Gastronomic Love

      Левиафанам свойственно было увлекаться жизнью тех, чей облик и память они поглотили, а потому не было ничего удивительного в том, что после звонка Дика, его помощнице за хотелось изучить братско-сестринскую связь Гилбертов. Это было абсолютно чуждо и непонятно разуму левиафана. Многие из них были друг другу братьями и сестрами, однако это не мешало родственникам пожирать друг друга и бороться за власть. Убивать, чтобы жить. Есть, чтобы не быть съеденной – по такому принципу был устроен их мир. А потому левиафану стали любопытны сильные родственные чувства, которые испытывал её прототип. Девушка, в которую она перевоплотилась любила брата, и лже-Елена, прикрываясь приказом Дика, решила испытать всё на собственном опыте.       «Я просто пожелаю ему спокойной ночи и всё» – убеждала она на цыпочках прокрадываясь в спальню Джереми и чувствуя, что непроизвольно начинает хихикать. Тихонько, совсем по-девчоночьи. – «Ну может и правда, поцелую его разок. А может и не один».       При этих мыслях, лицо девушки озарила хищная улыбка, а в карих глазах появился нездоровый блеск. По-лисьи сощурив носик, левиафан на мгновение замерла у зеркала, бросив короткий взгляд на своё отражение. Каштановые волосы струились по плечам именно так, чтобы причёска выглядела соблазнительно и, вместе с тем небрежно. По-домашнему. То же самое было и с одеждой, представленной одной лишь коротенькой тёмно-синей маечкой с оборками и просторными шортами в крупную, бело-голубую клетку.       «Джереми не устоять» – обнажив зубы в хищной улыбке, девушка, которая была Еленой лишь формально, толкнула дверь комнаты младшего брата и вошла внутрь. Из-за невозможности правильно скопировать обладательницу Искры, она неправильно интерпретировала её чувства к брату. В её понимании чистая сестринская любовь превратилась во нечто более тёмное и сексуальное. Больше похожее на голод, присущий её виду. Поэтому левиафан решила во что бы то ни стало завладеть Джереми Гилбертом, и воспроизвести с ним сцену, больше подходящую для ролика, снятого порнографической киностудией «Family Therapy».       Левиафаны были старше даже самой концепции полового размножения, а потом сексуальное поведение людей казалось им странным. Некоторые – испытывали отвращение, тогда как другие (и она в том числе) – напротив были весьма заинтересованы этим.       — Елена? – изумлённо воскликнул юноша, уставившись на вошедшую. Что-то в её странно-голодном взгляд немного агрессивном поведении заставило его насторожиться и сдержать понятное в такой ситуации возмущение. – А... что ты делаешь в моей комнате?       — Пришла пожелать тебе спокойной ночи, – как ни в чём не бывало ответила сестра, его левую щеку одной рукой и резко вторглась в его личное пространство, чего прежде никогда не делала просто так и без предупреждения. – И поцеловать, конечно.       Последнюю фразу она соблазнительно проворковала ему в ухо, положив руки на плечи, и проведя ими до груди. Джереми пытался сдержать дыхание, но всё равно выдохнул слишком резко. Сказать, что он был встревожен, значило ничего не сказать.       — Елена, пожалуйста, – прошептал он, пытаясь дать ей понять, что ему не нравится происходящее, но видимо слова были не те, так как Елена лишь успокаивающе провела руками по его животу и талии, после чего снова склонилась к его уху, облизывая мочку:       — Ну же, Джер, старшую сестру надо слушаться, – куснув его за шею, Елена хихикнула и, проведя языком по поверхности придавленной зубами кожи, отстранилась, усмехнувшись ему в лицо. При этом вид у неё был совершенной чужой. На мгновение Джереми даже показалось, что это не его сестра, а кто-то принявший её облик, но додумать эту мысль он не успел, так как Елена поцеловала его. Коротко и даже как-то небрежно. При этом её ногти скользили по его груди, ощутимо царапая даже через футболку.       — В другой раз, – хищно клацнув зубами прямо перед его носом, Елена как ни в чём не бывало ушла к себе. При этом она, конечно же, не забыла обернуться, подарив на прощанье знойный взгляд и покачать бёдрами, как будто пыталась... соблазнить его.       Не столько удивлённый, сколько испуганный этой мыслью, Джереми той ночью ещё долго ворочался с боку и прислушиваясь к каждому шороху. Боялся, что Елена передумает и вернётся исполнить задуманное. Тот факт, что его сестра, вообще-то, было хрупкой девушкой, а он – физически крепким парнем, почему-то не успокаивал. Было в её поведении нечто такое, из-за чего парнишка сразу понял – грубая сила ничем не поможет ему. И если дело пойдёт всерьёз, она возьмёт от него всё, что захочет. Всё, что угодно.       Ночная выходка Елены встревожила её брата, и вместо того, чтобы пойти с утра в школу, отправился на поиски Вики, надеясь что она поможет ему встряхнуться и развеять остатки причудливого кошмара, в котором родная сестра попыталась соблазнить его.       Вики... он знал её всю свою жизнь и влюбился ещё тогда, когда только начал замечать разницу между парнями и девушками и понял, что она – красива. Было в её бурных кудряшках нечто, притягивавшее его взгляд и заставлявшее снова и снова тянуть за них. Донован это ужасно бесило и она гонялась за ним, крича, что не будет играть с кретином вроде него. Все попытки привлечь её внимание к себе раз за разом терпели неудачу и, наверное всё этим бы и закончилось, если бы его сестра не начала встречаться с её братом. На почве этого Вики и Елена подружились и стали много времени проводили вместе. Даже в гости друг к другу ходили.       Это было лучшее время в жизни Джереми. Самая горячая девушка, какую он когда-либо знал, приходила к ним домой, сидела на диване в гостиной вместе с его сестрой или танцевала на кухне, помогая ей готовить ужин. А один раз, когда родители позволили ей остаться на ночь, Джереми увидел Викки в их ванной. Одетая в миниатюрный топик, лифчика под которым, конечно же, не было, и узенькие трусики, она была так увлечена чисткой зубов, что не заметила его. Юноша получил возможность полюбоваться её длинными ногами и мягкими формами. Тонкая, голубая ткань обрисовывала их так чётко, что он смог увидеть её твёрдые сосочки.       Та встреча дала ему пищу для фантазии на долгие недели вперёд и, положа руку на сердце, Джереми никогда прежде ещё столько не дрочил. Когда же впечатление от встречи с полуголой девушкой его мечты слегка потускнело он, подобно всякому озабоченному подростку, принялся шпионить за объектом желания. И каждый раз, когда Вики приходила к ним домой и уединялась с Еленой в её комнате чтобы посплетничать и обсудить девичьи секретики, он непременно врывался к ним с каким-нибудь нелепым вопросом, надеясь застать Вики без одежды. Идиотский план, результатом которого стало лишь закономерное недовольство сестры.       Елена не только отчитывала его за каждое вот такое самовольное вторжение в её комнату, но и начала более активно вмешиваться в его жизнь. Видимо подумала, что ему не хватает внимания, и решила более внимательно отнестись к обязанностям сестры. Ну а чего ещё было ждать от святой Елена Гилберт, как в школе называли её иногда. Вики же, поначалу, никак не реагировала на его поведение и лишь театрально закатывала глаза, в очередной раз поймав на себе его горящий взгляд. Но время шло, она привыкла к постоянному вниманию с его стороны, которое, в какой-то степени ей даже льстило, и начала подыгрывать.       Поначалу слегка. Почти незаметно. Задерживала на нём взгляд на секунду дольше, чем следовало. Затем начала улыбаться и даже подмигивать. А в какой-то момент она сама подкараулила его, когда он шёл ночью в ванну и прижала к стене. Припечатала своим полуобнажённым телом и зажала рот ладонью, не дав закричать. Весьма разумно с её стороны, учитывая что её внезапное появление, посреди ночи, в темноте было весьма... эффектным. Что и говорить – Вики Донован умела эффектно появиться на сцене.       — Не кричи, малыш Гилберт, – прошептала она с игривой улыбкой и принялась беззастенчиво лапать его, пробравшись пальцами под футболку и скользя по обнажённой груди. То, о чём Джереми так мечтал и что неоднократно представлял в своих влажных фантазиях происходило на самом деле, а он не мог ни пошевелиться, ни даже ответить той, кем был так увлечён. Вики же, проведя поверхностное телесное исследование вполне удовлетворилась им и отпустила растерянного, но не желавшего освобождения юношу:       — Через несколько лет, – сладко прошептала она, и её рот оказался так близко, что Джереми практически мог почувствовать вкус её персикового блеска для губ, смешанный с запахом алкоголя. – Я собираюсь сделать с тобой такие грязные вещи, которые ты, пока что, не можешь себе и представить. А сейчас возвращайся в свою комнату, малыш Гилберт, и будь плохим мальчиком для меня.       Для придания ему ускорения она шлёпнула его по заднице и проскользнула в ванную в которую, вообще-то, шёл он. Впрочем, в тот момент Джереми и не подумал протестовать. Послушно возвратившись к себе, он забрался под одеяло и долго лежал без движения, раз за разом прокручивая в памяти сказанные ею слова. Через несколько лет. Ему всего-то и нужно было, что немного подождать. Эта мысль окрыляла парня,кружила ему голову, повергая в пучину романтических видений. В своём воображении Гилберт уже выстраивал подробности их будущих взаимоотношений с Донован, но, к сожалению, его мечтам так и не суждено было сбыться.       По крайней мере – не в том виде, в каком он всё это представлял. Следующий год стал годом потрясения, отнявшим у них с Еленой родителей. Трагедия буквально сломала Джереми. Только что у него были мать и отец, которые любили его. Было будущее, а потом всё это отняли у него. Внезапно, без предупреждения. В один миг свет и тепло, которыми была наполнена его жизнь, вдруг исчезли из мира, оставив его наедине с холодом и темнотой, которая поглотила Джереми. И никто в целом свете не мог помочь ему.       Никто просто не знал – каково это, когда вся жизнь рушится за одну секунду. Подросток, который ещё вчера был счастлив и строил планы на будущее, превратился в убитого горем юношу, едва узнающего собственное отражение в зеркале. Измученный и сломанный горем, Джереми погрузился в отчаяние, и даже сестра, которую он так любил и на которую старался равняться, оказалась неспособна поддержать его. Нет, она пыталась конечно. Он видел что она пыталась. Елена готова была на всё, чтобы избавить младшего брата от боли, которую видела в его глазах. Она бы бросилась под автобус, если бы это облегчило бы его боль, однако...       ...проблема заключалась в том, что она сама плохо справлялась с последствиями травмы. Возможно даже хуже него, так как обзавелась неосознанным желанием умереть. Самоотверженность, которую она проявляла, помогая всем и вся кто мало мальски в этом нуждался, выглядела нездорово. Поэтому Джереми и отстранился от неё, не желая иметь ничего общего с её личным безумием. Ему и собственного хватало. Боль потери буквально сводила его с ума, заставляя искать спасения в уединении. На обочине жизни.       Гилберт младший и так-то не был особо общительным, а после случившегося и вовсе превратился в замкнутого и мрачного типа, перемещающегося по школе, как привидение. Люди, с которыми он обычно проводил время, пытались наладить с ним контакт, но все их старания пропали втуне. А всё потому, что Джереми было невыносимо видеть жалость в глазах смотрящих на него людей, которые ещё вчера были его друзьями. Их полные сочувствия взгляды служили напоминанием о том, сколь паршивой теперь была его жизнь. И даже если он пытался забыть о потере, попытки окружающих проявить участие не давали этого сделать, порождая замкнутый круг.       Давление со стороны окружающих в сочетании с той ношей, которая уже лежала на его плечах, оказалась невыносима для юного и неокрепшего ума Джереми. Он замкнулся в себе и начал всеми силами избегать людей, игнорируя любые попытки пойти на контакт. В конце концов окружающие перестали замечать его. Проходили мимо, не поворачиваясь и не спрашивая, как у него дела? Когда он шёл по школьному коридору, погружённый в свои мрачные мысли никто не окликал его, не хлопал по спине и, уж тем более, не предлагал обнять. Даже шепотки, которые Гилберт время от времени слышал за спиной стихли. На нём поставили крест.       И в этот момент полного одиночества и отчаяния Вики снова появилась на его жизненном горизонте. Он тогда начал захаживать в «Mystic Grille» – единственное заведение во всём городе, куда можно было пойти, и подолгу сидел за столиком в одиночестве, хлебая газировку и глядя перед собой пустым взглядом. Именно там он и столкнулся с Вики, подрабатывавшей официанткой. Её взгляд – пронзительный, но не осуждающий, остановился на нём, отвлекая от мрачных размышлений о своей несостоявшейся жизни.       Ибо в её глазах он увидел отражение собственного одиночества. Вики тоже была сломана и за год отношений с придурком вроде Локвуда, превратилась в наркоманку с экстремально-низкой самооценкой. И всё же где-то в глубине Джереми видел отблески того света, что что сиял в них, когда она заигрывала с ним, стоя возле ванной комнаты, а её улыбка была ярче солнца и легче пёрышка.       Именно эти воспоминания заставили его улыбнуться. Впервые с момента трагедии. И Вики улыбнулась в ответ – понимающе и горько. У неё и самой были проблемы в жизни, и Джереми вдруг как-то сразу понял, что она – единственная, с кем он готов сейчас сблизиться. Она единственная видела его таким, как он был сейчас и могла помочь достигнуть хотя бы некоего подобия нормальности. Её взгляд словно согревал сердце юноши, возвращая ему ощущение тепла и безопасности. В ней было его исцеление.       С этого всё и началось. Желание увидеть её снова и снова приводила его в бар, а Донован, не только не была против этого, но и пыталась помочь. Подсовывала «бесплатные напитки» и «блюда по акции». Не прошло и пары дней, как они начали общаться. Делиться секретами, приправляя их некоторыми количеством алкоголя, травы и наркотиков, к которым Джереми тоже постепенно пристрастился. Нет, Вики не предлагала и не подсаживала его. Он сам спросил, есть ли у неё что-нибудь, что поможет ему забыться?       И она сказала да.Эта девушка всегда была безответственной и даже понимая, что не должна вести младшего брата Елены по пути развращения, на которому сама уже давно и прочно стояла, всё равно сделала. Потому что знала – наркотики заставят его почувствовать себя лучше. Хотя бы ненадолго. И в итоге оказалась права. Таблетка улучшила ситуацию. Трудно было грустить, ощущая как забвение растекается по венам, вытесняя из головы все чувства, кроме звенящей лёгкости и ошеломляющей эйфории.       Вслед за первым разом последовал второй, а затем и третий. Вики, кажется, нравилась идея, что даже она может сделать чей-то день чуточку лучше. Поэтому она и не отказывалась, когда он приглашал её потусоваться с ним. На самом деле, они довольно много времени времени проводили вместе и однажды... каким-то образом оказались в его спальне. Джереми не помнил, как конкретно это произошло. Они к тому времени уже оба были слегка под кайфом, однако Вики точно не собиралась останавливаться на достигнутом.       Коснувшись его руки она переплела их пальцы и, взяв ещё одну таблетку в рот, прижалась к его губам. От неё пахло травкой, а вкус её поцелуя напоминал об алкоголе с оттенком фруктовой жевательной резинки. Сквозь наркотический туман, застилавший ему глаза, он посмотрел в глаза брюнетки и почувствовал, что уже достиг того состояния, в котором человек уже не ощущает ни запретов, ни условностей он с готовностью ответил её, сжимая в объятьях. Продолжая целоваться они повалились на кровать и, сорвав друг с друга одежду, чтобы предаться умопомрачительной, лихорадочной страсти, отправившей в сексуальное путешествие.       Секс под кайфом... ощущения обострились настолько, что даже простой поцелуй казался оргазмом. При этом преждевременного финала,которого так опасался Джереми, не было и в помине. Напротив–его тело было переполнено энергией и сколько бы они ни занимались этим, он не чувствовал усталости. Соитие превратилось в самый настоящий марафон страсти. Джереми буквально тонул в ней. Захлёбывался, сходя с ума в объятья девушки, о которой так долго мечтал. В конце концов весь остальной мир просто перестал существовать растворившись в удовольствии небывалого по силе оргазма, швырнувшего их обоих в запредельную эйфорию.       Вот так у Джереми Гилберта появилась девушка. Однако, сколько бы он ни фантазировал о том, чтобы переспать с Вики он и подумать не мог, что это когда-нибудь случится в реальности. Случилось, и было улётно. Ощущая потом, как длинное и худое тело любимой обвивает его, подобно виноградной лозе, он, без преувеличения чувствовал себя самым счастливым парнем на свете.       Каждое мгновение счастья, которое он испытал после смерти родителей, так или иначе было связано с Вики. Она исцелила его разбитое сердце и помогла вновь почувствовать себя нужным. Однако... это не могло продолжаться вечно. Вики была слишком дикой и слишком легкомысленной для сколь-либо серьёзных отношений. Ей нравился Джереми. Он был так не похож на Тайлера и других парней, с которыми она когда-либо встречалась. И пусть это немного пугало её, но и удерживало рядом с ним. До поры до времени.       Пока длились летние каникулы, Вики не позволяла себе беспокоиться об этом. Как впрочем и о чём-либо вообще. Их растущие чувства друг к другу, проблема с наркотиками, молчаливое осуждение Елены, то и дело бросавшей на них обеспокоенные взгляды. Летом это не значило ничего. Она делала, что хотела и была счастлива. Они были счастливы, объединённые своим одиночеством и любовью, у которой не было будущего. У Джереми была Вики, а он был у неё. И этого было более чем достаточно. Какое-то время.       А потом лето кончилось, и она ушла от него. Вернулась к Тайлеру, чтобы снова терпеть ужасное обращение с его стороны. Когда же Гилберт попытался выяснить, почему она так поступила и что он сделал не так, Донован вылила на него целый поток скопившегося за всю жизнь негатива. При этом противоречила сама себе. Сначала она обвинила его в том, что он использует её, чтобы справиться с болью и заполнить пустоту в душе, а потом назвала мечтателем, чьи фантазии разобьются при первом же столкновении с реальностью. Под конец же и вовсе заявила, что он ещё слишком молод и незрел для отношений. Она как будто не понимала, что потеря родителей заставила его повзрослеть раньше времени. Или причина их расставания крылась в чём-то другом?       Размышляя об этом, юноша понял, что на самом деле, Вики просто боялась столкнуться с осуждением и не хотела нести ответственность. Она могла выглядеть нахальной и дерзкой, на деле всё ещё оставалась напуганной маленькой девочкой, которая устала пытаться соответствовать чужим ожиданиям, но в глубине души всё ещё жаждала признания. Бунтарство же её было, по большей части, показным, и ограничивалось выбором провокационного стиля в одежде и банальным курение травки за школой.       Джереми понимал всё это, но не мог ничего сделать. Вики отказывалась обсуждать это, да и вообще начала избегать его. И только когда Тайлер в очередной раз отшивал её, чтобы развлечься с какой-нибудь красоткой, Вики снова звонила ему, чтобы поплакаться в жилетку. При этом Вики довольно ловко играла на его чувствах и если он артачился, напоминала о тех временах, когда они были вместе. Называла его особенным, уверяя что если он даст ей ещё шанс, то в этот раз она останется с ним навсегда.       Джереми понимал, что эта эгоистка играет его сердце как йо-йо, но всё равно продолжал вестись на её слезливые истерики. Потому что любил. Однако сегодня всё повернулось с точностью до наоборот и уже не Вики, а ему нужна была помощь и участие.       — Привет, Вики. Надо поговорить, – он не удержался от улыбки, увидев её на их старом месте, на кладбище – с бутылкой пива.       — Джереми, пожалуйста, избавь меня от разговоров, – простонала она, театрально прикрыв лицо рукой. – И без тебя тошно...       — Это на счёт Елены... – быстро перебил её парень, не желая вновь окунуться в весь тот негатив, что она для него подготовила, но Вики не поверила ему. Решила, что это просто ещё один его способ вызвать её на разговор и закатила глаза как королева драмы.       — Она... странно вела себя сегодня ночью, – продолжал настаивать Гилберт. Ведь ему не к кому больше было обратиться. Не к Мэтту же ему было идти с подобной историей. Бывший Елены не обрадовался бы, узнав что она променяла его на родного брата.       — Правда? Более странно, чем обычно? – усмехнулась, меж тем, Донован, откровенно игнорируя тревогу в его взгляде и голосе.       — Вики, я серьёзно, – разозлившись, парень схватил её за плечо встряхнув. – Она пыталась соблазнить меня сегодня ночью.       — Ч-шег-хо? – от неожиданности шатенка аж подавилась очередным глотком пива. – Она тебя... ни за что! Ты выдумываешь!       — Ты сказала, что заботишься обо мне, – произнёс Джереми и глаза Вики остановились на его лице впервые за весь разговор. Она всё ещё колебалась, но решительность в его взгляде и напряжённая поза сделали своё дело, склонив чашу весов в её пользу.       — Ладно, расскажи мне всё, – сдалась девушка освобождая место на могильной плите которую в данный момент занимала, и протянула ему бутылку. Джереми сел рядом с ней и сделал глоток. Всё было почти как прежде – они сидели плечом к плечу, в окружении старинных покосившихся надгробий, и смотрели как лучи поднимавшегося на деревьями солнца проходят сквозь туман.       Вот только в этот раз из-за ближайших кустов за ними наблюдали чьи-то тёмно-карие глаза, наполненные дикой ревностью.