Солёная карамель

Чёрные простыни на огромной кровати в квартире мужчины скомкались от сумасшедшей всепоглощающей страсти. Одеяло было отброшено на пол, одна из подушек покоилась под животом девушки, а край пледа время от времени сжимался в её кулаке. Они наслаждались друг другом бесконечно долго, не в силах оторваться от сладких губ и таких манящих тел. Мужчина вколачивал студентку в матрас, выцеловывая тонкую шею с просвечивающимся узором вен, с силой сжимал ягодицы и с невероятным удовольствием слушал, как с пухлых губ раз за разом срываются рваные стоны. В комнате пахло сексом и страстью, дыхание смешивалось в один вихрь, а пальцы переплетались, добавляя в сумасшествие капельку нежности. Они пришли к этому неожиданно, потому что после закрытия двери в квартиру мужчины о сексе не думал никто. Вишне просто хотелось объяснить девчонке, что он не так плох, как кажется, а Адель вообще хотелось стукнуть его по макушке и сбежать куда-нибудь подальше. В итоге он попытался её успокоить, схватив за руки и припечатав к стене, а она хотела укусить его за нос, но не дотянулась и цапнула зубами нижнюю губу… Мурашки пробежали по позвоночнику, и уже через считанные минуты по квартире разлеталась одежда, а соседи закатывали глаза от громких стонов. А Адель не была тихой. Потому что Вишня творил с ней невероятные вещи, и сдерживать наслаждение она не собиралась. Не с ним. Не от его поцелуев и жадных касаний, не от его умелых рук и сумасшедшего ритма. Она больше не хотела чувствовать на своих ягодицах чьи-то другие руки, несмотря на то, что всё ещё хотела убить Вишнёвого.

***

Сара задыхалась. Эти быстрые отрывистые движения почти сводили её с ума. Майкл стоял сзади, а она чувствовала его дыхание на своём затылке, что пускало по телу сладкие мурашки. — Мистер Тёрнер, я больше не могу, — простонала Сара, сжимая руки в кулаки со всей своей девичьей силой. Спина уже болела, руки отваливались, а этот сумасшедший преподаватель никак не мог остановиться, постоянно заставляя делать «ещё». — Можешь, Сара, давай, поработай ручками, если хочешь сдать зачёт, — прохрипел он, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос из высокого хвоста. Намотать бы его на кулак сейчас… — Давай, ещё минуты три и белок станет идеальной консистенции. — Но я правда устала, уже пальцев не чувствую, взбиваю полчаса. — Полчаса разве много? — хмыкнул преподаватель, накрывая руку, держащую венчик, своей ладонью. — Привыкай работать руками, уставать за полчаса будучи кондитером — преступление. «Преступление, мистер Тёрнер — это прижиматься своим пахом к моей заднице». — Оу, прости, — он прокашлялся и сделал шаг назад, — не рассчитал расстояние. — Я это что, вслух сказала? — Сара почувствовала, как краснеет, и на миг прикрыла глаза от неловкости. С этим чёртовым Тёрнером она ощущала себя как на иголках, иначе эти острые ощущения назвать было просто нельзя. Он вручил ей несчастную миску, яйца и венчик и сразу стал давать указания по поводу взбивания белков, ради которых они здесь и собрались, потому что на уроке Сара так и не смогла собраться и остановить дрожь в своих руках. — Вслух, — кивнул он, усмехнувшись. — А теперь давай, ещё минуту и дело с концом. — А если я не хочу с концом? — она прикусила губу и подавила смешок, начав двигать кистью в несколько раз быстрее, как и говорил мистер Тёрнер. — А если вы не хотите с концом, Сара, — он хитро улыбнулся, подошёл к девушке сбоку и наклонился к её ушку, шепнув: — То мы можем начать с самого начала. Сара сглотнула. Чёрт возьми, да шепни он ей таким образом хоть срок хранения яиц, она бы почувствовала дрожь в коленках и предательское тепло внизу живота. Это было что-то невероятное, он сводил её с ума буквально парой слов. — С начала? — пикнула она. — Да, — он коснулся губами её виска. — Хотите взбить ещё одну порцию безе? — Не думаю, — буркнула Сара, отодвинувшись от преподавателя. Предатель. Наверняка же он понимает, как сильно действует на неё. И ведь он не просто преподает у неё, как у всех. Он приглашает её к себе, делает недвусмысленные намёки, отпускает пошлые шутки и прижимается порой так близко, что становится жарко. Да О’Нил перед походом к нему бельё полтора часа подбирала, в надежде, что он это чёртово бельё сорвёт с неё зубами в порыве страсти, прежде чем усадить на стол и оттрахать до изнеможения и хриплых стонов. Что делает мистер Тёрнер? Заставляет взбивать яйца. Супер. — Помнишь, Сара, мы собирались приготовить торт? — он стал напротив и сложил мощные руки в замок на груди, и Сара с трудом сдержала поток слюней, что чуть водопадом не хлынули на пол. Ну, слишком сексуальный препод, не бывает таких. — Помню. Ну, ещё бы она забыла. — Ты обещала принести дыньки, — Тёрнер усмехнулся и скользнул взглядом по вырезу на груди Сары, рассматривая те самые дыньки, о которых шла речь ещё утром на паре. — Забыла, наверное? О’Нил прикусила губу и сделала виноватый вид, опустив глаза. Пальцы машинально скользнули по шее и спустились вниз, к разрезу на груди. Тёрнер сглотнул. Вот же зараза. — Ну, вообще-то… — Начала Сара неуверенно. Хотелось закричать: «я забыла чёртовы дыни, накажите меня, мистер Тёрнер». — Вообще-то взяла. Просто они в сумочке.

***

— Больше никогда, — Адель сидела у Вишни на коленях, стараясь не ерзать, потому что возбуждался кудрявый слишком быстро, а сил уже почти не осталось. После спальни они вместе приняли душ, где Моринг ждал сумасшедший оргазм, отчего Вишне пришлось нести ее на руках в спальню. А потом переместились в гостиную, где диван показался очень уж удобным, чтобы опробовать позу, которая одновременно пришла в их головы. И вот теперь, отдышавшись и окончательно — или нет? — придя в себя, Адель, обмотавшись в простыню, со всей серьезностью повторяла, что им не стоит быть вместе. — Даже если сейчас отошьешь меня, все равно позвонишь, — самодовольно усмехнулся Вишня, забираясь под ткань и поглаживая бедро. — Судя по тому, как ты кричала, тебя давно хорошенько не трахали. — А тебя давно не били, — Моринг стукнула его кулачком в плечо, не забыв состроить грозное лицо. — С этим ты неплохо постаралась, — засмеялся Вишня. — К чему вообще это все? — он подался вперед, оставляя поцелуи на голых плечах и медленно подбираясь к шее. Адель тихо застонала и запрокинула голову, подставляясь приятным ласкам. — Нам хорошо вместе, зачем отказываться от приятных ощущений? — Это слишком подлый ход, — прохрипела Адель, чувствуя, что готова сдаться. — Подло будет, если я сделаю так, — горячая ладонь скользнула между девичьих бёдер, а пальцы надавили на клитор, заставив Моринг зашипеть от удовольствия. Черт, они трахаются полдня, и никак не могут успокоиться. Какое-то сумасшествие, не иначе. — Я все еще не простила тебе сломанные ногти, — Адель сама заерзала на нем, помогая довести себя до пика, но Вишня вдруг остановился, хотя ладони не убрал, и изумленно посмотрел на девушку, которая выглядела чертовски сексуально в простыни, сдернутой с кровати. — Вот как? — задумчиво хмыкнул кудрявый, резко толкаясь в нее двумя пальцами, отчего девушка почти подпрыгнула, но в последний момент схватилась за его плечи, сжимая кожу и оставляя следы от уцелевших ногтей. — Два оргазма за два ногтя вполне себе честно, — Вишня облизнул губы, заметив, как Адель совершенно теряется, не в силах бросить очередную колкость, и медленно расслабляется, забываясь в наслаждении. Глаза заволокло пеленой, и теперь она едва могла сфокусироваться на нем, предпочитая изучать его наощупь. — Как минимум должен быть двойной тариф, — Моринг потянулась за поцелуем, намереваясь цапнуть Вишню за губу, но тот словно прочитал мысли и первым сжал ее губу, оттягивая. — Тогда тебе придется расплатиться за то, что укусила меня. Дважды, — сквозь поцелуй бормотал мужчина, чувствуя, как напряглась Адель в предвкушении оргазма. — Ты же понимаешь, что мне тогда придется здесь задержаться? — На это и рассчитываю, лисичка, — шепнул он, укладывая девчонку на спину.

***

Сара все еще не верила, что весь вечер она только и делала, что взбивала яйца, готовила безе и пекла бисквит вместо того, чтобы заняться чем-то более интересным. Майкл умело игнорировал любые намеки Вселенной. И даже когда О’Нил испачкала майку в карамели, он лишь выдал ей полотенце и одну из своих футболок, отправив в душ, а сам карамелизовал дыни, пока она отмывалась. И вот теперь они стояли перед дверью ее квартиры. Он отвез ее домой после того, как они попробовали торт, и теперь оба стояли у порога и не знали, что делать. Сара не решалась попрощаться и спрятаться от мистера Тёрнера в комнате, где ее наверняка ждала Адель, а Майкл не хотел уходить. Весь вечер он только и делал, что мечтал о ведерке со льдом. Потому что штаны распирало, мышцы ныли от перенапряжения из-за случайных касаний, которых сегодня было слишком много, а мозг упорно отказывался работать, уступив место физиологии, и Тёрнеру нечеловеческих усилий стоило сдержаться и не оттрахать студентку на кухонном островке в собственной квартире, особенно когда та наклонялась, чтобы заглянуть в духовку или соблазнительно облизывала кончик пальца, пробуя крем. А теперь он стоял здесь, как школьник, рядом с О’Нил, выжидая, когда та захлопнет дверь перед его носом. — М-мистер Тёрнер… — нерешительно начала Сара, сминая пальцами край юбки, — спасибо… за вашу помощь, — голос дрожал, но не от волнения, а возбуждения, перемешанного со страхом. Страхом того, что он так и уйдет, оставив ее, хотя она уверена, что не одна чувствовала все те искры, летавшие между ними сегодня. — Брось, Сара, — голос звучал слишком низко, и Майкл натянуто улыбнулся, стараясь выглядеть максимально расслабленно. «Она же твоя ученица, идиот. Прекрати думать, как раздеваешь ее. И так насмотрелся в душе, хренов извращенец», — мысленно твердил сам себе, вспоминая, как из-за клубов пара выглядывал соблазнительный силуэт, — любой ответственный преподаватель поможет своему студенту с практикой, если у того что-то не получается. Фраза откликалась гулкими пощечинами, точно ими он пытался привести О’Нил в чувства, явно обозначая все возможные границы между ними. Он преподаватель. Она студентка. И на этом все. Теперь Сара мечтала, чтобы вернулась миссис Диккенс. Та хотя бы заставляла их бесконечно переписывать рецепты, а не сводила с ума своими… яйцами. И не разбрасывалась двусмысленными фразочками. «Все, Сара, прощайся и беги к ведерку с мороженым или пачке «Читос», что лежит на верхней полке в шкафу», — твердил внутренний голос. — Тогда мне повезло, что курс вели именно вы, — кивнула О’Нил, горделиво выпрямляясь. — И все еще веду. У нас осталось два занятия, помнишь? — Д-да, помню. Конечно, помнила. Она теперь будет страдать еще больше во вторник вечером, зная, что в среду увидит Тёрнера, который отшил ее самым бездушным способом. Хотя чего она ждала? Такие сексуальные мужики не западают на студенток. — Тогда до среды? — вкрадчиво поинтересовался Майкл, сжимая пальцы в кулаки и сдерживая порыв схватить ее и впиться в губы, потому что руками О’Нил работала замечательно, а вот о языковых способностях предстояло только узнать. — До встречи, мистер Тёрнер. Я верну вам майку в среду. — Черт с ней, — бросил Майкл, — и со всем остальным. Иди сюда, — схватив ее запястье, Тёрнер потянул девушку на себя, сталкиваясь с ее губами. Все еще изумленная Сара с ужасом уставилась на преподавателя, пока тот скользил языком по ее губам и прикусывал их, пробуя на вкус остатки клубничной помады, сладкой, как и сама студентка, что плавно обмякала в его объятиях, не веря в реальность происходящего. Прижав О’Нил к двери, Майкл навалился на нее всем телом, не давая вдохнуть, продолжая томную пытку, неторопливое изучение губ, пока Сара не стала ему отвечать, кусая в ответ и сражаясь с его языком, отчего Тёрнер улыбнулся. Даже здесь строптивая.