лежала перевернутая корзина для бумаг. А вот к противоположной стене был прислонен предмет, выглядевший абсолютно чужеродным в этой комнате. Казалось, его поставили сюда просто для того, чтобы он не мешался в другом месте. Это было красивое зеркало, высотой до потолка, в золотой раме, украшенной орнаментом. Зеркало стояло на подставках, похожих на две ноги с впившимися в пол длинными когтями. На верхней части рамы была выгравирована надпись: «Еиналежеечяр огеома сеш авон оциле шавеню авыза копя». Шагов Филча и Снегга давно уже не было слышно, так что Гарри совсем успокоился. Но любое волнение все равно улеглось бы, потому что зеркало будто притягивало к себе, заставляя забыть обо всем остальном. Гарри медленно направился к зеркалу, желая заглянуть в него и убедиться, что он невидим. Ему пришлось зажать себе рот, чтобы сдержать рвущийся из него крик Гарри резко отвернулся от зеркала. Его сердце стучало в груди куда яростней, чем когда закричала лежавшая на его колене книга, потому что он увидел в зеркале не только самого себя, что само по себе было невозможно, но и ещё каких-то людей, стоявших вокруг него. Однако комната была пуста. И Гарри, все еще тяжело дыша, медленно повернулся обратно к зеркалу. Перед ним было отражение Гарри Поттера, бледное и испуганное, а за ним стояли отражения по меньшей мере десятка человек. Гарри снова обернулся — разумеется, позади него никого не было. Или, может, они тоже были невидимы? Может, это была комната, населенная невидимками, а хитрость зеркала в том и состояла, что в нем отражались все, неважно, видимы они или нет? Гарри снова заглянул в зеркало. Женщина, стоявшая справа от его отражения, улыбалась ему и махала рукой. Гарри опять отвернулся и вытянул руку. Если бы женщина действительно стояла позади него, он бы коснулся ее, ведь их отражения были совсем рядом, но его рука нащупала лишь воздух. А значит, она и все другие люди, обступившие его отражение, существовали только в зеркале. Женщина была очень красива. У нее были темно-рыжие волосы, а глаза… «Ее глаза похожи на мои», — подумал Гарри, придвигаясь поближе к зеркалу, чтобы получше рассмотреть женщину. Глаза у нее были ярко-зеленые, и разрез у них был такой же. Но тут Гарри заметил, что женщина плачет. Улыбается и одновременно плачет. Стоявший рядом с ней высокий и худой черноволосый мужчина обнял ее, словно подбадривая. Мужчина был в очках, и у него были очень непослушные волосы, торчавшие во все стороны, как у Гарри. Гарри стоял так близко к зеркалу, что почти касался носом своего отражения. — Мама? — прошептал он, внезапно все поняв. — Папа?

***

— Ты мог бы меня разбудить, — в голосе Драко слышалась обида. Они сидели в Большом зале и завтракали — точнее, завтракал Малфой, а Гарри только что закончил свой рассказ о ночных похождениях. — Можешь пойти со мной сегодня вечером? Я хотел бы показать тебе это зеркало. — С удовольствием встречусь с твоими родителями, — радостно сказал блондин. —А я бы хотел увидеть твою семью. Точнее, я их видел, но не знаком с ними. — Ты можешь увидеть их в любой момент, — пожал плечами Малфой. — Приезжай к нам погостить этим летом, и все дела. Кстати, может, это зеркало показывает только тех, кто уже умер? А еще жаль, что ты не нашел ничего про Фламеля. Возьми яблоко, чего это ты ничего не ешь? Гарри не хотелось есть. Он увидел своих родителей и обязательно увидеть их сегодня вечером. Теперь он мог думать только об этом, но никак не о еде и ни о чем другом. Если честно, он даже удивился, услышав от Малфоя про Николаса Фламеля. Он уже почти забыл это имя. Теперь ничего, кроме встречи с родителями, не имело для Гарри абсолютно никакого значения. Какая разница, кто такой этот Фламель? Зачем ему знать, что охраняет трехголовый пес? И какое ему дело до того, украдет Снегг то, что охраняет пес, или нет? — Ты в порядке? — озабоченно спросил блондин. — Ты так странно выглядишь…

***

Больше всего Гарри боялся, что не сможет этой ночью найти ту комнату с зеркалом. Сегодня под мантией их было двое, поэтому двигались они гораздо медленнее. Они пытались повторить тот путь, который проделал Гарри, выбежав из библиотеки, и около часа бродили по темным коридорам. — Я просто умираю от холода, — пожаловался Драко. — Давай забудем об этом и вернемся в спальню, иначе ты сам будешь меня греть заклятиями. — Ни за что, — возмущенно прошипел Гарри, — Я знаю, что комната где-то рядом. Они прошли мимо привидения высокой женщины, плывшего в противоположном направлении, и, к счастью, больше никого не встретили. И как раз в тот момент, когда блондин снова начал стонать, что у него заледенели ноги, и он уже их не чувствует, Гарри заметил знакомые доспехи. — Это здесь… точно здесь… да! Гарри открыл дверь и, сбросив мантию, метнулся к зеркалу. Они были здесь. Они ждали его. И просияли, увидев Гарри. — Видишь? — шепнул Гарри, повернувшись к Драко. — Ничего я не вижу. — Да посмотри же! Смотри, вот же они — родители, и другие… — Я вижу только тебя, — отозвался Малфой с какой-то грустью. — Посмотри внимательнее, — не успокаивался Гарри. — Подойди поближе, встань сюда, рядом со мной. Гарри чуточку подвинулся, но теперь, когда перед зеркалом оказался Драко, он больше не видел в нём свою семью, только отражение друга в светлой пижаме. Малфой застыл перед зеркалом, зачарованно вглядываясь в него. — Это… — Ты видишь вокруг себя родителей и родственников? — спросил Гарри. — Нет, я вижу себя, гордого, взрослого и достойного человека, которого уважают все и ценят, а так же меня здесь не презирают за фамилию и нищету, а в глазах Снегга нет разочарования, когда я рядом с тобой, — сказал грустно Драко, отворачиваясь от зеркала. — Гарри, это зеркало показывает то, чего мы хотим, и я хочу, чтобы меня уважали и ценили за то, что я — это я, а не поступки моей родственницы и нищеты. Ты хочешь видеть своих родителей, но всё это — иллюзия. — Если это так, я всё равно хочу их видеть, — сказал Гарри, отодвигая друга. — Пошли отсюда. Это не твои родители, а твои желания, — сказал блондин, взяв за локоть друга, но тот не сдвинулся с места. — Гарри, я серьёзно. Ты уже зависишь от этого отражения, — но Гарри даже не слушал Драко. — Гарри Джеймс Поттер! Мы должны уходить отсюда! — Иди, если хочешь! Это у тебя родители живы! А у меня! А у меня только и есть это отражение! Не отнимай у меня и этого! — начал кричать Поттер. Внезапный звук, донесшийся из коридора, заставил их замолчать. Они только сейчас осознали, что слишком громко препирались и наверняка подняли жуткий шум. — Быстро! Драко схватил мантию. И они успели накрыться ею, когда из-за двери, поблескивая глазами, появилась миссис Норрис. Малфой и Поттер замерли, стараясь не дышать и думая об одном и том же, — распространяется ли действие мантии на кошек? Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем миссис Норрис развернулась и вышла обратно в коридор. — Здесь опасно; возможно, она пошла за Филчем, — шепнул блондин. — Бьюсь об заклад, что она слышала наши голоса и знает, что мы здесь. Уходим. И Драко вытащил упирающегося Гарри из комнаты. На следующее утро. — Хочешь сыграть в шахматы? — спросил Драко, когда они вернулись с завтрака. — Нет, — коротко ответил Гарри. — Тогда почему бы нам не выйти из замка и не навестить Хагрида? — Да нет… — Гарри пожал плечами. — Если хочешь, лучше сходи один… — Я знаю, о чем ты думаешь, Гарри, — На лице Малфоя было понимание. — Ты думаешь об этом зеркале. Не ходи туда сегодня. — Почему? — Не знаю, но у меня появилось нехорошее предчувствие ещё вчера, когда я не мог тебя оттуда вытащить. К тому же, ты уже слишком много раз был на грани провала. Филч, Снегг и миссис Норрис рыщут по всей школе, надеясь тебя поймать. Да, они тебя не видят, но ведь они могут с тобой столкнуться. А что, если ты во что-нибудь врежешься или что-нибудь сшибешь? Они ведь сразу все поймут… — Ты говоришь прямо как Гермиона, — отрезал Гарри. — Я серьезно, Гарри, — взмолился Драко. — Не ходи туда. Но Гарри мог думать только об одном — о том, чтобы снова оказаться перед зеркалом. И ничто не могло его остановить. Никто, включая друга. Сегодня он собирался остаться здесь на всю ночь. И ничто не могло помешать ему просидеть здесь до утра. Ничто и никто. Кроме… — Итак, ты снова здесь, Гарри? Гарри почувствовал, как его внутренности превратились в лед. Он медленно оглянулся. На одной из стоявших у стены парт сидел не кто иной, как Альбус Дамблдор. Получалось, что Гарри прошел прямо мимо него и не заметил профессора, потому что слишком торопился увидеть родителей. — Я… Я не видел вас, сэр, — пробормотал он. — Странно, каким близоруким делает человека невидимость, — произнес Дамблдор, и Гарри с облегчением заметил, что профессор улыбается. — Итак, — Дамблдор слез с парты, подошёл к Гарри и опустился на пол рядом с ним. — Итак, ты, как и сотни других до тебя, обнаружил источник наслаждения, скрытый в зеркале Еиналеж. — Я не знал, что оно так называется, сэр. — Но я надеюсь, что ты уже знаешь, что показывает это зеркало? — поинтересовался Дамблдор. — Оно… ну, оно показывает мне мою семью… — неуверенно начал Гарри. — А твой друг Драко видел самого себя уважаемым человеком, которого никто не осуждает, нужным человеком, — Дамблдор не спрашивал, а утверждал. — Откуда Вы знаете? — изумленно выдохнул Гарри. — Мне не нужна мантия-невидимка для того, чтобы стать невидимым, — мягко произнес Дамблдор. — Итак… что, на твой взгляд, показывает всем нам зеркало Еиналеж? Гарри пожал плечами. — Я попробую натолкнуть тебя на мысль. Так вот, слушай. Самый счастливый человек на земле, заглянув в зеркало Еиналеж, увидит самого себя таким, какой он есть, — то есть для него это будет самое обычное зеркало. Ты меня понял? Гарри задумался. — Драко сказал, что оно показывает нам то, что мы хотим увидеть, — медленно выговорил он. — Чего бы мы ни хотели… — И да, и нет, — негромко заметил Дамблдор. — Оно показывает нам не больше и не меньше, как наши самые сокровенные, самые отчаянные желания. Ты, никогда не знавший своей семьи, увидел своих родных, стоящих вокруг тебя. Драко Малфой, всю жизнь находившийся в тени слухов из-за своей тёти, а так же в нищете, увидел себя гордым и уважаемым человеком, несмотря на нищету, который был всем нужен, потому что он просто Драко Малфой, а не сын возможного тёмного волшебника и никак не племянник убийцы. Однако зеркало не дает нам ни знаний, ни правды. Многие люди, стоя перед зеркалом, ломали свою жизнь. Одни из-за того, что были зачарованы увиденным. Другие сходили с ума оттого, что не могли понять, сбудется ли то, что предсказало им зеркало, гарантировано им это будущее или оно просто возможно? Твой друг сразу почувствовал что-то нехорошее, сразу отвернулся, понимая, что его затянет. Он достаточно умён, хотя ленится. Дамблдор на мгновение замолчал, словно давая Гарри время на размышление. — Завтра зеркало перенесут в другое помещение, Гарри, — продолжил он. — И я прошу тебя больше не искать его. Но если ты когда-нибудь еще раз натолкнешься на него, ты будешь готов к встрече с ним. Будешь готов, если запомнишь то, что я скажу тебе сейчас. Нельзя цепляться за мечты и сны, забывая о настоящем, забывая о своей жизни. А теперь, почему бы тебе не надеть эту восхитительную мантию и не вернуться в спальню? Гарри поднялся с пола. — Сэр… Профессор Дамблдор, — нерешительно начал он. — Могу я задать вам один вопрос? — Кажется, ты уже задал один вопрос, — Дамблдор улыбнулся. — Тем не менее, можешь задать еще один. — Что вы видите, когда смотрите в зеркало? — выпалил Гарри, затаив дыхание. — Я? — переспросил профессор. — Я вижу себя, держащего в руке пару толстых шерстяных носков. Гарри недоуменно смотрел на него. — У человека не может быть слишком много носков, — пояснил Дамблдор. — Вот прошло еще одно Рождество, а я не получил в подарок ни одной пары. Люди почему-то дарят мне только книги. Уже в спальне Гарри вдруг осознал, что Дамблдор не был с ним откровенен. Но с другой стороны, подумал он, спихивая с подушки спавшего на ней филина Драко, это был очень личный вопрос. Продолжение следует…