Часть 7. Их утро.
***
Утро не пришло-оно просто стало светлее. Не солнцем, а пылью в воздухе, тихой, как вздох, которого больше не нужно. Тони лежал и считал не удары сердца, а паузы между ними. Мир стал редким. Пространство глубоким. Рудольф спал, уткнувшись лбом ему в ключицу, и если бы кто-то спросил, что такое дом, Томпсон бы просто показал на него.
— Ты опять считаешь, — сонно пробормотал Руди, не открывая глаз.
— Проверяю, жив ли я, — усмехнулся "смертный".
— Плохая новость: ты застрял со мной навсегда.
— А хорошая... — продолжил Тони.
— ... Я не против.
Рудольф приподнялся на локте, внимательно, даже слишком, разглядывая его лицо, будто впервые. Словно искал следы человека, который был, и того, кем он стал.
— Ты не исчез, — наконец сказал он.
— Я боялся, что ты станешь… чем-то чужим.
— Я боялся того же, — честно признался Томпсон и продолжил:
— Но знаешь, что странно?
— М?
— Я всё ещё боюсь высоты. И неловких разговоров. И твоей мамы.
Руди фыркнул:
— Значит, диагноз ясен. Ты-это ты. Просто с бонусами.
Он осторожно взял руку Тони и приложил к своей груди. — Слышишь? — Конечно. — Вот и я тебя слышу. Даже когда ты молчишь. Они помолчали. Это было уже не опасно.***
Рудольф притащил старую книгу: потрёпанную, с закладками из чего попало.
— Семейные легенды, — начал пояснять он. — Тут есть похожие странности. Про переходы. Про тех, кто… не совсем вампир и не совсем человек. Тони сел рядом, плечом к плечу. — Значит, я не ошибка? — Нет. Ты-редкость. — Руди улыбнулся так, как улыбаются, когда находят сокровище и не собираются никому показывать карту. За окном кто-то смеялся, где-то далеко, в другом мире. Здесь же было тихо. Безопасно. Навечно, но без пафоса. — Знаешь, — сказал Томпсон, — если вечность выглядит вот так… я согласен. Рудольф щёлкнул его по носу: — Осторожнее. Ещё чуть-чуть и я решу, что ты романтик. — Поздно, ты уже решил. Они снова рассмеялись. А утро укрыло их плотнее, как делает это со всеми, кто наконец перестал бояться темноты.***
Предобеденное утро пахло старым деревом, пылью и чем-то очень родным. Рудольф сидел на подоконнике, болтая ногами, а Тони стоял между его колен, так близко, что между ними не помещалось даже сомнение. — Знаешь, — тихо сказал Руди, — ты теперь пахнешь иначе. — Плохо? — Тони приподнял бровь. — Нет, — улыбка была лукавой и нежной одновременно. — Ты пахнешь… нами. Тони сглотнул. Это слово ударило куда-то под рёбра не больно, а глубоко. Он положил ладони на колени Рудольфа, осторожно, словно всё ещё боялся сломать момент. — Я всё время думаю, — признался он, — что проснусь и окажется, что это сон. Что я снова обычный человек. А тебя... И не существовало. Руди потянулся вперёд и коснулся его лба своим. — Тогда смотри, — он взял руку Томпсона и переплёл их пальцы. — Сон так не делает. Тони улыбнулся впервые за долгое время без напряжения. Его плечи опустились, будто он наконец разрешил себе быть здесь с ним. Рудольф медленно, почти робко, поцеловал его. Не жадно. Не резко. Это был поцелуй-проверка: "Ты здесь? Ты правда со мной"? — Всегда... — прошептал Томпсон, даже не понимая, что отвечает вслух. Руди рассмеялся тихо и уткнулся носом ему в шею. — Ты стал тёплым не телом, а внутри. Тони обнял его крепче, зарываясь пальцами в тёмные волосы. — Потому что ты рядом.
