Ночь, крыша и банка ягодного Флэша — REMAKE

      На улице стояла тёплая, безветренная погода, вполне соответствующая тому, чего ожидаешь, выходя из дома тихим майским вечером. Вокруг сновали люди, они что-то увлечённо обсуждали, смеялись, пока солнце неуклонно опускалось всё ниже и ниже к строгой линии горизонта, а небо поражало своей чистотой, позволяя всем прохожим в этот чудный день насладиться видом прекрасного, будто полупрозрачного белёсого диска луны, смотрящегося на розовеющем небосводе весьма и весьма футуристично.       Позавчера закончился учебный год. Все контрольные были написаны, проекты сданы, оценки исправлены. Десятый класс завершился, подводя очередную невидимую черту в их жизни, которая, правда, ни на что особо не влияла, однако из года в год переступать её было по-своему приятно. Особенно душу тешило это блаженное чувство выполненного долга и предстоящего, вполне заслуженного отдыха длиной в долгих три месяца.       Юлик улыбнулся и прищурился, кидая взгляд на окна третьего этажа, в которых отражался янтарный свет. Из наушника, торчащего только в одном ухе, еле-еле доносилась какая-то спокойная, жизнеутверждающая мелодия, добавляя ещё щепотку романтики уютному весеннему вечеру. Хотя, учитывая его режим последние пару месяцев, было трудно назвать это вечером, ведь время едва только перевалило за пять часов.       А вот и кафе, в котором он работал. Сегодня у него была утренняя смена, которую он радостно взял из-за отсутствия школы, и, отбатрачив свои законные пять часов, с чистой совестью отправился домой досыпать за вновь проведённую на улице ночь.       Дверь легко поддалась, заливая приятным перезвоном тишину пустого кафе.       — Мы уже закрыты… — осторожно начал было знакомый голос откуда-то из-за стойки, но почти сразу признав в пришедшем Онешко, Руслан успокоился и уже с другой интонацией продолжил: — А, это ты. Как погода на улице?       — Замечательная, — непринуждённо ответил Юлик, приземляясь на ближайший барный стул. — Ты один тут?       — Не, — Руслан мотнул головой. — Лиза на кухне прибирается. Она сказала, что ещё долго там провозится, поэтому я могу идти, как закончу с баром.       — Отлично, — вскинул брови Онешко, наблюдая за тем, как Тушенцов специальной тряпочкой ловко протирает стеклянные бокалы, после чего переворачивает и возвращает их на место. — Волнуешься?       Парень на секунду свёл брови к переносице и, пожав губы, ответил:       — Да нет, наверное. Из-за чего мне волноваться? Мы с Ильдаром столько месяцев вместе прожили, даром что не в коробке из-под холодильника, — он фыркнул. — Так что я скорей радуюсь, чем волнуюсь. Ты сам-то как?       — А я волнуюсь. Поэтому и спросил, — усмехнулся Юлик. — Я просто удивился, что он вообще решил меня позвать: мы ведь виделись пару раз всего, да и заочно не прям чтобы знакомы… Разве что через тебя, но я не думаю, что дохуя много обо мне рассказывал до того, как мы э-э… — он замялся, не зная каким словом лаконичнее описать их дружбу, не называя вещи своими именами. Почему-то не хотелось вешать хоть какой-то ярлык и парень пока был не в настроении задумываться о причинах. — До того, как мы начали нормально общаться.       — Ну да, — губы Руслана тронула лёгкая улыбка при воспоминании о том, какие отношения между ними были ещё совсем недавно. Хотя, честно говоря, казалось, что с тех пор минула целая вечность, и вообще это было в прошлой жизни. — Я на самом деле так рад, что всё изменилось.       — Я тоже, — улыбнулся в ответ Онешко, даже не подозревая, что под «всё», Тушенцов имел ввиду вообще всё.       Сегодня был важный день. Пусть может и не для них самих, но для одного близкого Тушенцову человека так уж точно.       В пятницу Ильдар наконец покончил со всеми заумными многостраничными махинациями и получил ключики от своей новенькой, потом и кровью выстраданной квартиры в северном микрорайоне. Конечно, в честь такого случая, парень решил, что отличной идеей будет собраться вместе со своими друзьями и обмыть это дело. Все приглашённые, естественно, радостно с ним согласились и назначили встречу на вечер следующего дня.       — Блин, я есть хочу, — поделился Юлик, когда они уже шли по направлению к названному адресу, обдуваемые ленивым ветерком.       — Ты всегда хочешь есть.       — Но не всегда получается… — философски заметил Онешко. Казалось даже с абсолютно ненаигранной ноткой грусти.       — Ой да ладно тебе, — Тушенцов фыркнул. — Сейчас придём к Ильдару, у него точно есть будет, что пожрать. Как минимум, сегодня в честь праздника должно быть, а потом пусть голодает сколько душе угодно.       Юлик улыбнулся и замолк на какое-то время. Однако долго это не продлилось, и вскоре он вновь подал голос, задавая вопрос, не дающий ему покоя вот уже несколько часов:       — Слушай, а точно ничего страшного, что мы к нему без подарка?       — Точно. Господи, да не переживай ты так, — Руслан улыбнулся, кидая на парня по-доброму насмешливый взгляд. — Он же прекрасно понимает, что мы — нищие малолетние рабы общепита и деньги руками никогда не трогали.       — Всё равно как-то не очень получается, — стягивая губы задумчивой уточкой, возразил друг.       Тушенцов наградил его осуждающим взглядом и, немного поразмыслив, вскинул руки вверх:       — Если тебя это успокоит, то, во-первых, Ильдару ещё предстоит ремонт всей квартиры, с которым, как я думаю, мы будем помогать. Это, как бы, уже объективно полезнее условного «подарка». А во-вторых, если и это не звучит для тебя достаточно убедительно, то мы можем сейчас скинуться, зайти в тот «Магнит», — парень ткнул пальцем в магазин на противоположной стороне дороги, — и купить чего-нибудь к чаю: печенек там каких-нибудь, конфет. Или чипсов.       — Во-о-о, это уже другой разговор, — заулыбался Юлик, безо всяких раздумий соглашаясь с предложением Руслана. — А про ремонт спросим, когда придём. Я думаю, там так или иначе об этом зайдёт речь.       — Посполитая.

***

      К половине седьмого ребята, с полными руками конфет, солёных закусок и парой прозрачных коробочек кокосового печенья, уже стояли в повидавшем виды подъезде. Единственным источником света в пыльном полумраке помещения была трескучая жёлтая лампочка, явно находящаяся на последнем издыхании и вообще чёрт знает как подключённая к проводам, торчащим из отверстия в стене. Там наверное, должна была висеть коробка для их упорядочивания, но подобных «излишеств» в подобной обстановке увидеть и не ожидаешь.       Ребята поднялись и встали перед простенькой входной дверью, продолжая молча рассматривать всё вокруг. Рядом со входом, чуть выше, чем требовалось, находилась затёртая белая кнопка звонка. Руслан, стоявший ближе, неуверенно нажал на неё, и мгновенно до их слуха донёсся отчётливый, хоть и приглушённый звук трели, оповещающей хозяина квартиры о чьём-то приходе.       Сияющий, словно новенькие пять копеек, Ильдар открыл им дверь и, коротко поздоровавшись с каждым, пропустил внутрь.       Ремонт там, судя по всему, остался ещё с советских времён, так что волна неоднозначной ретро атмосферы накрыла парней, стоило им только переступить тихо скрипнувший порог. Каждый миллиметр старомодной мебели был пропитан сыроватым запахом прошлого, уносящим тебя куда-то далеко, во времена, в которых ты и не жил никогда, но тёплой ностальгии, с которой они воспринимались, у них было не отнять.       В одной из незакрытых комнат — кажется, это был зал — в качестве источника света висела та самая идиотская люстра-одуванчик, выполненная из маленьких стеклянных зонтиков. Юлик помнил такую в квартире у бабушки и искренне никогда не понимал, почему она не может заменить её на что-то более современное и удобное. По правде говоря, не только люстра заставляла Онешко вспоминать родственницу. Гипнотизирующий вертикальный узор на местами ободравшихся бумажных обоях; плавно умирающий, расчерченный на квадратики коричневый линолеум; гигантский полузастеклённый шкаф во всю стену — правда без каноничного хрустального сервиза, равномерно расставленного по всем полкам. Всё это заставляло с головой окунуться в эстетику того времени и вызывало внутри противоречивые чувства. С одной стороны нежную тоску по прошлому, а с другой понимание, насколько же люди с тех пор стали лучше жить.       — Ебать, будто в совок вернулись, — прокомментировал интерьер Руслан, лаконично укладывая весь поток красноречивых мыслей Юлика в одну фразу. Ильдар на это лишь хмыкнул, запер входную дверь и направился на кухню, по пути бросив им что-то о том, чтобы они разувались, вешали куртки и проходили в гостиную.       Помимо ребят на новоселье был приглашён всего один человек. Им оказался довольно приятный пятнадцатилетний парень, представившийся Кириллом. Тушенцов пару раз видал Сибирского в приюте, но знать не знал, что они с его бывшим соседом вообще знакомы. А общались они, судя по всему, довольно тесно, раз уж Хабибуллин пригласил его сюда в такой важный день.       Дружно приняв решение, что так будет и проще, и комфортнее, ребята устроились полу в гостинной, почти полностью выстланном карикатурно русским, немного колючим красным ковром. Да, сидеть тут определённо было куда комфортнее, чем ютиться на миниатюрной кухонке, пропахшей макаронами.       Ильдар горячо поблагодарил Юлика с Русланом за принесённые сладости и снова куда-то отошёл, оставляя ребят наедине с Кириллом.       — А как давно вы с Ильдаром общаетесь? — задал Руслан прямой вопрос, дико интересовавший его с самой первой секунды, едва он увидел Сибирского в новой квартире лучшего друга.       — Ну, уже чуть больше года получается, — вполне добродушно ответил парень, игнорируя некоторую резкость в тоне Тушенцова. — Нас вместе запрягли разгружать машину с пожертвованиями для детского дома на новогодние праздники. Вообще, насколько я помню, со мной должен был быть чел моего возраста, но он куда-то смылся, а Ильдар просто неудачно проходил мимо, — Сибирский усмехнулся. — С другой стороны, не проходи он там в тот день, мы бы скорее всего и не познакомились вообще.       Руслан молча кивнул, вполне удовлетворённый таким ответом. Юлик хотел было задать логичный вопрос о том, каким образом и почему парень оказался в приюте, но вовремя осёкся, припоминая недавнее вдруг ни с того ни с сего брошенное предупреждение Тушенцова.       — Юлик, кстати, — мягко начал Руслан, — давно хотел сказать. Мы просто частенько последнее время с тобой в детском доме тусуемся, пускай из нашей комнаты почти и не выходим. В общем… Общаясь с местными ребятами старайся максимально избегать тему того, как они сюда попали. Почти для каждого… Хотя, что уж там, абсолютно для каждого это больная тема.       — Хорошо, — мгновенно устыдившись кивнул Онешко, сразу вспоминая, насколько беспардонно начал расспрашивать Руслана о старых школах и смерти родителей чуть ли не в первый день их общения.       Вернулся Ильдар. В руках он каким-то невероятным образом нёс сразу четыре больших кружки, почти до верху наполненные ароматным чёрным чаем. Осторожно расставив их рядом с парнями, он опять вышел и спустя несколько секунд снова вернулся. На этот раз в его руках был весь ассортимент закусок, купленных Юликом и Русланом. Наконец ребята расселись и начали обсуждать последние новости, шумящие в интернете, то и дело переключаясь на всякие забавные истории из жизни. Беседа текла плавно, друг друга никто не перебивал, но при этом и слушали все достаточно внимательно, постоянно вставляя забавные комментарии или начиная рассказывать уже свою историю.       Юлик с удивлением открыл для себя тот факт, что гитара у Руслана появилась всего год назад. Просто поразительно, как круто парень смог освоить игру на ней за столь короткий срок! А появился у него инструмент потому, что был давней мечтой парня, но только прошлым летом Тушенцову повезло найти летнюю подработку на какой-то стройке. Он провёл там почти два месяца, и, едва получив на руки свои кровные, тут же прибежал в музыкальный магазин, где, ни секунды не сомневаясь в рациональности подобного решения, потратил всё до копейки на одну из самых дорогих моделей в магазине.       Вообще история Тушенцова была больше о забавных случаях на самой стройке, но Онешко всё равно больше запомнилось то, с каким трепетом парень рассказывал о гитаре и через какие тернии был готов пройти, чтобы её получить.       Внезапно раздалась приглушённая мелодия, показавшаяся Юлику смутно знакомой. Через несколько мгновений до него дошло, что это трек, который он давным давно поставил на мелодию звонка. Парень нахмурился и полез в свою сумку, чтобы достать мобильник. Звонить ему на номер, по сути, могли только родители, но даже они, вроде как, за последние месяцы перешли на бесплатные звонки через социальные сети. Кто же это в таком случае?       На экране высветился неизвестный номер, под которым маленькими тонкими буковками было подписано: «Москва». Несколько секунд погипнотизировав экран взглядом, Онешко одним быстрым движением пальца отклонил вызов и постарался влиться обратно в беседу.       — Кто тебе звонил? — вполголоса поинтересовался Руслан.       — Неизвестный номер какой-то.       Тушенцов не нашелся, что ответить, поэтому просто кивнул и продолжил слушать историю Сибирского о том, как он однажды крайне «удачно» съездил на поезде в другой город и чуть не умер.       — Хэй, ребят, как вы смотрите на предложение скинуться и заказать пиццу? — спросил Ильдар через какое-то время, когда все присутствующие вдруг крайне удобно одновременно замолчали на несколько секунд.       — Отлично смотрим, — сразу оживился Юлик, который ещё час назад жаловался другу на голод. Все остальные так же горячо поддержали идею, после чего посмотрели цены, разделили получившуюся сумму на четверых и отдали деньги Хабибуллину. Тот сразу удалился в другую комнату, чтобы спокойно позвонить и сделать заказ, никому не мешая.       Но тут из телефона Онешко вновь раздалась музыка, оповещающая о входящем вызове. Недолго думая, парень опять сбросил, на этот раз даже не глядя, но всё же успел заметить точно такую же пометочку «Москва», как и на прошлом звонке.       В полной тишине, воцарившейся в комнате после ухода Ильдара, не услышать мелодию было попросту невозможно, однако парни, что Тушенцов, что Сибирский, приняли решение тактично промолчать.       Ильдар вернулся, убирая свой мобильник в карман худи, и беседа, приостановления этой немного неловкой паузой, возобновилась. Разве что к конфетам парни больше не прикасались, зная, что впереди их ждёт нечто повкуснее.       — Слушай, Ильдар, а у тебя вообще какие планы на ближайшее будущее? — поинтересовался Руслан, стараясь аккуратно подступиться к теме помощи с ремонтом.       — Ну, сейчас наверное буду работать как не в себя, может даже с подработками и параллельно приводить это советское нечто в божеский вид, — обводя взглядом зал, ответил Хабибуллин. — Я думаю, что тут вообще всё придётся переделать. В атмосфере совка, безусловно, есть какая-то своя романтика, однако меня она, — уж простите, не могу подобрать другого слова, — угнетает. Хочется побыстрее сбагрить куда-нибудь эти шкафы, которым лет, скорее всего, больше чем мне; ободрать обои, снять этот колючий палас. Кстати, прикиньте, он по периметру приколочен к полу гвоздями, так что по-хорошему тут даже фундаментальные основы придется раскорчевать и переделать.       — Мы можем тебе помочь с ремонтом! — сразу же вскинулся Юлик, который переживал по этому поводу даже, наверное, сильнее, чем Руслан. Тот почти сразу утвердительно кивнул, как бы присоединяясь.       — Я тоже буду рад помочь, — добродушно пожал плечами Кирилл.       — Вы ж мои хорошие, — расплылся в улыбке Ильдар. — В таком случае, придется поймать вас всех на слове. Кстати, Руслан, раз уж ты спросил. Сам-то какие-нибудь планы на будущее имеешь?       — Ой ну, — Тушенцов чуть было не замялся, но, очевидно придумав достойный ответ, уверенно вскинул брови и начал загибать пальцы. — Для начала, отучиться одиннадцатый класс, сдать ЕГЭ, откосить как-нибудь от армии… — после этих слов последовала небольшая пауза, за которую Руслан в абсолютном молчании загнул ещё два пальца, при этом бесшумно, но активно жестикулируя ртом, будто он что-то говорил, но ему выключили звук, — …стать охуенно богатым и жить свою лучшую жизнь, — закончил он, победно улыбнувшись.       — Ясно, короче, твои ближайшие планы: сдать ЕГЭ и откосить от службы, — с ухмылкой резюмировал Хабибуллин. — А ты что? — спросил Ильдар, чуть повернувшись и уже обращаясь непосредственно к Кириллу.       — А что я? — парень украдкой улыбнулся. — Мне бы сейчас ОГЭ нормально сдать, а о будущем буду думать э-э… по мере его поступления.       — А у вас ещё не закончилось всё? — вскинул брови Онешко, совершенно забыв, что итоговые работы могут распределить на даты вплоть до середины июня.       — Не-а, — мотнул головой Сибирский. — Первый экзамен через три дня.       — У-у-у… — протянул Тушенцов, а его лицо приняло выражение «Я, конечно, не гинеколог, но это пизда». — Земля тебе пухом, братан. Но знай, когда ты умрёшь, я лично организую твои похороны, — для пущей убедительности парень положил руку на сердце и чуть прикрыл глаза. Но почти сразу снова их открыл и уже более деловым тоном продолжил: — Можешь сразу скинуть список песен на церемонию. И гостей. И сколько плакальщиц подкупить на поминк…       — Руслан, блять! — под дружный смех ребят с улыбкой возмутился Ильдар. — Не хорони никого раньше времени, я же тебя просил!       — Да ладно-ладно, я извиняюсь. ОГЭ — хуйня. О нём страшнее рассказывают, чем оно есть на самом деле, — Тушенцов капитулирующе поднял руки, но по глазам, в которых всё ещё плясали озорные искорки, было сразу видно, что он ни капли не раскаивался.       — Это правда, — почти хором кивнули Онешко и Хабибуллин, после чего с ухмылкой переглянулись.       Парни ещё немного поболтали о экзаменах, о том, насколько неправильно их преподносят школьникам; о том, насколько они по сути бесполезны, ведь все начинают готовиться в последний момент, а по итогу спустя всего пару месяцев уже ничего не помнят вне зависимости от полученных баллов.       К теме об экзаменах, Ильдар начал рассказывать о том, как закрывал зимнюю сессию, заставляя глаза парней в ужасе округляться. Хотя больше удивлялись Юлик с Кириллом, ведь перед Новым годом Тушенцову воочию довелось наблюдать, как сосед страдал с этой килограммовой стопкой билетов, плотно сидя на дешёвой валерьянке из фикспрайса и четырех литрах ромашкового чая в сутки. Так что парень лишь грустно усмехался, мысленно желая другу сил.       Через какое-то время в дверь позвонили, и Ильдар тут же подорвался открывать, а уже через минуту вернулся, держа в руках огромную коробку пиццы. Запах, идущий от неё, был просто бесподобен. Голодные ребята жадно набросились на горячие треугольные кусочки: на несколько минут в комнате вновь повисло молчание, но на этот раз перебиваемое исключительно блаженными звуками пережёвывания пиццы.       И как на зло эту идиллию опять нужно было испортить новому звонку на телефон Онешко. Увидев уже знакомое «Москва» на экране, парень раздражённым шепотом послал неизвестный номер на три весёлые буквы и безо всякого сожаления сбросил вызов. Руслан как-то странно покосился на него, но снова промолчал.       — А ты, Юлик, чего от жизни хочешь? Или тоже ещё не определился? — наконец вспомнил Ильдар о единственном не опрошенном на предмет планов на будущее человеке в комнате, на что Онешко чертыхнулся про себя. Честно говоря, он был очень рад, что тема перескочила на экзамены, и уже понадеялся, что про него все просто забудут.       Несколько секунд Юлик продолжал, отвратительно грустно разглядывая погрызанную корочку в своих руках, и только после этого неуверенно начал:       — Насчёт серьёзных планов на будущее — у меня их нет. Даже если есть, то все какие-то такие, — он потряс перед собой расслабленной ладонью и скорчил гримасу, всем своим видом пытаясь передать то, что имел в виду. — А так… вообще хотел попробовать татушки бить, но пока руки не дошли заняться этим. Как-то так.       Юлик взволнованно прокашлялся и снова замолчал, ожидая реакции ребят.       — О-о-о, это ты по адресу, смотри сколько на Руслане ещё нетронутых мест, — хохотнул Ильдар, тыкая пальцем в девственную от татуировок шею парня. — А вообще дело хоро…       — Эй! — возмущённо перебил его Тушенцов. — Я вообще-то стараюсь в нормальных студиях бить, не надо меня банановой кожуркой выставлять… — он резко повернулся к другу и, случайно положив руку практически поверх чужой ладони, добавил, уже обращаясь к нему: — Юлик, без обид.       Онешко смущённо заткнулся, чувствуя как щёки начали гореть. Блять, ну не хотел же говорить, зачем вообще… Впрочем, судя по всему, неловко от этого стало только ему, ребята же — намеренно или нет — дружно проигнорировали его оторопелый вид и продолжили разговаривать; диалог лениво поплёлся куда-то дальше, в обсуждение интересных уже для каждого из них профессий. Забавно, но общим для всей компании стало абсолютно искреннее желание попробовать начать снимать на Ютуб. Даже единственный имеющий нормальную работу Ильдар высказался.       Парни увлечённо обсуждали преимущества такой «самозанятости», с не меньшим интересом высказывались о минусах. В итоге, через несколько минут все дружно пришли к выводу, что при должном рвении каждый из них мог бы неплохо реализоваться в качестве видеоблогера. А Руслан может даже смог бы заниматься музыкой, ведь у него весьма неплохо получалось сочинять текста, да и в остальном к музыке был настолько явный талант, что его не заметил бы только слепой.       К слову, об этих текстах Онешко узнал сам буквально пару дней назад, когда совершенно случайно во время одного из своих посещений приюта наткнулся на потрёпанный блокнотик, беспорядочно исписанный рифмованными строчками и, судя по всему, аппликатурами аккордов к ним.       — Вау, Русь, это что? — восхищённо приподнял брови Юлик, рассматривая кривоватые записи на случайно открытой странице записной книжки.       — Ты о… Онешко, блять, — Руслан как ужаленный подлетел к нему и выхватил блокнот из загребущих рук.       — Прости, — мгновенно устыдился парень, и, в попытке сгладить ситуацию, добавил: — Если это твои песни, я был бы рад их услышать…       Видно было что Руслан собирался вот-вот выкинуть что-нибудь острое, однако по итогу просто промолчал, убирая злосчастный блокнот куда-то в недры шкафа, который с каждым разом казался Онешко всё более безразмерным, несмотря на небольшие объёмы внешне.       Внезапно по комнате уже в который раз разлилась та самая мелодия. Снова Онешко позвонили. Снова с этого сраного московского номера. Уже порядком обозлившийся на неизвестного звонящего парень сбросил очередной вызов и собирался было разблокировать телефон, чтобы просто полностью отключить на нём звук, как вдруг Руслан наконец не выдержал:       — Да возьми ты уже трубку, Господи.       — Не хочу. Наверняка очередная рассылка рандомной неведомой хуйни названивает. «Не хотите взять кредит?», «Не уделите пару минут нашему социальному опросу?», — парень с издёвкой пародировал голоса работниц колл-центра. — У меня было такое несколько месяцев назад, и они уже тогда мне надоели. Сейчас даже не собираюсь тратить на них время.       — А это был один и тот же номер?       — Не знаю, — соврал Онешко. Но вдруг его немного кольнула совесть, и он, передумав развязывать бессмысленный конфликт на пустом месте, показательно залез в приложение для отслеживания звонков и с каким-то неприятным для себя чувством убедился, что это и правда был один и тот же номер. Все эти несколько раз. — Ну… да. И что?       — Юлик, такие штуки обычно звонят один раз и, если ты не отвечаешь, — больше не пытаются, — вкрадчиво заметил Ильдар, плохо понимающий, из-за чего весь сыр-бор, но явно желавший разобраться.       — Да отстаньте вы от меня, боже, — возмутился Юлик. — Уговорили, в следующий раз возьму трубку. Но! Если там реально будет какое-то разводилово, то каждый, кто сейчас сидит в этой комнате, мне будет должен сотку.       — А я-то за что? — в свою очередь уже возмутился Кирилл, чем вызвал негромкий смешок у Ильдара.       Долго ждать очередной входящий звонок, сопровождаемый уже осточертевшей мелодией, не пришлось. Юлик с уставшим лицом поднял трубку и приложил прохладным тёмным экраном к уху. Однако чем дольше он слушал, тем более встревоженным и несчастным становилось его лицо, а он, сам того не замечая, намертво вцепился в край футболки, грозясь её ненароком разорвать.       Наконец, отняв мобильный от лица, он тихо, но довольно чётко проговорил:       — Ильдар, я очень извиняюсь, но мне нужно идти.       Хабибуллин, за несколько секунд молчаливого созерцания чужой безрадостной экспрессии понявший, что случилось нечто не очень хорошее, почти сразу взял себя в руки, понимающе кивнул и встал, чтобы проводить Онешко, уже буквально рвущегося как можно скорее покинуть квартиру.       Руслан, обуреваемый примерно такими же смешанными эмоциями, что и бывший сосед, тоже поднялся на ноги и пошёл за ребятами в прихожую.       Однако именно в тот момент, когда парень подошёл, дверь с громким щелчком захлопнулась, а Юлик, судя по всему, был уже снаружи.       — Ильдар, сори, я за ним, — выпалил Тушенцов и, не промедляя больше ни секунды, схватил свою куртку, влетел ногами в разношенные кроссовки и хотел было уже выйти, как вдруг Хабибуллин мягко схватил его за плечо:       — Расскажешь потом, хорошо?       — Конечно, — без раздумий кивнул Руслан и пулей вылетел на лестничный пролёт, оставляя друга обречённо смотреть ему вслед.       Парень нагнал Онешко в метрах пятидесяти от подъезда и довольно резко хватанув его за край ветровки, развернул к себе и взволнованно выпалил:       — Юлик! Что случилось? Почему ты убежал?       Лицо Онешко в этот момент было таким несчастным и зашуганным, что Тушенцову от одного только этого вида захотелось разрыдаться прямо здесь. Не может это лицо быть настолько потерянным. Не могут эти глаза выражать столько страха и беспомощности. Не могут. Не должны.       — Мама попала в больницу, — наконец выдавил из себя Юлик и чуть ли не до крови закусил губу, стараясь сдержать подступающие слёзы. — Её сбила машина. Всё... плохо.