Параллели

Мир системы Альфа — Омега — 06       Ожесточенные удары клинков высекали искры из закаленной стали. Данте наносил сокрушительные удары противнику, чувствуя, как тот начинает сдавать позиции. Это существо идеально имитировало его брата и даже крепость «Ямато», но ему никогда не удастся воссоздать то, что оно не в силах понять.       Визтимор не был из тех, кто жаждет убийств ради убийства, как многие другие существа, проникающие в мир Данте из разных уголков вселенной. Его скорее привлекала энергия, которую вырабатывает любое живое существо, сталкиваясь со своим страхом. Гибель жертвы была лишь побочным эффектом его интереса.       Данте уже не раз сталкивался с подобными существами, но, поскольку его собственные страхи были настолько расплывчатыми и не имели конкретных форм, тварь не могла их материализовать и всегда представала перед ним в своем истинном облике. Однако сегодняшнее существо почему-то решило продемонстрировать именно его брата, хотя Данте точно знал, что никогда в жизни не испытывал перед ним страха. Почему именно он? Данте не надеялся, что монстр объяснит ему свой выбор, особенно теперь, когда тот потерпел поражение и лежал в грязной луже с клинком в груди.       Извиваясь всем телом, как червяк на крючке, визтимор сбрасывал с себя чужую личину, обнажая свое истинное естество. Его сухое вытянутое тело чем-то напоминало человеческое, покрытое склизкой черной кожей. Тонкими, неестественно длинными перепончатыми пальцами существо отчаянно пыталось освободиться от холодной стали, пронзавшей его. Непропорционально большая голова скорее напоминала болванку, поскольку не имела лица — лишь едва заметную вибрирующую щель, которая, как знал Данте, улавливала малейшие колебания чужого страха. Данте даже не получил удовольствия посмотреть противнику в глаза, прежде чем навсегда изгнать его из своего прекрасного мира. — Сайонара, — произнес Данте холодно, наставив на существо один из своих пистолетов, и произвел выстрел в безликую голову. Тварь вздрогнула в последний раз и растворилась в неизвестности, оставив Данте вопрос о брате как напоминание о себе.       Верджил уже два дня не появлялся, и это начинало вызывать беспокойство. Данте чувствовал, что приближается что-то значительное — как затишье перед бурей. Зная своего старшего брата и его преданность жене, он с трудом представлял его в объятиях какой-нибудь красавицы на лазурных берегах, хотя бы для того, чтобы вызвать ревность своей второй половины. У Верджила возникли обычные семейные проблемы, и Данте понимал, что тот найдет самый неординарный способ их разрешить. В этот момент он осознал, почему эта тварь выбрала именно Верджила. Данте не боялся Верджила — он боялся за него.       Вытащив клинок из бетона, Данте позволил ему вновь распасться на миллионы частиц, которые, уместившись в его большой ладони, стали частью его самого. Подойдя к краю крыши, он посмотрел вниз и сделал уверенный шаг вперед.       Неро, отступая от правил в стремлении сохранить старые традиции, осознавал всю бессмысленность своих действий. Однако резня, инициатором которой он стал, давала ему возможность освободиться от накопившегося праведного гнева и несправедливости, которую он претерпевал. Мастерски владея клинком, он сражался с одной тварью за другой, но от его кровавых атак противников не убавлялось. С невероятной скоростью рассеченные тела собаковидных существ восстанавливались, и они вновь нападали на него, желая разорвать на части. В конце концов это наскучило самому Неро, и тогда, несмотря на всю свою приверженность старым традициям, он использовал стандартный код два-один. Парень точно знал, что тварей было ровно одиннадцать особей, но насчитал только десять выпущенных патронов из своего усовершенствованного револьвера класса «магнум». — Ну ты даешь, парень, — смеясь, произнес Данте, обходя все еще полыхающие трупы существ и приближаясь к Неро. Цокнув пару раз языком, он спросил: — И откуда в тебе столько безнадежного упрямства? Хотя дай угадаю. — Лучше заткнись, Данте, — отрезал Неро, наставив на мужчину револьвер. Не раздумывая ни секунды, он произвел свой последний выстрел в этой битве. Серебряная пуля пролетела буквально в нескольких миллиметрах от правого уха напарника, и за спиной того послышался приглушенный звук рухнувшего на землю грузного тела. Данте оглянулся и уставился на полыхающий голубым пламенем труп. — Ты нашел его? — спросил Неро, подойдя к мужчине и имея в виду существо, улизнувшее по крыше. — Да, — отозвался Данте, — но поверь, это было не столь увлекательно, как то, что здесь устроил ты.       Неро почудилась издевательская насмешка в словах мужчины, но он ничего не ответил — в этот момент его внимание привлек отдаленный звук мотоциклетного движка, на который он и оглянулся.       Из переулка вывернул мотоцикл, управляемый блондинкой, и остановился. Девушка внимательно посмотрела по сторонам и заметила вдалеке две фигуры. — Вон они, — произнесла она, обращаясь к рыжей позади себя. — Ты в курсе, что Данте называет нас кошками? — с недовольной ноткой спросила сестру Лиль. — Он всех женщин называет кошками, — усмехнулась Триш. — Да, но нас он называет «чокнутые кошки», — уточнила рыжая. — Действительно так? — теперь уже и Триш была недовольна. Она задумалась на несколько секунд, а затем спросила: — Так как там, говоришь, работает эта штука?       Лиль довольно ухмыльнулась за спиной сестры. — Что эти чокнутые кошки задумали? — с подозрением спросил Данте, глядя на замерший на месте мотоцикл. — Когда-нибудь они доберутся до тебя, так что твоя шерсть полетит по закоулочкам, — усмехнулся Неро. Он смотрел на стремительно приближающийся к ним свет фары набирающего бешеную скорость мотоцикла, и вдруг тот вместе с девушками внезапно исчез. Просто растворился в неизвестности. — Что это было? — недоумевающе спросил Данте.       Неро взглянул на напарника, чтобы ответить, но вместо этого закатился приступом смеха. Чья-то невидимая рука явно решила подшутить над младшим отпрыском Спарды, оставив на его лбу надпись ярко-алой помадой. — Ты чего ржешь? — недовольно спросил Данте, глядя на Неро как на неразумного. — У тебя на лбу слово из трех букв, — сквозь смех выдавил тот. — Какое еще слово? — возмутился Данте и провел ладонью по лбу. — Явно не «Бог», — послышался голос Лиль за его спиной.       Обернувшись, Данте впился в рыжую девушку злобным взглядом. — Ах ты, стерва, — выругался он, догадавшись, что это было за слово и кто его написал, и бросился в ее сторону. Лиль тут же сорвалась с места, заливаясь смехом. — Они это серьезно? — озадаченно смотрел Неро на своего младшего отца, который пытался догнать его мать. — А на что это похоже? — невозмутимо спросила Триш.       Поначалу неуловимость рыжей ведьмы только злила Данте, но потом это даже стало забавлять его. Она явно держала себя в форме, и Данте пришлось приложить усилия, чтобы поймать эту прыткую лань.       Скрутив руки девушки за спиной, мужчина прижал ее к фургону Неро, оставленному посреди дороги. — Я предупреждал тебя, чтобы ты не приближалась ко мне? — стараясь звучать устрашающе, прошипел Данте ей почти в самое ухо. — Предупреждал? — Он с силой сжал ее запястья, ухватив их лишь одной рукой. — И что ты сделаешь, Данте? — с вызывающей усмешкой спросила девушка.       Ухватив Лиль за волосы, он еще сильнее прижал ее к холодной поверхности металла. Тонкий аромат ее разгоряченного тела ударил в ноздри — и тело отозвалось раньше, чем разум успел вмешаться. — Не смей снова напускать на меня свои чары, ведьма. Когда-то он уже обжигался об это пламя — и шрамы до сих пор саднили, хоть он и не подавал вида. — Чары? — засмеялась Лиль. — Не обманывай себя, Данте. Ты все еще не можешь забыть наши маленькие игры, — все так же посмеиваясь, слащаво произнесла девушка. — Но тебе нравилось, — прошептал Данте ей на самое ухо, пытаясь подавить в себе нарастающее желание показать этой стерве, кто здесь хозяин. — Ты всегда был таким дерзким мерзавцем, — довольно произнесла Лиль, почувствовав, как его рука крепче сжала ее огненную копну волос и потянула вниз, так что девушке пришлось запрокинуть голову назад. — А ты все еще любишь грубые игры? — на лице Данте возникла самодовольная усмешка от ощущения полного контроля над своей жертвой.       Рыжая ухмыльнулась в ответ, и в ее глазах появилось какое-то потаенное злорадство. — А как тебе такая игра? — скорее прошипела она, чем произнесла, и ее острый каблук со всей силы вонзился в стопу мужчины.       Невероятная боль пронзила Данте так, что он невольно вскрикнул и тут же отпустил девушку. — Твою ж мать, ну ты и… — проглотил он ругательство. Этот дикий вопль не мог не привлечь внимания Триш и Неро. — Это был удар ниже пояса, — с усмешкой заметил парень. — Она не посмеет, — однозначно заключила Триш. — Ты плохо знаешь мою мать. — Спорим? — скосив хитрый взгляд на парня, тут же предложила белокурая. — У меня только двадцатка в кармане, — отозвался Неро, уверенный, что такая мелочь вряд ли заинтересует эту особу. — Идет, — согласилась девушка.       Оправив растрепанные волосы, Лиль вышла из-за фургона, следом за ней появился Данте, заметно прихрамывающий на одну ногу. — Ты продул, — оповестила Триш, с усмешкой скосив взгляд на Неро. — Да ладно тебе, Триш, он хромает, это ниже пояса, — возмутился парень, не желая расставаться со своей двадцаткой. — Не дури, мы оба прекрасно знаем, что подразумевалось под ударом ниже пояса, — флегматично отозвалась белокурая. — Гони двадцатку.       Несколько помявшись, парень извлек из кармана две смятые купюры и, подойдя к мотоциклу, отдал их девушке, в сотый раз пообещав себе не ввязываться больше ни в какие споры с этой дьяволицей.

***

      Сидя на пассажирском сиденье, Данте мельком взглянул в зеркало бокового вида и, заметив на лбу неприятное пятно от красной помады, раздраженно поморщился. Оглядевшись по сторонам, он поискал взглядом что-нибудь, что помогло бы избавиться от этой отметины. Заметив в кармане двери кусок тряпки, которую парень, скорее всего, использовал для протирки лобового стекла, мужчина вытащил ее и принялся вытирать лоб. — Чертова ведьма, — выругался он. — Может быть, хватит уже, — недовольно пробурчал Неро. — Она моя мать, а не ведьма. — Мать, — с насмешкой выдохнул Данте. — А ведет себя так, словно ей пять лет, — тут же заметил он. — Кто бы говорил, — усмехнулся в ответ парень. — И вообще, ты сам провоцируешь ее. Называешь то стервой, то чокнутой кошкой, то ведьмой. Зачем? Вы же когда-то любили друг друга. — Это не имеет никакого значения, — отмахнулся мужчина. — Ну, по крайней мере, теперь это многое объясняет, — с нотой разочарования произнес Неро себе под нос. — Что объясняет? — заинтересовался Данте. — Почему ты нас бросил, когда она еще носила меня под своим сердцем, — стараясь сохранять безразличие, ответил парень. — Что? — едва не подпрыгнув от возмущения, воскликнул мужчина, пораженный услышанным. — Это она тебе так сказала? — Это не имеет никакого значения, — уже съехидничал парень. — Так, для справки, чтобы ты знал, — начал мужчина. — Я не бросал твою мать. Она сама ушла, и это был ее выбор. Я ничего не знал о твоем существовании, пока не оказался в Фортуне. Так что, что бы там она тебе ни наговорила… — Это не мама, — отрезал Неро, не дав Данте договорить. — Ну, тогда это действительно многое объясняет, — усмехнулся мужчина. Он помолчал, глядя на мелькающие за окном фонари, и расслабленно откинулся на спинку сиденья.       Выехав на встречную полосу, мотоцикл с двумя девушками поравнялся с бежевым фургоном. Блондинка нажала на клаксон, намереваясь привлечь внимание водителя. — Что? — спросил Неро, опустив боковое стекло.       Блондинка демонстративно извлекла из декольте полученную от парня купюру и протянула ее рыжей. Увидев это, Неро покачал головой, понимая, что эти особы действовали заодно. Мотоцикл набрал скорость и обогнал фургон. Данте усмехнулся, когда рыжая обернулась и, облизнув средний палец, выставила его напоказ.       Внезапно ощутив неприятное сосущее чувство в желудке, он посмотрел на парня за рулем. — У тебя есть двадцатка? — поинтересовался он. — Жрать хочется. — Моя двадцатка только что показала нам средний палец, — буркнул Неро. — Сколько раз, — словно устав повторять одно и то же, произнес Данте, — я говорил тебе не спорить с этими, — покатал во рту слово, — женщинами, — завершил он. — Ну да, — согласился Неро. — Нужно поступать как ты — просто сразу дать то, что им нужно, в надежде, что они отстанут, — иронично усмехнулся парень. — Тоже вариант, — с каким-то безразличием согласился мужчина. — И при этом ты называешь моего отца подкаблучником, — покачал парень головой. — Отца, — с недовольством фыркнул Данте. — А что, собственно говоря, ты видел от этого отца? Ты даже не знаешь, что он за фрукт. Мать тебе небось наплела красивых сказок? А по факту все, что ты получил от своего папаши-библиомана, — это свой халявный светильник, — высказался мужчина.       Не всегда, но временами его начинало одолевать это неприятное чувство некой обиды за то, что за столько времени парень ни разу не назвал его своим отцом. А ведь, пусть и не в той мере, в какой, возможно, следовало, но все же он старался проявлять заботу о нем. — Уж лучше папаша-библиоман, чем пафосный выпендрежник с тремя буквами на лбу, — буркнул Неро. — Захлопнись, — отозвался Данте, безнадежно махнув на парня рукой.