Параллели

Мир системы Альфа — Омега — 06 — Куда нести это тело? — спросил Данте, с трудом поднимаясь по лестнице на второй этаж с тяжёлой ношей на руках. Он и не подозревал, что его брат окажется таким тяжёлым. Лиль открыла дверь в свою спальню. — Похоже, бойкот закончился, — усмехнулся Данте, протискиваясь в комнату. — Не иронизируй, Данте, — ответила девушка, откидывая покрывало на постели. Она старалась не показывать обеспокоенности, но настроение выдавало её волнение. — Лучше бы ты, братец, провёл время с какой-нибудь красоткой на Лазурном берегу, — сочувственно проговорил Данте, аккуратно укладывая бессознательное тело на кровать. — Не смеши меня, — усмехнулась Лиль. — Верджил и человеческие женщины — это всё равно что квантовая механика и теория относительности. — В каком смысле? — не понял Данте. — Они несовместимы. К тому же Верджил слишком самолюбив, чтобы даже ради развлечения впутывать себя в подобные связи. Даже мой младший братец-оболтус не воспринимал их всерьёз, хоть и женился каждые сто лет на какой-нибудь вертихвостке... — То есть моя мама... — Прекрати, — недовольно отрезала Лиль. — Твоя мать была потомственной викканкой, а не вертихвосткой с сорока шестью хромосомами в геноме. К чему сейчас всё это? — Да ни к чему, — растерянно пожал плечами Данте. — Просто я подумал... — он сделал паузу. — В теории вероятности возможно ли существование мира, где... — Где человеческая женщина могла бы реально зачать от демона? — с наигранным удивлением перебила Лиль. — Думаю, да, но только при условии, что их Создатель — такая же бездарность, как и ты, теоретик, — нервно выпалила она. — Ну спасибо, — психанул Данте. — Данте, — окликнула его Лиль, понимая, что перегнула палку. — Извини, это было лишним, — признала она свою неправоту. — Ты злишься, — он подошёл к ней ближе. — Если честно, — она опустила глаза в пол, испытывая неловкость от собственных слов, — я жутко нервничаю. Данте обнял её одной рукой и прижал к себе. — Да ладно тебе, — утешительно произнёс он. — Это же Верджил, с ним всё будет в порядке. Не в первый раз.       Глядя на брата, Данте и сам хотел поверить в свои слова. Ему действительно было интересно, существует ли мир, где есть два таких же брата — неважно, от кого они произошли, — но без всего этого. Без мимолётной агонии боли, разрывающей мозг, когда тело словно распадается на части под натиском острых лезвий клинков, — боли, которую в конце концов перестаёшь ощущать. Без бесконечного соперничества, временами перерастающего в одержимость для одного из них. Но хуже всего было осознавать, что им это нравилось. — Я хочу побыть с ним наедине, — почти шёпотом произнесла Лиль, отстранив голову от груди мужчины и взглянув ему в лицо. В её глазах застыло какое-то потаённое отчаяние и готовая вырваться наружу влага. — Да, утешитель из меня никакой, — иронично усмехнулся Данте самому себе. — Но я всегда готов принести упаковку носовых платков, если понадобится, — добавил он, удаляясь из комнаты. — Спасибо, но нет, — отозвалась Лиль на его самоиронию.       Оставшись наедине с мужем, девушка подошла к постели. Заботливо укрыв бессознательное тело одеялом, она поправила подушку под его головой и присела на край. Тусклый свет ночника на прикроватном столике слабо освещал бледное, исчерченное шрамами лицо, изменившее его почти до неузнаваемости, но для неё это было совершенно неважно.       Эти три дня абсолютной неизвестности были подобны вечности, но теперь он вновь был рядом. Она почувствовала его тепло, прикоснувшись пальцами к его щеке, его запах, и пусть он больше не источал того бесконечного сияния, а был лишь мельчайшей искрой прежнего себя, — сейчас ей была важна и она.       Но как долго эта искра ещё будет тлеть, отлучённая от источника света, породившего её?       Лиль сжала край одеяла, ощутив грубую ткань под пальцами.       Даже это не имело значения. Если они не воссоединятся, он никогда не сможет вернуться в дом, из которого вышел, оставшись угасать запертым в этом мире. И что останется ей? Остаться здесь, рядом с ним, и наблюдать за угасанием, осознавая всю свою безнадёжность?       Она закрыла глаза. Перед внутренним взором разверзлась бездна — глубины её собственного мира. Тьма, в которую можно погрузиться, и там, в полном одиночестве, наполняясь безграничным холодом, переродиться в ярости и гневе своём, превратившись в чёрную дыру, вбирающую в себя пространства в единственном стремлении — уничтожать миры тех, кто обрёк её на эту участь.       Жажда мести — вот единственное чёрное светило, что будет озарять её путь. Она бы выбрала смерть, чтобы свернуть с уготованного пути...       Но Тьма, лишённая Света, не может выбрать смерть, ибо, будучи изначально мёртвой, она и есть сама Смерть.       Лиль ощутила, как пространство уже сжимается вокруг неё в воронку, словно пытаясь зародить центр той самой будущей чёрной дыры, — тяжесть её мыслей сопутствовала тому.       Но нет, нет — воспротивился этому ещё пылающий огонь в душе Лиль. Ей нужно было найти свой живительный источник Света, и искра, сумевшая добраться до неё, уж точно знает, где находится то, что испустило её.       Лиль взяла Верджила за руку и, прикрыв глаза, сосредоточила всё своё внимание. — Ну же, родной, расскажи мне всё, — едва слышно прошептала она.

***

Вечер исчезновения Верджила «Как же она настойчива в своих желаниях», — размышлял Верджил, шествуя по аллее в парке. Он прекрасно понимал, что если Лиль что-то задумала, то уже не отступит. Она была столь же амбициозна и решительна, как и он сам. «Не стоило так долго тянуть с пополнением семьи. Нужно было завести новых детей, как только девочки достигли зрелости», — думал он. Он был уверен, что заботы о малышах отвлекли бы её от бессмысленных увлечений, но вместо этого позволил ей увлечься коллекционированием артефактов и манускриптов из других миров. Возможно, в тех мирах, откуда они были родом, они представляли огромную ценность, но в этом мире, как и в Аду, они не имели никакой реальной значимости. Просто симпатичные безделушки.       Однако Лиль так сильно увлеклась этим занятием, что порой Верджил начинал подозревать: она не просто собирает сувениры, а ищет конкретный артефакт погружаясь в изучение древних рукописей. Может быть, она уже нашла то, что искала, и теперь просто решила воспользоваться ситуацией, предоставляя ему возможность дать ей это? Если это оно, то, что предоставит им возможность... Верджил терялся в догадках. Но, так или иначе, помочь ему в этом вопросе могло только одно существо в этом мире.       Покинув пределы парка, Верджил пересёк проезжую часть и, пройдя мимо нескольких магазинчиков с яркими неоновыми вывесками, свернул в узкий проулок. Преодолев лабиринт подворотен спального района, пропахших гниющим мусором и отходами жизнедеятельности местного населения, Верджил остановился перед железной дверью здания с убогим фасадом. В его руке возник клинок в кровавой сае, и он трижды ударил рукоятью в дверь.       В ответ на стук на уровне его груди с характерным скрипом отодвинулась заслонка, и из смотрового оконца вырвался луч жёлтого света. Следом за ним в оконце возникла маленькая сморщенная физиономия. Глубоко посаженные глаза выглянувшего резко округлились от неожиданного удивления при виде расшитого золотом мундира, и он тут же исчез за дверью.       Не прошло и минуты, как железная дверь с натугой отворилась, и на пороге возник пухлый коротышка, разодетый в вельветовый костюм-тройку тёмно-изумрудного цвета. Сняв с головы широкополую шляпу, он учтиво поклонился пришедшему и отступил в сторону, позволив гостю войти внутрь. Оказавшись в узком и тускло освещённом коридоре, который казался гораздо длиннее, чем был на самом деле, Верджил, не задерживаясь, направился в самый его конец.       Сдвинув рукой тяжёлую портьеру, мужчина воззрился в непроницаемую черноту перед собой. Даже визуально она казалась вязкой и липкой, как желе. Тьма была живой — её наполняли отдалённые булькающие звуки.       Решительно сделав шаг вперёд, он преодолел возникшую преграду и тотчас оказался в объятиях удушливого амбре алкогольного перегара и густого табачного смрада. Жёлтые настенные светильники с потускневшей позолотой едва освещали обстановку, стилизованную под среднесортное питейное заведение тридцатых годов прошлого столетия. По всей видимости, хозяин данного притона явно питал слабость к этому историческому периоду.       Верджил ощутил на себе пристальные взоры из разных углов в ту же секунду, как появился в пределах их видимости. Разношёрстное многоголосье на фоне приглушённого музыкального сопровождения тут же провалилось в неизвестность, и в воздухе, помимо омерзительной вони, добавилось резко возникшее напряжение.       Каждый из присутствующих завсегдатаев знал, кто эта личность, но вот что оставалось для них загадкой — какие могут быть последствия у этого появления. Верджил окинул взглядом присутствующих. Ни одна из этих «шкур», как он называл их, не имела ничего общего с тем внешним обликом опустившихся на самое дно людишек, в каком представала даже здесь, в этом убогом замаскированном притоне, ограждённом от посещения посторонних. Головорезы, ворьё и жулики всех мастей из разных уголков вселенной, большая часть из которых, как и сам хозяин, находились в розыске и были приговорены к полному уничтожению не только в своих мирах, но и во многих других.       В отличие от тех, кто, подобно диким животным, пытается удовлетворить свои желания в одиночку или в небольших группах и, как правило, сталкивается с блюстителями порядка, у этих хватило ума найти покровителя. За свою сомнительную преданность и соблюдение личных законов хозяина заведения они могли рассчитывать на защиту от «Красного палача», как они прозвали владельца конторы с противоречивым названием. Они одновременно боялись, уважали и ненавидели Данте. Боялись и уважали за его силу, но ненавидели за его язык.       Что касается Неро, то этого парня они просто боялись и ненавидели. Они считали его не более чем придатком Данте, но его рука... Обычно он использовал её как последний аргумент, когда его терпение было на исходе и вся неконтролируемая ярость обрушивалась на нарушителя, не пожелавшего прислушаться к его первым двум аргументам. Многие в этом заведении тайно мечтали оторвать эту злополучную руку и сделать её своим трофеем, как, впрочем, и язык Данте, но каждый понимал, что никому из них это не под силу. Лучше уж хрупкий мир с «Викариями», чем война с ними. Тем более что для этого нужно было всего лишь придерживаться одного из правил их покровителя и не совершать того, что противоречило бы моральным ценностям этих двух законников, которых, к счастью, у них было не так много.       Под прицелом всё тех же пристальных взглядов Верджил гордо подошёл к стойке бара. — Где он? — спросил он у бармена.       Бармен — худой и гладко причёсанный, в жёлтой атласной безрукавке, накинутой на голое тело, с замызганным фартуком и нелепым галстуком-бабочкой на шее — молча указал тощим пальцем в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

***

— Ба! Какие удивительные личности! — воскликнул толстяк в коричневом клетчатом костюме, радостно улыбаясь и вскакивая с места, когда в его кабинете появился неожиданный гость.       Он был похож на пухлого сицилийского пекаря — такой же круглый и румяный, как его булочки. Но на самом деле он не был ни сицилийцем, ни пекарем, хотя и обстряпывал свои дела не хуже. За обманчивой внешностью пухлого добряка, всегда готового протянуть руку помощи, скрывалось одно из самых отвратительных существ, известных Верджилу. Рокси — так он себя называл, пытаясь скрыть своё настоящее имя, но оно уже давно было хорошо известно и не произносилось лишь по той причине, что выговорить его было невозможно.       Верджил презирал это создание и пришёл сюда только по одной причине. Да и Лиль не питала к нему особого расположения. Единственная причина, по которой она использовала свои связи, чтобы Рокси получил первичную испытательную лицензию от Хэванна на десять человеческих лет на право проживания в этом мире, — его знания и способность добывать интересующие её реликты, обладающие определёнными свойствами. Но, как оказалось, толку в них не было никакого. Однако упрямая женщина не теряла надежды. Она была уверена, что когда срок лицензии подойдёт к концу, этот толстомордый слизняк, решивший поиграть с ней в бирюльки, выдаст ей действительно нечто стоящее, желая продлить своё пребывание в мире, который надёжно укрывал его и его присных от далеко не утешительной участи. За это последние воспринимали его как своего великого покровителя, а это, в свою очередь, наделяло его определённой властью среди таких же, как он сам.       Для Рокси это было важно. Он чувствовал себя хозяином своего собственного зарождающегося мирка, своей тайной империи. У него были далеко идущие планы, но для начала ему нужно было укорениться здесь, в этом прекрасном мире, где грань между Светом и Тьмой, между добром и злом была настолько размыта... Он не желал лишиться своего райского уголка.       Волнительное восклицание толстяка не произвело на Верджила ни малейшего впечатления. Мимолётным взглядом окинув погружённое в полусумрак пространство, он молча приблизился к массивному столу хозяина заведения. — И что же привело ко мне столь важную персону? — с искренним любопытством спросил Рокси. — Хотя позвольте мне угадать. Вряд ли вас интересует дешёвое пойло и игры в карты с местными обитателями... — его лицо выражало задумчивость. — И, насколько мне известно, вы не ходок до женских прелестей, — он жестом пригласил гостя присесть в массивное кресло у стола. — Остаётся лишь одно, — деловито заключил толстяк, занимая своё место. — И что же конкретно вас интересует? — откинувшись в кресле и сложив пальцы рук домиком на внушительном животе, с деланным интересом спросил Рокси. — Что тебе известно о Древе Жизни, а точнее — о его плодах? — с холодной невозмутимостью спросил Верджил, усаживаясь в кресло.       Толстяк удивлённо вскинул лохматые брови и поджал мясистые губы цвета сырой телятины. — Понятия не имею, о чём вы говорите, — задумчиво вытянув вперёд нижнюю губу, отозвался Рокси. — Неужели? — Верджил проницательно посмотрел на него. — В таком случае, возможно, тебе стоит начать собирать чемоданы? — предположил мужчина, поднимаясь и делая вид, что собирается уйти.       Намёк был понят и осознан толстяком мгновенно. — Хотя, если подумать... — задумчиво протянул Рокси, словно пытаясь отыскать нужную информацию в собственной памяти, тем самым прервав уход гостя и вернув его внимание. — Я не уверен, что это именно то, что вас интересует. — Говори, — потребовал Верджил, возвращаясь в кресло. — Есть одно древо, — с показной неохотой начал толстяк. — В принципе, оно существует фактически в каждом мире, входящем в систему Альфа — Омега, кроме этого, где центром всего стало обычное всратое яблоко, — усмехнулся он. — Может быть, именно поэтому вам и удалось до сих пор сохранить все три параллели вашего мира? — задался он неожиданным вопросом. — Ближе к делу, — отрезал Верджил. — Древо Жизни, Древо Добра и Зла, Древо Судного Дня, Сефирот, Клипот, — начал перечислять названия Рокси, — и ещё куча разных названий, но всё это одно и то же. И, надо заметить, довольно агрессивное — скорее паразит, нежели растение. Но даже если бы его плод принадлежал вашему миру, вряд ли бы он мог дать вам больше того, что вы уже имеете. Зачем он вам? — поинтересовался толстяк. — Или подождите... — Рокси осенило прежде, чем Верджил успел ответить. — Он нужен не вам, — уверенно заключил он и расплылся в улыбке, довольный своей догадкой. — Само дьявольское очарование — леди Прасад — заинтересовалась им, и, видать, для неё это имеет особое значение, раз она прислала вас. Неудивительно, ведь внешне плод похож на пресловутое яблоко, и, учитывая то, кем была её маменька... Весьма символично, весьма, — причмокивая губами, заметил толстяк с усмешкой. — Слышал, она была ещё той затейницей, — в его интонации послышались нотки двусмысленного подтекста, — да и сама леди... Как говорится, яблоко от яблони недалеко падает.       Рокси едва успел закончить последнюю фразу, как перед самым его носом возникло сверкающее серебром остриё клинка хозяина демонического мира, стерев ухмылку с его физиономии. — Ещё одно выражение в подобном русле, — с презрительным холодком произнёс Верджил, — и твоя лицензия на пребывание в этом мире закончится раньше, чем тебе того бы хотелось. — Не стоит начинать наши деловые отношения с угроз, Верджил, — резко став фамильярным и отстраняя пальцем остриё клинка от своего лица, проговорил хозяин притона, демонстрируя, что угроза ничуть не страшит его. До тех пор, пока он представлял интерес для самой Инсулэнсэм, эта личность не представляла для него угрозы. Однако всё может измениться, особенно сейчас, когда его дни в этом мире, считай, сочтены. Это беспокоило его гораздо больше, чем ледяная вспыльчивость этого «сосунка-самодура», который, по мнению Рокси, одной рукой держал за глотки весь демонический мир, а другой — за юбку своей бабёнки. В то время как эта «мамзель» в одной руке держала яйца своего муженька, а в другой — главного дипломата Хэванна, чей голос имел большое влияние, но не больше, чем у того, кто мог стать благонадёжным гарантом его дальнейшего будущего. — Я предупредил, — отозвался Верджил, убирая клинок в саю и возвращаясь на прежнее место. — Сколько тебе понадобится времени, чтобы добыть его? — тут же задал он вопрос. — Я весьма польщён тем, что ты так высоко оцениваешь мои возможности, — довольно заметил Рокси. — Но, видишь ли, подобные реликты относятся к тем артефактам, которые недоступны даже для таких охотников за ними, как я. К тому же, судя по слухам о твоём маленьком увлечении, ты понимаешь, что, прежде чем заполучить плод, необходимо как минимум взрастить древо. Извини, но я в этом далеко не мастак, — рассмеялся толстяк. — Но я знаю того, кому это под силу, — улыбка на пухлом лице Рокси сменилась загадочной ухмылкой.       Вопросительно приподняв бровь, Верджил выжидающе уставился на него. — Такое дело по плечу только такой выдающейся личности, как ты, — уверенно заявил Рокси. — К тому же, что может быть романтичнее, чем возможность возложить к ногам своей прекрасной женщины кровь и души целого мира? Божественная Матрон Мадре Инфернум не сможет оставить столь величественный жест без внимания, даже если это вовсе не то, что она хотела, — подкупающе заметил он. — Дай мне всего полчаса, — сказав это, Рокси поднялся из-за стола и важно проследовал к висевшему на дальней стене гобелену, за которым скрывалась ещё одна комната.       Верджил уже давно не принимал участия в авантюрных кампаниях, как в прежние времена. Он узрел в этом предприятии возможность и для себя — развеяться от будничности, снять напряжение, которое приходилось подавлять день за днём. Рутина обязательств душила его. Возможно, именно в ней крылась причина его угнетённости.       Или ты просто ищешь очередное оправдание своему недугу.       Мысль резанула изнутри — холодная, чужая и одновременно до отвращения своя. Он пришёл сюда якобы ради неё. Ради Лиль. Но предвкушение уже холодило ладонь — фантомная рукоять клинка, который жаждет встретить чужую сталь.       Придя сюда, он сделал выбор в пользу того, что у него уже есть. Но способно ли это утешить его? Желание померяться силой с братом без ограничений покусывало изнутри. А что, если...       Это будет непросто, но это даёт возможность. Демоническая сущность, скрытая под личиной человека, злорадно усмехнулась возможности. В конечном итоге одно другому не мешает. Это только увеличило заинтересованность Верджила принять в этом деле личное участие. Но он никак не ожидал, что оно окажется настолько личным.

***

— Везучий ты парень, надо признать, Верджил, — с этими словами Рокси появился из соседней комнаты, держа в руках жёлтую папку. — Обратись ты ко мне на пару дней позже, и твоя миссия была бы невыполнима, — с уверенностью и шаблонно заявил толстяк, возвращаясь за свой рабочий стол.       Верджил внимательно проследил за его движением, но не произнёс ни слова в ответ. — Объект, который тебя интересует, находится где-то в глубинах Ада соседнего мира, — продолжал Рокси. — «Где-то» — это не местоположение, — заметил Верджил, давая понять, что его не устраивает такая неопределённость. — Согласен. Но, как оказалось, ты не единственный, кто имеет на него виды, и, в отличие от нас, им точно известно его местонахождение. Вот краткая история того мира и досье на одного из его обитателей, который может заинтересовать тебя больше, чем все остальные обитатели адских глубин той местности, — Рокси бросил папку на стол. — Да, забыл напомнить, что все миры системы Альфа — Омега являются альтернативными относительно друг друга, так что это может тебя удивить — и не сказать, что приятно.       Верджил поднялся с места, подошёл к столу и опустил ладонь на папку. Рука едва заметно дрогнула — единственное, что выдало его внутреннее изумление. Ему хватило пары минут, чтобы усвоить всю содержавшуюся в ней информацию, даже не открывая её. Теперь он видел в этом деле не только шанс исполнить желание своей второй половины, но и личную заинтересованность — возможность наконец утолить собственные амбиции сполна. Осознание оказалось настолько острым, что он не совладал с нахлынувшими эмоциями: на лице сама собой проступила холодная, но довольная усмешка предвкушения. — Теперь мне всё ясно, — произнёс он. Резко развернувшись, мужчина уже собирался уйти, но толстяк остановил его. — Ты ничего не забыл?       Верджил обернулся и увидел, как ухмыляющийся Рокси держит между пальцами маленькую блестящую пластинку. Это были координаты того мира, о которых он совершенно забыл. — Цена? — лаконично спросил Верджил.       Розовое лицо Рокси тут же стало серьёзным, как никогда за всё время пребывания гостя в его кабинете. — Сто лет, и не меньше, — озвучил свою цену толстяк.       Хозяин демонического мира холодно усмехнулся. За предложение, от которого он не мог отказаться, это была мелочь, которая бы ему ничего не стоила. В руке мужчины, словно по волшебству, возник лист пергамента. — Одобрено, — сухо произнёс Верджил, швырнув лист, заверенный его собственной рукой и печатью с монограммой, на стол.       Получив желаемое, Рокси протянул ему пластинку с координатами. — Оставь себе это старьё, — с высокомерной насмешкой произнёс Верджил, считав нужную информацию, и, развернувшись, направился к выходу. — Надеюсь, ты понимаешь, что мой голос — далеко не последняя инстанция в этом деле, — произнёс он напоследок. — Он прав, Рокси, — раздалось из глубины комнаты, дверь в которую скрывали тяжёлые портьеры.       Высокая брюнетка выскользнула из-за плотной ткани — жгучая, с хищными чертами лица. В полумраке кабинета тускло блеснули её глаза — тёмные, оценивающие, с ленивой искрой превосходства. Она прошла к столу и уселась на его край, деловито закинув ногу на ногу. — Если она получит то, что её так интересует, эта бумажка будет иметь значимости не более чем клочок туалетной бумаги, — она усмехнулась и, не глядя на Рокси, принялась задумчиво вращать на пальце тонкое серебряное кольцо. — Хотя ты можешь подтереться ею прямо сейчас. — Не держи меня за идиота, По, — усмехнулся в ответ Рокси. — Поверь, у меня есть что предложить этим задротам в белых мундирах. — И под задротами в белых мундирах ты подразумеваешь Верховного Главнокомандующего Хэванна? Ты, должно быть, окончательно рехнулся, если полагаешь, что этот пизданутый на всю голову полководец, не способный до сих пор определиться, чего он хочет больше — всевластия или просто присунуть своей племяннице, — будет ручаться за тебя. Не думаю, что его интересуют твои безделушки. — Какая же ты наивная, — протянул толстяк, демонстративно и неспешно разрывая на части только что полученное согласие на столетнюю лицензию от властелина адских глубин. — У тебя духу не хватит, чтобы выжить в войне, которую ты пытаешься развязать, — раскусив замысел Рокси, заметила девушка. — Знаешь, в чём наше различие, По? — насмешливо поинтересовался толстяк, расслабленно откинувшись в кресле. — В отличие от тебя, у меня есть яйца, так что заткни свой чудесный ротик и не лезь не в своё дело. — Ты прав, — усмехнулась брюнетка. — Но яйца-то у тебя не железные, — заметила она.