Заставь меня гореть

      По удивительному стечению обстоятельств, оказалось, что следующим уроком идёт английский язык и, по совместительству, знакомство с новой учительницей. Я так ненавижу перемены в своей жизни, так как мне трудно их пережить, но моя жизнь не хочет обращать на это внимание. Страшно даже подумать о том, что меня ждёт за этой деревянной дверью, которая ведёт в класс английского. Отношения с прошлой учительницей были просто замечательные, можно даже сказать идеальные, но по какой-то причине она должна была нас кинуть и отправить на произвол судьбы.       Да, много драматизма, не отрицаю, но всё же, я имею полное право. Она была единственным человеком, который понимал меня, после Марины конечно. Я считала их своей опорой, они помогли мне вылезти из душевной ямы, в которую я сама себя закапывала около двух лет. Елена Ивановна — бывшая учительница английского языка не только нашей группы, но и школы в общем — знала обо мне многое, даже то, что не стоило и странно не иметь её в своей жизни, странно не заходить к ней в кабинет, дабы выпить чашечку чая в «окнах» между уроками и не поговорить о жизни и проблемах.       Я правда не стояла минут десять от перемены и не втыкала в одну точку, чувствуя бешеный стук сердца в грудной клетке. Правда, я этого не делала. Я не боялась пойти на урок и не боялась знакомиться с новой учительницей. Чёрт возьми, я делала это, и без понятия, из-за чего эта чрезмерная эмоциональность. Да, я ненавижу перемены в своей жизни, но не до потери пульса и не до такого стука сердца. — Ли, ты в порядке? — нет, блять, Марин, я не в порядке, — ты чего такая бледная? Бывшего или бывшую увидела? , — она слегка посмеялась, но заметив мой отсутствующий взгляд резко прекратила и вновь посмотрела на меня со всей серьёзностью, которая у неё имелась. — Оу, — молодец, идиотка, это именно то, что стоит сказать, ты такая многословная, — да, определённо, всё в порядке, — я улыбнулась и, вроде, она была похожа на нормальную, а не на тревожную улыбку идиотки, — ты же знаешь, что происходит со мной, когда я не высыпаюсь, а сегодня я уж точно не выспалась. — Окей, — она слегка прищурила глаза и несколько долгих и мучительных секунд смотрела на меня, но потом резко отвела голову в сторону и удивительным образом — одновременно со звонком, — погнали, на первую или вторую парту сядем, — она схватила меня за запястье и побежала к кабинету. Вместе с моим подступающим смехом пропали все тревоги. Всё-таки она тот ещё ребёнок.

***

      Заходя в класс, я не заметила ни одной девушки или же женщины, сидящей за учительским столом, возможно она опаздывает на наш первый урок. Многие задние парты были заняты, к моему сожалению, но счастью моей подруги, и единственных два свободных места, на передних партах, были именно на первой. Прямо перед столом учителя. И конечно мы сели туда, кто бы сомневался.       Минут через пять в наш класс входит женщина, лет 30-36 и первое, что я заметила были её глаза, удивительно голубого цвета, которые невозможно описать. Просто ни одного слова не найти для описания этих глаз и этого взгляда, который упал на меня, когда она вошла в этот кабинет. Я заметила легкую, но искреннюю улыбку, скользнувшую по её красивому лицу, я заметила с какой грацией она поправила прядь волос, выбившуюся из её маленького пучка, заметила родинку на открытой шее и её слегка выпирающие ключицы, заметила её небольшой рост, который она компенсировала за счёт каблуков, но это не особо помогло, так как я всё еще была выше. — Доброе утро, ребята, — её улыбка тянулась до ушей, обнажая белоснежные зубы и, мать моя честная, клыки, — меня зовут Панфиленко Екатерина Викторовна, ну или просто Екатерина Викторовна, — с её губ сорвался милый смех и я просто не смогла сдержать свой, как и многие другие из нашего класса, — думаю, что нам стоит познакомиться, — она подошла к своему столу и по классу разносились глухие стуки её каблуков.       Поправив юбку снизу, она села на стул и открыла свой журнал, и пусть меня растерзают тигры, если она не сделала это так же грациозно, как и поправила волосы несколько мгновений назад. Длинными пальцами прошлась по списку и медленно спрашивала, слушала в ответ выкрики «здесь», «я», «тут» и многое другое. Но когда она дошла до моей фамилии, то клянусь, что видела, как она пыталась не заржать и поступила не гетеросексуально, стукнув ладонью по рту. Видно, что шарит женщина. — Рьюзаки Елизавета? — и я услышала, как она засмеялась, это был прекрасный звук, — я всё верно прочитала? , — она искала взглядом, кто же такой оригинальный и посмотрела на меня с таким восхищением, когда я еле как подняла руку, что она чуть-ли не свалилась обратно на парту, — оригинально вышло, — она широко улыбнулась и посмотрела на меня, словно просила рассказать историю этого всего.       И она пошла дальше по списку, лишь иногда поглядывая на меня, улыбалась и посылала теплый взгляд, когда ловила меня на том, как я смотрела на неё. Впрочем, всё прошло более менее и моя тревога явно была лишней. Она оказалась милой женщиной, которой на самом деле 38, хотя так и не скажешь.

***

      Следующие несколько уроков прошли до боли скучно, так как историю и общагу заменял какой-то до жути нудный женоненавистник. Было смешно наблюдать за его фразами по типу: «Женщина — никто и обязана рожать детей, готовить на кухне, а мужик может вытирать ноги об неё» и прочая хрень. Я даже не запомнила имени этого ущемлённого жизнью и женщинами мальчика. Единственная разумная идея этого имбицила была отпустить нас пораньше. — Он такой конченый, я не могу, — Марина растягивала почти все слова, словно какую-то песню, а я была с ней согласна, такой нудятины я давно не слышала. — Именно, это уже перебор, какого хуя его ещё не выперли из школы, это не нормально, — я даже не видела куда шла и случайным образом столкнулась с кем-то, — черт тебя возьми, — прошипела я сквозь зубы, но быстро переменилась в лице, когда заметила, что это была Екатерина Викторовна, — о господи, извините, — молодец, Лиза, чертыхнуться на учительницу, с которой ты только познакомилась, вау, умница блять. — Ничего, Эл, — она уже смеялась в открытую над этой ситуацией, а я просто перезагружалась, — чёрт меня ещё успеет взять, не переживай, — и подмигнула. она назвала меня Эл? и что это было только что? подкат? шутка? она назвала меня Эл? , — было приятно с вами познакомиться, — она взглянула на часы и взглянула на нас, — извиняюсь, конечно, но мне нужно бежать, — она послала нам легкую улыбку и ушла, оставив лишь шлейф сладких духов и звонкий стук каблуков. — Это что, блять, было? — крик Марины вытащил меня из этого непонятного состояния и я недоуменно посмотрела на неё, — она только, что назвала тебя Элом и подмигнула, — она уже чуть-ли не пищала, а я всё еще не была способна здраво мыслить, так как была либо очень тупой, ведь не могла понять, что это было, или очень умной, ведь смогла понять, что это только что было, — господи, она тебя трахнет с такими темпами, — в моём мозгу произошло короткое замыкание, но её слова я смогла услышать. — Марина, блять, — мой статус актива оскорблен и явно проиграл в этой битве с учительницей, — оставь эти фантазии себе на ночь для подрочить, но меня не приписывай сюда. — Эл, чего ты так злишься, — окей, иногда она меня жутко бесит, — Эл, — особенно, когда так хитро ухмыляется, ведь понимает, что мне понравилось, как Екатерина Викторовна назвала меня. — Иди нахуй, поняла? — на неё даже не подействовал мой взгляд, способный убить любого, она лишь начала смеяться ещё громче и звонче, — идиотка, — это было произнесено с улыбкой и шёпотом, ведь она могла бы начать смеяться ещё больше, хотя куда ещё больше, не так ли?

***

      Решив, что я не так уж и спешу домой, то, вместе с Мариной, мы решили сходить в парк, побыть одним, поговорить, забраться в «защитный купол», огородившись от этого общества, как мы делали уже около трёх или четырёх лет. По правде говоря, мы сделали это нашим местом с тех пор, как мы начали с ней общаться.       Наше знакомство нельзя назвать каким-то удивительным или неожиданным. Около шести лет мы не общались с ней, лишь иногда перекидывались парой тройкой слов, изредка мы могли продолжить разговор, не остановившись на словах «привет» или «пока», бывало, что мы помогали друг другу на контрольных или самостоятельных работах. Я хотела с ней дружить с начальных классов, она была самой крутой, что-ли, в нашем классе, её любили всё, от парней-бунтарей до учителей и я была не исключением. Она была отзывчива, добра и мила к каждому в своей жизни, её взгляд заставлял поверить, что всё будет хорошо и ты сможешь справиться со всем, да и до сих пор это качество осталось в ней, и оно меня вдохновляет. Но мы были настолько разными, что я просто не думала, что она захочет со мной общаться. Я — это существо без какой-либо цели в жизни, без своего стиля, без желания жить, человек без сердца и не способная любить, как говорили многие, во что я поверила и верю по сей день, а также с огромным количеством комплексов. А она — милый и удивительный человек, альтруистичная личность, поможет, поддержит в любой момент жизни, заступится за тебя и вправит мозги, когда ты потерялся в реальности и воображении или несёшь всякую ахинею. Но эти две, абсолютно разные личности, которые так не похожи, но в то же время так одинаковы, идут по своему любимому парку, общаясь на разные вещи и в их душах чувство, словно всё и должно быть именно так, всё правильно. Темы для разговора не иссякали никогда, не важно где мы, в каком находимся настроении, темы всегда были. — А помнишь, как Виталя в классе втором, перданул на весь класс? — я ржала настолько громко, что многие прохожие смотрели с осуждением на нас, но чёрт, мне так насрать.       Марина ничего не сказала в ответ, она лишь громче начала смеяться и я видела, как из её глаз начали литься слезы, что веселило меня ещё больше. Она уже почти задыхалась, согнулась в три погибели, оперлась руками на колени и пыталась отдышаться и успокоиться. Выходило, конечно же, ужасно, она была до безумия красная и я даже не знала, что сделать, либо помочь, либо ещё больше смеяться. Всё правильно на данный момент, два идиота встретились и звезды на небе сошлись.       Нам потребовалось минут пять, дабы отойти от этого состояния и лишь тогда мы смогли дойти до нашего места. Это было маленькое пространство под зелёной елью, которое скрыто от чужих глаз. Его трудно найти, если не выучить все тропки этого парка и куда какая ведёт. Оно было более менее обустроено и можно было отдохнуть и посидеть. На траве лежал старый потрёпанный плед, который я нашла на верху своего шкафа, две небольшие, но достаточно удобные, подушки и одеялко, такое же потрепанное, как и тот плед, но это не мешало ему согревать нас в ужасно холодные январские ночи, когда нам надо было побыть наедине с собой или вдвоем и поплакать над несправедливостью этой жизни. Именно на это место я пришла, когда мне диагностировали биполярное расстройство и депрессию, именно здесь я переживала информацию от матери о том, что мой отец мёртв, именно здесь я пережила расставание с моей первой любовью, именно здесь мы встречались с Мариной, когда она ссорилась с родителями, когда она сбегала или её выгоняли из дома (я забирала её к себе домой, я не настолько сволочь, чтобы оставить её там), когда она узнала, что у неё пограничное расстройство личности и многие другие моменты наших жизней. Почти все моменты нашей жизни, за последние 4 года, прошли здесь, это место знает нас полностью, от А до Я. Это была, есть и будет наша крепость, пока мы не помрем. Здесь, на этом месте, мы может стать теми, кем мы и являемся. — Столько пиздеца мы прошли, а это место всё ещё здесь, — от того самого чувства эйфории ничего не осталось, на нас накатила меланхоличное настроение и слишком болезненные воспоминания, не смотря на всё, что здесь произошло и как бы больно не было приходить сюда, мы возвращаемся, так как просто не можем бросить это место, — мы всё ещё здесь, — Марина тяжело вздохнула и посмотрела на меня с огромной болью в глазах. — Солнышко моё, иди ко мне, — я подошла к ней ближе и обняла, как можно крепче, я знаю, что у неё на уме и мне больно от того, что не могу помочь ей справиться с этой ужасной болью, — всё наладится, у тебя есть я, — я поцеловала её в макушку и, обхватив щеки, посмотрела в глаза и заметила подступающие слёзы, — он не хотел бы этого, — у меня не было идей, как её успокоить, но я поцеловала в лоб и крепче прижала к себе и у меня было несколько желаний: забрать эту грёбанную боль и достать этого ублюдка, буквально из-под земли и убить его ещё раз, — я люблю тебя и буду любить, слышишь? мы справимся с этим, — ещё один поцелуй в макушку и почувствовала, как сквозь рубашку проступают слёзы, которые ощущались стеклом, который заталкивают силой в самую глотку, — вдвоем, мы пройдем это, — она буркнула в ответ, что-то похожее на «всё будет хорошо» и лишь иногда я слышала всхлипы, тем не менее эти звуки заставляли моё сердце обливаться кровью и болеть.       Я медленно отвела нас к месту где лежал плед и осторожно положила её, еле как оторвав от себя. Было больно смотреть на её заплаканное лицо, но я заметила на её лице ехидную улыбку, которая контрастировала с её состоянием, в котором она прибывала несколько минут назад. — Представь, как бы удивились, те самые люди, которые говорили, что ты ничего не чувствуешь и не умеешь любить, — она тепло улыбнулась и посмотрела на меня, словно она ребёнок, которому я купила игрушку, о которой он так долго мечтал, — я тоже люблю тебя, если ты не знала. А теперь садись ко мне.       Она широко открыла руки, как бы, приглашая упасть в её крепки и тёплые объятия. Ну, а я не пальцем деланная и конечно упала в её руки и счастливо улыбнулась. — Думаю, что нам пора перекусить, — Марина начала вытаскивать разные контейнеры и раскладывать их между нами, — а то эти эмоциональные встряски всегда опустошают мой желудок, — она протянула мне что-то похожее на пиццу и я с радостью взяла её, встряски и вправду опустошают.       Это было просто… Вау… Она всегда готовила вкусно, что я даже подумывала забрать её к себе домой, чтобы она готовила нам еду, так как моя мама просто не успевает, так же как и я, а Марина готовит так, что никакой секс не нужен, чтобы схватить оргазм. Она смеялась и краснела. Каждый раз когда я ей это говорила, то она просто смущалась и опускала голову вниз, но я видела, что для неё это очень важно. И этот раз был не исключением, она так же смущалась и смеялась, но она вроде перестала так ярко вспыхивать при каждом комплименте, думаю, что она начала привыкать, что меня радует. — У тебя есть что почитать? — почти всегда, когда мы приходили сюда, или просто оставались наедине, она просила меня почитать ей, поэтому я всегда ношу книгу в рюкзаке. Она была не особым ценителем чтения, в отличие от меня, но любила слушать, как читаю я, — можешь почитать, пожалуйста? — она мило улыбнулась и положила свою голову мне на колени, продолжив жевать пиццу. — Для тебя они будут всегда, — я перетащила рюкзак и, открыв самый большой отдел, достала книгу из нашей домашней библиотеки, которая досталась нам от бабушки и отца, — на сегодня у нас, — я открыла титульный лист и улыбнулась, когда прочла название, — Анна Каренина, — это не только моя, но и папина, и мамина, и маришкина любимая книга, её я уже раза 4 читала для Марины, и она совсем не надоела — как раз твоя любимая, — увидев её, окутанной солнечный светом, пробивающимся сквозь иглы ели, то удивилась, почему же парни не замечают всю её красоту, она правда была красива. Открыв страницу, на которой мы в последний раз остановились, то я начала читать и эта книга опять поглотила меня и Марину, нас окутал свет солнца, пение птиц и изредка проскальзывающие глубокие вдохи.

***

      По приходу домой, я просто не выдержала и, без сил и эмоций, свалилась на кровать. Каждый поход в школу истощал меня и физически, и эмоционально, что жутко раздражало меня, лишь Марина могла меня «подзарядить». Мне было даже лень проверять, дома ли мама, или нет. Думаю, что можно просто написать и спросить, и напрягаться почти не придётся. Открыв первый попавшийся мессенджер, я быстро настрочила: «Мамуль, ты дома?» и через несколько минут пришла моя мама в комнату, с улыбкой, стараясь не смеяться. — Знаешь ведь, что могла прийти ко мне в комнату, — она села на край моей кровати и внимательно осмотрела меня с ног до головы и поняла причину, почему я не подошла к ней, — тяжёлый день, не так-ли? — она мягко улыбнулась и я просто отодвинулась к стенке, давая ей место, чтобы она могла прилечь рядом, — ясно, а теперь рассказывай, что же произошло, — она легла рядом и смотрела на меня с любопытством, ожидая рассказ о моём дне. — В общем, относительно сегодня был прекрасный день, но я проспала и как бы… — она покачала головой, но не перебила, а я продолжала рассказывать, что сегодня были ужасные лишь два урока, истории и общества, — кстати, у нас новая учительница английского и она такая крутая, было интересно слушать её, она так хорошо рассказывала темы и её весь класс, буквально весь класс полюбил, — мама слушала с нескрываемым интересом и лишь иногда вставляла какие-то комментарии.