Ночь, крыша и банка ягодного Флэша — REMAKE

      Руслан обессиленно ввалился в свою комнату и моментально всем весом рухнул на жёсткую кровать, заставив подняться в воздух маленькое облачко пыли, а соседа по комнате обеспокоенно приподняться на локтях и оглядеться.       — Всё нормально. Это я. Спи дальше, — кратко проинформировал Тушенцов, постаравшись выдать минимум информации, чтобы не перегружать чужой сонный мозг, и Хабибуллин мог спокойно заснуть обратно. Кольнула иголочка стыда от того, что он лишь запоздало задумался о комфорте своего соседа, но скрипа разъёбанной кровати постфактум не заглушишь, так что парень только мысленно махнул рукой и погрузился обратно в свои мысли.       Ильдар одарил его недовольным взглядом еле открывающихся заспанных глаз и, ничего не успев на это ответить, провалился обратно в царство Морфея. Ему не привыкать.       Наверное, кратким взглядом справляться о состоянии непутёвого соседа уже вошло в привычку, однако на этот раз посмотри он чуть внимательнее, то вполне мог заметить одну ну нихуя не маленькую деталь, никак не вписывающуюся в образ сожителя: Руслан улыбался. Несильно, краем губ, даже немного вымученно — хотя это скорей уже от сонливости. Но Ильдару наверное не пришло бы и мысли о том, что такая маленькая странность имеет место быть. Как и не пришло бы в голову обратить внимание на то, что на парне какая-то странная ветровка, совершенно не вписывающаяся в бомжацкий стиль гардероба Руслана, а-ля «я ограбил смешные цены»; а его взгляд — непривычно открытый, — кажется, впервые за долгое время не сквозит озлобленностью и полным отсутствием хоть какой-то заинтересованности в жизни.       Тушенцов скинул потрёпанные кеды и сел на кровать, обхватив ноги руками. Алое зарево за окном давно уже сменилось на спокойное, прохладно-голубое утреннее небо. Такое же уютное, безусловно, но и близко не такое манящее, как картина, которую сегодня с едва ли не детским восторгом парень наблюдал на крыше какого-то дома.       В голове было пусто. Но совершенно не так, как всегда. Руслан не чувствовал, словно ему ворвались в душу и своровали всё хорошее, что там завалялось. Эта пустота дарила странную лёгкость. Будто бы, наоборот, ему, погрязшему в пучине беспорядка в собственном сознании, кто-то наконец протянул руку помощи, помог расставить всё по полочкам и выбросить лишний хлам.       Парень не сразу заметил, как он легонько, словно боясь ненароком испортить, сжал пальцами ткань рукава чужой голубой, как небо за окном, куртки и начал медленно поглаживать её пальцами.       Тушенцов уже начал было снимать с себя олимпийку, но вдруг Юлик остановил его:       — Подожди. Тебе далеко идти?       — Зависит от того, что для тебя далеко, — склонил голову Руслан. — Километра два, наверное. У меня с глазомером плохо, а так никогда бы не поинтересовался.       — Тогда не снимай, — констатировал Онешко, проигнорировав слегка недоумённый взгляд собеседника, неуверенно натягивающего куртку обратно. — Мне всего пару дворов до дома добежать, так что, думаю, тебе нужнее. Да не смотри на меня так, завтра вернёшь, — добавил парень, а на его тонких губах вновь заиграла милая улыбка. — Нет, ну, если не вернёшь, я обижусь и заставлю тебя петь Газманова на «Звёздах школы».       — Ладно, спасибо, — уже в который раз за этот вечер поблагодарил Тушенцов, стараясь не выдавать больше эмоций, чем требовалось для поддержания образа. Его мозг старательно пытался найти хоть одну рациональную причину, почему Юлик так хорошо к нему относится. Из раза в раз безуспешно.       А ведь на самом деле… Почему? Даже если посмотреть на ситуацию глазами одноклассника. Разве не тот самый Тушенцов, отравляющий жизнь ему вот уже как несколько лет? Не тот самый Руслан, который мог безо всякого зазрения совести пошутить так, что буквально видел, как из чужих глаз летели искры от несправедливости и обиды? Не тот самый надоедливый раздолбай класса, из-за которого вечно ворох проблем?       А может дело в том, что он просто понятия не имел, кто такой Онешко? Ведь, по факту, Юлик — совершенно незнакомый ему человек. Что, естественно, никак не мешало ему иметь собственные чувства, эмоции, переживания, принципы и так далее по списку.       Такое маленькое, казалось бы даже незначительное осознание неожиданно больно кольнуло по самолюбию парня. А ведь действительно. С чего это он вдруг вообще негласно возвел себя в статус опытного психолога, которому и одного взгляда достаточно для того, чтобы раскусить человека перед ним? Едкие шутки, эффект которых достигался как раз за счёт его «проницательности», конечно, о чём-то да говорили… Или нет? Или это только ему одному так казалось, а на самом деле люди оскорблялись просто потому что слышали оскорбления?       Руслан немного потерянно усмехнулся своим мыслям. Ну вот, только что всё было хорошо, а теперь появилась новая причина глобально загнаться.       Почему-то осознать, что помимо остальных его трудностей, он ещё и в людях не разбирается, было особенно обидно. И Юлик, тот самый Юлик, с которым они, казалось бы, находятся в непосредственной близости последние несколько лет, — лишь весомое тому доказательство.       И со странным грузом на душе — возможно, грузом ещё не успевших до конца оформиться мук совести — Тушенцов принял тот факт, что после этой ночи ему и правда захотелось узнать, что Онешко за человек.       — Помню, короче, года три назад, в этом доме жил мой друг, — одноклассник утопил очередной зевок в новом глотке Флэша. — И вот тем летом, мы вро-оде как согласовали ночёвку, собирались рубиться в приставку полночи, все дела. Сказал это родителям, они такие, — парень с абсолютным покер-фейсом выставил вперёд большие пальцы. — И я срыл из дома, уверенный, что до завтра не вернусь. Но в тот день на Никиту его маме пожаловалась классуха, и ночёвка накрылась, — Онешко улыбнулся, вспоминая прошлое. — Сейчас я понимаю, какая всё это глупость, надо было просто пойти домой, или уж, на крайняк, напроситься остаться у них. Но в тот момент я просто ушёл, понятия не имея, где буду шататься ближайшие семь часов. Пока я обувался, Никита якобы случайно ляпнул что-то про незапертую крышу, прямо здесь, в его подъезде. Мы попрощались, и, естественно, я в тот же момент побежал наверх проверять люк. Ты бы просто видел, как я от счастья прыгать начал, когда он реально оказался открыт!       — И ты всю ночь здесь просидел? — спросил Руслан, изо всех сил давя в голосе заинтересованность. Почему-то он просто не мог спокойно принять факт, что ему нравится это всё. Нравится сидеть на крыше, глазеть на розовый рассвет и слушать рассказы этого странного парня, которого ещё совсем недавно он считал не более, чем «старостой», который его не более, чем «просто заебал». Тушенцову нравится пить обжигающий горло Флэш из одной бутылки. Нравится смотреть, как медленно плывущие над ними пушистые облачка окрашиваются то в коралловый, то в малиновый, то становятся желтыми, как сыр. Было так уютно, хорошо, и совершенно не хотелось принимать тот факт, что это утро не резиновое и вот-вот закончится.       Руслан встал и на слегка ватных от усталости ногах подошёл к старому, побитому жизнью зеркалу в углу их комнаты. Олимпийка Юлика сидела на нём хорошо. Даже, наверное, слишком хорошо. Тушенцов уже успел забыть, каково это. Денег на шмотки, — как и на всё остальное, — катастрофически не хватало. Поэтому, едва выдавалась такая возможность, парень старался схватить с прилавка самое дешёвое, чёрное и бесформенное. С таким набором предпочтений прогадать было довольно проблематично, так что в своей неизменности такой стиль и правда в какой-то момент попросту «прирос» к его личности.       Однако эта ветровка… Руслан плохо запомнил, как в ней смотрелся Юлик, потому что в момент, когда она была ещё на нём, думал только о том, как ему вообще себя вести. Вроде бы, она была ему чуть-чуть широковата. А может и нет. В любом случае, на Тушенцове ветровка сидела как влитая, и это ещё не говоря о палитре тканей, которая так неожиданно хорошо сочлась с его цветом глаз.       В кармане что-то неприятно звякнуло, привлекая внимание парня. Не долго думая, Тушенцов запустил руку в карман и сразу же нащупывал пальцами источник шума.       На свет показалась маленькая связка, состоящая из двух невзрачных металлических ключей, висящих на одном железном кольце. Кроме них не было ничего: ни магнита для домофона, ни каких-либо брелоков. Вообще ключи мало походили на те, которым нормальный человек мог бы доверить сохранность своей квартиры, но мысль о том, что из-за него Онешко теперь, вероятно, не может попасть домой, червём сомнения прогрызалась через его доводы.       Решив не строить вообще никаких предположений, парень просто вернулся к своей кровати и складировал всё на тумбочку: олимпийку, ключи, остаток сиг в пачке. Затем лениво стянул с себя видавшие виды джинсы и футболку, небрежно свернул их и положил поверх остальных вещей.       Пообещав себе, что завтра обязательно вернёт однокласснику и ключи, и олимпийку, Тушенцов юркнул под одеяло и взял в руки телефон.       Найти Юлика в ВКонтакте оказалось даже проще, чем он думал. Ну, как сказать, проще. Онешко сам нашёлся, сорок три минуты назад отправив заявку в друзья. Вообще, признаться, Руслан сюда залез исключительно для того, чтобы написать парню о своей находке, но минутное любопытство пересилило и, пролистнув чуть дальше, Тушенцов начал с интересом изучать чужие посты.       Странно, но… Профиль Онешко совершенно не вязался с представлением Руслана об однокласснике. Он был каким-то сероватым: ни на одной фотографии Юлик не улыбался, а вся знакомая музыка, прикреплённая под публикациями была достаточно безрадостной, хотя, нужно заметить, Тушенцов определённо оценил его музыкальный вкус. И всё же факт оставался фактом. На странице столь яркого в общественной жизни человека Руслан никак не ожидал увидеть такое печальное и блёклое отражение действительности.       Кто же ты такой, Онешко?       — Ой да там была какая-то двинутая история, — парень явно обрадовался, что смог заинтересовать и как-то растормошить нелюдимого Руслана. — Я сначала полночи провалялся около края и смотрел летсплеи на Ютубе. Потом, начало светать уже, понял, что пиздец замёрз. Попросил Никиту помочь с повторным проникновением в подъезд, собрал манатки и спустился вниз. А на улице вот прям никого. Ни единой души. Я тогда впервые в такое время из дома вышел, и было ощущение словно апокалипсис наступил, а я как чувак из «Двадцать восемь дней спустя», — Юлик снова широко улыбнулся, ему заметно доставляло удовольствие вспоминать это всё. — Ну, короче, потом я полчаса искал круглосуточный магаз, потому что к тому моменту не ел уже часов шесть, наверное. Интересно, что вообще подумала продавщица, когда в половине четвертого утра в магазин ввалился какой-то растрёпанный, четырнадцатилетний пацан и, купив Скиттлс и ванильную Колу, молча пошёл дальше?       Руслан невольно фыркнул, представив реакцию этой женщины.       — Не льсти себе. Я думаю, ей было абсолютно похуй.       Юлик рассмеялся.       Ещё немного погипнотизировав взглядом пустой диалог, Тушенцов так и не решился написать хоть что-то и просто отложил телефон, проваливаясь в долгожданный сон, обещающий быть ну просто отвратительно коротким.

***

      — Руслан, — Юлик неуверенно подошёл к однокласснику после второго урока. Если честно, было немного страшно. С каждой минутой всё больше начинало казаться, что все события этой ночи — некое наваждение, или же парню это всё просто всё приснилось. Но почему тогда, войдя сегодня в класс и сразу же встретившись взглядом с Тушенцовым, он получил приветственный и довольно-таки доброжелательный кивок в свою сторону, после чего одноклассник молча вручил ему его собственную голубую олимпийку, одолженную вчера?       — М-м? — вопросительно промычал Руслан, не отрывая взгляд от экрана телефона.       — Я… — Онешко запнулся. — Можно с тобой сесть?       Брови Тушенцова на секундочку метнулись к переносице, но отказываться не стал. Немного пожал плечами и бросил что-то вроде:       — Как хочешь.       Несколько минут они просидели в неловком молчании. Оба не были уверены, как теперь вести себя в компании друг друга, поэтому просто отмалчивались. Наверное, со стороны, если бы кому-то было до них дело, всё это выглядело довольно по-идиотски: сидят два парня, один пустым взглядом сверлит какой-то текст в телефоне, даже не зная, что вообще читает, а второй беспокойно потирает руки и откровенно не знает, куда себя деть. Оба вроде как хотят что-то сказать, но у обоих молчание упирается в это самое что. Что сказать?       Первым тишину нарушил Юлик, наконец, видимо, решивший вспомнить, зачем изначально собирался поговорить:       — Слушай, ты не находил в карманах олимпийки маленькую связку ключей? Я не знаю, куда они делись, а сегодня они мне будут позарез нужны. Вроде как, последний раз я их клал в карман ветровки, но ты мне её вернул и там их не было… Я тебя ни в чём не обвиняю, ни в коем случае! Просто я утром перевернул всю квартиру, и в итоге у меня закончились предположения, куда они могли деться, кроме как остаться в кармане олимпийки.       — Стоп, ты про эти два ключа железных?       — Да-да, — Онешко заметно просветлел, поняв, что Тушенцов улавливает, о чём речь. — Они у тебя?       — Нет, должны были быть в кармане олимпийки… — начал было Руслан, но вдруг резко стукнул себя по лбу: — Господи, я идиот! Я их когда нашёл, то положил на тумбочку около кровати. Они там, наверное, и лежат сейчас...       Юлик нахмурился.       — Я могу их зайти забрать после школы? Мне сегодня они будут очень нужны вечером.       — Да, конечно, — кивнул Тушенцов. — Я тебе в вк адрес скину, когда придёшь напиши просто, я выйду.       — Хорошо. Спасибо.

***

      После школы было принято решение пойти домой и хоть немного поесть, потому что живот уже начинало неприятно крутить из-за отсутствия своевременного приёма пищи. Однако в холодильнике Онешко, к его огромному разочарованию, обнаружил исключительно повешенную мышь и полупустую литровую бутылку подсолнечного масла. Вряд ли из этого можно было сварганить хоть что-нибудь съедобное, тем более с его кулинарными навыками, находящимися где-то на уровне чуть выше плинтуса. Поэтому, скинув на стол в своей комнате все ненужные вещи, парень побежал в ближайший продуктовый.       По дороге туда Юлик достал телефон и сразу увидел пару новых сообщений. Как и обещал, Руслан скинул адрес. Немного поразмыслив, Онешко решил после магазина не возвращаться домой, а сразу, не теряя времени, отправиться за ключами, чтобы точно успеть вернуться к шести часам вечера.       Он ещё раз глянул на адрес. Вроде бы, это не очень далеко. Километр-полтора, если так прикинуть, минут тридцать-сорок, если идти туда пешком.       Немного побродив между прилавками, полными разных ярких упаковок и красивых коробок с едой, от одного лишь взгляда на которые уже начинал просыпаться аппетит, Юлик понял, что хочет чипсы. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, он быстро вернулся к нужной стойке, мимо которой прошёл секундой ранее. В голове появилась одна мысль. Парень снова достал телефон, нашёл диалог с Тушенцовым и начал писать сообщение с вопросом о том, хочет ли он чипсы. Однако, ещё не отправив, смекнул, что Руслан вполне может отказаться, и переписал предложение так, что по сути ставил одноклассника перед фактом:

Юлий Онешко, 15:58 «Какие чипсы любишь?»

      Неожиданно быстро статус под именем одноклассника от «был в сети три часа назад» сменился на «online», а уже через несколько мгновений по пустому полю забегал карандаш с подписью «печатает…» Руслан Тушенцов, 15:59 «Чипсы?» «Ну, допустим, сметана и зелень»

Юлий Онешко, 15:59 «Понял»

      Руслан на это ничего не ответил. Впрочем, ничего отвечать и не требовалось.       Юлик взял две маленькие голубые пачки, бутылку негазированной воды по скидке и пошёл на кассу. В принципе, до вечера как-нибудь этим перебьётся. А там уже с работы что-нибудь стащит, на кухне всегда оставалось несколько готовых, но не ушедших на столы блюд, и никто никогда не был против покормить ими вечно голодного и всеми любимого официанта.       Парень забрал сдачу, запихал покупки в почти пустой рюкзак и вышел из магазина. Лишний раз проверив присланный адрес, простроил в голове примерный маршрут и неторопливо зашагал в нужном направлении.       Но когда он уже почти пришёл, возникла одна небольшая проблемка. У Онешко всё никак не получалось найти дом под номером одиннадцать. Точнее как — найти-то его, он нашёл, но вот назвать это здание обычным жилым домом, который он, в общем-то, и ожидал здесь увидеть, язык не поворачивался.       Возможно Тушенцов просто опечатался и живёт в одном из соседних домов. Да, наверное так и есть.       А вдруг нет? Может лучше спросить?       Хотя, по сути, какая разница, ведь Юлику сейчас так или иначе нужно было оповестить одноклассника о своём приходе.

Юлий Онешко, 16:36 «Руслан»

      Тот был онлайн и снова ответил почти в ту же секунду: Руслан Тушенцов, 16:36 «Ты пришёл?»       Юлик немного замешкался. С одной стороны можно было просто сказать «Да», но с другой — он всё ещё не был уверен, что пришёл по нужному адресу. А вдруг Тушенцов ошибся с первой цифрой в номере дома? При таком раскладе придётся пройти ещё пару кварталов, а до этого ещё несколько минут разбираться, где их обоих носит. Наконец, за пару секунд взвесив все за и против, парень ответил:

Юлий Онешко, 16:37 «Это детский дом???????»

Руслан Тушенцов, 16:37 «Ща выйду»       Юлик простоял в ступоре несколько секунд. Он ожидал получить в ответ что угодно: что Руслан сейчас напишет, что ошибся с адресом, что просто живёт рядом и сейчас туда подойдёт. Но никак не то, что Тушенцов выйдет прямо из парадного входа в приют.       А тот уже выскользнул из-за тяжёлой синей двери учреждения и припустил к воротам, сжимая что-то маленькое в руках, по всей видимости, это были те самые ключи, из-за которых пришёл Юлик.       — Привет.       А у Онешко как ком в горле встал. С одной стороны ему очень хотелось сказать по этому поводу хоть что-нибудь, но с другой — прямо так в лоб спрашивать «Ты что, детдомовский?» казалось ему краем бестактности. А спросить что-то об этом безусловно хотелось.       — Привет, — наконец выдавил из себя он, разрушая натянувшуся в воздухе тишину, но никак не неловкость, оставленную ей.       Тушенцов протянул однокласснику ключи и без слов наблюдал за всем спектром мыслей и эмоций, отражавшихся на лице парня, пока он произносил сбивчивое «Спасибо». Несколько долгих секунд ребята простояли ещё более неловком в молчании. Наверное, со стороны Руслана логичнее было бы просто развернуться и уйти, а не стоять тут, скрестив руки на груди и опираясь на край ограждения. Но он продолжал стоять, чувствуя, что Юлик вот-вот порывается что-то спросить. А Юлик всё не решался. Наконец Тушенцову это надоело и он заговорил первым:       — Да, я из детского дома. Вроде веду себя соответствующе. Почему ты удивлён?       Слова прозвучали скомканно и грубо. Руслан не хотел этого, просто, похоже, уже разучился нормально разговаривать с людьми.       — Да нет, я ничего не… Просто… ну, для ребят из детских домов обычно отдельные школы… Вроде… — Юлик явно не знал как подступиться к интересующему его вопросу так, чтобы ненароком не задеть одноклассника. Временный хрупкий мир, выстроившийся между ними за эту ночь, его более чем устраивал, и он не был уверен, что готов сломать всё это одним неудачно поставленным вопросом. Но внезапно Руслан дёрнул краем губ, будто в попытке улыбнуться, а в его глазах на миг блеснули беспечные искорки.       — Да, такие школы есть, — согласился он. — У нас в городе, конкретно привязанных к этому приюту, их две, и из обеих меня исключили.       — А почему?       — А почему — это уже не твоё дело, — отрезал Тушенцов, показывая, что этот диалог он, по крайней мере сейчас, продолжать не намерен. — А теперь, извини, но мне нужно бежать отрабатывать за наши ночные посиделки.       Он последний раз посмотрел на Юлика, — спокойно, без издёвки, всё ещё с какой-то вымученной полуулыбкой, — после чего развернулся и пошёл обратно к обшарпанной двери приюта, оставляя одноклассника в одиночестве на почти пустой улице, залитой дневным светом.       Онешко посмотрел на пару ключей в своих руках и, вспомнив, что лишнего времени у него не так много, развернулся и зашагал обратно, размышляя обо всем, что ему только что довелось увидеть.