Дело: №37

- А, во сколько он придет? – Поднося ложку ко рту, взгляд потупился. – Я не буду подставлять, но что мне делать? - Ты у меня маленький племянник, что приболел во время своей учебы, а так как твоя гулящая мать не положила тебе одежду, я, как твой дядя, поехал и привез тебе ее. – Улыбка тонких губ, хитрые глаза, он явно хотел чего-то, хотел устроить спектакль, выставить себя благородным, достойным мужчиной, сделать так, чтобы даже он сам – поверил в это. – Только, не говори много, а то дядя Сережа не доедет до дома, к своей маленькое дочке. На вопрос во сколько он не получил ответа, зато узнал того, кто скоро будет под дверьми. Мужчина, видимо не женатый, с дочкой. Кажется, и в правду стоит молчать и не говорить, Арсений не будет просто кидать слова на ветер, а лишать ребенка отца – не справедливо. Антон знает это не понаслышке.

***

Прошел час, а за ним второй, а лежащий сзади Антона, что так крепко его обнимал, не поднимался с места. Юноша уже начал думать, что никто не приедет и до конца этого дня он так и будет прикован не только к стене, но и к постели тоже. Книга на половину закончилась, как вдруг, на 274 странице, прозвучал долгожданный звонок в дверь. Всего минута, а Шастун уже стоит на кухне, слушая разговор двух мужчин, что неторопливо зашли в нему. Студент поймал на себе неоднозначный взгляд маленького росточка Сережи. Мешковатые штаны, длинная толстовка, волосы, убранные в хвостик, и половина головы выбрита под ежик. Его медово-карие глаза готовы были выкатиться, а чуть удивленно приоткрытые губы придавали его виду куда более потерянность, чем до этого. - А я не знал, что у тебя молодой человек тут. – Замешкался Матвиенко, сжимая в руке лямку черного рюкзака. – Ты чего сразу не сказал? – Переводя стрелки на владельца квартиры, что лишь поднял плечи и широко улыбнулся, разводил руками. – Ну ты и козлиная рожа, что ставишь нас в неловкое положение? - Да почему сразу козлина? – Смеялся Попов, проходя к столу и присаживаясь за него. – Это Антон, мой племянник. Он недавно приехал. – Загадочный голос и въедающийся взгляд прошелся по худому телу с ног до головы. Шастуна прикрывала длинная майка, что сползла на половину плеча, женственные бриджи, на половину спрятанные под объемной туникой, которую он иначе сам никак не мог назвать, да и высокие носки белого цвета с черными полосками на резинке. Его глаза выглядели больными, волосы были прилично уложены, хоть и не без петухов, но стоял он без покачивания и без озноба. - Сергей, можно просто Сережа или Серый. – Протягивая свою маленькую, немного пухленькую ручку, мужчина задрал голову вверх. – И сколько же тебе, Антон, годиков? – Его явно смущало, что человек, моложе его на лет десять, это точно, выше его на две головы. - Семнадцать. – С теплотой протянул Арсений. – Так что отойди от него, а то я тебя за педофилию засужу. - Ой, да больно мне нужен твой мальчик! – Отмахнулся Матвиенко с бородой, медленно присаживаясь на стул, на которым обычно сидел студент. - Может чаю? Разговор шел у взрослых скучный, по мнению юноши. Они обсуждали загруженность, коллег и даже новости, что не радовали никого, кроме владельца квартиры. Речь зашла о местном убийце, что блуждал по их городу и не давал спокойно выйти девушкам вечером. Попов вступил в языковой спектакль, приписывая себе ту саму роль незнающего, не интересующегося ничем человека, до которого доходит все из третьих рук. Антон лишь молча слушал их, чувствуя внутреннее желание закричать, что вот он, ужасный и кровожадный человек, которого так плотно кроет матом Сергей. Но удивляло то, что речь маленького человека не доходило до без вести пропавшего практиканта. - Это ужасное зверье. – Подметил Арсений. – Неужели прям, ну нет даже портрета его? Может приметы? - Да, нет ничего. – Пожимал плечами разнервничайся собеседник. – Просто, ну, вот, убивает это все! Он уже третий месяц бесится, через каждые пять дней подкидывает все новых и новых, а кроме как приблизительного описания – ничего нет. - Он убивает каждые пять дней? – Подал голос молодой человек, в стакане которого уже давно остыл чай, что не был тронут. - Ну, как по радио говорят, что да. Жестоко он начал расправляться с жертвами. Один Бог только и знает, где эта тварь сейчас сидит. Смотря на Арсения, могло показаться, что он вот-вот засмеется, да так, что польются слезы. Блестящие глаза, чуть подрагивающая улыбка и эта расслабленная поза, что заваливала все тело на бок. Внутри Антона все косило, переворачивалось с ног на голову, становилось противно находиться в одном помещение с этим человеком. Назвать он его так не мог. Перед ним не человек, верно подметил сам убийца, он зверь, головой которого правит только желания, у которого нет совести, нет сожаления. Есть только пороки. Продолжалось это застолье еще не долго, пока не раздался телефонный звонок. Это была дочка Матвиенко. Она просила забрать ее со школы, ведь, уже стемнело и было страшно стоять на остановке. Уже зима, темнеет быстро, а фонари иногда не горят. Но только два человека знали наверняка, что никто не нападет на бедную девочку, ну уж точно не тот, кого боялась она. Обеспокоенный отец не стал долго прощаться. Только махнул рукой, перед самой дверью, а там уж и был таков. Для Шастуна это был как уезжающий, последний вагон с надеждой на спасения, а он даже не смог произнести слово, что бы хоть немного намекнуть. Он просто молчал, стоя перед дверью, наблюдая как ее закрывают на ключ, убирая на тумбочку, а затем жестом отгоняют от нее. - Ну, чего стоишь? – Приятно звучал голос. – Давай, пошли убираться. Означало это только одно. За ним вновь будут наблюдать, как тот моет посуду, вытирает слот, разбирая по ячейкам ложки. Но только сегодня до него касались. Постоянный тактильные взаимодействия. То протянет полотенце, да так что бы коснуться до холодной руки, то поправит задиравшуюся майку. Но добили теплые руки на талии, что слегка сжали ее и притянули к себе. Омерзение, мурашки по всей спине и рукам, встающие волосы дыбом. Хотелось отдернуться, вырваться и ударить мужчину по лица полотенцем, а затем задушить, но сил бы на это все не хватило. Ни моральных, ни физических. Оставалось лишь сжать губы и почувствовать объятия, заставляющие все тело впасть в тревогу и напряжение. - А почему вы не убьете меня? – Прошептали обкусанные губы. - А за чем мне это? – Хватка стала сильнее, сдавливающее живот, перекрывая дыхание. – У меня есть домашний человек, за которого так все трепещут, обливаясь внутри слезами, когда приходит уведомление о новой жертве. – Он так говорил спокойно об этом, что хотелось плакать. Антон все не мог понять, почему человек может так спокойно говорить о таком. – Да и дома у меня есть тот, кто уберется, приготовит и не будет брыкаться, в случае чего. Ты для всех как кот Шредингера. Вроде живой, а вроде и мертв. Самое ужасное, наверное, что о твоей пропажи даже не говорят. – Вздохнув, мужская щека уперлась в худую шею, которая всего недавно перестала гореть от следов. А ведь и в правду. Он не слышал о себе новостей, не видел по телевизору говорящего Диму или Пашу, что описывали бы его внешность, пока в соседнем углу экрана висело его фото. Никто не говорил о том, что произошло, что человек, который был приманкой, был все же пойман хищником. Но ведь, учителя, его куратор, да все в том колледже, в котором он учился, неужели не заметили пропажу? Его время на практику уже давно исчерпало себя. Плечи опустились, а теплая вода, что смывала пену с рук и тарелок, не прекращала литься. Было тепло от нее, приятно, пока за спиной был тот, кого стоило бояться маленьким детям, что любят так сильно погулять. Взяв себя в руки, он с тяжестью закончил свои дела и достав полотенце принялся вытирать каждый столовый прибор и сервиз. - Думаешь они это делают специально? – Упираясь подбородком в плечо студента, голубоглазый сомкнул свои ресницы. – Ты же, вроде как, не был полноценным сотрудником. Верно? - Да, я практикант. – Еле слышно говорил младший, сглатывая накопившийся ком в горле. - Думаешь они по этому не говорят, что боятся получить по шапке? А может просто не берут тебя в расчет? - Я не знаю. – Голос становился тише, силы покидали тело, хотелось упасть мертвым грузом на пол и забыться. – Может и так. – Губы неохотно шевелились, а глаза были потуплены в пол. - Ты уже устал, малыш. – Бодро, будто бы с обеспокоенным видом, Арсений продолжил. – Пойдем, я тебя уложу, посижу рядом и подожду, когда ты уснешь. – Тонкие губы прогибались в улыбка, а теплые ладони начинали тянуть от раковины. Он ненавязчиво начал вести худое тело в свою спальню. Попов взял на себя роль ведущего, отдавая только последнюю роль Антону – ведомый. Ему не сопротивлялись, а лишь подчинялись, от чего внутри мужчины все переполнялось приятным чувством. Было до мурашек приятно, что ему подчиняются. Но смутило студента то, что он шагнул не в ту комнату, где обычно проходили их, так называемые, свидания. Он был в мало освещенной помещение с кроватью, столом, шкафом и стеллажом. Все было в темных, приятных для глаза, оттенков и только обои и пододеяльник были бежевые. Окидывая взглядом новое место, в котором он ни разу не был, ему настоятельно начали намекать на продолжение движения. - Ну, чего ты встал? – Приятно, тепло говорил Арсений. – Иди, ложись. Все тело передернуло, взгляд зеленых глаз был прикован к постели, пока чужие руки к его спине. Переступая через себя он все же с опаской, будто бы зашуганный зверек, что поджимал хвост, подошел к одной из сторон кровати и сел на ее край. Колени прижимались друг к другу, а ладони к бедрам, будто бы пытаясь их спрятать от чужих глаз. Не поворачиваясь, было понятно, мужчина уже лег на матрас, что послушно прогнулся под ним, вместе с подушкой. - Иди сюда. – Поманил его сладкий голос. Худые лопатки чувствовали на себе взгляд, нетерпеливый, не желающий отказа. Прикусив губы и закрыв глаза, юноша медленно повернулся и вставая коленями на мягкую поверхность, поддерживая себя руками. Легкие хлопки чужой руки с красной ниточкой на запястье указали место под теплым боком. Он хлопал по одеялу будто бы животному, зовя его к себе поближе. - Ну же. – Улыбчиво смотрел на него Попов. Взяв курс на новое место, что совсем отличалось от отдельной подушку и дистанцией в вытянутую руку, Тоша нехотя подполз к нему. Движения все его были плавные, тяжелые и медленные, он оттягивал тот момент, который уже наступал ему на пятки. Его светло-русая голова легла на крепкое плечо, спина прижалась к теплым ребрам, а его вечно холодные пальцы устроились на предплечье мужской руки. Эта же ладонь, придавленной конечности, потянула к себе поближе это хрупкое тело. Юноша был бы и против, желал что-то возразить, что не стоит его так сильно прижимать к себе, но в не это ситуации, когда ты живешь в чужом доме, на чужих правилах и твоя жизнь находится в чужих руках. За Шастуном начали ворочаться, пока он строил в голове предложения, как бы мягче объяснить, что ему не приятно. Вывело его из раздумий теплая хватка, что обвила как лаза талию юноши, а в его затылок уперлось лицо. - Тебе страшно? – Хрипел сзади него Арсений, медленно проводя линию носом до шеи. - Да. – Его пальцы сжали рукав черной майки, на котором лежала она. - Ты так смешно сопротивляешься мне. – С губ слетели не только слова, но и невесомый поцелуй в тонкую кожу, что оказалась под ними. - Я не сопротивляюсь. - Да? Посмотри, как ты лежишь. – Улыбался он, прижимая к себе сильнее беспомощного. – Поджимаешь ноги, сжимаешь мою одежду, лег ко мне спиной. – Горячее дыхание заставляло пробежаться мурашкам, а волосы на загривке встать. – Ты не боишься, ты не хочешь просто, что бы я зашел за твою грань. Верно? В ответ лишь тишина. Опасно кричать о том, что он прав, но и бессмысленно отрицать. Арсений сам все видит, замечает и понимает уже каждый шаг и вздох этого человека, что был заперт с ним в одном доме. Нужно было думать, надо было подобрать слова так, чтобы все это не вышло боком юноше. - Я не привык к такому вниманию. – Судорожно лепетал студент. - Неужели у тебя не было девушек или парней? – Его нос блуждал по открытым частям кожи, а губы так и нравились оставить след или открыть зубы. - Были, но, это другое. – Сглатывая, он на выдохе тихо добавил. – Вы старше меня. - И тебя только это беспокоит? – Уголки губ приподнялись в насмешливости. – Тебя не тревожит, что я тебя сильнее? Ты же весь дрожишь, когда я до тебя касаясь. Теплая ладонь спустилась на впалый живот, который в мгновение втянулся до боли, а бедра начали отступать назад. Им было некуда деваться. Вжиматься дальше – можно наткнуться на то, от чего потом не избавишься, но и чувствовать на себе эти касания – было не особо приятно, зная, в каком он положение. Сжимая губы куда сильнее, Антон постарался расслабиться, но тело не хотело поддаваться и острое чувство тревожности не покидало его. - Ты такой забавный. – Опылили его ухо чужие губы, к которым уже вскоре он мог бы и привыкнуть. – Давай ка часик поспим? Подняв руку на уровень груди, Арсений слегка плотнее прижал к себе рядом лежащего, который будто кукла поддавался каждому его желанию. Теплое дыхание уже было приковано только к позвонкам около плеч, а хватка с каждой минутой становилась все слабее и слабее. Шастун лежал с открытыми глазами и рассматривал в отражение дверей шкафа себя и руки Попова. А ведь если они были в другой ситуации студент посчитал это милым. В какой-то степени это было тепло и радовало, что они просто лежат, без чего-то большего, без криков и рукоприкладства, но с другой стороны – это человек что не внушает доверие, как бы он сильно не старался. С тяжелым вздохом юноша тоже стал дремать, смыкая веки и начиная привыкать к тяжести на себе, дыханию и тихому посапыванию, что раздавалось сзади. Убежать не получится. Если он попробует встать – владелец этого царства проснется тут же, а даже если и нет, то куда ему бежать? Везде снег, его обуви тут нет, да и нужно узнать для начала где он. Были мысли у Антона и о звонке в полицию, вот только, быстрого набора не было, а на самом устройстве пароль.

***

Где-то воцарился недолгий покой, а где-то он и не начинался. Это где-то находилось в доме, в четырех кварталах от полицейского центра, в уютной однокомнатной квартире. Беспорядок везде. Разбросанные полотенца на кухне, не мытый стакан из-под кофе и тарелка с крошками, оставшиеся от бутерброда. Окна были закрыты, но сквозь шторы все же пробирался свет от фонаря, что не гласно освещал кошачьи миски. В них было полно корма и налита свежая вода, кажется хозяин дает уход питомцу лучше, чем себе. За одной из стенок слышался недовольный голос этого владельца хаоса. Слышался топот, цоканье когтей, да и просто грохот. - Ах ты жопа лохматая! – Кричал худощавый мужчина, путаясь в своих ногах и падая рядом с разложенным диваном. – Сара, верни мне, блять, твою мать, галстук! – Это был растрепанный Павел, что с расстегнутыми штанами бегал за кошкой. Пушистый сибирский кот, по клички Сара, прыгала по кровати, цепляясь когтями за подушку и игриво болтая хвостом в воздухе. Одним прыжком через спину хозяина она перескочила на заполненный стол. Снося все бумаги, что мешаясь между друг-другом как карты, падали на пол и залетали под шкаф, тумбочку и под сам стол, к самим ножкам стула. Животное не уставало, в отличии от своего сожителя, что бурча себе под нос не цензурную брать и смешно ругая кошку за такие игры, отряхивал пиджак от ее волос. - Ты, бес! Пушистый, упертый, прекрасный бес! – Тыкая в нее пальцем, его сияющие глаза были направлены только на единственного, кто заслуживал его любовь. – Все, иди сюда и отдай. – Присаживаясь на коленях и хлопая по ним ладонями, он начал ждать, когда Сара сама подойдет. – Ну давай, меня Димон сожрет. Пушистое бедствие медленно начало подкрадываться к его рукам, но оставляя метр между ними, зверь набросился на края рубашки и начал вгрызаться в них. С воплем и негодованием мужчина вскочил на ноги и хватая за шкирку кошку, начал отдирать с претензиями и рычанием ее от себя. И все же, она отпустила и галстук, и его руку, быстро прячась за угол и готовясь к новому нападению. Молодая особь, подросток, хочет играть и дурачиться, в отличии от уже взрослого Павла. Раздался телефонный звонок, который начал торопить мужчину, оповещая о том, что за окном уже стоит машина, в которой сидит его друг. Быстро накидывая на себя куртку, беря с собой портфель, Воля быстро выскочил из дома, закрывая на ключ дверь и быстро скользя по перилам, скатываясь вниз и попутно говоря с тем, кто его ждал. - Извини, дрался с Сарой. – Заскакивая в салон, на переднее сидение, худощавый пристегнулся и мягко улыбнулся, поправляя на себе не застеганую куртку. - Понимаю, любовь. – Смеялся Позов, начиная выруливать из двора. – Нашел бы себе девушку, женился, детей бы завели. – Спокойно рассуждал водитель. – А ты все с кошкой своей и бегаешь. - Я – вольная птица. Куда хочу туда и лечу! – Играя голосом пассажир засмеялся, расслабляясь на мягком сидение, облокачиваясь на дверцу начал высматривать в окне что-то. Спокойные разговоры, под тихое радио. Паша рассказывал недавний случай, жестикулируя активно и на эмоциях матерясь. Его дразнил коллега, смеясь над ним и получая в отместку колкие шутки и фразы, которые больше раззадоривали. - А ну ка, погляди. – Указывая пальцем Дмитрий, тихо проговорил это в темном салоне машины. - Что? Парень какой-то. – Резко сменив свое поведение, Паша выпрямился и наклонился ближе к панели. - Не похож на того фотографа? – Хмуря брови, Позов достал из бардачка, дверца которого упала на ноги собеседнику, пистолет. – Давай, бери и пошли. Сделав так, как сказал мужчина в очках, они оба вышли из машины и хлопнув дверями, перебежали дорогу. Осмотревшись по сторонам, они чуть не потеряли из вида подозрительного человека. В мало освещенной части города, он неторопливо проходил возле арок, заглядывал в них и осматривал углы домов. Он будто бы искал что-то, но не находя, продолжал идти. - Эй, мистер. – Выкрикнул Позов, пряча руки в карманы. – Остановитесь. На его слова тут же последовало действие, совпадающее с требованиями. К ним медленно повернулся прохожий с аккуратными чертами лица и с усыпанной родинками кожей. Его спокойствие и внимательный взгляд заставил Волю напрячься. Он в ожидание стоял на месте, около одних из немногих закрытых ворот. - Могу чем-то помочь? – Бегло осматривая их лица, его тонкие губы прогнулись в улыбке. – Вы из полиции? - Да. – Вставая в метре от темноволосого и ухоженного мужчины, Дмитрий достал из кармана удостоверение и открыв, предоставил голубым глазами. За ним повторил и коллега. – Что вы делаете тут в такое позднее время? - Хочу такси заказать. – Мотая головой, ища будто бы что-то на стенах, он горячо выдохнул. – Номер дома найти не могу. - Так вот же он. – Указав пальцем на второй этаж, на углу которого было красиво выведены цифры 23«а», Паша слегка нахмурился. – Они везде тут так написаны. На каждом доме. - Где? – Тихо переспросил незнакомец, щуря глаза, морща нос, он вытянулся как струна. - Это дом 23«а». – Спокойно помог распознать загадочные пятна Дмитрий. – У вас зрение плохое? - Да, сегодня очки забыл дома. – Смеялся Попов, доставая телефон и начиная что-то в нем набирать, приближая к лицу экран. – Растяпа, ей богу. Правильно мне дочка говорит. - А почему вы тут? – Спрашивал Воля, поднимая плечи и кутаясь лучше в свой ворот. - В каком смысле? - В такое позднее время, один. - Сказал же, хочу вызвать такси. – Уверенно говорил Арсений. - При каких обстоятельствах вы оказались тут? - Был в гостях у друга, решил дождаться автобуса, но время уже позднее, как видите, они не ходят. – Рассуждал прохожий, смотря ровно в глаза двум мужчинам, неохотно продолжая с ними говорить. – А почему вы спрашиваете? - Вы же знаете, что в городе маньяк? Вам не следует тут находиться. – Дима решил тоже вступить в разговор, хоть и очень туго у него получилось. Ему было тяжело смотреть на это аккуратное лицо, на эти взъерошенные волосы и плавно плывущие глаза их собеседника. - Такси приедет минуты через три. – Пряча руки в карманы, оставляя висеть на своем запястье портфель, он вновь улыбнулся. – Спасибо, что позаботились обо мне. Моя девушка бы сказала вам спасибо. - Проследите, что бы она тоже никуда не выходила. – Строго заявил мужчина в очках. - Не переживайте, она не выходит из дома у меня. На этой ноте они и разошлись. Паша еще долгое время негодовал по этому человеку, уж больно сильно произвел этот прохожий на него впечатление. Его напарник терпеливо слушал и подмечал, что он и в правду чем-то был похож на фотографа, но, было уж больно много отличий у них. Так их смена подходила к концу, никто не вызывал их, да и ребята сильно устали за этот день. Арсения же забрала машина черного цвета, с шапочкой такси на крыше. Он небрежно сел на заднее сидение и хлопнув дверь в голос засмеялся. Водитель нервно сглотнул, смотря в зеркало заднего вида и подмечая, что человек возбужденно что-то говорит без голоса. Его тонкие губы подрагивали в словах, которые знал только он, но и водитель смог пару разобрать. Но только матерщины. Такие будни Попова продолжались все чаще и чаще. Каждый вечер, после очередных нежностей с Шастуном, он выходил на прогулки. Да и в его комнате теперь всегда спал юноша, прикованный браслетом к ножке кровати. С каждым днем Антон становился расслабленнее в компании с мужчиной, который был до жути рад поминовению себе. И вот один из таких дней: Дверь в их квартиру, как и всегда, открылась в семь вечера. Через порог перешагнул уставший человек, заметенный снегом. За стенами теплого дома бушевала холодная погода, которая поднимала снег, заметая им все движущее и прикованное к одному месту. Арсений стал не исключением. Его плечи, капюшон, обувь и брюки были все в снежинках, а розоватый нос с щеками щипало от теплоты. Передернувшись всем телом он разулся и кинув верхнюю одежду на одинокую, стоящую в углу, вешалку, которая была предназначена для таких случаев, пошел в свою комнату. Он еле волок ноги, все суставы сковал холод и хотелось просто лечь куда-то около батареи, но место было выбрано уже давно заранее. Заходя в свою комнату, на его кровати, как и всегда, лежал юноша. Пробегая по нему взглядом, можно было понять, что сегодня он лазил в мужских вещах. На нем была чужая розовая толстовка, которая почти перекрывала длинную майку. На против него был телевизор, на котором тихо играла сценка из фильма. Около кровати был поднос с тарелкой и стаканом, а на тумбочке, с его стороны, была вазочка с крошками и недоеденным печеньем. Антон поджал ноги и внимательно начал рассматривать с ног до головы пришедшего только-что. - Устал? – Тихо спросил Шастун. - Да. – Недовольно произнес старший. Закусив губы студент потупил взгляд и слыша, как Попов швыряется в шкафу, а после шуршит своей одеждой, кидая рабочую небрежно около кровати, ждал. Каждый раз, когда он приходил уставший все повторялось как в день сурка. Он садится около его ног, недолгое время смотрит вместе с ним телевизор, фильм на котором его не цепляет, а затем укладывается рядом с юношей. Закинув на него одну руку, слышится глухой, уставший выдох, за котором следует просьба почесать его голову. Худые пальцы медленно зарывались в темные пряди волос, голова которая начинала уверенно переползать на костлявое плечо. Арсений начина дремать, в отличии от своего сожителя, который гремя цепью начинал поправлять на нем майку, ткань которой немного перекручивалась на теле. - Ты замерз? – Тихо подал голос он, прижимая к себе за талию младшего. - Да. Вы не против, что я одел вашу толстовку? – С равнодушным взглядом он смотрел в телевизор, на котором кто-то бегал, что-то говорил, но все это проходило слишком быстро для него. - Я просто спросил. Пару минут и он уже неохотно встает, слыша, как из впалого живота раздается звук урчания. Поглаживая сквозь одежду его, Попов встает и снимая с худенькой руки наручник, уходит на кухню. Оставаясь в одиночестве, Шастун переворачивается на бок, к теплому месту, которое было согрето вторым человеком. Глубокий выдох и потирая запястье от неприятного сжатия оков, зеленые глаза прикрылись. Долго лежать ему не позволили. С дальнего угла квартиры послышалось ругань хозяина квартиры, который, судя по всему, был чем-то недоволен. Это насторожило Антона, но, он ведь был на кухне, может забыл что-то купить или порезался нечаянно? Но шаги стали приближаться, а худое тело сжиматься. Не было сил подняться и встретить Попова лицом к лицу, было слишком холодно, чтобы иметь на это такое сильное желание. - Вставай, блять, покажу кое-что! – Выкрикнул тот, прям почти в самое ухо молодого человека. – Пошли, пошли! Хватая за капюшон, Арсений сдернул с матраса мальчика. Он с грохотом свалился на пол, на самые колени, возле мужских ног. Его не отпускали, пальцы старшего крепко впились в розовую и мягкую ткань. Его злой, беспощадный взгляд голубых глаз был прикован к мальчику, который смотрел на него снизу вверх. Ледяные руки с кольцами ухватились за ладонь, которая так и не хотела его отпускать, она лишь начала трясти его взад и в перед, будто бы пытаясь вытряхнуть из него информацию. - Да что у вас в башке то?! – Кричал он, начиная тянуть юношу в сторону телевизора. – Вы не можете даже сложить две элементарные вещи! Он с силой дернул Тошу в сторону шкафчика в одну полку, над котором и был телевизор. Достав пульт, Попов начал щелкать мягкими, резиновыми кнопочками, переключая каналы. Остановился он только на федеральном, на первом. Там была красивая ведущая, сидящая в одном углу, в другом же была запись задержания пухлого мужчины. - Сегодня был задержан мужчина, Алексей Щетинин. Вечером этого, он в алкогольном опьянение пытался спрятать тело молодой девушки, Анастасии Ветренной. Как говорит сам Алексей — это его сожительница. По словам представителя правоохранительного органа – это серийный маньяк, который поверг в устрашение сразу две области. Вот что говорят о нем его соседи: - Это страшный мужчина. – Заявляла старушка. – Постоянно пил, не здоровался, вечно проходной двор, а не дом! Мы все, жильцы, на него заявление писали. Никто не реагировал! А я говорила, что с ним что-то не так. Антон сидел на коленях и смотрел ровно в экран. Он не мог поверить в то, что они теперь все считают, что маньяка больше не будет. Неужели его и во все перестанут искать? Плечи под тяжестью несправедливости опустились, а может и под чужими руками. Сзади него присел на корточки Попов, чьи руки начали сжимать вновь худое тело. Наклонившись к его уху, он тихо, с рычанием опылил его горячим дыханием. - Неужели у вас все такие тупые? – Сквозь зубы цедил тот. – Вам бы лишь скинуть это дело на какого-нибудь алкаша и перестать получать жалобы от людей. - Арс, это же не я виноват. – Стараясь отпрянуть от его губ, все мышцы начали напрягаться. - Но отвечать за их тупость – будешь ты и другие. Силой он прижал Антона к полу, хватая за шею и обвивая ее в кольцо пальцами. Садясь на его живот, придавливая и так, уже почти, бездыханное тело, его губы дернулись в оскал. Переполняла злость и жажда крови. Его обижало, что какой-то мужчина, не просыхающий от запоев, может стать для всех тем, кем являлся на самом деле он. Пока он пытался задушить, под ним брыкались, хрипели и сжимали холодными пальцами его кисти. - Арс, пожалуйста. – Еле слышалось из губ мальчика.