Параллели

Мир Системы Альфа — Омега — 06       За свою недолгую, но до краев наполненную жизнь Данте повидал немало такого, от чего у обычного человека рассудок заледенел бы в первую же минуту. Однако зрелище, представшее перед ним сейчас, поражало даже его. Присев на корточки, он разглядывал странное образование — нечто среднее между терновой лозой и щупальцем неведомого чудовища, толщиной с реликтовое дерево, усеянное острыми, хищно загнутыми шипами.       Лоза пробилась из земли, распласталась по асфальту, пересекая улицу, и, пустив тонкие ответвления, словно ядовитый плющ по стене здания, вновь уходила вглубь. Это было чуждое, инородное — то, чему не место в их мире. Лоза едва заметно пульсировала, словно дышала. Или под ее черной корой, отливающей кровавым глянцем в свете уличных фонарей, струились потоки чего-то густого и темного. «Кровь», — мелькнула в голове Данте мысль. — Это еще что за херня? — послышался позади изумленный голос Неро. Парень с опаской разглядывал преграждающий путь барьер, борясь с желанием прикоснуться к нему. — Что там Верджил рассказывал о своем чудо-дереве? — поинтересовался Данте, взглянув на паренька и словно желая убедиться в правильности собственных догадок. — Ну, он говорил, что оно пожирает людей и растет за счет их крови, — напомнил Неро. — А его плод — это собранные воедино людские души. — А людские души — это энергия, — задумчиво протянул Данте. — Энергия, необходимая обитателям как верхнего, так и нижнего мира, — заключил он.       Мужчина осторожно прикоснулся кончиками пальцев к поверхности черной коры и сразу ощутил липкую, теплую влагу. Через микроскопические поры проступала струящаяся и пульсирующая внутри кровь. «Вот же мудила», — мысленно выругался Данте. — Так что ты об этом думаешь? — озабоченно спросил Неро, заметив кислое выражение лица напарника, явно погруженного в мрачные раздумья. — Что я думаю? — переспросил Данте, выпрямляясь в полный рост. На его широком скуластом лице проступило напряжение сдержанной ярости. — Лживый козел мой братец, вот что я думаю, — зло высказался он, сплюнув в сторону. Сделав несколько шагов назад, он разбежался и перемахнул через преграду. — По-прежнему убежден, что он замешан в этом? — спросил Неро, последовав примеру напарника. — Ты слишком предвзят к нему. — Не хочу разрушать твои иллюзии, парень, но я достаточно хорошо знаю этого тихушника. Да и твоя мать — далеко не добрая фея. Уж извини, — отозвался Данте. — Верджил внедрил часть себя в того парня и, подавив его волю, воспользовался его знаниями, чтобы пробудить этого проглота. Он желает заполучить то, чего так хочет Лиль. И то, что эта дрянь теперь здесь, — только его заслуга, что бы он там ни говорил. Потому что нельзя открыть портал в мир, о существовании которого ты даже не знаешь. Сечешь? Неро больно закусил губу, признавая правоту Данте. — Но мама хотела всего лишь малыша, — пробубнил парень, все еще не веря, что за всем этим могли стоять и она. — Не будь наивным дураком, Неро, — усмехнулся Данте. — То, чего хочет Лиль, и то, в чем она нуждается, — не одно и то же, даже если звучит одинаково. И похоже, Верджил понимает это лучше нас обоих. — Но зачем он впутал в это наш мир? Он не мог не понимать, что это приведет к жертвам, и в первую очередь среди людей. — Плевать им на это. Для нас каждая из этих жертв — человек, а для них — всего лишь энергетическая единица. Викарий. Наместник Орбиса, — иронично усмехнулся Данте. — Может, это и звучит круто для бывшего храмовника, но, прости, Неро, в реальности мы с тобой для них банальные волкодавы, которые присматривают за их стадом. Не больше и не меньше. А вот вопрос, зачем ему это понадобилось, действительно интересный.       У Данте были соображения на этот счет, но делиться ими с пацаном сейчас было бы не лучшей идеей. — Так вот почему ты тогда так упирался, когда отец сделал тебе предложение быть его посредником, — осененный догадкой, остановился Неро.       Парень и сам тогда почувствовал подвох в предложении, озвученном от лица Хэванна, но не позволил себе долгих колебаний. Как-никак, это была работа, и платить за нее обещали хорошо — даже неприлично хорошо. А на тот период его финансовое положение не просто пробило дно, но и продолжало методично закапываться все глубже.       После трагических событий с Орденом, к которому он и сам когда-то имел прямое отношение, и без того далекая от процветания Фортуна окончательно погрузилась в тлен. Оставаться в загнивающем социуме некогда великолепного острова не имело никакого смысла.       Решение о переезде далось нелегко, в особенности для Кириэ. Фортуна была для нее не просто вотчиной — она была ее местом силы, ее сакральным пространством. Уговаривая девушку, Неро клятвенно обещал, что ей не о чем тревожиться и он вполне способен позаботиться о том, чтобы она не знала нужды. Но, по правде говоря, возможные бытовые тяготы, сопряженные с переездом в совершенно незнакомое место, были последним, что могло по-настоящему испугать эту девушку.       О том, что новым пунктом назначения станет именно Редгрейв-Сити, у Неро не возникло ни тени сомнения. Причиной тому был Данте. Пусть поначалу их знакомство не заладилось, со временем они все же сумели найти общий язык, и мало того — оказались близкими родственниками.       Мать заверила Неро, что Данте — брат его отца. О самом же отце парень тогда знал лишь с ее слов, если не брать в расчет то самое письмо, что отец оставил ему, прежде чем исчезнуть в Адских глубинах еще до его рождения. А то, что сам он не принадлежит к человеческой расе — как, впрочем, и его мать, — Неро осознал лишь после того случая с рукой.       То лето обернулось для него настоящим откровением. Когда он узнал о своем происхождении, единственное, что взволновало его по-настоящему, — это реакция Кириэ. Отшатнется ли она? Или примет все так же легко, как тогда, когда он впервые открыл ей свои чувства, несмотря на то что с детства они относились друг к другу как брат и сестра?       Чуда не случилось. Романтическая история любви демона и девушки из числа людей так и не началась.       Оказалось, Кириэ всегда знала, кем на самом деле является ее избранник. Это во-первых. А во-вторых, она и сама принадлежала к той же крови, что и все женщины ее рода до нее. Это объяснило Неро поразительное внешнее сходство между всеми женщинами рода Анжело, передававшееся из поколения в поколение.       Направляясь в Редгрейв-Сити, Неро был уверен, что дядька так или иначе поможет ему обосноваться на новом месте и, быть может, даже подкинет какую-никакую работенку. Тогда, в Фортуне, Данте показался парню довольно внушительной личностью — пусть и не без излишней позерской бравады. Но стоило оказаться на пороге конторы легендарного охотника на нечисть, как парня настигло абсолютное разочарование.       Единственное, что мог предложить ему новоиспеченный родственничек, — это крышу над головой, и то при условии, что парнишка оплатит коммунальные услуги. Взглянув на выставленный счет, Неро понял: на те гроши, которыми они с Кириэ располагали, куда разумнее снять отдельное жилье — пусть и немногим лучше сортирника Данте, но хотя бы со светом и работающим санузлом.       Жизнь в мегаполисе разительно отличалась от привычного уклада Фортуны, и, главное, была недешевым удовольствием. Накопленных средств хватило лишь на то, чтобы обзавестись далеко не лучшей крышей над головой.       Чтобы раздобыть средства к существованию, им нужна была работа. У Кириэ имелось начальное медицинское образование, и она сумела устроиться патронажной сестрой в муниципальный дом престарелых. Заботиться о стариках — сродни заботе о детях, и эта работа как нельзя лучше отвечала ее милосердным порывам. Потребность проявлять заботу о других порой грозила перерасти в настоящую патологию и начинала работать против нее самой, истощая ее собственный ресурс почти до дна. Понимая, что сама она остановиться уже не способна, Неро часами проводил с ней беседы, объясняя, что своим гипертрофированным милосердием она уже не спасает несчастных, а собственноручно мостит им дорогу прямиком в Ад. В тот момент подобная поддержка оставалась его единственным вкладом в их семейный очаг.       С работой парню не везло катастрофически. Об охоте на нечисть за деньги и говорить не приходилось, за исключением тех редких случаев, когда Леди могла подкинуть ему заказ. Но делала она это крайне неохотно, предпочитая прибегать к услугам Данте — и вовсе не потому, что тот был опытной легендой. Просто ему можно было не платить. Он числился ее пожизненным должником. Иногда она все же расплачивалась с ним, но лишь для того, чтобы удержать его на долговой цепи. Подергивая за нее, она принуждала его делать практически все, что ей заблагорассудится, и одна только мысль об этом приятно щекотала ей нервы.       Разгружая по ночам в порту баржи и в очередной раз оставшись на скамейке запасных дядюшкиной конторы, Неро посмеиваясь размышлял о том, что, судя по всему, старик отрабатывает долги перед этой прожженной особой отнюдь не только пистолетами, успевая действовать сразу на два фронта. Отчего порой эти два фронта вступали в лобовое столкновение. Иной раз Неро казалось, что Данте делает это намеренно: сталкивает двух женщин с повышенным либидо и пониженной самооценкой, жаждущих самоутверждения, и наслаждается самолюбованием, наблюдая, как несчастные соревнуются за его внимание. А когда до них наконец доходит, что их попросту развели, он остается наедине со своими затрепанными порножурналами.       Его собственные взаимоотношения с Данте обстояли не лучше. Вместо того чтобы стать наставником, тот держал его за мальчика на побегушках, пользуясь тем, что Неро не может послать его ко всем чертям, но по большей части все же просто стремился избегать. Неро не понимал причины: там, в Фортуне, он был уверен, что сумел заслужить уважение новообретенного родственника.       Непонятное отношение дядьки прояснилось после того, как тот в очередной раз столкнул лбами «свои фронта», и один из них — вместо того чтобы, по обыкновению, пустить ему пулю в лоб, — решил отомстить куда более изощренно.       Должно быть, блондинка рассчитывала поставить горе-любовника в крайне неловкое положение, полагая, что Неро тут же кинется выяснять все у Данте, задавать неудобные вопросы. Но парень рассудил иначе и при первой же возможности задал эти неуместные вопросы матери. Лиль не стала отпираться и, объяснив сыну все как есть, посоветовала оставить ситуацию в покое. Но удержать это в себе парень уже не смог.       В тот раз все сплелось в тугой узел. Первая встреча со старшим отцом, его ледяная отстраненность и этот изучающий, цепкий взгляд — словно он силился отыскать, какая из частей парня имеет к нему прямое отношение. Первая едва заметная, но все же одобрительная полуулыбка отца. Первый, натянутый как струна, разговор ни о чем. Первое наставление — как робкий признак зарождающихся отцовских чувств. Знакомство с сестрами. Первая беременность Кириэ и вместе с ней — всепоглощающее чувство отчаяния, которое почти не оставалось сил скрывать. Беспросветная безысходность. Вот почему предложение Хэванна было воспринято парнем как спасительный луч в царстве непроглядной тьмы, и Неро ни за что не собирался упускать эту возможность. Загвоздка заключалась лишь в том, что предложение вступит в силу только после того, как свое согласие на сотрудничество даст тот, кто будет выбран представителем от Хинномы. И разумеется, здесь во весь рост встала проблема в лице Данте, который вдруг решил врубить свою принципиальность на максимальные обороты. «      В тот вечер Неро предпринял последнюю попытку уломать Данте. Он выкладывал доводы, словно карты на стол, но Данте лишь лениво подтрунивал над ним, всем своим видом источая уверенность хозяина положения, который не привык никому ничего объяснять. — Ты должен согласиться, Данте, — внезапно прозвучал голос Верджила.       До этого он хранил молчание, наблюдая за происходящим с холодным вниманием, и лишь едва заметно морщился от беспомощных попыток сына решить вопрос дипломатией. Старший знал куда более действенный способ. Правда, он не был уверен, что мальчишка осилит его, вздумай Данте ответить всерьез. Возможно, когда-нибудь, но не сегодня. — Я никому ничего не должен, — огрызнулся младший брат, даже не взглянув на старшего. — Выйдем, — произнес Верджил, поднимаясь. Это не было предложением. — Ладушки, — холодно ухмыльнулся Данте, выскальзывая из-за стола. Он прекрасно понимал, куда клонит брат. Рано или поздно это должно было случиться.       Они покинули агентство, спустились с крыльца и вышли на освещенный одиноким фонарем пятачок перед зданием. Свет выхватывал из темноты их напряженные фигуры, оставляя все остальное во власти теней. — Предлагаю пари, — Данте материализовал клинок, и сталь хищно блеснула в тусклом свете. — Если победа за мной — ты отъебешься от меня со своей работой. Согласен? — Ты так ничего и не понял, — с надменным холодком усмехнулся Верджил. — Победа? За тобой? Это априори невозможно. Как и прежде, тебе суждено быть лишь вторым. — Ну, кое в чем я все же был первым, — парировал Данте. — Или, вернее сказать, кое в ком, — он многозначительно ухмыльнулся. — Какая жалкая потуга, — процедил Верджил. В его руке возникло оружие — смертоносная сталь в ножнах цвета крови. — А ты, я смотрю, подкаблучник, — хмыкнул Данте, оценив выбор брата, и принял боевую стойку. — Что за глупости, Данте? — холодно осведомился Верджил, извлекая из ножен сверкающий серебром клинок. — Проебав Ямато, пользуешься его женской вариацией, — не унимался младший. — Не пол и не имя определяют дух воина, — отозвался Верджил. — Я более чем уверен: твоя кровь придется ей по вкусу. Не намереваясь больше тратить ни секунды на пустую болтовню, он сорвался в атаку.       С неистовым звоном клинки соприкоснулись, осыпая пространство снопами искр. Сталь скрежетала, выла и пела свою смертоносную песню, не позволяя друг другу коснуться плоти владельцев. Услышав звук боя, Неро выскочил на крыльцо и застыл, будто пригвожденный к месту.       Противники обменивались колкостями, но настрой у обоих был предельно серьезен. Напряжение между ними росло с каждой секундой, расползаясь в воздухе удушливой паутиной. Оно читалось в искаженных гримасах боли лицах, когда сталь рассекала плоть и первые густые капли крови окропили асфальт, наполняя ночной воздух металлическим привкусом. — Посмотри на себя, — Верджил обходил младшего брата по кругу, угрожающе направив в его сторону окровавленный клинок. — Ты никчемен и жалок, как никогда прежде, — Князь Темного мира и не пытался скрыть отвращения. — Честно говоря, не понимаю, чем ты так гордишься? — Данте сделал резкий выпад.       Верджил тенью выскользнул из-под удара, попытался зайти со спины, но младший развернулся и отразил атаку с такой силой, что заставил старшего отступить. — У меня есть сын! — бросил Верджил с нотами высокомерного ликования в голосе. «Это мой сын!» — захотелось выкрикнуть Данте.       Он сдержал порыв, осознавая присутствие Неро. Парень стоял совсем близко и мог услышать то, что Данте обещал его матери хранить в секрете.       Мысль о парнишке смущала его, загоняя в ловушку между двумя огнями. С одной стороны, хотелось, чтобы тот знал правду. С другой — было страшно, что Неро обо всем догадается сам. В такие моменты Данте вспоминал собственного отца: вечно строгий, требовательный, он не скрывал, что исполнительный Верджил был его любимчиком. Спарда любил рассуждать о доблести, чести, единстве семьи, но в итоге бросил их, оставив на произвол судьбы именно тогда, когда они больше всего нуждались в его защите. Данте не мог ему этого простить. Считал дерьмовым отцом.       И если Неро узнает правду — кем будет в его глазах сам Данте? Незнание о существовании сына на протяжении девятнадцати лет — не оправдание. Да, тогда он был без царя в голове, но должен был понимать, что рано или поздно такое может случиться. А он не думал. Просто не был готов взять на себя ответственность отцовства, как бы ни хотелось этого сейчас. Может, с дочерью было бы проще… В случае с Неро мужчина предпочитал прятаться за колкостями и издевательским отношением, намеренно отталкивая парня. Лучше быть в его глазах никудышным дядькой, чем дерьмовым отцом. Верджил леденяще усмехнулся, будто прочел его мысли. «Которого я у тебя отнял, и он стал моим», — упоенный голос брата отчетливым эхом прозвучал в голове Данте.       Это было что-то новое. Прежде Верджил не обладал этой способностью. Он явно подвергся изменениям, но сама его суть осталась прежней.       Данте пришел в ярость. Никто не имел права проникать в его сознание. Крепче сжав обеими руками рукоять Мятежника, он вновь ринулся в бой. Снова зазвенела сталь, высекая снопы искр. Гудело пространство, рискуя вот-вот рассыпаться на осколки.       Стиснув зубы, сжимая кулаки от накатывающей волны гнева, Неро наблюдал за происходящим. Желание навалять этим двоим распирало его все сильнее. Больше всего бесил Данте — этот ленивый позер и олух. «От тебя не требуется ничего больше того, что ты делал и прежде. Никаких минусов, но очевидный плюс — возможность вылезти из этой пожизненной долговой ямы, из пьянства, навести порядок в собственной жизни. И вместо того чтобы все взвесить и акцентировать внимание на выигрышных возможностях, ты, как тупоголовый подросток, встаешь в позу, намереваясь спустить все в сортир и вернуться к своим базовым настройкам придурка и неудачника», — кипел разум парня.       Выбранный отцом метод убеждения радовал Неро ничуть не больше. Вместо того чтобы сделать брату предложение, от которого тот не смог бы отказаться, доходчиво объяснив все выгоды, Верджил избрал путь насаждения своей воли. Сейчас он, словно одержимый, был вовлечен в братское столкновение, стремясь подавить Данте, будто от этого зависело все его могущество.       Неро не собирался занимать ничью сторону. Его выводила из себя сама ситуация. У него были грандиозные планы на эту работу, и он не позволит никому лишить его шанса выбраться из той жопы, в которой он оказался. «У меня есть прекрасная жена», — продолжал Верджил давить на психику Данте, по-прежнему вторгаясь в его разум, впиваясь эхом в каждую клеточку мозга. «Только потому, что она перестала быть моей», — парировал Данте, понимая, что противник целится прямо в сердце. Но бывшая больше не беспокоила его. Здесь Верджил просчитался. «Потому что понимала, насколько ничтожны твои возможности, — ядовитым туманом обвивали слова Князя Темного мира. — Знала, что ты неспособен дать ей то, в чем она нуждалась. Как и тогда, когда ты оказался не в состоянии защитить не только ее, но даже самого себя».       Перед глазами Данте вспыхнула картинка из прошлого. Окровавленное юное девичье тело — словно мотылек, пришпиленный к выставочной раме рукой неумелого энтомолога. Такое любимое. И такое мертвое.       Как и тогда, в единый миг кровь вскипела раскаленной лавой в венах. Но теперь — не тогда. В нем больше не было страха перед собственной природой. Тьма внутри озарилась кровавым пламенем. Глаза Данте вспыхнули, черты лица исказились в демоническом преображении. «Твоя женщина, твой еще не рожденный ребенок, — дожимал Верджил, не спеша менять облик, в отличие от полыхающего яростью демона перед ним. — Все, что когда-то было и могло быть дорого тебе, теперь принадлежит мне». «Ну и чем ты лучше Мундуса? Сраный повелитель большой помойки», — зло огрызнулся Данте, уверенный, что брат, засевший в его мозгу, слышит.       Губ Верджила в очередной раз коснулась зловещая ухмылка. Глаза вспыхнули — человеческая личина утратила актуальность. Приняв боевую стойку, занеся над головой клинок, он замер в ожидании стремительной атаки. Данте уже был готов сорваться с места, когда между ними возник Неро. — Я не позволю этому случиться. Ни сегодня, ни когда-либо в будущем, — голос парня прозвучал категорично и жестко.       Находясь на грани перевоплощения, он явил ослепленным сражением демонам свое фантомное естество. — Проваливай с дороги, пацан, — зло пророкотал разъяренный Данте, опуская клинок и делая шаг к Неро. — Не путайся под ногами, щенок, иначе… — Иначе что? — с мертвенным спокойствием оборвал его Неро, вперив в демона подавляющий взгляд.       Демонический фантом парня тем временем обратил свое внимание на второго демона, в глазах которого читалось неподдельное изумление. — Вижу, ты совсем страх потерял, наглый прямо как твой папаша, — с вызовом пробасил Данте. — Папаша, — холодно усмехнулся Неро. — Как тот? — он мельком глянул на Верджила. — Или как ты, папаша? — парень вновь вперил взгляд в Данте, и в глазах его читался ясный вопрос. — Думал, я не знаю?       От этих слов Данте утратил демонический облик. Он растерянно переводил взгляд с проедающего его гневным взором парня на брата, все еще не сводящего глаз с того, кто когда-то был частью его самого. Казалось, мужчина отчаянно пытается отыскать в голове хоть сколько-нибудь подходящий шаблон поведения, но, не справившись, выдал единственно возможную для себя реакцию: — Это ты ему все рассказал!       Переполняемый вновь воспламенившимся гневом, Данте ринулся на брата, но мощный удар кулаком в лицо сбил его с ног, отшвырнув назад. — Ты идиот, Данте, — усмехнулся Верджил-демон, отвлекшись на брата.       В следующее мгновение массивная рука фантома впечаталась кулаком в его челюсть. Но еще до того, как Верджил успел отлететь назад, та же рука подхватила его за шею и приложила затылком об асфальт с такой силой, что под головой образовалась внушительная вмятина.       Отключившись на пару секунд после удара, свернувшего ему нос набок, Данте приподнялся и сел на асфальте. — Эй, Верджил, — позвал он, ощупывая лицо. — Может, надерем задницу этому паршивцу? Совсем никакого уважения к старшим. Ответа не последовало. Глаза Данте изумленно округлились, когда он увидел лежащего на земле демона в глубоком нокауте. — Эй, Верджил! — вновь воззвал Данте, словно желая убедиться, что не ошибся. Тишина. Мужчина перевел удивленный взгляд на парня. — Ну ты даешь, пацан, — усмехнулся он искренне пораженный. — Даже мне ни разу не удавалось вырубить этого придурка. Впечатлен.       Неро посмотрел на тело отца и, вновь переведя взгляд на Данте, обратился к нему с откровенным вызовом. На этот раз он не уговаривал — он приказывал. — Завали свой хлебальник и слушай, пафосный комедиант. — Парень сделал паузу и продолжил, стараясь говорить как можно доходчивее: — Мне нужна эта работа. Как и тебе. Это все, что нам осталось. Так что ты согласишься и будешь пай-мальчиком, если хочешь и дальше протирать зад в своей берлоге и жрать свою пиццу. — Мне не нужна эта работа, я тебе сразу сказал, — продолжал стоять на своем Данте, поднимаясь на ноги. — А ты умеешь что-то другое? — вопросил Неро, возвращаясь в обычное состояние. — Он не предлагает тебе работать на него. Это совсем другое. Но ты ни хера не понял, потому что ни хера не слушал. Ты знаешь мое положение. Я не настроен на то, чтобы моя женщина и мой ребенок прозябали в той дыре, в которой мне приходится жить сейчас. Ты нужен мне. — Голос парня дрогнул, но взгляд остался твердым. — В конечном итоге им все равно не найти никого лучше тебя. — Вот с этого и надо было начинать, — расплылся в довольной улыбке Данте и совсем по-отечески потрепал парня по платиновой макушке. — Но учти, — тут же предупредительно добавил он, — еще одна подобная выходка, и я реально надеру тебе задницу на вполне законных правах сам знаешь кого.       Было очевидно: после того как все точки над «i» оказались расставлены, мужчине заметно полегчало. — Да иди ты, — отмахнулся Неро.       Проводив взглядом скрывающегося за дверями агентства Данте, парень обернулся к старшему отцу. — Ты как? — спросил он Верджила.       Приняв человеческое обличие, тот поднялся, сел и несколькими точными движениями вправил смещенную челюсть. — Неплохо, весьма неплохо, — отозвался он, явно оценивая скорее силу удара сына, чем собственное состояние. Неро подошел и протянул руку, желая помочь встать, но Верджил отмахнулся. — Спасибо, — поблагодарил парень, не будучи глупым. — Только не думай, что так будет каждый раз, — отозвался Верджил.»

***

— Эй, Данте, — окликнул Неро ушедшего на несколько шагов вперед напарника. — Что? — оглянулся мужчина, остановившись.       Неро хотел спросить, но вопрос так и не прозвучал. Ощутив внутренним чутьем приближение чего-то, он принялся оглядываться по сторонам, устремив взор в асфальт. Данте тоже почуял неладное. — Кажется, вечеринка начинается, — произнес он, наблюдая, как дорожное покрытие начало буквально закипать, словно расплавившись под воздействием высоких температур.       Воздух наполнился зловонными сладковатыми испарениями, а из кипящей и пузырящейся липкой массы один за другим стали появляться странные и уродливые существа.       Некоторые из них походили на насекомых, а другие — на уродливые карикатуры, отдаленно напоминающие раздувшиеся тела восставших из мертвых утопленников. Эти существа были вооружены таким же странным, но грозным и смертоносным оружием.       Сперва Данте ощутил в своей ладони приятную прохладу ребристой рукояти, а затем и всю мощь своего клинка. Выставив его перед собой, он флегматично наблюдал за прибывающим полчищем вторженцев, позволяя им подобраться ближе. — Так почему же ты все-таки решил согласиться? — задал Неро вопрос, крутившийся на языке, пользуясь моментом. Данте посмотрел на парня и, тряхнув головой, с усмешкой произнес: — Твое отчаяние поразило меня в самое сердце. Устроит? — Вполне, — отозвался парень. — Тогда поехали, — Данте взмахнул клинком, рассекая надвое первую попавшуюся под руку тварь, орошая асфальт маслянистой жижей, напитанной зловониями чужого Темного мира.       Неро выбросил вперед свою демоническую длань и, ухватив жертву, с силой ударил ее о землю, оглушая, подкинул вверх, на падении рассек существо сорванным с крепления клинком. — Спасибо, — высказал благодарность своему напарнику парень, прикончив очередную жертву.       Уклонившись от размашистого атакующего оружия несуразного раздутого существа и ответив ударом с ноги, Данте обезглавил демоническую тварь. Затем вопросительно взглянул на Неро. — За то, что подписался на это дерьмо ради меня, — уточнил парень, поймав вопросительный взгляд Данте. — Спасибо, и только? — высказал недовольство мужчина, явно ожидая большего. — А чего ты ожидал еще? — Ну как минимум благодарность из двух слов, — намекнул Данте. — Ну нет, — наотрез отказывался Неро произнести то самое слово, которое от него так ждал младший. — Да ладно. Просто скажи это, — подначивал мужчина. — Что может быть проще. — Нет, — продолжал стоять на своем Неро. — Скажи, — настаивал Данте, уже давно превратив это в некое подобие игры. — Твоя настойчивость начинает меня смущать, Данте. — А тебя не смущает то, что у тебя два отца? — продолжал посмеиваться мужчина. — Иди на хер, — отмахнулся Неро, сосредотачиваясь на противнике.