Вампиры любят по-своему.

***

— Слушай, я тут подумал… — загадочно протянул Рудольф, лёжа рядом с Тони. — М? — посмотрел вопросительно тот и слегка наклонил голову в его сторону. — Давай полетаем сегодня ночью? — предложил Руди. Тони вяло повёл плечом. — После всего, что было, ты хочешь лишь романтического полёта? — Я хочу ощущать тебя в руках, когда ты дрожишь от страха высоты. — ухмыльнулся вампир. — И ещё... Мне не хватает твоего взгляда, того самого, когда от глаз отражались звёзды и ты с восторгом смотрел вниз. — Ладно… Но если мне станет плохо, это будет на твоей совести. — Ты и так рядом с монстром, Томпсон. Страха больше некуда. Они взмыли в небо под смешки друг друга через окно старого номера. Привычное покалывание от прикосновений к ледяной коже Рудольфа теперь воспринималось не как угроза, а как эйфория. Где-то глубоко в груди билось сердце — то, за что его так сильно хотел, а потом не захотел превращать вампир. Тони чувствовал, как клыки слегка царапают его шею — даже в полёте он не мог не метить. — Так нетерпится? — игриво спросил Томпсон, поворачивая голову. — Я всегда хочу. Просто иногда терплю. — голос Руди был хриплым, сдавленным, будто сдерживает себя на грани. Они приземлились на заброшенную водонапорную башню за пределами города. Всё вокруг напоминало кадр из фильма — забытая техника, глухой ветер, намёки на старую трагедию. Вокруг пахло металлом и сухим мхом. Рудольф поставил Тони на ноги, но не отпустил руку. Вместо этого — резко притянул к себе, впившись носом в шею. — Она снова пахнет мной. — Ты же сам этого хотел. — Я… хочу, чтобы ты пах целиком мной. Всегда. Навсегда. — прошептал он и легко укусил в кожу под ухом. Не прокусил — просто напомнил, что мог бы. — Эй, это звучит, как собственничество. — усмехнулся Тони, но не отстранился. — Потому что я собственник. Я тебя нашёл, ты мой. И если кто-то посмотрит не так — вырву им глаза. — Милый, ты буквально из Средневековья. — Томпсон запустил пальцы в волосы Руди. — И меня это… почему-то заводит. Тот не ответил. Резко поцеловал его — жадно, агрессивно, будто скоро конец света. Их языки сцепились в борьбе, в груди билось сердце смертного, и Рудольф замирал под каждым толчком. Он чувствовал его так, как никто и никогда. Потом Тони отстранился, тяжело дыша: — У меня тоже есть вопрос. — Какой? — Что ты почувствовал, когда я чуть не умер в тот раз? — …Сломался внутри, словно сердце было не бьющееся, а разбитое. Это была паника. И ярость. Я готов был порвать всех. И если бы ты умер — я бы убил весь этот мир, понимаешь? — Понимаю, потому что я чувствую себя так же периодически. На башне они лежали рядом, смотря на звёзды и молчали. Томпсон впервые понял, что страх умереть от вампира — это ничто по сравнению со страхом потерять вампира, который тебя любит. — Ты ведь не просто хочешь мою кровь, Руди. Ты хочешь моё сердце. — Хочу. Но и не только его. — Тогда... докажи мне это. Вампир опустил голову ему на грудь. — Чувствуешь? Это сердце твоё.

***

И где-то вдалеке зашуршали листья. Но это уже не имело значения. Потому что теперь они были друг у друга. Слишком крепко, слишком яростно, слишком... навсегда.