Gastronomic Love

      Той ночью Елене впервые приснился сон, перенёсший её на берег хмурого, бессолнечного моря. Такого же необъятного и угрюмого как и небо, нависавшее над её головой. Затянутое низкими, свинцовыми тучами, что неслись куда-то, подгоняемые свирепыми завываниями ветра, оно выглядело так, словно в любой момент могло низвергнуться, смешавшись с морскими волнами.       Близился шторм – ещё один из бессчётного множества тех, что уже обрушили свою ярость на зазубренные прибрежные скалы, зловещие пики которых нависали над головой девушки, словно смыкающиеся над ней когти. Их формы были столь причудливы, что внушали безотчётную тревогу. В их густой и мрачной тени, Елена чувствовала себя маленькой и ничтожной. Ей захотелось поскорее выбраться из лабиринта, образованного зигзагами глубоких ущелий и оказаться на открытой местности. Ведомая интуицией, она двинулась вдоль одного из про ходов, огибая разбросанные тут и там массивные «трубы», выбрасывавшие в воздух струи пепла.       Кроме них ничто больше не двигалось здесь. Лишённое даже намёка на растительность побережье выглядело пустым и абсолютно безжизненным. Запутанные тропы сновидений привели её в это потустороннее и крайне негостеприимное царство зазубренных скал, остроконечные вершины которых извергали пар, застилавший низины подобно туману. Охваченная желанием как можно скорее покинуть это чуждое место, Елена двигалась на рокот прибоя, петляя среди преграждавших дорогу камней. В конце концов, обогнув одну из курившихся, известняковых «труб», образованных из соляных отложений, она вышла на открытую площадку.       И почти сразу же отступила, устрашённая яростью ревущего океана. Его мощь поразила воображение девушки, заставив замереть под защитой скалы, во все глаза глядя перед собой. Порывы штормового ветра развевали её длинные, каштановые волосы, швыряя в лицо каплями солёной воды, но Гилберт почти не замечала этого. Всё её внимание было приковано к серо-стальным волнам, что снова и снова набрасывались на ощеренное острыми пиками побережье. И каждый раз вода столбом взмывала вверх, почти достигая вершины утеса, на котором стояла Елена, а затем откатывалась обратно в океан, образуя пенные водовороты.       Прибой ревел и пенился, выражая неукротимое ярость первобытной стихии. Поначалу, волнующееся штормовое море показалось ей таким же безжизненным, как и скалистый берег, который оно с таким неистовством стремилось поглотить, а потом она увидела их.       Левиафанов, чёрные тени скользивших сквозь толщу воды. Они действительно были огромны, гораздо больше любого из всех созданий, когда-либо существовавших на этой планете. Их быстрые и невероятно грациозные, для таких размеров, движения восхищали Елену, одновременно вселяя ощущение тревоги и неуверенности. Заставляя её чувствовать себя песчинкой на их фоне.       Когда один из левиафанов резко изменил курс и направился в её сторону, девушка не смогла даже отступить. Было ещё далеко, и она вполне могла попытаться скрыться в лабиринте скал, острые грани которых могли послужить неплохой защитой, но не сделала этого. Завороженная мощью этого исполинского и невероятно древнего существа, девушка застыла на месте, покорно ожидая своей участи. Она знала, что это существо проглотит её даже не заметив, но всё равно осталось. Потому что хотела увидеть его воочию.       И увидела, доисторический ужас вырвался из морских глубин окружённый брызгами морской воды. Он был похож на морского дракона, каким его изображали на картинах, иллюстрирующих сборники старинных легенд и сказаний. Его закруглённая, вытянутая в районе челюстей голова здорово напоминала то, во что превращалось лицо Дика Романа, когда он терял над собой контроль. Вот только на длинной, змеиной шее, вздыбившийся над водой подобно башне, она смотрелась не так гротескно, как на человеческой.       Большая часть длинного, змеевидного тела была покрыта голубовато-синей чешуёй, обладавшей мглисто-изумрудным отливом, и снабжена выростами полупрозрачных, шипованных плавников. Один из них, располагавшийся на спине, начинался сразу за головой и тянулся до заднего конца тела, уходившего глубоко в морскую пучину. Несколько других плавников поменьше – Елена не могла посчитать сколько, из-за того, что большая часть тела левиафана всё ещё была погружена в воду, украшали его грудь и брюхо.       Морской дракон – она решила, что теперь будет называть его только так, приблизился почти вплотную к берегу, а когда приливная волна швырнула его на острые камни, без сопротивления покорился ей, расплескавшись по скалам волной чёрной жидкости, которая почти сразу обрела прежнюю форму. Голова существа, которое нельзя было назвать ни ящером, ни змеёй, ни рыбой, поднялась на добрую сотню ярдов над берегом и замерла как раз напротив выступа, на котором стояла Елена. Левиафан находился так близко, что она могла бы потрогать его, если бы решилась вытянуть руку вперёд и сделать всего один шаг к краю.       Они оба – и девушка и морской дракон, замерли друг против друга. И хотя у него не было глаз, она чувствовала на себе пристальный изучающий взгляд этого непостижимого существа. Его дыхание оседало на её лице, но оно не было смрадным или зловонным. Скорее уж этот запах напомнил Елене об океане и первородном иле, из которого, согласно современным теориям, и возникло всё живое. Пасть левиафана раскрылась шире, до отказа натянув расположенные в уголках кожаные пленочки и обнажив три, а может и четыре ряда разных по размеру зубов. Раздвоенный язык извивался меж ними, желая попробовать добычу на вкус.       Елена , что сейчас умрёт, но не испытывала страха. Только благоговение. Увидев одного из левиафанов воочию, она неожиданно для себя поняла, что Дик был прав. Морские драконы не были монстрами. Они были чем-то большим. Совершенными существами, и умереть от рук, а, точнее – от зубов одного из них было высочайшей честью. Она так и сказала нацелившемуся на неё дракону, когда он подался вперёд, намереваясь проглотить целиком её. Улыбнулась в лицо своей смерти и тихо но ясно произнесла:       — Ты прекрасен, – левиафан застыл, явно удивлённый её словами и отклонился назад. При этом его голова превратилась в лицо Дика Романа, выплывшее из серого, предутреннего сумрака. Елена моргнула несколько раз и поняла, что всё это был просто сон. Она не стояла на берегу, а лежала в кровати, а левиафан склонялся над ней. И был он в своём привычном, человеческом облике.       — Что тебе снилось? – спросил он, с любопытством. Елена несколько секунд мерила наглеца полусонным, растерянным взглядом, а потом вспомнила слова старинной пословицы, гласившей: «Хочешь солгать – скажи правду». И она сказала. Без подробностей.       — Приснилось, что меня чуть не съел левиафан, – со стороны это могло показаться колкостью, но являлось чистой правдой.       — Ах, сон в руку, – ухмыльнулся Дик, но интереса к её сну,почему-то не потерял. – Ну а всё-таки? Неужели некий голубоглазый куотербек, упоминания которого я пару раз встречал в твоём дневнике? Что, не угадал? Или может... ты грезила обо мне, Елена?       Сам того не понимая левиафан попал в точку, но девушка не собиралась давать ему понять это. Она обещала подчиняться, чтобы сохранить близким. О том, чтобы пускать этого монстра к себе в душу уговора не было. Хватало уже и того, что он рылся в её личном дневнике... который девушка, неожиданно для себя, обнаружила на тумбочке рядом с кроватью. Как раз возле раритетного торшера.       — Вообще-то это не ваше дело, – вяло огрызнулась она,не имея реального желания спорить и препираться с Диком. – Мои сны...       Взгляд Елены упал на стакан с водой, и она осеклась на полуслове. Когда она ложилась спать его здесь не было, а значит... его принёс сюда похититель. Представив Ричарда Романа, крадущимся в темноте, чтобы оставить ей стакан с водой и вернуть похищенный ранее дневник она чуть было не засмеялась. Уж больно нелепой получилась нарисованная воображением картина.       — А вот в этом ты заблуждаешься, Елена, – улыбнулась левиафан. – Чтобы понять, как именно работает твоя Искра, я должен проникнуть в твои мысли. А у меня это, пока что, не получается. Взять например твой сон. Большинство людей в этом состоянии находят мир внутри своего разума, но выражение твоего лица было скорее встревоженным. Поначалу я думал, что это выражение боли, агонии и страданий, но потом понял, что это что-то ещё. Что-то другое. Поэтому и решил понаблюдать. Мне стало любопытно.       Елена поёжилась от его рассказа, представив, как левиафан стоит в темноте и смотрит как она спит. Словно маньяк какой-то.       — Вы, наверное, решили занести мне стакан воды, – ловко перевала разговор в другое русло девушка. – Спасибо, кстати, Дик.       — Не за что, – в этот раз мужчина улыбнулся ей вполне искренне. Как будто простое проявление благодарности с её стороны значило нечто большее. – В мои планы не входит заставлять тебя страдать от жажды или голода. Знаешь у моего рода, морить кого-то голодом, пусть даже это враг или пленник, считается верхом бесчестья. Поэтому не беспокойся – голодной я тебя не оставлю.       — Рада это слышать, – только приложившись к бутылке, Елена поняла, насколько пересохло у неё во рту и с благодарностью посмотрела на Дика. Может он и был безжалостным монстром, но в предусмотрительности левиафану уж никак нельзя было отказать.       — Отлично! А теперь я приглашаю тебя разделить со мной завтрак, если конечно... у тебя нет других планов? – последнее замечание явно было издёвкой, но Елена знала, как ответить ему и не нарваться на последствия, о которых была предупреждена.       — Вообще-то есть. Я бы хотела принять душ,если можно, – как можно небрежнее произнесла она и Дик, к её удивлению, кивнул.       — Хорошо. Но не задерживайся. Я не люблю ждать, – с этими словами левиафан исчез, покинув комнату на сверхскорости. Он наконец-то оставил её одну, но Елена не спешила выбираться из кровати, позволив себе задержаться среди вороха тёплых одеял.       Заставлять Дика ждать и правда не стоило. Но и спешить не имело смысла, поэтому она потратила несколько минут, чтобы осмотреться. При дневном свете дом выглядел иначе. Нормальнее, если можно было так выразиться. И это было логично, ведь Дик ни за что бы не стал селиться в «доме с привидениями» – это бросило бы тень на его репутацию бизнесмена с безупречным вкусом. Узнав, что в его владении находится недвижимость с сомнительной истории люди могли бы заподозрить что-нибудь... неладное.       Однако, Елена неожиданно для себя задалась вопросом – кому изначально принадлежал этот дом, и что случилось с его прежними владельцами? Может левиафаны убили их, чтобы подкрепиться и некоторое время жили здесь под их личинами? Если так, то оставаясь здесь она становилась соучастницей преступления. Злоумышленницей, вторгшейся на чужую частную собственность.       Помотав головой, чтобы отогнать подобные мысли, девушка встала и подошла к окну. Несмотря на похищение, биоритмы её организма не были сбиты, а потому она проснулась почти в то же время, что и обычно. Утро ещё только занималось, но уже было ясно, что день выйдет пасмурным. Если не сказать больше – угрюмым. Тяжкие, осенние облака, словно вторые горы, куда более высокие и величественные, нежели горы земные, громоздились над терявшимся в бесконечности горизонтом. Бесформенные и невообразимо-тяжкие, они сумрачными глыбами нависали над ржаным полем. И ветер шипел в высокой траве, колыхая сухие, жёлтые метёлки. Реальность была такой же серой и безрадостной, как и её сон о море, не знающем солнца. Ну или почти такой же.       Удивляясь собственным мыслям, Елена спустила ноги с кровати и поплелась в ванную, благо та находилась рядом со спальней. Воспользовавшись туалетом она залезла в душ и долго, с наслаждением принялась отмываться. Пол суток в дороге давали о себе знать, и девушке пришлось уделить этому занятию не меньше получаса для того, чтобы снова почувствовать себя полностью чистой.       Покончив с водными процедурами Елена столкнулась с ещё одной проблемой: на ней по-прежнему не было одежды. Прошлой ночью Дик забрал её окровавленные вещи чтобы постирать, оставив Елену в одном нижнем белье. Не собираясь баловать левиафана бесплатным стриптизом, шатенка отправилась бродить по комнатам в поисках одежды. Раз этот дом кому-то принадлежал, здесь могли остаться и вещи прежних владельцев. Что-нибудь из них наверняка подошло бы ей. А даже если и нет, хоть какая-то тряпка была бы лучше, чем беззащитное состояние полуобнажения, заставлявшее её тихонько перебегать из комнаты в комнату, в надежде не наткнуться на хозяина, и вздрагивать от каждого шороха, обнимая себя руками.       Отыскав, в конце концов, шкаф Елена прикусила губу от разочарования. Мало того, что вся одежда была мужской, так она ещё и принадлежала Дику, по всей видимости. По крайней мере, бесконечный ряд обнаруженных ею костюмов, очень напомнил те, что носил её похититель. Поколебавшись немного, она надела идеально выглаженную рубашку цвета слоновой кости, которая висела на её стройном теле как тряпка и закатала рукава так, чтобы они не закрывали ладони и не мешали ей. Получилось вполне миленько.       — Ты выглядишь довольно привлекательно в моей рубашке, – раздавшийся за спиной смешок заставил Елену вздрогнуть и обернуться, встретившись взглядом со стоявшим в дверном проеме Диком. Видимо, он устал ждать пленницу и отправился на поиски.       Пойманная с поличным, Елена испуганно прислонилась спиной к шкафу. Она чувствовала себя загнанной в угол жертвой, смотрящей на приближающегося хищника. Она знала, что он мог сократить расстояние между ними за секунду, если бы. Но он этого не сделал и остановился на безопасном расстоянии. Какая-то её часть рассмеялась над этой мыслью, так как никакое расстояние не могло считаться безопасным, когда речь шла о Дике Романе. Ничто в нём не было безопасным и это странным образом будоражило.       — А как на счёт моей одежды? – всё же решилась спросить Елена, от волнения облизав враз пересохшие от волнения губы.       — Всё ещё в стирке, – он сделал ещё несколько шагов по направлению к ней и улыбнулся. Как хищник, учуявший запах добычи. По её спине пробежала дрожь. Нынешнее поведение Дика сильно отличалось от привычного. Он казался расслабленным, но в то же время жестко контролировал ситуацию,а его взгляд оглядывал её с головы до ног. Словно и правда хотел съесть или изнасиловать.       — Это ваше? – сглотнув, спросила Елена,стараясь не поддаваться неконтролируемой дрожи. Она была так напугана. Так боялась его и того, что он может предложить... или потребовать. Здесь, вдали от родного города, в этой глуши, никто не услышал бы её крик.       — А как ты думаешь, кому ещё они могли бы принадлежать? – вопросом на вопрос ответил он, выжидательно глядя на неё.       — Не знаю, а чей это дом? – мысль о прежних хозяевах этого земельного участка помогла Елене собрать остатки смелости. «Не станет же он меня насиловать прямо перед завтраком» – сказала она себе – «Для этого не нужно было отпускать меня из спальни».       — Понятия не имею. Я его купил, – Дик пожал плечами с таким видом, словно её интерес к этому вопросу действительно удивил его. Видимо, считал людей настолько жалкими и нестоящими внимания, что её интерес к ним вызвал у него лёгкий шок. Вот уж действительно нулевая эмпатия. Елена же была рада узнать, что эти люди живы, а не превратились в закуску для левиафанов.       — Не думала, что кто-то... вроде вас станет жить в таком простом месте, – заметила она, почувствовав себя чуть более уверенно.       — Дом принадлежит фирме. Я открою здесь фермерское хозяйство для разработки зерновых. А теперь идём. Завтрак ждёт.       В этот раз Гилберт не стала медлить и, так как левиафан уже исчез, снова воспользовавшись своей сверхчеловеческой скоростью, пошла на кухню, следуя за восхитительным ароматом чего-то поджаривающегося. Оказавшись внутри она с удивлением обнаружила Дика стоящим у плиты и ловко управляющимся со сковородой. Она также была удивлена, поняв что он – старейший из левиафанов, готов ей завтрак в обычном домашнем фартуке, который раньше, по всей видимости, использовала хозяйка дома. В такой обстановке девушка почувствовала себя чуть менее нервной и когда Дик жестом пригласил её сесть, она подошла к нему и наклонилась над плитой, чтобы посмотреть, что он делает. Но поскольку готовить Гилберт не умела, то и понять ничего не смогла.       — А ну-ка сядь, любопытная маленькая девочка, – наполовину игриво отозвался левиафан, при этом не отвлекаясь от готовки.       — Я не любопытная, – надула губки Елена. – Просто интересуюсь, что вы готовите для меня? Мне же это есть, в конце концов!       — Не бойся, человечиной не накормлю, – снисходительно фыркнув, Дик снял сковороду с плиты и разложив её содержимое (оказавшееся обычным жаркое) по тарелкам,снял фартук и сел напротив неё. Посмотрев на еду Елена поняла, что должна сказать:       — Простите меня... за то, что назвала вас монстром вчера, – девушка подняла глаза на левиафана и их взгляды встретились.