Ночь, крыша и банка ягодного Флэша — REMAKE

      Прошёл целый месяц, близился конец мая. На носу переводные контрольные работы, годовые проекты и прочая ересь, с которой нужно было нехило так побегать, чтобы просто перевестись в следующий класс.       С тех пор, как Руслан притащил покалеченного Юлика в приют, прошло уже целых три недели. И эти три недели Тушенцов без прикрас мог назвать лучшими в своей жизни. По крайней мере, за последние несколько лет уж точно.       Наверное, всё началось с того момента, когда они впервые столкнулись на крыше. А может и нет. А может всё началось в тот самый день, когда Тушенцов впервые проводил своего нового друга до дома после того, как они прогуляли школу и весь день сидели в приюте?       Прежде чем войти в подъезд, Онешко вдруг неловко развернулся и заглянул в глаза Руслану. Во взгляде читалось лёгкое смущение.       — Ты придёшь на крышу сегодня?       Услышав столь прямой вопрос, Тушенцов замер. Все мысли, лениво мелькавшие в голове всё это время, тут же куда-то улетучились, оставляя полым огромный простор, заполнившийся по-детски наивной радостью. Он совершенно не ожидал, что парень скажет ему это вот так, в лоб, но на деле ведь и сам надеялся, что сегодняшний рассвет они снова встретят вместе. Поколебавшись несколько секунд, он растерянно дёрнул уголком губ и тепло ответил:       — Конечно.       Губы Юлика расползлись в улыбке, а щёки подёрнулись розовым румянцем. Да только ради этой счастливой физиономии, Тушенцов уже готов был днями и ночами торчать на крыше, лишь бы это солнце никуда не пропало из его скучной серой жизни.       — Тогда до встречи, — довольным голосом попрощался парень.       — Береги ноги, Онешко, — улыбнулся в ответ Руслан. Прощаться, как это принято делать у всех нормальных людей, он не любил. А может просто даже и не умел.       В то прекрасное весеннее утро они снова встретились на крыше. Как и в следующее. И в последующее. И так почти каждый день. У обоих парней из-за этих встреч режим сна сбился ко всем чертям, а парное дремание на парте из глупой шутки как-то чересчур быстро превратилось в рутину.       К слову, Юлик довольно быстро оправился от побоев, чему Руслан несомненно был безумно рад, но всё равно каждый раз справлялся о его самочувствии.       В какой-то момент Тушенцову захотелось предложить другу снова сходить к нему после школы. Как в прошлый раз: поиграть в карты с Ильдаром, поболтать о жизни за чашечкой чая. Но мысль о том, что Онешко откажется, почему-то мгновенно доводила до желания прострелить себе башку. У него ведь не так много причин отказаться, правда?.. Или нет? В приюте, так-то, и атмосфера не очень дружелюбная, и заняться нечем; с чего бы парню вообще соглашаться идти туда…       Так что, говоря это, Руслану было жутко неловко. К тому же, не покидало ощущение, что со стороны он выглядит до ужаса по-идиотски, словно на свидание Юлика, блять, приглашает. А от этого чувства он только больше волновался и смущался! Вечно напыщенно-важный и агрессивный Руслан Тушенцов сконфуженно предлагает однокласснику зайти в гости. Это какая-то глупая шутка, да?       Надо ли говорить, что после всего этого калейдоскопа сомнений парень не особо надеялся, что Онешко вообще оценит эту идею, — ну серьёзно, кому в здравом уме захочется в своё свободное время сидеть в вонючем детском доме? Поэтому когда друг, не потратив и секунды на размышление, согласился, Тушенцов против воли просиял. Он всё ещё старался на людях не портить свой устоявшийся образ, но сутки проходив в ужасе от потенциального отказа, горой с плеч свалившееся облегчение взяло верх. Пихнув в бок, почему-то начавшего ржать Юлика, парень тут же поджал губы, пряча улыбку.       — Всё с тобой ясно, — фыркнул друг.       Руслан уже собирался уточнить, что именно с ним ясно, но внезапно к их парте подлетела Даша и, смерив Тушенцова скептичным взглядом, быстро поздоровалась с Онешко и тут же, не спрашивая разрешения, утащила его прочь из класса.       И хотя в любой другой момент он бы разозлился на одноклассницу за столь вопиющую бестактность, сейчас парень был ей даже немного благодарен. От того, как просто Юлик одним беспечным «Да, погнали» без остатка растворил чернющую тучу сомнений, казавшуюся такой ужасной и неразрешимой всего минутой ранее, в душе всё приятно сжалось. И сжалось настолько сильно, что грозилось вот-вот отразиться на нём внешне, а это уже никак не вписывалось в установленные им самим же рамки.       Сам того не замечая, Руслан практически перестал инициировать какие-либо конфликты: ни токсичных комментариев, ни драк, ни ущемлённых девочек, бегущих жаловаться своей классной. Большую часть потенциальных стычек, конечно, купировал Онешко, почему-то продолжавший добровольно проводить с ним большую часть своего времени. Стоило Юлику одёрнуть его раз-другой, и на третий Тушенцов уже сам вовремя понимал, что пора остановиться. И жить вдруг стало куда спокойнее. Его даже в приюте стали куда меньше доёбывать, хоть парень и искренне не мог понять, как одно с другим вообще могло быть связано.       А ещё Онешко помог ему устроиться уборщиком в то кафе, где работал сам, и теперь у Тушенцова наконец появился более или менее постоянный и стабильный заработок. Помимо этого, друг то и дело вынуждал его быть рядом, пока общался с коллегами или одноклассниками, из-за чего репутация «конченного уебана» в коллективе начала сама собой выравниваться до нейтральной. Некоторые из друзей Юлика даже начали с ним здороваться.       Юлик.       Юлик, Юлик, Юлик.       Руслан и сам не заметил, как в какой-то момент вся его жизнь стала крутиться вокруг другого человека. С ним он встречал каждый второй рассвет, с ним общался в школе, с ним проводил свободное время, когда тот мог уделить ему своё, с ним ходил на работу в совпадающие дни смен.       Порой это его даже по-настоящему пугало. Пугало, что в какой-то момент Юлик может просто исчезнуть из его жизни. Уехать жить в другой город, сменить круг общения. Забыть о нём, перелистнуть жизнь на новую страницу, где никогда и не было никакого Руслана Тушенцова.       Он совсем не хотел об этом думать, но в те редкие ночи, когда Онешко предупреждал, что собирается в этот раз «выспаться по-человечески» и встречать рассвет не пойдёт, Тушенцов оставался в неуютной постели, один на один со своим новым страхом. Он мог часами лежать без сна, сжимая краешек потрёпанного одеяла, и в ужасе думать, а «что если».       Что если? Что если?       Руслан никогда не боялся привязаться, пока в один прекрасный день таки не привязался по-настоящему. Он был уверен, что все его страхи — нездоровая херня, и не мог понять, почему его это настолько волнует, но уже ничего не мог с собой сделать. Юлик словно стал неотъемлемой частичкой его самого. Частичкой, которую нельзя было просто взять и проигнорировать, частичкой его идентичности, частичкой каждого проживаемого парнем дня.       К тому же, под конец апреля Ильдару наконец стукнуло восемнадцать, так что несколько дней назад его без особых почестей выселили в маленькую квартирку на окраине. Но Хабибуллин там жить не собирался, поэтому сейчас прикладывал все усилия, чтобы изменить ситуацию. Как следствие, на связь почти не выходил. Едва прошлый сосед вынес из комнаты последнюю сумку, к Руслану мигом подселили кого-то нового, однако Тушенцов даже не потрудился запомнить, как его зовут. Для него этот парень стал лишь «очередной причиной появляться в детском доме ещё реже». Руслан вообще никого кроме Ильдара в этих стенах не признавал, да и тому своё расположение пришлось зарабатывать несколькими месяцами упорного игнорирования всех провокаций со стороны припизднутого сожителя.       Парень затушил тлеющий окурок, бросил его в мусорный бак и вдохнул прохладный ночной воздух. Юлик просил Руслана бросить курить, но это внезапно оказалось не так уж и просто. То есть, Тушенцов искренне старался, сам не понимая, чем вообще обусловлено его рвение; мог не курить по два-три дня, но обычно срывался, когда в мозг опять начинали закрадывается липкие мысли о том, что будет, если Онешко исчезнет из его жизни. Эти мысли казались похожими на болотную тину: мерзкие, неприятные, стремительно засасывающие тебя в самую пучину, стоит только прекратить попытки выкарабкаться.       Так и сегодня Руслан вновь сорвался на одну сигарету, только чтобы заткнуть воспалённый этими мыслями мозг. Как и всегда, сигарета неплохо справилась со своей задачей, взамен подкинув в организм ворох токсинов.       Тушенцов закинул в рот пару пластинок мятного Орбита. Честно говоря, всю жизнь было плевать на то, какая именно жвачка, лишь бы перебивала запах курева, но Юлик как-то раз за чашкой чая обмолвился, что без ума от мяты и вообще не признаёт никаких жвачек, кроме мятного Орбита. И вот, спустя всего день Руслан вдруг обнаруживает себя перед нужным прилавком, глазами выискивающим тот самый вкус.              Парень сконфуженно дёрнул уголком губ. Тушенцов, верно, сходит с ума. И от того, чтобы убежать, сверкая пятками, его держит лишь то, что ещё ни дня со смерти родителей он не чувствовал себя таким живым, как за период общения со столь безвозмездно приютившим его мятежную изодранную душу одноклассником.       К слову, прямо сейчас он шёл на очередную ночную встречу с ним. Парни не виделись всего один день, а Руслан уже успел соскучиться. Настолько, что захотелось изменить традиции ждать друга на крыше и качестве внезапного исключения встретить Онешко прямо у дома. Так что сегодня он выбрался из приюта чуть раньше обычного и в темпе направился по знакомому адресу, изо всех сил надеясь, что судьба злодейка не решит вставить веник палок в колёса всем его планам.       Ночь была промозглой. Пока ещё тёмное небо заволокло непроглядными облаками, а прохладный весенний ветер дул словно со всех сторон сразу, укутывая своими порывами, и в сочетании с достаточно низкой температурой создавал просто идеальные условия для того, чтобы немедленно одуматься и пойти домой. Но парень вопреки всему продолжал вышагивать по абсолютно пустой, будто вымершей улице, единственным живым приколом которой был пакет из продуктового, обречённо летящий навстречу покрытому начинающими раскрываться почками дереву.       А вот и нужный ему дом. Парень живёт именно здесь, в первом подъезде слева — это Тушенцов знал наверняка.       Руслан уже было подошёл к домофону, как вдруг осознал, что понятия не имеет, в какую квартиру звонить. Ему так и не довелось за всё время их общения побывать у Юлика — тот к себе не приглашал, а самому напрашиваться как-то даже и в голову не приходило.       — Рус!       Внутри Руслана всё мгновенно сжалось и растеклось в смущённую лужицу от такого обращения и, конечно, он сразу обернулся, выискивая взглядом Юлика, которого только что он проводил до дома после работы.       — Я тут, наверху, — Онешко начал активно махать руками, видимо заметив, что Руслан плохо понимает, откуда исходит звук. Наконец он поднял взгляд и нашёл его: парень чуть ли не по пояс свесился с одного из окон третьего этажа.       — Что такое?       — Возьми сегодня гитару. Пожалуйста, — Юлик лучезарно заулыбался. — Думаю, на рассвете прикольно будет посидеть побренчать что-нибудь.       Тушенцов представил эту картину. Они сидят вдвоём, из-за горизонта медленно поднимается яркое оранжевое солнце. Руслан осторожно перебивает струны, напевая какой-нибудь мотив, а Онешко негромко вторит, то и дело ошибаясь в тексте и пристыженно замолкая, потому что боится своей лажей сбить общее настроение.       Захотелось.       — Нас с крыши нахуй выкинут за то, что спать мешаем.       Юлик расхохотался и прикрыл лицо рукой, видимо осознав, какую глупость предложил.       — Это значит да? — вопреки собственной же реакции, с ещё более озорным огоньком в глазах переспросил парень.       Тушенцов возмущённо выдохнул, на деле же из последних сил сдерживаясь от того, чтобы заржать.       — Это значит, Онешко, что хватит хуйню предлагать, а то ведь я и согласиться могу.       Руслан быстро нашёл глазами нужное окно на третьем этаже. Он уже давно не бывал внутри панелек, поэтому планировку представлял не очень хорошо. Понадеявшись, что Юлик всё-таки услышит, он подобрал с земли какой-то не особо увесистый камушек и метко запустил его в то самое окно. Простояв минуту без какого-либо результата, руки начали чесаться запустить ещё один, но Тушенцов решил пока так сильно не наглеть и подождать ещё немножко.       И его терпение было вознаграждено.       Спустя долгих три минуты окно резко подалось внутрь, а в образовавшемся проёме показалась заспанная недовольная мордашка, обрамлённая растрёпанными тёмными волосами, в которые выглядели настолько плюшево, что в них так и хотелось зарыться пальцами.       — Руслан?.. Ты чего здесь делаешь, ранища такая. Я планировал только через полчаса выходить, у меня будильник стоит…       Онешко сонно протирал глаза и бесконечно зевал, едва успевая прикрывать рот рукой, а Тушенцов продолжал стоять молча, с полуулыбкой наблюдая за этой забавной картиной. Невыспавшийся, резко разбуженный Юлик выглядел просто очаровательно.       — Ты мне что-нибудь ответишь, полуночный романтик? — лениво возмутился Юлик, и, так и не дождавшись ответа, добавил. — Хер с тобой, сейчас выйду, подожди пять минут.       — Ты меня впустишь? — наконец подал голос Руслан.       — Нет. Стой на улице, жди и страдай. А то ты интересный такой, блять, пришёл, разбудил меня ни свет ни заря, а теперь его ещё и впустить надо… — позволил себе немного позлорадствовать Онешко, скрываясь в темноте квартиры. — Я быстро.       Тушенцов смиренно усмехнулся и огляделся. Около металлической двери стояла охуенная лавочка, которую сегодня пока ещё не успели занять вездесущие подъездные бабки. В три шага преодолев расстояние до неё, парень сел, расслабленно облокачиваясь на спинку.       Через несколько минут, за которые, если честно, Руслан даже успел немного задремать, дверь с оглушительно громкой трелью приоткрылась и оттуда выскользнул всё ещё сонный, но уже одетый и причёсанный Юлик. Он ещё раз наградил друга в крайней степени осуждающим взглядом, но потом сразу улыбнулся и раскинул руки в стороны, приглашая в свои объятия. Тушенцова дважды просить не нужно: он сразу подходит и нежно обнимает в ответ, как бы невзначай утыкаясь носом в те самые мягкие, волнистые волосы, пахнущие сегодня чем-то очень весенним и домашним.       — Так, Тушенцов, смотри внимательно, один раз показываю, — иронично приподнимая брови говорил Онешко. — Расставь руки в стороны.       — Зачем?       — Просто расставь, — не терпящим возражений голосом вновь попросил Юлик. — Да, молодец, вот так. Можно чуть-чуть пониже. Во, вот так идеально, — комментировал он, внимательно наблюдая за тем, как Тушенцов, слегка нахмурившись, внимательно выполняет то, что он ему сказал. — А ещё ебало попроще.       — Юлик, бл… — возмущённо начал было Руслан, но тут вдруг Онешко подошёл и обнял его. Логическая цепочка в мозгу парня наконец замкнулась, и — всё ещё плохо, но теперь хоть как-то — понимая, чего от него хочет друг, он неуверенно, руками, которые только что нелепо разводил в разные стороны, обхватил его за спину, приобнимая в ответ.       Почти сразу после этого Юлик отстранился. На лице парня играла привычная бескорыстная улыбка.       — Вот так нормальные люди делают, когда прощаются. Ну, или здороваются, — произнёс он и тоже раскинул руки в стороны, явно ожидая реакции Руслана. Но тот уже понял, чего от него хочет Онешко, уверенно подошёл к парню и крайне неуклюже сгрёб его в охапку уже самостоятельно.       — Бесполезная хуйня, — саркастично конспектировал он, на деле же с головой утопая в этих странных, непринуждённых и ни к чему не обязывающих обнимашках.       — Слушай, — начал Юлик, — не хочу сегодня на крышу. Погода не очень. Для того чтобы просто посидеть там, замёрзнуть и заболеть, конечно, — самое то, но это в мои планы как-то не входило.       — Тебе холодно?       — Пока нет, но думаю если мы три часа будем сидеть на жопе и никуда не двигаться, то холодно станет, — пожав плечами, чуть смазанно кивнул Онешко.       — Ладно, — без боя сдался Руслан, которому было в целом без разницы. — Может тогда по городу прогуляемся? В пустующих ночных улицах тоже есть какая-то своя романтика.       — Давай, почему бы и нет, — согласился Юлик.       Парни побрели в сторону центра. Онешко жил не так уж далеко отсюда: спальный район, в котором находился его дом, инфраструктурой почти сливался с центральным. Ребята непринуждённо шагали по глухим, пустынным улочкам, иногда бесстрашно выходя на непривычно безлюдную и тихую проезжую часть. Холодный, пробирающий до костей ветерок, серовато-синие тучи, застянувшие весь небосвод, да приглушённый свет уличных фонарей — вот все их спутники в эту ночь.       За расслабленным, непринуждённым разговором о том, как Тушенцов учился играть на гитаре, время текло незаметно. Ребята и сами не заметили, как начало потихоньку светать.       — Кстати, Ильдар там че-то с квартирой намутил, — поделился Руслан, когда они шли вниз по эстакаде.       — О-о, крутяк, — искренне порадовался Юлик, припоминая, что ему объяснял Тушенцов несколько дней назад. Насколько он понял: Хабибуллин решил конкретно так изъебнуться и вместо убитой однушки в неблагополучном районе получить нормальную квартиру где-нибудь ближе к центру. Не бесплатно, конечно, но всё же так выходило куда дешевле, чем если бы он копил на неё стандартным путём, вынужденный несколько лет провести в отвратных условиях. — Слушай, тебе ведь тоже через полгода восемнадцать, ты будешь пытаться какую-то такую же схему провернуть?       — Ну… наверное? Я ещё не знаю, — Руслан немного нахмурился. — Если честно, мне немного страшно. Я всё ещё чувствую себя ребенком, которого выдернули из детства и заставили решать взрослые вопросы. Это Ильдар там за законы шарит и как это всё работает, а я… ну, — он кривовато усмехнулся и тут же замолк.       — Не, — Юлик помотал головой. — Я к тому, что не лучше ли снимать квартиру? Мне кажется, это удобнее. Да и плюс, у нас в городе не такие высокие цены.       Тушенцов на несколько секунд погрузился в размышления, но потом всё-таки покачал головой:       — Не, я не думаю, что смогу так. Наверное, всё же больше склоняюсь к тому, что лучше уж порвать жопу на британский флаг, чем не иметь постоянного места жительства.       Онешко кивнул удовлетворённый ответом. Какое-то время после они шли молча, разглядывая незамысловатую архитектуру современных зданий.       Внезапно уличный фонарь прямо над ними с негромким металлическим щелчком выключился, до чёртиков напугав Тушенцова. Тот со смачным ругательством и негромким шипением отлетел в противоположный край тротуара, в ужасе вжав плечи. Онешко сначала тоже впал в ступор, пытаясь понять, куда пропала львиная доля освещения и почему Руслан так резко рванул на пару метров в сторону. Но быстро смекнув, что к чему, сложился пополам от смеха под осуждающий взгляд Тушенцова, вновь подошедшего к нему.       — Смеёшься надо мной, да? — обиженно поджав губы, беззлобно поинтересовался он.       — Да, — бессовестно подтвердил друг, всё ещё не в силах до конца разогнуться от неконтролируемых приступов смеха. — Это че, типа, у нас настолько чёрные души, что аж фонари гаснут? Пизде-ец.       Руслан сконфуженно прыснул, пробормотав что-то вроде «Из нас двоих это только ко мне относится», постепенно успокоился и наконец выровнял дыхание.       Кто ж знал, что на этом его потрясения не закончатся…       Отдышавшись, Юлик улыбнулся во все зубы и замер на несколько секунд. А после вдруг легонько тронул Тушенцова за плечо и рванул вперёд.       — Догоняй!       Руслан потерял пару секунд от банального замешательства, но всё-таки, наскоро поняв, что к чему, принял эту игру и стремительно побежал вслед за Онешко. Тот на всей скорости свернул за угол, едва не вписавшись аккурат в маленький мусорный бак, и полетел дальше, громко смеясь. Внезапно ещё один фонарь выключился, но на этот раз беззвучно. А за ним и следующий, погружая узкий безлюдный переулок в утренний полумрак.

Огромный мир, как лабиринт, ты врубайся в его ритм, Либо оглянись вокруг, и если снова не горит вдали, То больше о любви ты ни слова не говори И беги прочь из города, где гаснут фонари.

      Нога Руслана вдруг проскользнула по какому-то пакету, брошенному на асфальт, и он чуть не потерял равновесие. К счастью, на помощь ему внезапно пришёл столб погасшего фонаря, услужливо позволивший ему оттолкнуться от себя и побежать дальше.       За время этого конфуза парень вдруг с мимолётным ужасом осознал, что потерял из виду убегающего Юлика. Слышны были лишь отрывистые звуки шагов, постепенно затихающие где-то за поворотом, к тому же с трудом различимые из-за крови, бушующей в ушах.       Неожиданно ему на нос упала первая маленькая капля.

Там где гаснут фонари, там заводятся паразиты. Холод и где дождик иголками моросит и Боже упаси, давай беги, попробуй, только не проси меня Найти тебя потом в одном из тысячи такси.

      Дождь постепенно начал усиливаться, заходящимся водным гвалтом заглушая и без того почти бесшумные шаги Онешко. Наконец Руслану пришлось признать, что он окончательно упустил друга из виду.       — Ты где? — спросил он в пустоту, вновь сворачивая в какой-то узкий переулок, откуда вроде как слышал последний тихий смешок парня и его бесшумные перебежки.

Это игра, да что уж, давай приколемся: Сыграем в прятки, в рамках огромного мегаполиса. Не больно и не боязно, давно я прыгнул в поезд, И двинул бы на поиски по часовому поясу

      С громким смехом Юлик вынырнул откуда-то из-за трубы, сплошь обклеенной стикерами и объявлениями, и побежал прочь, расплёскивая неглубокие, едва только начавшие появляться лужи. Недолго думая, Тушенцов припустил за ним, начиная чувствовать азарт.       Хрустальные капли дождя причудливо переливались в негромких тёплых тонах восходящего солнца, и звонко разбивались об асфальт, мгновенно темнеющий от быстро подступающей влаги. Лёгкие кофты, которые также стремительно намокали, приятно липли к телу. Оба парня то и дело проскальзывали на лужах, и так, постепенно, Руслан начал нагонять Юлика. Тот заметил это и предпринял последнюю отчаянную попытку спасти себя:       — Стоп! У меня шнурки развязались, — безо всяких угрызений совести соврал он и присел, якобы начиная их завязывать. Это сработало: Тушенцов по-честному остановился и стал ждать, пока он закончит. Но тут Юлик с очередной вспышкой громкого смеха вскочил на ноги и побежал дальше.       — Ах ты сука! — возмущённо выдохнул Руслан и вновь пустился в погоню.       Однако, как Онешко не старался ускориться или скрыться, петляя узкими переулками, дыхание скоро начало сбиваться от постоянного бега, и в какой-то момент, непроизвольно остановившись на очередной развилке, его категорически накрыли чьи-то руки и победно прижали к себе. Он глухо вскрикнул и откинулся назад, признавая поражение.       — Онешко, блять, — прошипел Тушенцов у него над ухом. — Тебе сколько? Девять?       Юлик не придумал, что ответить, поэтому просто повернулся лицом к Руслану. Тот недовольно разомкнул объятия, но с места сдвинуться и не подумал, стоя всё так же непозволительно близко, что парень перед ним мог легко разглядеть его тонкие, чуть подрагивающие ресницы и покрасневшие впалые щёки, по которым тонкими струйками сбегали дождевые капли.       К Онешко в голову вдруг пришла глупая мысль, что будь они главными героями романтической комедии, то в это момент непременно бы должны были поцеловаться. Абсолютно пустая улица, один за одним гаснущие фонари, ленивый персиковый рассвет, пробивающийся сквозь серые тучи, мелкие капли весеннего дождя, осыпающие собой всё вокруг, — обстановка была просто идеальной.       Юлик сделал неуклюжий шаг назад и смущённо отогнал от себя эти мысли. Как-то это всё неправильно. Руслан не герой-любовник, а он уж и подавно не похож на какую-нибудь миниатюрную девчушку, которая бы идеально с ним смотрелась. Они всего лишь два парня с маленького городка в одном из уголков консервативной России. А всё это не должно происходить.       Не должно же?       — Ты чего завис? — чуть склонил голову Тушенцов, заметив, что в лице парня что-то неуловимо переменилось. — Всё хорошо?       — Давай не пойдём сегодня никуда? — неожиданно предложил Юлик. На его губах заиграла прежняя беззаботная улыбка, а в глаза вновь вернулись привычные игривые искорки. И тем не менее, нотки необъяснимой грусти в голосе всё равно с головой выдавали настроение последних мыслей.       — Так, подожди, — опешил Руслан. — В каком смысле?       — Тебе сегодня надо на работу? — вновь вопросом на вопрос ответил Онешко.       — Нет, мне завтра.       — Мне тоже, — губы Юлика опять растянулись в лукавой улыбке. — Пошли ко мне, купим хавки и будем смотреть всратые реалити по телеку.       — Лол, — не сдержался Тушенцов. — Нет, я-то, конечно, не против, пошли. А родители?       — Не вернулись ещё.       — А школа?       — Да похер на школу, Господи.       — Воу-воу! Ты же у нас там вроде в отличники заделался, я не прав? — хитро улыбнулся Руслан, напоминая о том, как ответственно Онешко обычно относился к учёбе.       — Ну так, тем более, — нисколько не смутился парень. — Подумаешь, меня один день не было, что случится-то?       — Как скажешь, — поднял руки Тушенцов, и парни, продолжая разговаривать, направились обратно в спальный район. Дождь усиливался, а небо постепенно всё плотнее застилало сплошными чёрными тучами, закрывающими солнце. В такую погоду и правда не хотелось никуда идти. Хотелось запереться дома, взять чашечку тёплого чая и укутаться в мягкий уютный плед. А ещё лучше, если рядом сядет кто-то настолько близкий, что в его компании даже просто помолчать будет вполне комфортно.

***

      По приходу домой первым делом было принято решение сполоснуться в душе, а то после их ночных пробежек под дождём вся их одежда, да и они сами, стали похожи на две ходячие тряпки, насквозь пропитанные потом и водой. Юлик пропустил вперёд Руслана, попросив особо не задерживаться, а сам пошёл искать у себя в шкафу какую-нибудь огромную кофту, которая бы налезла на Тушенцова.       К моменту, когда парень выбрался из душа, небольшой комплект сухой и тёплой сменной одежды уже ждал его на стиральной машинке, расположенной напротив раковины. Руслан невольно улыбнулся, осознав, что Юлик только что специально для него искал оверсайз шмотки, в которых ему было бы комфортно.       Когда он вышел из ванной комнаты, всё ещё до нитки сырой Онешко копошился на кухне.       — Спасибо за шмотки, — сказал вошедший, садясь на жёсткий маленький диван, еле втиснутый в пространство узкого помещения. Юлик кивнул и Тушенцов буднично поинтересовался: — Что делаешь?       — Короче, в магазине по скидке была какая-то херня прикольная, — начал Юлик, параллельно помешивая светло-коричневое тесто. — В общем: там пакет, в нём смесь из муки, сахара иили что там вообще должно быть в тесте... — парень махнул рукой на разорванную упаковку, мирно лежавшую на углу стола. — Дальше эту штуку взбить с молоком, залить в формочки, поставить в микроволновку на три минуты, и готово.       — О-о-о, — протянул Руслан, с интересом наблюдая за тем, как Онешко, противореча простейшей инструкции, заливает всё получившееся тесто в одну большую металлическую форму, которая, судя по её объёмам, предназначалась для небольшого торта.       — Но, так исторически сложилось, что формочек у меня нет, потому что живу в спартанских условиях: ни еды, ни формочек, только вода и чайные пакетики, — начал объясняться Юлик, устанавливая форму, заполненную тестом, в микроволновку, и с наслаждением облизывая то, что осталось на краях вилки, послужившей ему венчиком. — Вынешь, когда запищит? — спросил он, повернувшись к Тушенцову.       — Без проблем.       — Спасибо, — кивнул Онешко. — Я пойду пока, смою с себя всё это.       Руслан молча проводил его взглядом и уставился на форму, мирно крутящуюся на подставке внутри микроволновой печи. Мысли парня были ещё где-то там на улице, под дождём, который, к слову, до сих пор мерно выстукивал свой ритм по окну. Захотелось выйти на балкон и покурить.       Парень быстро отогнал от себя эти мысли. Потом как-нибудь покурит. Не здесь. Не сейчас. Не дома у Юлика.       Микроволновка спасительно запищала, отгоняя от парня глупые импульсивные желания. Подорвавшись с места и едва не своротив в процессе стол, он подошёл к ней и нажал на большую белую кнопку, заставив дверцу с протяжным щелчком отойти от рамки.       Кухню быстро наполнил аппетитный запах, о которого у Тушенцова тут же засосало под ложечкой. Предположив, что железная форма скорее всего сильно нагрелась, парень подспустил рукава толстовки Юлика на ладони и аккуратно начал доставать её из печи. Выглядел большой импровизированный «кексик» просто умопомрачительно, а картину дополнял с каждой секундой лишь усиливающийся дурман, исходящий от него.       И тут Руслан понял, что понятия не имеет, что нужно делать дальше. Мозг начал лихорадочно соображать, потому что края формы уже достаточно сильно нагрели ткань толстовки, через которую он их держал, и вот-вот обещали начать нещадно жечь руки. Найдя взглядом какую-то на вид чистую тарелку, Тушенцов аккуратно поставил кекс на неё сверху и нахмурился. Почему-то он был уверен, что это должно было выглядеть немного по-другому.       Но других идей в голову не пришло, поэтому парень, почесав затылок, решил, что лучшее, что он сейчас может сделать, — это поставить чайник. У Онешко он был не электрический, а обычный, со свистком. Парень налил воды из-под крана и поставил чайник на плиту, после чего долго не мог понять, почему она не реагировала на то, что он крутил какие-то круглые вентили, по идее отвечвшие за интенсивность огня. В конце концов огонь как-то сам появился, правда на не на той конфорке, но Руслан, решив, что в этой ситуации будет лучше просто ничего не трогать лишний раз, переставил чайник в нужное место и сел обратно на диван.       — М-м-м, — протянул Онешко, возвращаясь на кухню, — как вкусн… — в этот момент ему на глаза попалась форма, еле как балансируюшая на краях глубокой тарелки для супа. — Это че такое? — засмеялся он, снимая уже подостывшую форму и ставя её на маленький резиновый коврик, который, по всей видимости, был специально предназначен для того, чтобы ставить на него горячее.       — Я растерялся! — честно признался Тушенцов, дёрнув краем губ. — Ещё и эта плита сраная, я так и не понял, как огонь включать.       — Капец, — констатировал Юлик, оглядывая выкрученные в разные стороны ручки. — Тебя нельзя одного оставить даже на пять минут.       «И не надо меня оставлять» — подумал Тушенцов, но вслух ничего не сказал.       — Так, иди сюда, я тебе объясню, как плита работает. Это знать надо, — вполне серьёзно сказал Онешко, рукой подзывая Руслана подойти.       Парень начал рассказывать что-то о том, как поступает газ, почему он горит, и как получается это синее огненное «солнышко» на конфорке. Руслан внимательно его слушал, после чего, получив конкретную инструкцию и официальное разрешение, вновь попробовал включить газ. Это оказалось совсем не так сложно, как ему показалось несколькими минутами ранее.       Парни заварили чай, выложили «кекс» на блюдо, после чего Юлик расчленил его на восемь неровных кусочков, и они наконец переместились в гостиную. Однако всю еду друзья умяли, даже не включив телевизор, поэтому, когда опомнились, Юлик предложил, — раз уж руки у них уже не заняты, — поиграть в какие-нибудь игры на плойке.       Сначала Тушенцов в замешательстве завис от слова «плойка». Немного усмехнувшись очередному неожиданному пробелу в знаниях друга, Юлик начал объяснять, что такое игровая консоль и как она работает. Руслан с по-детски горящими глазами внимательно слушал его, и с каждой минутой идея «поиграть на плойке» казалась ему всё более привлекательной.       Как пользоваться контроллером, Тушенцов, конечно, тоже не имел ни малейшего понятия, так что Юлик, не долго думая, сел поближе и начал объяснять.       — Короче, смотри, это стрелочки. В основном они нужны, чтобы перемещаться по меню, а в самой игре задействованы очень редко, — Онешко ткнул пальцем в левую часть приставки. — C другой стороны фигурки: треугольник, кружок, квадрат и крестик. Многие их как-то различают по цветам, но я постоянно путаю красный и розовый, так что смотри сам. Они нужны… — Юлик замялся, не зная как правильнее объяснить. — Да короче, чего я парюсь, давай сейчас какую-нибудь игру включу и там уже всё по ходу дела разберём.       Парень встал, подошёл к небольшому шкафичку и вытащил оттуда первый попавшийся диск. Первый попавшийся диск удачно оказался стареньким игровым хоррор кинцом «Until Dawn».       — Это чисто мы с тобой каждую ночь — унтил давн, — попытался пошутить Руслан, увидев название на буклете. Хоть получилось и не очень смешно, Юлик хмыкнул и тихо произнёс что-то вроде «забавно».       — Вообще «антил дон», если правильно произносить, но, так уж и быть... В первый раз ты сделал эту ошибку по незнанию, чем получаешь право избежать моего гнева, — наигранно-высокопарно произнёс Онешко.       — Ох, спасибо, Юлий Как-тебя-там-по-отчеству-вич, — саркастично подыграл ему Тушенцов, разглядывая мрачную заставку, появившуюся на экране одновременно с тревожной музыкой.       Юлик вернулся на диван, сев очень близко к Руслану, чтобы было удобнее объяснять, что делать. Вступление закончилось, и они выбрали пункт «Новая игра». На экране начались кат-сцены, во время которых Онешко продолжил рассказывать, как называются разные кнопки на контроллере.       Наконец Бет — персонаж игры — выбежала из дома и направилась в зимний лес, тем самым заставляя игрока начать нажимать на кнопки, а джойстик чувствительно вибрировать. Руслан моментально успел пересраться, что сейчас от его действий будет зависеть ход игры, но Юлик быстро объяснил ему, что это всего лишь обучение, и оно при любом раскладе закончится одинаково.       А потом Онешко сделал нечто странное: парень вдруг прижался к нему ещё сильнее и разместил свои руки поверх слегка подрагивающих кистей Руслана, сжимающих контроллер. Так они продолжили играть. Юлик направлял движения парня, а порой, когда тот не очень понимал, что от него хочет игра, делал всё сам, но как бы, в то же время, чужими руками.       Тушенцов разрывался между динамичной, затягивающей игрой и тем, чтобы не ебануться в обморок от недостатка кислорода, потому как дыхание на несколько добрых секунд перехватило к херам. И едва он вернулся в реальность, вынужденный за короткое прожать кучу кнопок подряд, сердце предательски громко забилось, сигнализируя о том, как сильно парень поплыл от такой неожиданной близости. Столько ярких новых эмоций внутри него смешалось во что-то едва ли поддающееся описанию, но определённо до чёртиков счастливое и довольное жизнью.       Через какое-то время парень и сам приловчился к управлению, и только убедившись в этом, Юлик наконец его отпустил, чуть отсел и начал громко рассуждать на тему того, что все персонажи — конченые дебилы, и он определённо на их месте сделал бы лучше. Руслан то и дело искренне ржал с очередного неадекватно злого комментария, а потом и сам дополнял их ещё более токсичными шутками, с которых в свою очередь в голос выносило Онешко.       Они играли до самого вечера. Целое прохождение с перерывом на еду и перепрохождением пары особо богатых на потерю персонажей глав заняло почти десять часов. И хотя большую часть времени играл Руслан, Юлик ничуть не менее заинтересованно сидел рядом, так искренне реагируя на каждый, даже самый маленький сюжетный твист, что казалось, будто он видит его впервые. Пару раз Тушенцов уточнял, точно ли парень не хочет сам поиграть, на что тот лишь отвечал, что всё нормально, и ему в кайф смотреть на то, как Руслан мучается с прохождением, испытывая неподдельные эмоции от всего подряд и смешно матеря самого себя за криворукость.       Однако где-то к семи часам вечера, когда они уже выключили игру и наконец врубили какую-то хрень по телевизору, на которую и был изначальный расчёт, Юлик, всё ещё отчаянно кутающийся в пушистый плед, начал клевать носом. В какой-то момент парень бессовестно пристроил свою голову прямо на плече Тушенцова. А ещё через час Руслан уже не имел никаких сомнений в том, что Онешко уснул.       — Юль, — осторожно позвал он, дотрагиваясь до его плеча, однако ответа не последовало. — Юлик, — снова ноль реакции.       Тогда Тушенцов предпринял неловкую попытку выбраться из-под Онешко. Он осторожно, нежно придерживая голову и тело парня, опустил его на диван, сам при этом садясь на пол. Всё получилось до ужаса неуклюже, и Руслан буквально уверен был, даже, откровенно говоря, надеялся, что этим разбудит друга, однако тот продолжал как ни в чем не бывало посапывать, заставляя плед то плавно подниматься, то так же плавно опускаться от движения воздуха в грудной клетке.       — Ю-юль, — ласково позвал он в третий раз, надеясь, что парень всё-таки проснётся. Хотя бы ради того, чтобы они обнялись на прощание.       Какая глупость.       Не отдавая себе совершенно никакого отчёта в своих действиях, Тушенцов дотронулся до лица Онешко и нежно очертил большим пальцем чуть выдающуюся скулу, в конце легонько коснувшись края губ. Таких беззащитных и бесконечно нежных в это мгновение. Таких доступных и недоступных одновременно.       — Сладких снов, — наконец смог попрощаться он, отгоняя неоднозначные мысли. Шумно выдохнув, парень встал и пошёл в ванную комнату, где всё это время сушились его вещи. Стянув с себя толстовку, приятно пахнущую Юликом, он надел свой затасканный лонгслив и вышел в коридор. В груди неприятно заныло — уходить совсем не хотелось.       Парень немного подкрутил замок так, чтобы когда он закрыл дверь, она захлопнулась, после чего вышел, мысленно оставляя в этой квартире все свои неправильные чувства и эмоции, о которых боялся быть откровенным даже с самим собой.