the annoying drill

Санджи был терпеливым человеком, понимаете. Можно сказать, что он был прощающим, способным понять и симпатизировать человеку, даже если тот был с ним груб. Просто. Не блядским утром. И особенно не после выматывающей смены с кучей капризных пьяниц, которые меняли свой заказ быстрее, чем крутится рулетка казино. Ох, как он малодушно мечтал, чтобы крутилась русская рулетка – это определённо было бы полезней. И хотя это отношение не распространялось на девушек, в ночь футбольного матча леди в клубе всё равно не увидишь, тем более в период финала лиги. Другими словами, у Санджи было ангельское терпение – по крайней мере, именно это повторял Ива, когда Санджи был в полушаге от смертоубийства очередного гостя. Ему приходилось поддерживать репутацию на работе. Сейчас же. Сейчас – совсем другое дело. Он сейчас дома – в старой и дерьмовой квартирке с бумажными стенами – и он чертовски устал. До смерти. Тем более, Ива сейчас очень, очень далеко в своих забавных апартаментах, без сомнений развлекающийся с одной из своих лучших девочек; а Санджи – в ярости. Десять утра, показывают часы, когда Санджи слабо поворачивается к прикроватной тумбочке, не способный даже поднять голову от усталости. Десять, мать его, утра, а он даже спать не может – приводящий в ярость звук дрели пульсирует у него в висках, медленно, но уверенно пробуждая мигрень. Он стонет, пытаясь прикрыть голову подушкой и, на мгновение, раздражающий звук исчезает – только чтобы вернуться с утроенной силой, почти сбрасывая Санджи с кровати. Он ждёт. И он надеется. Возможно, просто возможно, его сосед – кем бы он не оказался – просто хотел повесить полку. В десять, блядь, утра, но ладно. Ладно. Санджи мог это понять. Он справится. Повесить полку не занимает много времени, и если у его соседа руки растут из плеч, он закончит максимум через десять минут. Санджи выравнивает дыхание под подушкой, на периферии сознания отмечая, что его решение купить блэкауты было определённо правильным – и ждёт. Две минуты. Пять минут. Семь минут. Тишина не наступает. Сегодня – блядский понедельник, чёрт возьми, какого чёрта этот сраный сосед вообще дома, ему что, на работу не нужно? Санджи сжимает подушку пальцами, пытаясь закрыть уши – он предпочитает не думать о том, насколько ужасной будет его причёска после сна, но у него хотя бы будет сон. Сосед затихает на целые три минуты, и Санджи расслабляется, зависая где-то на грани дремоты – только чтобы подскочить с криком, потому что что-то падает, и раскатистый грохот, вибрирующий от стен, почти оглушает. Словно нечто металлическое и тяжёлое упало на несколько слоёв резонирующего металла – громоподобно. — Какого хера! — крикнул Санджи, надеясь, что сосед его услышит. В ответ прозвучала дрель. — Ты, уёбок, — процедил он, взывая к последним оставшимся частичкам силы, чтобы сползти с кровати и встать на ноги – потребовалось очень много усилий, но незамутнённая ярость добавляла ему сил. Он собирался на пальцах объяснить этому мудаку, что некоторые, в отличие от его идиотчества, предпочитают утром спать, а не кидаться железными лестницами или играться с огромными металлическими кубами. К черту. Санджи и задницу ему надрать сможет, если понадобится. Он сожалеет о своём решении в ту же секунду, как выходит из своей погружённой в непроглядную темноту комнаты в ярко освещённый маленький коридор, соединявший его спальню с небольшой уютной кухней и входом в квартиру – утреннее солнце, щедро заливавшее комнату через окна без штор, вынудило его прикрыть глаза ладонью. Звук дрели никуда не пропал, пока он пробирался к брошенному вчера на спинку стула пледу – в квартире было прохладно до мелких мурашек по спине, поэтому он решил согреться, накинув мягкий плюш на плечи. Санджи не особо волнует, что он одет не по случаю – случаю надирания задницы чёртовому соседу, какое прекрасное событие. Если мудак посчитает его слабым и хрупким из-за того, что на нём только пастельные шорты – подарок, между прочим, – и плед, ну, это потеря соседа. Санджи восхитительно надирает задницы. Санджи стоило бы поволноваться о своём внешнем виде, потому что в подъезде ещё холоднее – а ему ещё искать квартиру с бесящим ремонтом. Он натягивает плед пониже на плечи, прикрывая оголённый торс, и ковыляет в сторону лестницы, прислушиваясь к шуму. От необходимости поиска его вскоре освобождает звук спора где-то на два этажа выше: о том, что кто-то не может следовать долбанным указателям как любой другой нормальный человек и не теряться – и всё это при наличии навигатора. Санджи любопытно – укоряющий голос определённо принадлежит женщине, и он почти отказывается от идеи поругаться, если ему придётся конфликтовать с женщиной. Он лучше предложит ей свою помощь, и насрать насколько он устал – поэтому Санджи поднимается. — Можно было бы и позвонить-... — обиженный голос перекрывается звуком дрели, и Санджи ускоряется. Дверь в квартиру с идущим ремонтом открыта, подпёрта чем-то похожим на изношенную спортивную сумку. Теперь, когда Санджи на том же этаже, звук сверления ещё более раздражающий. Он топает ко входной двери – но не вламывается в чужую квартиру – и ждёт, когда звук дрели затихнет хотя бы на мгновение. — Чё за-... — Санджи слышит, как мужской голос – низкий и хрипловатый – приближается к двери, после того как он безжалостно подолбил в дверь. Санджи отступает на шаг, позволяя двери до конца распахнуться – и открыть вид на высокого мужчину со странными и ненатурально зелёными волосами. — Ты, бля, ещё кто такой? — спрашивает мужчина, вместо того, чтобы извиниться за лишение послушного гражданина его заслуженного сна – и Санджи скрипит зубами. Он скорее чувствует, чем видит, как взгляд мужчины падает на его оголённую грудь, и дёргает плед, чтобы прикрыться получше. — Я – Санджи, твой сосед двумя этажами ниже, — начинает он, с успехом натягивая хорошо выученную рабочую улыбку. — Я пришёл, чтобы по-хорошему попросить перестать издавать столько блядского шума в ёбаных десять утра. Мужчина смеётся, низко и сердечно, и откидывается на косяк двери, скрещивая руки на мускулистой груди – Санджи не признаётся, что его собственный взгляд на мгновение дёрнулся туда. — В таком виде? — усмехается он. — Прости, если мой ремонт прервал твой утренний секс. — Мой что-.. — Санджи роняет челюсть, растерянный неожиданной сменой темы. Он почти сразу же приходит в себя и обвинительно тыкает пальцем в грудь мужчины. — Во-первых, не секс, а мой, чёрт подери, заслуженный сон. И во-вторых, моя сексуальная жизнь тебя, блядь, не касается. Грудь мужчины вибрирует от смеха под пальцем Санджи, и он разъярён. Если этот чёртов горилла хочет подраться, они подерутся – Санджи укладывал на лопатки уродов в два раза больше этого идиота. — Медвежонок, — сладкий, низкий голос – без сомнений женский – проникает в накаляющуюся атмосферу между ними, мгновенно перестраивая приоритеты Санджи. — Что происходит? Красивая, восхитительная розоволосая девушка мягко кладёт ладонь на предплечье мужчины, выглядывая из-за его спины – её глаза изучают Санджи всего мгновение, и он даже слегка отступает, вдруг в полной мере осознавая тот факт, что он вышел из квартиры без нормальной одежды. Он пытается натянуть плед до колен, на мгновение отводя взгляд от парочки. — Чё тебе надо? Иди со своим дерьмом разберись, — ворчит мужчина – его смешливое настроение испарилось – и он скидывает её руку, что раздражает Санджи, потому что какого хрена он позволяет себе такую грубость в отношении такой восхитительной женщины. — Я позвонила папе, он приедет через час, — женщина не обращает внимания на Санджи – за что он ей даже отчасти благодарен, ведь он буквально полуголый, если шорты для сна вообще считаются подходящей одеждой. — Только не этот мудак, — мужчина почти стонет, проводя рукой по лицу. — Ему больше заняться нечем? Он поворачивается к незваному гостю, удивлённый, что тот до сих пор стоит на месте, и его глаза широко распахиваются. — Веди себя хорошо, медвежонок, — она легко смеётся и исчезает в глубине квартиры, двигаясь настолько мягко, что создаётся ощущение, будто она парит над полом. — Ещё чё-то надо? — судя по раздражению мужчины, с отцом его девушки лучше не шутить шутки, что в какой-то мере даже успокаивает Санджи – понимание, что мудаку всё равно достанется. А ещё Санджи впервые за их диалог смотрит мужчине прямо в лицо, замечая рваный шрам поперёк левого глаза – его радужка немного белёсая, ярко контрастирующая с его правым глазом, охристый цвет которого граничил с золотым. Санджи моргает, сгоняя наваждение, и прищуривается на мужчину. — Просто приглуши свой сраный ремонт, придурок, — шипит он. — Некоторые предпочитают спать по утрам, знаешь ли. Санджи затем отворачивается, топая в сторону лестниц, чтобы уйти с этажа, когда слышит уставшее "Купи сраные беруши, чёртов извращенец, и отъебись от меня", за которым почти сразу следует грохот стукающегося друг о друга металла, а затем звук чего-то тяжёлого, брошенного на пол. Прежде чем Санджи успевает повернуться, чтобы ответить, дверь захлопывается. У Санджи достаточно сраной гордости, чтобы не стучаться снова в дверь. О, нет, он ответит этому уёбку по-другому.