Вампиры любят по-своему.

***

— В следующий раз — я поведу, — проворчал Тони, покачиваясь на ногах. Он всё ещё ощущал, как кровь пульсирует в ушах от полёта и эмоций, от поцелуев на заброшенной башне и того, как Рудольф слушал его сердце, будто пытался выучить ритм наизусть. — Не думаю. Ты двигаешься, как пьяный муравей, — фыркнул Руди, подходя сзади и положив ладони на его плечи. — Хочешь — сделаю массаж. Расслабит. — Хочу, но предупреждаю: если ты начнёшь сжимать мои бёдра, всё закончится не только массажем. — Кто бы говорил. В прошлый раз ты сам на меня заполз, как пиявка. — Не пиявка, а… сексуальная летучая мышь, — хохотнул Томпсон, плюхаясь на диван. Рудольф встал за его спиной, сел на корточки и стал мягко массировать плечи. Пальцы скользили уверенно, ловко, с нарастающим нажимом. Тони стонал сначала тихо, потом откровенно. — Ты слишком хорошо это умеешь. Опасно. — Не забудь, мои метки не только на твоей шее. Тот замер и прошептал: — Где ещё? Рудольф усмехнулся и склонился к уху: — Позвоночник. Пах. Бёдра. Внутренняя сторона бёдер. За ухом. И язык. Томпсон не выдержал. Он рванулся назад, притянув Рудольфа к себе и шепнул, прижимая лоб к его виску: — Скажи, что я твой. Всерьёз. Навсегда. — Ты. Мой. Всерьёз. Навсегда. Кто посмотрит на тебя не так, я высосу им глаза. Коснутся не так, оторву им руки. Кто захочет украсть, выверну шею внутрь. — Ммм, жёстко... Мне нравится. — проговорил Тони, слегка царапнув шею вампира. — Не заставляй меня трахнуть тебя прямо сейчас! — зашипел Руди, напоминая: — У нас же гости... — Какие ещё… А, блядь… — Томпсон резко отпрянул. В дверь тут же постучали. — Тони? Можем поговорить? — послышался писклявый женский голос. Анна. Слишком тихий, чтобы звучать без задней мысли. — Я сейчас. — выдохнул он и подошёл к двери, поправляя волосы.

***

В гостиной были семейство Сэквилбеков и его мать. Рудольф мгновенно похолодел. — Мам?.. — Тони застыл в проходе, как будто его ударило током. — Привет. Миссис Сэквилбек позвонила. Сказала, ты нашёл себе “новую семью”. Я волновалась. А потом увидела твои снимки в интернете и ... — Ну... — он подошёл ближе. — Это правда. Мы вместе. Я его люблю. — Ты что?.. — её голос дрогнул. — Это подростковая хрень? Или серьёзно? С вампиром? — Я серьёзно. И даже не потому что он вампир, дело вообще не в этом. Не хочу быть с кем-то “попроще в объяснении родственникам”. Если ты не примешь это, я всё равно останусь. Тишина. Даже Анна в шоке. Руди молча подошёл, встал рядом и взял Томпсона за руку. Так, чтобы его мать убедилась. — Его сердце стучит для меня. Не для общества или кого-либо ещё. — вампир говорил нарочито спокойно. Женщина расплакалась. Не от ненависти, страха или растерянности, а от облегчения, потому что впервые видела, что её сын не одинок. Подбежала и крепко обняла обоих. Семейство Сэквилбеков предпочло не вмешиваться и с молчаливым одобрением разошлись по своим делам.

***

Ночью, уже в комнате, Томпсон сидел, свернувшись под одеялом. Рудольф лежал сзади, целовал лопатки, плечи, гладил по волосам, шепча: — Прости, если это всё было… резким. — Это было идеально. — сказал Тони. — Маме нужно время. — Горд за тебя. — Рудольф поцеловал его в затылок. — Её дыхание пахло страхом. А твоё — выбором. Я вдыхаю тебя и знаю, ты мой. — И ты мой. А теперь… сделай метку. Новую. Где-нибудь, где ещё не делал. — голос смертного стал ниже, дрожащий от возбуждения. — Слева от сердца. Чуть выше. Чтобы я слышал его каждый раз, когда целую это место. Руди впился клыками под ключицу. Медленно, осторожно. Глотал жадно, с придыханием. Тони извивался в его руках, тихо постанывая: — Ебать... Он чувствовал, как его собственная жизнь уходит по капле не в смерть, а в привязку. Вампир ласкал рану языком, потом замер, прислонившись ухом к его груди. Сердце стучало. Для него. — Знаешь, что самое возбуждающее? — Что? — Что ты жив. Что ты весь такой дрожащий, горячий, уязвимый. Я не позволю никому заглушить тебя. — Даже мне? — Особенно тебе. Если захочешь умереть, укушу в последний раз и сделаю тебя моим. Навсегда. Даже смерть не спасёт. — Руди… — Да? — Заткнись и трахни меня.

***

За окном опять поднималась луна. А внизу, в тихом немецком городке, никто не знал, что под одной крышей живёт смертный, у которого сердце билось только для одного монстра. Монстра, который любил его искренне и по-настоящему.