С ними шутки плохи.

— Итак… — начинает Гук, присев на кресло. — Эта комната самая дорогая здесь, поэтому не делать глупостей.       Тэ выгибает бровь, скрестив робко руки на груди, чувствуя явный подвох. — Зачем мы пришли в бордель? — всё же спрашивает Ким, спиной чуя второго брата. — А ты не догадываешься? — с довольной ухмылкой заключает Чонгук, расстёгивая на чёрной рубашке самую верхнюю пуговицу. — За тобой есть должок. А Шинушка посмотрит на нас со стороны, да же, дорогой братец?       А теперь напрягается и Шин, потому что младший не оставит брата стоять просто так. — Выбирай, что лучше для тебя: прибить к стене гвоздями или же просто привязать к стулу?       «Должок…? Прибить гвоздями…?» — проскальзывает у ангела в голове. — Нет, Чонгук, тут ничего не будет происходить. Во-первых, ты сам всё решил ещё в прошлый раз. Во-вторых, это слишком жестоко… Я про гвозди. В-третьих, никакого борделя, я не какой-то мальчик лёгкого поведения. — едва ли не на одном дыхании выговаривает всё Тэхён, сгибая пальцы под счёт.       Чон младший поднимается с кресла, подходя к Киму и внимательно смотря прямо в душу, приподняв лицо падшего за подбородок. — Да неужели? Видимо, это я сам себе шрам сделал. Так ведь, Ким Тэхён? — последнюю фразу Гук почти рычит, сжимая слегка подбородок. — Отпусти! — вскрикивает Тэ, ударяя демона по руке, надеясь её скинуть, но ничего не выходит. — Нечего было настаивать! Ты сам упёрся насчёт своих вопросов.       Младшего демона смешит вся ситуация, от чего его лицо искажается в ухмылке. Дальше слов не следует, Гук отпускает лицо ангела и отходит назад, обращая внимание на специально оборудованную кровать с кольцами для привязывания. — Хорошо, ты уйдёшь отсюда после того, как кое-что сделаешь. — довольно едва ли не рычит Чонгук, развернувшись к окну лицом. — Привяжи Чоншина к кровати и станцуй мне приватный танец. А потом я подумаю о помиловании. — Что?! Ты совсем спятил? Какой ещё приватный танец? — агрессивно настроено выдал Ким, обнажая когти на обоих руках. — Я тебе твою нахальную рожу расцарапаю! — А вот и коготочки. — довольным тоном замечает Чон младший, схватив падшего за запястья и заломив его руки за спину. — Полагаю, их природу хотел узнать Шин, да?        Прямо сейчас слова демона шокируют обоих парней, что точно были уверены в том, что никто не подслушивал. — Не волнуйтесь, это моя интуиция, а то вон как удивились. — Отпусти его, чего прикопался? Не хотел он говорить, вот пусть и идёт. — рычит Шин, наблюдая за тем, как сильнее становилась хватка на запястьях Кима и как сильнее они начинали дрожать. — А что такое? Тебе его жалко? Или внезапно излечился и перестал смотреть на него, как на кусок мяса? — Гук назло проводит кончиком языка по изгибу шеи ангела, заставляя последнего мелко задрожать. — Какая же ты мразь, Чон Чонгук. — рычит старший демон, а от злости его глаза начали пылать алым. — Не злись братец, я же вижу, что отсутствие подпитки на тебя дурно влияет, поэтому ты и прилип к Киму. — довольно ухмыляется Чон младший, обнажив когти на руках и едва чувствительно проведя указательным пальцем по изгибу шеи ангела. — Да неужели? Ты прям таким проницательным стал, как только перестал силу скрывать. — недовольным тоном выдаёт Шин, присев на кресло, прямо позади себя. — И что ты собираешься делать? Хочешь изнасиловать его? Он же тебя вновь ударит, если ты не понял. — Нет, ты что, я же не настолько жестокий. Мы ведь договоримся, Тэ, правда? — переведя взгляд на Тэхёна, заключает Гук с ухмылкой, но встречается со «стеклянными» глазами, а по бледной щеке пробежалась одинокая слеза, ухмылки Чона и след простыл. — Тэхён, ты чего?       Демон отпускает шею падшего, а после и руки, лишь придерживая того за талию. — Зачем ты это делаешь? Я же искал тебя… Поэтому и доставал Чоншина…       На этот раз удивляется Чонгук, который в непонимании смотрит то на падшего, то на брата. — Что?