Крылатым можно быть и в темноте

Македонский чёрный, выжженный, точно пятно сигаретное на скатерти, кусает пальцы, прячет глаза густой каштановой чёлкой. Скулит в спущенные рукава свитера и иногда приползает, уставший, безнаказанный. Хнычет в выпирающие ключицы, бледные, пахнущие зеленью, прижимает ноги к груди. Слепой холодный и молчаливый, гладящий спину и целующий переносицу. Берёт ладони в свои, худые, дышит, не согревая. Македонский же шепчет на ухо, тихим, испуганным шелестом. — Скажи что-нибудь. Пожалуйста. Слепой невесело усмехается. Стирает выступившие слёзы. У Македонского крылья сложенные, с кровавыми бороздами от ногтей и выдранными перьями. Не белые, почерневшие. Шелушатся под пальцами, рассыпаются. На основании же цепь железная, ржавая и сжимающая. Слепой обводит её по контуру, Македонский вздрагивает, рвано вздыхая. — Я прошу тебя. Пожалуйста. Македонский чёрный, выжженный, не ангел, не ангел, тварь чёртова, тёмная. Не человек, чудовище, на сером, как чёлка, пепелище. Закрывает глаза руками и плачет, пока сердце от боли разрывается. Жмётся ближе, к едва тёплому телу живому. Слепой обнимает его ладонями, целует в приоткрытые губы и накрывает одеялом. Крылья у Македонского сложенные, с кровавыми бороздами от ногтей, шелушатся под пальцами. Цепь на основании железная, ржавая