Chicago Blues

«Мы заключили с тобой сделку. Твои друзья в сделку не входили.» Горько признавать, но Карло Фальконе был прав: он, Вито, всего лишь сраная шестерка, которую пустили по кругу все три семьи Эмпайр-Бэй. Лео Галанте прикрывался личиной любящего отца и заботливого друга, но появлялся лишь тогда, когда это было ему выгодно. Решить проблемы с подпольными тюремными боями? Вчерашний солдат, Вито тогда был крепче многих зэков, да и стремление заслужить уважение покровителя придавало ему небывалую решимость. Возник шанс убрать одну из вражеских семей чужими руками? Лео очень вовремя явился со своими «рекомендациями» для Фальконе, не пожелав взять Вито под своё крыло, хотя для старикана и Пепе в свое время было сделано гораздо больше, чем для Карло. Нет, Лео не настолько сентиментален, чтобы отправлять молодого, крепкого и верного ему бойца в другую группировку только по причине заботы о дружеских отношениях Скалетты и Барбаро. Всё проще. На службе у Фальконе у Вито больше возможностей помочь и… предупредить. Как в тот день, когда Эдди объявил охоту на старого консильери. А когда между Лео и единоличной властью в Эмпайр-Бэй встает босс последней конкурирующей с Винчи семьи, смерть этого босса будет на руку и тем, кого Галанте отправит на самоубийственное задание. После смерти Фальконе старикан в последний раз попытался воспользоваться Вито в своих целях, чтобы заполучить голову Генри Томасино – человека, однажды отказавшегося подчиняться ему и оттого записанного в кровные враги. Но выдать Генри означало отплатить тому предательством за спасение своей жизни. Джо уберечь не вышло, но судьба Генри оказалась в руках Вито, и он предпочел защитить хотя бы одного своего друга. Чёрт побери, Джо ещё как входил в сделку. Но это была другая сделка – одна из многочисленных в запутанной сети замыслов Галанте о будущем города. Вито не знал деталей соглашения Лео с федералами, но подозревал, что после всего хаоса, что творился в Эмпайр-Бэй последние дни, правительство жаждало крови членов мафии. Что ж, попробуйте выпить спиртуозной крови толстяка Джо и отравитесь ей в тот же момент! А если добавить в эту бурлящую субстанцию внутренности Эмили Флауэр, то за последствия никто не ручается. Но до суда ещё полно времени, а пока надо убираться как можно дальше от гнева Галанте. Вито внял его угрозам и покинул Эмпайр-Бэй еще до захода солнца. Оставил сообщение для друзей, выгреб пятьдесят баксов из кассы, семьсот – из сейфа в своей пиццерии и погнал на машине прочь из города. Ехал до заката, ночевал в мотеле на границе с Пенсильванией, еще день колесил по штату, пересек Западную Вирджинию – и застрял в Кентукки. А всё из-за телефонного разговора с Тони Бальзамом. - Испарился из города, словно газ из открытой бутылки. Только не говори, что ты свалил из города ради жареных крылышек, приятель! – первым делом раздалось в трубке. - Если бы дело было только в кухне, жить стало бы проще, не так ли? Я не горжусь своим побегом, – попытался защититься Вито. – Но и оставаться, чтобы проверить его обещания, не хотелось. Ты бы на моем месте поступил иначе? - Ну, я бы не смог укатить так далеко, как ты, – заметил Тони. Его было искренне жаль. В отличие от Вито, Бальзам не мог быстро свалить из города: в инвалидной коляске сложно планировать какое-либо путешествие. Однако в Эмпайр-Бэй его удерживала не только инвалидность, но и маленький сын, который находился в плену у своего деда. Лео отнял у Тони Бальзама всё: работу, ноги, ребенка и даже женщину. С учетом всего, что пережил Тони, он должен был звучать мрачнее могильщика, но из трубки сочился энергичный голос, не лишенный здоровой доли сарказма. - Мне жаль, что ублюдок сделал это с тобой. И мне стыдно, что я не смог разобраться с ним прямо там, в ебучем лимузине, – хмуро сказал Вито. - Да ладно, ты не Супермен, парень. - Окей, хватит об этом. Где ты? Что с остальными? - Приглядываю за сыном, сам понимаешь. Деду всё равно наплевать на калеку, который без посторонней помощи даже через центральные ворота пробиться не сможет. - А другие? – нетерпеливо переспросил Вито. - Уехали. Оба. Не знаю и знать не хочу, куда они подались. Если старик поймет, что я в связке с вами, он не погнушается пытать и калеку. - Наш друг оставил какое-нибудь сообщение? - Certo. Он хотел, чтобы ты пересидел кое-какое время там, где сейчас находишься, и ждал его звонка. - Вот, блин, подстава. Надо было позвонить тебе еще в Пенсильвании. Почти три недели Вито провел в мотеле, выбираясь в город только за ланчем, и вскоре возненавидел местную жареную курочку, составившую основу его рациона. По вечерам он сидел в номере, без особого энтузиазма переключая каналы по телевизору. Неподалеку от мотеля с наступлением темноты собирались местные девочки на любой вкус и кошелек: ярко разукрашенные и полураздетые, манящие взглядами, жестами и даже словами. Но Вито не знал, кто крышевал этих девчуль, и не хотел ввязываться в ещё одни неприятности. Лишиться последних денег ему тоже не улыбалось. Семьсот с лишним баксов – сумма приличная, но и она тает на глазах, когда ты сидишь без всяких источников заработка, посуточно платишь за мотель и каждый день питаешься в Kentucky Fried Chicken. А потом раздался долгожданный звонок. - Срочно выдвигайся, приятель, – взволнованным голосом сказал Генри. - Адрес подскажешь? – язвительно спросил Вито. - Тебе ехать на север. Помнишь, я говорил о своих друзьях? - Что-то припоминаю. И где именно мы встретимся? Генри назвал место, Вито запомнил его в уме. По приезде в Чикаго первым делом надо будет приобрести местную карту. Прощай, Kentucky Fried Chicken! Ближайшие пару месяцев он за милю не подойдет к куриным крылышкам.

***

Восемь утра – время нашествия в «Блюз и пули» полусонных копов, не успевших позавтракать дома. Чтобы хватило всем, нужно испечь еще столько же, прикидывал про себя Милтон, выкладывая на прилавок три дюжины пончиков и бисквиты. И ещё надо сварить кофе. Много кофе. Мужчина взглянул на часы: двадцать минут восьмого. Вчера вечером босса вновь одолел приступ, и Милтон сам отвез его домой. Что было с Элиотом дальше, он не знал, ибо тот быстро его выпроводил и закрыл за собой дверь. Вряд ли в таком состоянии босс выходил на улицу – но как бы он снова не приложился к бутылке, забыв о том, что принимает кучу лекарств. Если бы врачи могли помочь Элиоту, Милтон давно бы заставил его лечь в клинику, однако ничего путного из этой терапии не выйдет. Врачи не помогают ни таким, как его сестра, ни даже таким, как Элиот… Они клеймят их и превращают в узников. Элиот Несс – хороший человек, оказавшийся жертвой плохих обстоятельств. Ему показано жить среди людей и приезжать в свою закусочную, а не валяться в углу запертой камеры, обитой тряпками. Так что пусть он сегодня хорошенько выспится. Милтон не станет подводить босса и справится самостоятельно: он допечет пончики, а потом сварит десять галлонов этого чёртового кофе. Прозвенел колокольчик. Время предрассветных посиделок мафии закончилось, а полицейские так рано никогда не наведывались. Милтон выглянул из-за прилавка, встречая раннего гостя. Точнее, уже знакомую гостью. Милтон протер глаза, чтобы убедиться, что ему не мерещится. - Доброе утро, – поздоровалась Руби. – А мистер Несс уже здесь? - Доброе утро, мисс. Если вы снова по поводу работы, то сейчас мы никого не берём. - А объявление всё еще висит, – заметила она. – Однако я пришла, потому что ваш босс сам мне вчера позвонил. Милтон моргнул и обреченно вздохнул. В этот раз от назойливой кандидатки не так-то просто отвертеться. Ему некогда было вести разговоры – стрелка часов уже близилась к половине восьмого. - Раз так, то сегодня твой испытательный день. Начнём прямо сейчас. - Я готова. За что мне взяться? – мгновенно подхватила Руби. Милтон придирчиво оглядел её с головы до ног: аккуратно завитые каштановые волосы вновь были обхвачены ободком, а одета на этот раз она была в прямые коричневые брюки и светлый джемпер. Надо будет вытащить из шкафчика один из старых фартуков, чтобы красотка не запачкала свою одежду. - Через полчаса в это место завалится толпа местных патрульных, и если хоть один из них останется без завтрака, нашу закусочную разнесут в щепки, – зевнув, сказал Милтон. – Умеешь варить кофе? - Думаю, я справлюсь, – кивнула Руби. – В «Сиракузе» я часто делала напитки клиентам… - Окей, расскажешь потом, а пока принимайся за дело. Он надеялся, что после испытания «полицейским завтраком» мисс Руби сама сбежит из этого места, особенно когда схлопочет в свой адрес пару нелестных отзывов от блюстителей порядка, заждавшихся своей еды. Милтон даже подумал взять этот способ на вооружение и приглашать всех следующих кандидатов в утреннее время, чтобы таким образом сразу отсеивать ленивых и изнеженных особ. Но произошло такое, от чего у Милтона отвисла его массивная челюсть. Руби оказалась на редкость проворной, куда проворнее прежних помощников и даже его самого. Она с деловитым видом расхаживала по кухне, и не по размеру огромный фартук с застарелыми пятнами не портил её облика – внимание отвлекало сосредоточенное лицо девушки, вместе с тем сиявшее от предвкушения рабочей суеты. Когда закусочная наводнилась патрульными, Милтон ощутил под боком настоящую поддержку. Руби приноравливалась под его темп, и вместе они образовывали пока не совсем слаженный, но весьма ловкий дуэт, в котором каждый поочередно перехватывал инициативу. Его помощница без тени стеснения общалась с копами, будучи одинаково обходительна с сердитыми толстяками, нахальными юнцами и суровыми женщинами. - Дьявол, когда тут последний раз подавали такой горячий кофе?! – вскрикнул Дикинсон, отплевываясь и с тяжелым дыханием высовывая изо рта обожженный язык. – Хоть бы предупреждал, хер черномазый! - Простите, сэр? – громко отозвалась Руби. – К кому вы сейчас обращались? Схлопнувшийся в мгновение ока гул разговоров погрузил закусочную в неловкую тишину. Часть копов уставилась на девушку, другая же часть с интересом воззрилась на опешившего от неожиданности Дикинсона. - Чего ты там пискнула? – угрожающе протянул он. - Я спросила, кого вы сейчас так назвали. Не хотелось бы повторять эти гнусные слова. - Отстань от гостя, займись своей работой. – Милтон схватил её за плечо своей тяжелой лапищей, на что Руби обернулась в его сторону с удивлением. - Я думала, ты работаешь здесь в качестве помощника, да и рабство давно отменили. И... мне никогда не доводилось слышать расистских оскорблений из уст полицейских. - А ездить до участка в наручниках тебе не доводилось, куколка? – Дикинсон подлетел к прилавку, но его руку перехватила рядом стоявшая женщина. - Спокойно, приятель, или оба поедете в наручниках. Милая, – она обратилась к Руби, – Послушай Милтона, займись своей работой. Положи мне четыре пончика с собой. И побольше пудры, окей? Когда вернулся привычный шум и гам, а продолжавший кипеть от негодования Дикинсон вышел на улицу, напоследок хлопнув дверью, женщина, сидевшая за стойкой, подвинулась ближе к Руби и тихо сказала: - Если планируешь остаться тут, лучше не ссорься с местными, договорились? - Мне противен ваш приятель, – отрезала Руби. – Такое поведение не пристало стражам порядка. - Какими бы грубыми мы не были, не забывай: с копами шутить себе дороже, – покачала головой полицейская. - Я знаю. Мой отец был копом, – прошептала Руби и сразу же мысленно стукнула себя по лбу за чрезмерную откровенность. Собеседница усмехнулась. - Ну конечно, вот откуда такой характер. Кстати, я ведь еще не представилась. Сержант Рейнс, но лучше зови меня просто Элис. - Руби. Приятно познакомиться, Элис. - Ладно, мне пора, – заторопилась женщина. – Спасибо за завтрак и пончики, увидимся за ланчем – если ты еще здесь будешь, разумеется. - Никуда не денусь, – пообещала Руби.

***

Элиот Несс добрался до работы после обеда, когда Милтон стоял на кухне с горой тарелок и чашек, а Руби за прилавком читала подвернувшуюся под руку газету – оставленный кем-то из копов свежий выпуск «Чикаго Ньюс». При виде Элиота она соскочила со стула и вытянулась в струнку. Она помнила этого седовласого мужчину с тусклыми голубыми глазами, как он сидел на том же самом месте у прилавка. Сомнений не оставалось – это хозяин заведения собственной персоной. - Добрый день, мистер Несс. - Как дела? – как можно более непринужденно отозвался Элиот. Все работавшие здесь сотрудники, кроме Милтона, мелькали перед ним безликой массой: он все равно не запоминал ни их внешности, ни имён. Но последнее время приучил себя отвечать как можно более нейтрально, не вызывая подозрений со стороны помощников и заодно быстрее заканчивая эти неловкие разговоры. - Я – Руби. Вы вчера звонили мне, помните? Последнее слово черным оттиском проштамповалось в его мозгу. Элиот встряхнул головой в попытке избавиться от навязчивого ощущения. - Что ж, отлично... И как тебе «Блюз и пули»? – натянув улыбку, спросил он. - Нормально. Я привыкла к такой работе. Но… - она ненадолго замялась. – Не привыкла к грубым посетителям. - У всех случается плохое настроение, – пожал плечами Элиот. – Если ты привыкла к такой работе, то наверняка сталкивалась и с разными гостями. Это сильно беспокоит тебя, девочка? - Нет, – сразу же выпрямилась Руби. – Я не собираюсь давать себя в обиду. - Хорошо. Оставайся на посту, а я вымою руки и займусь пирогами. Прилавок почти пуст… Что же вы тут предлагаете гостям? Миновав барную стойку, Элиот скрылся за дверью, ведущей на кухню.

***

После шести вечера Милтон вызвал Руби поговорить наедине, на заднем крыльце закусочной. - Слушай, ты неплохо справилась сегодня. За исключением той утренней перепалки… Что это вообще было? Не отвечай, – он сразу же перебил открывшую было рот девушку. – Мне не нужно, чтобы за меня кто-то заступался, окей? Мне наплевать, кто что говорит. И тебе не следует спорить с клиентами ни при каких обстоятельствах. По его лицу Руби видела, что ему было не наплевать. Но он не мог признаться ей в этом. - В остальном всё хорошо, и босс тоже доволен. Ты можешь работать у нас. - Спасибо, Милтон, я буду очень стараться… - Не перебивай меня, ладно? Это еще не всё. Ты можешь работать у нас, но скоро не захочешь. Я хочу сразу расставить все точки над «i». Сегодня босс доволен, но завтра он даже не вспомнит об этом и может наорать на тебя так, что ты расплачешься прямо за стойкой. - У него… что-то вроде перепадов настроения? – уточнила Руби. - Нет. Он реально не вспомнит о тебе, когда ты поздороваешься с ним завтра. Он уже не помнит о том, что звонил тебе вчера. Утром я поверил тебе на слово, понимаешь? - Я не… не уверена, что понимаю, – на этот раз её голос дрогнул. - Тебе придётся заслуживать его доверие каждый божий день, а если ты накосячишь, то вылетишь сразу же, даже если до этого месяц отработаешь блестяще. Только я буду знать об этом, но в случае чего я не буду портить отношения с боссом, чтобы пытаться купить тебе еще пару дней в этом месте. Поэтому лучше бы тебе покинуть «Блюз и пули» сегодня же и найти себе другую работу. Оглушенная его тирадой, Руби несколько секунд молчала, пытаясь собраться с мыслями. Нервным жестом она спрятала за ухом выбившуюся прядку волос. Этот день был таким напряженным, что она провела его на автомате и даже забыла, кто всё это время работал с ней рука об руку. В полумраке Милтон, высокий и широкоплечий, и чернокожий… начинал её пугать. Но Руби уже устала бояться. Она покачала головой. - Мне нравится здесь. Конечно, это не «Сиракуза»… – Она заметила, как Милтон закатил глаза, и прервалась. – Но мне больше некуда идти. Я буду хорошо работать, обещаю. Раз девчонка так рвётся к ним, то у Милтона больше нет сил ей мешать. Пусть работает… сколько выдержит. Вот только не стоит допускать Руби к ночным сменам, ради её же блага.

***

Чикаго встретил Вито Скалетту промозглым дождём. Лобовое стекло заливала вода, и стеклоочистители двигались влево-вправо каждую секунду. В разгаре октябрь, а в Эмпайр-Бэй еще месяц назад лили дожди, даже в тот день, когда было покончено с Карло… Вито отогнал непрошеные воспоминания. Он в другом штате, далеко от прошлой жизни и прежних врагов. Неизвестно, что готовил Генри, но по его бодрому голосу можно было предположить, что всё идет как задумано. Вито не терпелось полюбоваться местными достопримечательностями вроде знаменитого озера Мичиган и престижных деловых районов, но встреча была назначена в западной части города, в Маленькой Италии. Общины итальянцев везде одинаковы, заключил Вито, въезжая на улицу, облепленную пёстрыми домами и гирляндами из трехцветных флажков. Здесь заправляет своя, чикагская, организация, слава которой простирается далеко за пределы Иллинойса. В сравнении с «Аутфитом» меркла любая криминальная семья Эмпайр-Бэй, даже пережившие всех своих конкурентов Винчи. Вито не терпелось узнать, с кем из представителей «Аутфита» Генри был знаком лично. Не сразу, но Вито нашёл на карте гостиницу, о которой ему говорил приятель. Припарковав автомобиль за углом, он вышел и, плотнее кутаясь в кожаную куртку, побежал ко входу. Он пожалел о том, что в спешке не прихватил с собой в дорогу пальто. Вещь, между прочим, купленную в ателье Вэнджела за сто баксов – неизвестно, как скоро Вито сможет позволить себе приобрести похожее. За дверью поджидали два крепких парня в синих костюмах. Один из охранников, что повыше, оглядел Вито и прорычал: - Чего тут забыл? - Привет, ребята. Меня пригласил Генри Томасино, – спокойно ответил тот. - А ты кто? – спросил второй, приземистый толстяк в шляпе. - Меня зовут Вито. Вито Скалетта. - Это ты из Эмпайр-Бэй приехал? – полюбопытствовал толстяк. – Прям массовая миграция оттуда нынче. Ну и бойню у вас устроили… - Слышь, хватит болтать с кем ни попадя, – урезонил его коллега и повернулся к Вито. – Тебе на ресепшн. Прям за нашей спиной. Оттуда тебя и отведут к приятелю. И давай не шали, здесь тебе не твой городок… В Чикаго оступился – и, считай, летишь на дно своей могилы. Так что подумай, хочешь ли оставаться у нас надолго. - Нет выбора, парни. Но спасибо за гостеприимство, – пройдя мимо посторонившихся охранников, Вито отправился прямиком к стойке администратора. Тот проводил его до лифта, откуда Вито поднялся на четвёртый этаж. Шагая практически бесшумно по расстеленным в коридоре коврам, он свернул в южное крыло и добрался до двери с нужным номером. Постучал два раза – ему быстро открыли. - Хай, Вито. Заходи. Появившийся в дверном проеме Генри отступил назад, позволяя пройти внутрь. Вито очутился в просторном помещении, поделенном на гостиную и в дальнем углу – кухню с баром. Из радиоприёмника доносился гитарный блюз Мадди Уотерса*. По углам гостиной были расставлены торшеры. Исходящее от них рассеянное мерцание было единственным источником света в комнате, но его хватало, чтобы разглядеть собравшуюся в номере компанию. Томасино был привычно элегантен в одном из своих костюмов стоимостью не меньше двухсот баксов. Под однобортным пиджаком – жилет с пуговицами, желтая рубашка и завязанный «виндзором» яркий галстук. Густые волосы, зачесанные назад, блестели от лака. Остальные собравшиеся не были приверженцами старой школы и предстали в более демократичном виде. За спиной Генри стоял брюнет среднего роста с коротко подстриженной шевелюрой и приятной улыбкой, одетый в серую рубашку и свободные штаны с широкими подтяжками – на вид ровесник Генри, едва ли ему стукнуло больше сорока. Еще один мужчина, в приталенной чёрной куртке и синих джинсах, поднялся с дивана и кивнул Вито в знак приветствия. Этот был моложе, возможно, даже возраста самого Вито. Его смоляные волосы курчавились, черты лица олицетворяли особую мужественность, начиная с высокого лба и заканчивая раздвоенным подбородком. Если не знать, что все эти парни – стопроцентные убийцы, можно было бы подумать, что Вито попал на вечеринку голливудских актёров. - Парни, это Вито Скалетта. Вито, это Джек Кэвилл. – Генри махнул в сторону того, что выглядел постарше. – А это – Сэм Трапани. Красавец в кожаной куртке и джинсах с ухмылкой отсалютовал. - Привет, Вито. Рад знакомству. Скалетта обменялся рукопожатиями с обоими и прошёл вглубь гостиной, плюхнувшись на диван. - Как добрался? – спросил Генри. - Так быстро, как только смог в такую мерзкую погоду, – ворчливо ответил Вито. - Да, паршиво сегодня, зато теперь ты здесь, а в нашем распоряжении целый бар, – подмигнул ему Сэм Трапани. - Лучший способ обсушиться как следует, – подхватил Джек Кэвилл. - Вот и распечатаем первым делом Джека. Все же поняли, что я про «Дэниелса», да? – Сэм всплеснул руками и шумно гоготнул. Вито скривил рот в подобии улыбки. Перед ним сидел живой пример сочетания яркой внешности и веселого нрава, напомнившего ему о неунывавшем Джо. Вот только Джо без его харизмы был бы обычным не самым привлекательным толстяком. А этот Сэм, наверное, табунами девок трахает, с таким джекпотом ему даже не надо заморачиваться насчет всяких ухаживаний, подарков и прочих… ритуалов. - Поможешь мне принести бухло и стаканы в гостиную? – обратился к нему Сэм. Вито пожал плечами и поплелся следом. Если бы он в ту минуту обернулся, то застал бы на лице Генри загадочную улыбку. Когда они отошли на достаточное расстояние, отделившее их от слуха Генри и Джека завесой музыки из радиоприемника, Сэм обернулся и негромко проговорил: - Жаль, не удалось познакомиться с твоим другом Джо. Если увидишь его еще когда-нибудь, передавай привет от Сэмми. - Ты его знаешь? – удивленно вскинул брови Вито. - Знаю достаточно, чтобы быть его должником. Как и твоим. Поначалу я злился – ну, что вы меня опередили… но потом рассудил, что всё сложилось как нельзя лучше. Так или иначе, вы отлично справились со своей работой там, в своём городе. - Да о чём ты? – недоумению Вито не было предела. Сэм недоверчиво склонил голову набок. - О парне по имени Томас Анджело. Еще помнишь его, надеюсь? - А, ты об этом. – Вито наморщил лоб, припоминая детали заказа на убийство Анджело. Это было в тот суматошный день, когда им пришлось браться за любую работу, лишь бы собрать денег для ростовщика. – По правде говоря, мы тогда еле удрали от федералов. Постой, тот заказ вроде был из Лост-Хэвена. Откуда ты… - Нам с тобой как-нибудь надо будет выпить, – прервал его Сэм с заговорщицкой улыбкой. - Что скажешь насчет незабываемой прогулки по Великолепной Миле? - Только познакомились, а ты меня уже на свидание приглашаешь? – лукаво спросил Вито. - Неплохая идея, кстати. Пара малышек украсит эту встречу под конец дня. Вито, я познакомлю тебя со всеми красотками в городе! – с блеском в глазах пообещал Сэм. Открыв бар, он вытащил бутылку виски и стаканы. – Ну, а сейчас пора возвращаться к старикам. Только возьми лёд, окей? Пока Вито рылся в морозильнике, Сэм накрыл стол в центре гостиной. Генри и Джек сидели рядом и тоже о чём-то приглушенно разговаривали. Тем временем песня Мадди Уотерса закончилась, и следом зазвучала старая добрая Бесси**. Late last night, I sold away and cried Late last night, I sold away and cried Had the blues for Chicago, I just can't be satisfied Выпивка оживила обстановку. Вито непринужденно общался с новыми знакомыми и перекидывался безобидными шутками с Генри. Джек Кэвилл и Сэм Трапани казались Вито отличными парнями, жизнерадостный вид обоих внушал симпатию. Но неформальная беседа кончилась, когда Джек поднял руку, привлекая к себе внимание. Затих даже Сэм. - Что ж, я рад познакомиться с тобой, Вито. Ты мне нравишься, и Сэму, думаю, тоже. Генри рассказывал о тебе и о том, что вам пришлось пережить в Эмпайр-Бэй последние месяцы. Эта история снесла мне башку. Что пошло не так, можно разбираться долго, но у нас нет на это времени. Кроме того, это работа Комиссии, не наша. Мы с Сэмом – обычные солдаты, которые выполняют приказы собственного начальства. - Не скромничай, Джеки. Ты не просто солдат, а капо, – встрял Сэм. - Вито сейчас не нужны подробности, – отмахнулся Джек. – Достаточно понимать, что вы с Генри, которого я люблю и уважаю уже много лет, сейчас в чужом для себя городе. Чикаго может быть враждебным для приезжих. - Мы такие же солдаты, как и вы, только лишившиеся своей семьи, – заметил Вито. – И не по собственной воле. - Знаю, приятель. Но здесь о вас никто не слышал. Окей, Генри знаком кое с кем, но лишь на правах гостя, который не так уж и часто навещал Чикаго. А ты, Вито, пока темная пташка для нас всех. - Я ручаюсь за Вито как за своего доброго друга, – сказал Генри. В ответ Джек покровительственно кивнул. - Поэтому мы сегодня и собрались в этом месте. Нашей организации всегда нужны надежные и опытные люди, особенно в моей команде, поэтому я готов с вами поработать. - А Джек у босса на хорошем счету, ведь он привел немало ценных кадров. Например, меня, – ухмыльнулся Сэм. – Так что его рекомендация – это верный билет в семью. - И что нам нужно сделать? – спросил Вито. - Главным образом, тебе. Генри уже выполнил свою часть уговора. Только часть… Но весомую. - Ладно, чем могу быть полезен я? - Узнаешь очень скоро. А пока я предлагаю еще раз выпить за знакомство. – Джек вскинул стакан с виски, в котором плескался подтаявший лёд.

***

Прошел месяц с тех пор, как Генри Томасино переехал в Чикаго. Он знал этот город уже пятнадцать лет и никогда не подозревал, что однажды ему придется не просто искать здесь убежище, но и строить свою жизнь заново. Если бы кто-нибудь сильно заранее предупредил о печальной судьбе семьи Клементе и войне кланов в Эмпайр-Бэй, он бы наверняка озаботился связями в другом городе и раньше попросил Джека познакомить его с более высокопоставленными членами «Аутфита». Но Генри все эти годы был погружен в работу и дела Клементе, а его малообщительность сослужила ему недобрую службу. Даже в Эмпайр-Бэй после убийства Альберта он смог войти к Фальконе лишь благодаря поручительству Вито. Чикагский босс Тони Аккардо теперь и вовсе был недостижимой для него величиной. Генри стукнуло сорок, а ему предстояло начать с чистого листа, доказывая всем и каждому, что он чего-то стоит. Каким бы профессионалом он ни был, здесь, в Чикаго, он пройдет путь с самого начала. Попасть в семью Клементе когда-то помогли связи отца, уважаемого человека – когда тот еще был жив. Иногда Генри пытался предположить, как бы повернулась жизнь отца, если бы тот уехал в Штаты вместе с ним, не дожидаясь, пока Муссолини бросит всех своих оппонентов в тюрьму. Получилось бы у них основать собственный бизнес в Эмпайр-Бэй или другом большом городе? Вместо этого одинокий осиротевший Генри положился на доброту семейного друга, Альберто Клементе, и последующие десятилетия плыл по течению, проживая месяцы и годы так, словно они не растворялись в безвременье, а обещали остаться с ним навсегда и сулили яркие перспективы. Лео Галанте хотел отнять у Генри жизнь, но вместо этого подарил шанс прожить её остаток осмысленно, в попытках создать себя настоящего. Выгнал из города, где Генри провел полжизни, и тем самым пробудил его от ленивого сна. А кроме того, подарил ему еще один мотив добиться успеха в Чикаго. Генри даже начинал любить этот город как свой собственный. Особенно он наслаждался вечерним Чикаго, в котором энергия била ключом, и часто проводил время в клубе своего друга Джека Кэвилла, где можно было ненадолго забыться на дне стакана. Генри был одним из немногих, кто знал, в память о ком Джек дал заведению название «Роуз Айленд». Сентиментальность была не чужда тридцатидевятилетнему гангстеру, капо семьи Аккардо, сменившему за последние пять лет не меньше сотни девушек. До всех этих красоток в его сердце долго, дольше положенного, была одна женщина. Особенная женщина, пылкий нрав которой не изменило даже расставание с Джеком и замужество за добропорядочным мужчиной. Генри достаточно было всего один раз поговорить с Розмари Блейн, чтобы это понять. «Роуз Айленд» был клубом для состоятельных чикагцев и не скрывал этого. Кричаще дорогая обстановка, красивые девочки-официантки (персонал набирали из несостоявшихся старлеток и бывших танцовщиц), вечерние шоу-программы с модными блюзменами и стендапами – клуб предлагал своим клиентам все доступные развлечения, а взамен накручивал ценник на обычный мартини и сырные закуски. Но для постоянных визитеров Джека это не было проблемой. - В «Роуз Айленд» ты всегда будешь желанным гостем, приятель, – сразу сказал Джек своему другу. – И выпивка за счёт заведения. Только не злоупотребляй моей добротой, окей? - Не стану, – пообещал Генри. – Тем более сейчас не время спиваться. Предстоит немало работы. - Мне нравится твой настрой! – одобрил Джек. И всё же за улыбкой друга и его широкими жестами радушия стояла банальная расчетливость, понимал Генри. Чтобы эта дружба не разбилась о скалы, он должен был доказать, что готов буквально на всё. В ближайшее время ему перепадет самая грязная работа. - Не возражаешь, если я сяду рядом, красавчик? Бархатный женский голос вернул Генри в реальность. Он размышлял о перспективах и своей дружбе с Джеком, сидя за барной стойкой и потягивая виски с содовой. От мыслей его отвлекла обольстительная брюнетка неопределенного возраста – вероятно, все же ближе к тридцати. Узкое вызывающе-красное платье открывало взору соблазнительную линию декольте и острые плечи. Глаза незнакомки были густо подведены угольным карандашом. - Кто я такой, чтобы отказывать столь очаровательной даме, – с присущей ему галантностью отозвался Генри и еще раз окинул её взглядом. Если это проститутка, она выглядит недёшево и явно хочет содрать с него купюр, а если какая-нибудь богатая клиентка, то наверняка рассчитывает на быстрое развлечение с привлекательным мужчиной. Генри знал себе цену. - Чудно. Посоветуешь, что здесь можно выпить? – её тон был пропитан медовыми нотками. - Любишь горькое или сладкое? - Хм… А что-нибудь посередине? Каплю горечи и каплю сладости, – вкрадчиво сказала женщина. - Что ж, это интересный запрос, э… - Диана. Меня зовут Диана, – тотчас представилась она, протянув руку в тонкой перчатке. Генри аккуратно пожал руку, не став припадать к ней губами. Он пока не решил, как далеко зайдет это общение. - Ты и раньше здесь бывал? – спросила Диана. - Несколько раз, – уклончиво ответил Генри. – А ты? - Впервые. Прогуливалась по Великолепной Миле, искала, где бы выпить, и наткнулась на броскую вывеску. «Роуз Айленд»… Я думала, что зайду внутрь и увижу тысячи розовых лепестков, разбросанных по всему залу. – Она игриво улыбнулась. - Разочарована? - Разве что чуть-чуть. Но я увидела тебя и решила остаться. - И что же теперь? – Генри испытывал легкое любопытство. За безобидным флиртом, ему казалось, скрывалась некая хитрость. - Для начала, ты всё еще не заказал мне выпить, – напомнила Диана. Дальнейший разговор растворился в памяти Генри, потерявшись в клубах сигаретного дыма и алкогольных парах, в которые они с Дианой погрузились на пару часов. Она не расставалась с изящным мундштуком, а Генри выкуривал уже третью сигарету и запивал её скотчем. Он не заметил, что Диана едва пригубила единственный заказанный им для нее коктейль и больше затягивалась дымом. В конце концов, она крикнула: - Здесь стало так жарко! Не хочешь проветриться? - Пожалуй, можно. – Генри и сам давно расстегнул жилет и пару верхних пуговиц рубашки, ослабив узел галстука. Жар от выпитого бил по голове и вызывал головокружение, так что Генри был не прочь выйти на улицу и немного прийти в себя. Уличный воздух был пропитан влагой, мелкая морось приятно холодила разгоряченную кожу. Огни ночного города складывались в сюрреалистичную мозаику и плыли перед глазами, но Генри при этом твердо стоял на ногах и даже не покачивался при ходьбе, устремляясь за Дианой по тротуару вдоль Мили. Тело было оторвано от затуманенного разума и подчинялось мышечной памяти и рефлексам, а они внезапно не подводили. Чем дальше они устремлялись вглубь улицы, тем ирреальнее казалась спутница. Она не шла рядом, не держала его за руку, а именно вела за собой и становилась всё более неуловимой, растворяясь в вечернем сумраке, словно тень. Когда силуэт Дианы стал словно прозрачным и плоским, Генри попытался догнать её и вдруг обнаружил, что стоит у дороги один. Вокруг словно не было ни души, хотя на самом деле где-то позади бродили случайные прохожие. Но исчезновение спутницы повергло Генри в оцепенение. И тут он увидел её. Огромную вывеску над небольшой закусочной, сонно мигавшую красным неоновым светом. «Блюз и пули». Несколько машин на пустой парковке. И девушку с каштановыми волосами, убранными назад. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами, словно не веря. О Мадонна, Генри хотел держаться от нее подальше, но город решил по-своему. И теперь либо опьянение окончательно захватывало его, либо разум прояснился настолько, что больше не оставалось смысла держаться на расстоянии. Вместо слов он приблизился к Руби Флауэр и взял её за руку. Она и сама шагнула вперёд, прижавшись к его груди. Пульс девушки бился так часто, словно она только что сошла с марафона. - Я думала, ты бросил меня одну в этом городе. - Иначе было нельзя. Да и сейчас еще слишком рано… - Хорошо, что ты здесь. Я рада тебя видеть. Широкая улица внезапно сжала его в тиски. Безликие прохожие, сновавшие вдалеке, казались зрителями, прильнувшими к биноклям и наблюдавшими за ним и его возлюбленной. Нужно найти убежище, где они будут в безопасности и мир не будет пожирать их глазами. Ближайший мотель нашелся в соседнем квартале. Генри кинул хозяину несколько купюр из кармана, не тратя времени на расчеты, и повел Руби по лестнице. В крошечной квадратной комнате он вопреки душной обстановке смог выдохнуть и вдохнуть полной грудью. Но для разговоров пока не пришло время – ими за этот вечер он и так насытился сполна. Пора было заняться любовью. Он проводил пальцами по шее Руби, ключицам, обнимал за талию. В предыдущий раз – её первый раз – Генри был не в себе и действовал быстро, грубо, как дикое животное. Он был ничем не лучше тех уродов, что когда-то ворвались в «Сиракузу» и чуть не прикончили Руби ножом. На память о них на её груди остался длинный шрам, рассекавший ложбинку и спускавшийся к животу. Нет, Генри больше никогда не причинит ей боль. Поэтому теперь он входил и выходил осторожно, а иногда останавливался, чтобы не позволить громадной волне сразу же накрыть его с головой.

***

- Хочешь поговорить? – спросила Руби. Генри пожал плечами. Поговорить было о чём, но он не хотел погружаться на дно тяжелых воспоминаний о событиях, произошедших не так давно. - Как думаешь, мы еще вернемся домой? - Куда? В Эмпайр-Бэй? - Не могу понять, нравится ли мне Чикаго… – она замялась. – И мне так одиноко здесь. Я надеялась, что ты будешь рядом, но ты бросил нас в доме у этой женщины, которая заочно ненавидела меня. - Ты пока не можешь жить со мной. – Генри вытащил из пачки сигарету и щелкнул зажигалкой. Руби инстинктивно отодвинулась. Она не особо любила табачный дым, хоть и давно вынуждена была привыкнуть к нему. – Не в борделе, это точно. - Ты живешь в борделе?.. - Так дешевле всего. – Он усмехнулся. – И безопаснее, но только для меня. - И ещё там полно женщин. Генри снова усмехнулся. В своей ревности Руби забавила его и в то же время была мила. - Кстати, Вито приехал, – невзначай сказал он. – Правда, он отчего-то отказался быть моим соседом и снял квартирку в Маленькой Италии. Дать тебе его адрес? - Не думаю, что он мне обрадуется. Руби опустилась на кровать, укрывшись одеялом и прижав голову к подушке. - Ты ведь встречалась с ним, да? Странно, что я тогда этого не замечал. Почему ты отказалась выйти за него? Генри погладил её по обнаженному плечу и, наклонившись, оставил поцелуй на теплой коже. - Мне кажется, теперь это очевидно. – Она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Он внимательно посмотрел ей в глаза. Нужно было сказать Руби о многом, но так не хотелось. Эти слова её не порадуют. Кто знает, может, после этого они больше не смогут вот так встретиться наедине. Поэтому Генри решил выиграть еще немного времени. Второй раз он притянул её к себе и получил то, чего хотел этим вечером больше всего. Потом они лежали молча, и он накручивал на палец её локон, а дыхание Руби становилось всё более ровным – незаметно для себя она заснула.

***

«Блюз и пули» было уникальным местом в городе и вместе с тем – истинно чикагским. Основатель закусочной Элиот Несс в прошлом был символом борьбы с преступностью, но когда ушел на покой, то превратился в слабоумного старика, забывшего все, кроме рецептов самых вкусных на свете пирогов. Эти пироги манили людей с разных уголков Чикаго, включая и местных гангстеров. Время после десяти и до восхода солнца принадлежало полностью им, а некоторые особо влюбленные в стряпню Несса не стеснялись заходить и в обеденное время. Среди них был двадцатисемилетний солдат семьи Аккардо Сэм Трапани. По происхождению Сэм был итальянцем, но родился в Штатах и с детства впитал в себя местную культуру и привычки. Мать, подававшая на домашний стол традиционные пьемонтские блюда, негодовала, когда Сэмми пристрастился к гамбургерам, хот-догам и пончикам. Другие с подобным ему аппетитом быстро отращивали лишний вес и округлялись, а Трапани при всей тяге к фастфуду и сладкому оставался в форме, чему способствовали утренние пробежки и регулярные игры в бейсбол. Любовь к спорту когда-то привил дядя, которого Сэм помнил всегда крепким и подтянутым. Сэм заезжал в «Блюз и пули» три-четыре раза в неделю, в основном на деловые встречи – изредка в свои выходные. Подружек Сэм в закусочную не водил: во-первых, это место казалось ему не особо подходящим для утонченных особ, которые чувствовали себя комфортно только в ресторанах; во-вторых, он отчего-то ревностно оберегал заведение от «посторонних» ртов. В голове включалось невыразимое словами чувство собственничества – многие, по его мнению, были недостойны кулинарных шедевров Элиота Несса. Иногда он жалел, что закусочную облюбовали и другие люди Аккардо, и всё же не мог не признать: лучшего места для своих темных делишек им было не найти. «Роуз Айленд», принадлежавший Джеку Кэвиллу, был помпезным баром, в котором отдыхали мафиози и политики, он приносил горы денег, но привлекал к себе слишком много внимания, как и прочие рестораны, которыми владели крупные гангстерские шишки. Территория Кэвилла была территорией Аккардо, как и территории Джианканы и прочих людей, служивших дону «Аутфита». Заманить противника в свой дом было практически невозможно, зато с этим справлялась нейтральная территория, которой владели старик с провалами в памяти и бесправный чернокожий, предпочитавший хранить молчание в обмен на свою шкуру. Конечно, даже ночью неподалеку от закусочной регулярно дежурил кто-нибудь из патрульных, но Сэм знал, с кем можно было договориться. Следующей ночью на дежурство должен был заступить Дикинсон – толстый и грубый коп, которого Сэм недолюбливал, в частности, из-за его жадности. Дикинсон никогда не был против прибавки к зарплате от мафии, но каждый раз торги с ним превращались в спектакль, который он отыгрывал словно последний раз в жизни. Сэму отчаянно хотелось, чтобы так однажды случилось и взаправду. К тому же, сегодня у него не было времени торговаться. Дело не терпело отлагательств. Сэм подловил патрульного на парковке у закусочной днем, когда тот выходил после ланча с завернутым на перекус куском вишневого пирога. - Чего тебе, пацан? – с ленивым от сытости голосом спросил Дикинсон, завидев рядом со своей машиной старого знакомца. - Поговорим внутри, – тот кивнул на авто. Дикинсон хмыкнул, пожал плечами, но полез на водительское сидение. Сэм обогнул машину и примостился рядом. - Сегодня после часу ночи погуляй где-нибудь в соседнем квартале час, а лучше полтора. Думаю, этого тебе хватит с лихвой. – Он протянул конверт грязно-жёлтого цвета, который Дикинсон принял и сразу же раскрыл, чтобы оценить содержимое. - Этого хватит минут на двадцать, – покачал он головой. – И то я бы еще подумал. - Да на эти деньги шлюхи из соседнего квартала целый месяц будут обслуживать твое величество! – нетерпеливо воскликнул Сэм. Ну вот опять, Дикинсон совсем потерял стыд и пытается стрясти целое состояние за мелкое одолжение. И куда только он спускает все деньги… - По своему «малышу» всех подряд не суди, – с противной ухмылкой заявил Дикинсон. – Вот только не хер тыкать мне в лицо свои гроши и ожидать, что я побегу спотыкаясь. Если бы поручение дона не касалось именно завтрашней ночи, Сэм со спокойным видом отобрал бы у этой наглой рожи конверт и нашел копа посговорчивее. Но откладывать было нельзя, да и встреча уже была назначена. - Получишь ещё часть после, – процедил он, следя за тем, как лицо Дикинсона вытягивается в одобрительной улыбке. - Ты ведь знаешь, что будет, если окажется, что это наёбка? – уточнил тот. Сэм закатил глаза и нехотя кивнул. Ну, вот и решен вопрос с жадным мудилой, оставалось только приготовиться к грядущему рандеву и начистить оружие.

***

- Что ты здесь делаешь? Я же сказал, что видеть тебя не желаю тут ночью! – сделал страшные глаза Милтон. Руби расстегнула пальто и отряхнула зонт, а затем прошла за стойку, опустила на стул сумочку и достала оттуда сложенный фартук. - Прикупила новенький, чтобы не отпугивать клиентов своим видом, – с тоном прилежной ученицы проговорила она. - Ты слуха лишилась или совсем глупая, чёрт побери?! - А ты когда-нибудь спишь, если это заведение открыто даже после полуночи? - У меня всё равно бессонница… Какое тебе дело, девчонка? Я тебе всего одно условие озвучил в твой первый рабочий день, и ты нарушила его – не прошло и недели. - Я и сама не собиралась работать по ночам, но планы изменились, – неохотно призналась Руби. Рассказывать подробностей скандала, учиненного Розмари минувшим утром, ей не хотелось. Она впервые не ночевала дома, с малышкой-племянницей, а заснула в мотеле, и Генри даже её не разбудил. Ей было неизвестно, чем тот занимался и когда сам заснул, но утром он покинул номер раньше, чем Руби открыла глаза. На часах было семь утра. Она вернулась домой, не успев даже к завтраку. Розмари была вне себя и вызвала Руби на личный разговор. Она говорила на повышенных тонах и позволила себе лишь косвенное – но вполне угадываемое сравнение Руби со шлюхой. Этого девушка стерпеть не могла и в свою очередь заявила: - Как только я получу на работе свой первый расчет, мы с Терезой и малышкой переедем, и больше вы никогда не услышите о нас. - Не обещай того, что не сможешь выполнить, – ядовито ответила Розмари. Руби не привыкла давать пустых обещаний и намеревалась вырваться из её дома в самое ближайшее время. Она была настолько полна решимости, что хмурый вид Милтона нисколько её не напугал. В конце концов, Руби знала наверняка, что была нужна этому месту, и так просто от неё не избавятся. - Я останусь, – повторила она. Милтон сложил перед собой руки. - Как скажешь, но пеняй на себя. Очень скоро ты можешь пожалеть об этом.

***

Патрульной машины не было поблизости. Что ж, Дикинсон отчаянно хочет вторую половину денег. Сэм издалека рассмотрел окна закусочной: внутри будто бы не было посетителей. А, нет, его гость ожидал внутри, за дальним столиком. Сэм сразу узнал сухопарого мужчину сорока пяти лет, с короткими светлыми волосами и орлиным носом. Они уже виделись, и мужчина выразил ему свою симпатию, поэтому без долгих раздумий согласился на эту встречу, не подозревая о том, какая опасность ему грозила. Вот он, заслышав звон колокольчика, вытянул шею и дружелюбно помахал. Сэм опустил руку в карман и нащупал пистолет. Он сделает это быстро, не вступая в разговоры, а потом с помощью Милтона отнесет тело в машину. В отличие от Дикинсона, чернокожий работник закусочной помогал ему не из-за денег, а потому, что ему не нужны были проблемы. Но Сэм всё равно оставит ему чаевые. Он приблизился к столику и сел напротив собеседника. - Здорово, что ты увидел возможность решить нашу проблему миром, – начал тот и осекся, увидев направленный в его сторону ствол. Сэм услышал позади шаги. Из-за волнения он не обратил внимания на то, что шаги были легче и тише обычного. Да и кроме Милтона тут никого не могло быть. Что ж, раз он окажется рядом в момент выстрела, они сразу же подхватят труп и унесут его до того, как вокруг успеет накапать кровь. - Мирного решения быть не может. Прости. – Сэм нажал на спуск, прицелившись точно в лоб. Глушитель издал щелчок. - Давай быстрее покончим с этим, – сказал Сэм Милтону, не поворачиваясь. Он еще несколько секунд смотрел на убитого. Тем временем чернокожий не отзывался и не торопился на помощь. – Чёрт бы тебя побрал, каждый раз пушкой надо грозить? Он обернулся. Милтона за спиной не было. Вместо него – незнакомая девушка с побледневшим лицом, сжимавшая в руках меню закусочной «Блюз и пули».