Second wind

Ноги сами пошли вслед за парнем. Оказалось, что он живёт в четырехквартирном домике в два этажа. Его окна выходили на цветущую вишню. На этом дереве и устроился Чонгук. Парень долго наблюдал, как темноволосый паренёк шуршит по кухне в поисках кастрюли, а после, как настоящий шеф-повар, готовит себе рамен. Чон всё ещё не мог поверить своим глазам, продолжая наблюдать за живой копией Хансона. До момента встречи с этим парнем он и не верил в перерождение. Многие черты и повадки паренька напоминали его. Даже самые обычные плавные движения рук, головы. Они полностью идентичны, как две капли воды. Его Хансон. Жив. Жив спустя сотни лет. Сидит на диване, смотрит кулинарное шоу и поедает приготовленный им рамен. Что может быть прекрасней, чем наблюдать за этим? Только если разделять этот момент рядом, вместе. Чон тщательно следит, когда в другом окне загорается ночник. Темноволосый проходит в комнату с кроватью, милыми плакатами на стенах, шкафом и столом в углу, на котором вскоре загорается компьютер. Паренек заглядывает в телефон и откладывает его на столик, начиная что-то быстро набирать на подсвеченной клавиатуре. Наушники оказываются на голове и парень расслабляется, откидывается на спинку кресла, внимательно смотря на экран компьютера. Чона раздирает от любопытства, когда на шортах парня становится заметен бугорок. «Явно не мультики» Как только взгляд падает на возбуждение, там же оказывается рука хозяина штанов, что упрямо не хочет допускать шальную ручку, но всё же не справляется. Он поглаживает свой орган через ткань трусов медленными хаотичными движениями. За свои века Чон что только не видел, но смотреть, как копия Хансона ласкает себя, невыносимо. Становится чересчур жарко, несмотря на то что под ночь холодает. — Что же ты творишь…? — тихо шепчет вампир, когда начинает чувствовать потребность в такой же шальной руке, а лучше в разы горячем ротике. Темноволосый оттягивает резинку, начиная медленно водить рукой по всей длине аккуратного члена, иногда ускоряя ритм и задерживаясь пальцами на самой головке. Обводит её по контуру, давит большим пальцем и водит его кругами, вновь возвращаясь к лёгким движениям рукой. Таким манипуляциям позавидовать можно. Вампир уже и глаза прикрывает, дабы в дереве дупло для облегчения не начать искать. Хотя пошутить у самого себя в голове было неудачно. Парень подносит ладонь ко рту и проводит языком по всей длине ладони. Заключает в кольцо свой орган и вновь водит по нему, откидывая голову. Чону стоит лишь моргнуть, как парень в своей растянутой футболке оказывается у себя на кровати. Избавляется от ненужных нижних элементов одежды. Ложится на спину и вводит пальчики правой руки себе в рот. Чон готов поклясться, что видел, как тонкая ниточка слюны оборвалась в районе груди. Парень заводит руку вперёд, разводя в стороны шикарные стройные ноги, и подносит два пальчика к напряженному колечку. Делает пару смазывающих движений, слегка обводя кончиками пальцев сфинктер, и вводит один. Двигает им внутри себя, выгибается как кошка, стонет для Чона совсем беззвучно. Подключает второй, и уже слышно, как молния лопается на штанах вампира, заставляя собачку брякнуть где-то в стороне дороги. Отлично. Парень прекращает игры и присаживается на кровати. Открывает тумбочку рядом и достает кольцо и анальные шарики. — Извращенец! — ругает его себе под нос Чонгук, а сам, чем занимается, не думает. Нет бы уйти, а он продолжает смотреть. Темноволосый ещё раз заглядывает в телефон. Начиная заключать свои яички в кольцо, затягивая как можно сильнее. Смазка достается из-под подушки, капается на каждый шарик в отдельности, смазывая их руками крайне осторожно. Пока паренек вводит в себя от самого маленького до большого, выгибаясь с каждым разом всё сильнее, Чонгук лишь замечает краем глаза, как гаснут фары и хлопает дверь машины. Минута, и в комнату темноволосого входит парень с мятным цветом волос. Смотрит жадно на картину перед ним, кидает взгляд на окно, вынуждая Чона пригнуться за ветки. Подходит и задергивает шторы, оставляя маленькую щель. Этот лисий взгляд. Он снился вампиру около века. Каждую ночь. Это лицо, кровь, этот парень. Вампир, убивший всё, что было ему дорого, после — сбежавший в неизвестность, сейчас будто прожигал его взглядом, точно смотря на Чонгука, что сидел на ветке. Все возбуждение и сладостная нега пропали сразу, как по щелчку, только от одного взгляда. Сейчас наступили лишь дрожь и жажда мести.