Герои и Злодеи

      — Ох, нет!.. — воскликнул Грегор, увидев останки своей нежити, беспомощно распростёртыми на земле. Он спешно подошёл ближе. — Бедный мальчик…       — Напрасно ты взял его с собой, — сказал Иден.       Грегор настороженно обернулся через плечо.       — С чего бы?       — При жизни он служил Розалинде с верностью собаки.       — Однако теперь это моё умертвие! — отрезал некромант.       Он подтащил верх тела к нижней части и поднял над нежитью руки, заставляя кости соединиться. Пока он латал Демьяна, ни на что не обращая внимания, Рэнделл приблизился к раненной Вивьене. Его лицо выражало сострадание.       Когда некромант закончил работу, он, наконец, заметил, что граф всё это время был склонён над чудовищем.       Тело Вивьены свернулось в плотный шар. Когда Рэнделл не совсем уверенно коснулся его поверхности, состоявшей из прижавшихся друг к другу сегментов брони, шар вдруг дрогнул и раскрылся. Хитин рассыпался, как песок. Из распавшейся сферы струился свет.       — Что это? — тихо спросил Грегор. Он никогда не видел ничего подобного.       — Я не знаю, Грегор, — ответил Рэнделл. — Я последовал твоему примеру и напоил бедняжку водой. Возможно, мы, сами не понимая, открыли один из путей того, чего ты так страстно желал. Бессмертия.       Среди праха лежала сияющая внутренним светом полупрозрачная жемчужина, за стенками которой угадывались очертания женской фигуры, свернувшейся в позе эмбриона.       — Это… яйцо, — догадался некромант. — Она жива. Раз так, значит и Симона тоже. Что же из него появится?       — Меня волнуют не её служанки, — раздался лишённый эмоций голос Идена. — Я здесь, чтобы сослужить последнюю службу Розалинде. Продолжим наш путь, если вы здесь закончили.       Едва договорив, лорд сидов по-птичьи склонил голову, прислушиваясь. Кто-то рассмеялся во мгле.       — Ничего вы не закончили! — раздался звенящий девичий голос. — Уж скорее я с вами закончу.

***

      Она приземлилась в центр прогалины, разбросав ветром от своих жёстких дрожащих крыльев сухие листья. Крылья сверкали в неверном свете, как стекло.       — Ты выросла, — сказал Иден и вынул из ножен шпагу. — Теперь мне не нужно делать тебе скидку на низенький рост и малую силу, поэтому снисхождения не жди. Да и оружие твоё сегодня — уже не тренировочная рапира.       Бриджит провела рукой вдоль чёрного гладкого клинка, такого же влажно блестящего, как как её огромные глаза и доспехи на её теле. Она в самом деле выросла, и теперь могла сравниться в росте со статным лордом ши. Её тело исказилось, но теперь совсем не напоминало тело той девочки-недомерка, какой она была. Бёдра Бриджит стали шире, руки и ноги стройней и длиннее. Да вот только притягательность женской красоты смешивалась с чудовищными чертами, ибо торс её покрывал нежный кроткий мех, а тело заканчивалось длинным тонким сегментом, похожим на хвост, но на самом деле было брюшком огромной осы. Оно беспокойно пульсировало, будто отражая биение сердца, если оно у этого создания вообще было. За спиной Идена Рэнделл тихо застонал то ли от восхищения, то ли от сожалений.       Иден полуобернулся к спутникам.       — Я возьму её на себя, — сказал он. — Отойдите и не вмешивайтесь. Это не займёт много времени…       — Ты слишком много о себе думаешь, наглец! — воскликнула Бриджит. — Что можешь мне противопоставить ты — парень с мечом?! Думаешь, твоя кровь сидов даёт преимущество? Возраст? Может, думаешь, что победишь, потому что ты мужчина и поэтому сильнее?!       Иден сделал несколько шагов навстречу, глядя в никуда и рассеяно помахивая клинком. Несмотря на небрежность жестов он был очень серьёзен.       — Твоё имя Бригитта? — проговорил он. — Так ты — девочка, что мечтала о Вечном Лете. Я думал, что ты так хотела попасть туда, потому что в наших краях любая дева — такой же воин, как любой юноша. Ездит верхом, владеет колдовством, мечом и луком, равно как и изящными искусствами и искусством дипломатии. Наши племена ведут непрерывные войны. За долгую жизнь приходится платить вечной тоской. — Иден, наконец, открыто взглянул в чёрные глаза Бриджит, лишённые зрачков. — Ты была почти как мы. Как жаль, что твоя хозяйка отравила тебя демонической скверной. Ты изменилась куда больше, чем думаешь.       — Замолчи! — Голос Бриджит дрогнул от гнева. — Изменилось только то, что я стала сильнее! Я уже побеждала тебя, очередной женишок, — она усмехнулась. — Все вы метите в женихи госпожи, но все как один убийцы и манипуляторы, насильники и трусы! Кто злоупотребляет властью и давит авторитетом, даже если выглядит это как опека и забота, а кто просто слишком глуп, чтобы понять, что ранит… ранит того, кто рядом!.. Вы все одинаковые! Никому из вас не понять её души! А я, я смогла!.. — Взгляд Бриджит на секунду пал на останки тела гигантской личинки, что совсем недавно была вместилищем Вивьены. — Со мной вам не сделать того же. Я могу постоять не только за себя! Кого бы граф ни привёл, всякий падёт от моей руки! Да даже он сам! Потому что я на самом деле люблю госпожу Розалинду!       — Я не прошу у тебя реванша, — спокойно проговорил Иден. — Я уже победил. Бриджит взвилась от этих слов.       — Да как ты смеешь! — завопила она.       — Я переболел этой любовью, а вот ты всё ещё больна. Я здесь, не для того, чтобы взять трофей — просто делаю то, что должен. Думаешь, сможешь встать на пути того, кто прав, да ещё имея такую боль в сердце?       — Бриджит, отступись! — отчаянно выкрикнул Рэнделл, держась на почтительном расстоянии. — Клянусь Преисподней, демонические энергии можно смыть!       Бриджит издала полный ярости визг.       — Не желаю ничего от вас слышать! Это вы убили меня, только чтобы сблизиться с моим отцом и получить политический вес! Розалинда рассказала мне всю правду! Вы трахали прислугу налево и направо, трахали даже этого мерзкого ублюдка у вас на побегушках, и всё это на глазах у своей невесты! Да вы не заслуживаете её, даже мизинца её не стоите! Я вас всех ненавижу!!!       Она бросилась к Идену, сделав выпад.       — И теперь ты метишь в горло, — заметил он, ловко отступив. — Раньше метила в сердце.       Он умолк, потому что пришлось отразить несколько быстрых ударов. Бриджит ударяла сильно и хлёстко, может быть, поминая, как в прошлый раз ей удалось выбить тренировочную рапиру из руки Идена.       Но в этот раз он держал оружие крепко. В его взгляде была твёрдость. Не желая только защищаться, он перехватил инициативу и начал нападать. Теперь уже Бриджит чуть отступила. Её длинные когти — по два на каждой ноге — загребали землю и листья, когда она резко разворачивалась и уходила от стального клинка, с гулом пронзающего воздух. Их мечи — выращенный странной потусторонней магией и выкованный в огне — высекали белые искры, а над поляной чуть мерцающий серебристый туман пошёл вихрями. Вдруг прозвучал мелодичный треск. Бриджит расправила крылья, прыгнула, пытаясь отступить, но Иден вслед полоснул её по крыльям. Его тяжёлая длинная шпага отхватила от крыла добрую половину. Бриджит взвизгнула и упала.

***

      В начале Рэнделл и Грегор следили за схваткой, но почти сразу, как зазвенели мечи, некромант отвернулся и настороженно прислушался. Он перевёл взгляд на исцелённое умертвие, которое сидело на корточках и тоже, склонив набок голову, всматривалось в подлесок. Оно глухо заворчало.       — Малыш, ты что-то чуешь? — прошептал Грегор.       И в этот же момент сам увидел, как мягкая земля поднялась внушительным валом. Там, в земле, что-то прошло. Грегор схватил Рэнделла за рукав и указал вниз, но не успел тот сказать и слова, как почва покачнулась и просела у них под ногами, и Рэнделл провалился в глубокую яму. Грегор успел отбежать в сторону и заметил, как в норе движется что-то живое и крупное.       Из чёрного провала вырвался плотный рой насекомых, наполнив лес гулом, и вслед на Рэнделлом, из-под земли восстала тварь омерзительного вида. Горящие как два уголька глаза на вытянутой морде смотрели бессмысленной злобой, а две жуткие роющие клешни передних лап не сулили ничего хорошего. Этой клешнёй чудовище двинуло наотмашь, и Грегора просто смело и отшвырнуло на добрые три метра. Он только и успел почуять сначала удар в плечо, а потом вышибающий дух удар в спину — он врезался поясницей в дерево. Попытался встать, но тут его сшиб с ног Демьян, который в слепой жажде защитить хозяина кинулся ему на выручку.       — Чёртова лошадь!.. — прохрипел Грегор. — Граф, это ваша чёртова воскрешённая лошадь!       Он вскочил и едва увернулся от щёлкнувших совсем рядом жвал. Демьян в ответ пнул тварь по морде с такой силой, что голова у той дёрнулась в сторону. Сэр Пигвиггин — конь Бриджит, ставший стараниями графа и некроманта гигантским демоническим насекомым — стушевался от такого напора и отступил обратно под землю, разбросав фонтан земли. Рэнделл материализовался обратно в человеческий вид и вопросительно уставился на некроманта.       — Чего вы вылупились?! — воскликнул тот в ответ. — Это же ваш бес заперт в бедном коне! Почему никто из ваших подчинённых вам не подчиняется?! Демон вы или кто?..       Его тираду оборвал Сэр Пигвиггин. Он, нацеливаясь конкретно на Грегора, вырвался прямо у него под ногами и подбросил некроманта в воздух. Грегор рухнул, как мешок с костями, и тут же тварь снова бросилась на него. Он только и успел подставить под челюсти медведки предплечье. Жвала заскрежетали о кость. Демьян со злобным рыком подскочил на выручку, но даже нечеловеческой силы нежити не хватало, чтобы разжать хватку.       — Граф, печать! — завопил Грегор. — Сломайте её, скорее! На его броне!       — Точно…       Едва прошептав это, Рэнделл, уже и сам сообразивший, что нужно делать, принял свой истинный вид. Исполинский жук обрушился на медведку, которая несмотря на длину тела почти в четыре метра, казалась рядом с ним крошкой. Он схватил её за бронированную головогрудь, и хитин раскололся с треском. Где-то там на этой гладкой поверхности Грегор несколько лет назад высек с помощью штихеля печать удержания, и теперь она разрушилась. Демон не без облегчения покинул искажённое материальное тело и ушёл в нижние сферы, очень глубоко.       Тело Сэра Пигвиггина подёрнулось маревом, содрогнулось и начало разваливаться на куски. На какое-то мгновение под шелухой крыльев и жёстких пластин проступила бело-чёрная пятнистая шкура лошади, показалась вытянутая морда на мощной шее, но всё это смялось, как стружка в горячем пламени. Плоть, уже без различимых фрагментов запузырилась, свернулась в сферу. И вдруг начала излучать свет.       Свет был неожиданно красив после столь чудовищных метаморфоз. Бледный, как сияние жемчуга под луной. Рэнделл и Грегор увидели ещё одну сферу-яйцо, внутри которой зарождалась новая жизнь.       — И он тоже?.. — растерянно проговорил Рэнделл.       И только тогда помятый Грегор заметил, что фляга на поясе прокушена и разодрана. Вся запасённая лунная вода вытекла прямиком в пасть медведки, когда та его боднула в последний раз.       — Что ж, — сказал Грегор, подхромав ближе. — Значит, так тому и быть. Несчастное животное пережило столько испытаний, хотя ни в чём не виновато.       Рэнделл, вновь приняв вид человека, склонился над полупрозрачным яйцом и всмотрелся в его сияющую глубину.       — Смотри, Грегор, — прошептал он, — ты видишь это?.. Как странно…       Он осторожно коснулся поверхности сферы. Существо внутри встрепенулось, дёрнулось, и вдруг хрупкая поверхность лопнула, разбрызгав кругом светящуюся жидкость. Что-то белое вышло на свет, белое и гладкое, будто вырезанное из самого чистого снега, только бледно-розовые тяги какой-то органической ткани пятнали его. Даже Демьян, не слишком занятый человеческими чувствами в своём нынешнем виде, замер и уставился на новорождённого. Жеребёнок попытался встань на ноги, скользя, шатаясь и запинаясь на своих ещё мягких раздвоенных копытцах, но никто и не думал прикоснуться к нему. На его лбу виднелась совсем маленькая шишечка будущего рога.       — Но они же… — тихо начал Грегор.       — Да, — согласился граф, — они в этих краях не водятся.       — Это странно, так ведь?       — Это не то слово, как странно, Грегор. Селена не поскупилась на колдовство, — пробормотал Рэнделл. Но по его взгляду чародей понял, что в нем наконец-то окрепла хоть какая-то уверенность в успехе.

***

      Иден наступил Бриджит на запястье, вынудив разжать руку и выпустить меч. Он навис над ней, и это стало его ошибкой, стоившей серьёзной раны. Бриджит изогнула свое нечеловеческое тело и вонзила жало на конце брюшка Идену в спину. Он успел заметить её движение, а иначе жало пронзило бы сердце. Гладкое чёрное острие вышло слева под ключицей, и исчезло, чтобы ударить снова, но Иден уже развернулся и полоснул Бриджит в незащищённое тело. Она закричала от боли.       В следующее мгновение шпага Идена пригвоздила девушку-осу к земле.

***

      Грегор сильно ушиб правое бедро и плечо, когда ударился оземь, и теперь прихрамывал. А вот левая рука почти не пострадала. Она теперь представляла собой оголённые белые кости, странно утолщённые. Челюсти медведки оставили на локтевой и лучевой костях только едва заметные царапины. Грегор стиснул скетелированную ладонь в кулак, вызвав зеленоватое свечение. Чем ближе они подходили к логову Розалинды, тем отчётливее он ощущал её, её странную ауру могущества и затаённой злобы… Эти энергии находили отклик в естестве некроманта.       Заметив жест хозяина, Демьян посмотрел снизу-вверх глазами полными преданного внимания, и Грегор успокаивающе потрепал его по голове.       Только теперь некромант заметил, что Рэнделл стоит над поверженной Иденом девочкой с мрачным и задумчивым видом. В руках он держал стеклянную бутыль с водой, уже початую. Лицо Рэнделла выражало сомнения. У Грегора в горле вдруг встал ком. Он вспомнил, как в приступе гнева уничтожил воскрешённое тело Бриджит, обратив его в пыль, когда даже осколка кости не осталось, и как тогда, чуть придя в себя, всё же испытал странное облегчение. Словно он сделал то, что было в отношении Бриджит справедливо. Он попытался дать ей покой. Ей — убитой, используемой даже после смерти, запутавшейся в собственных чувствах. От неё не осталось ничего… Кроме браслета из её отрезанных волос, который она и подарила своей обожаемой леди Розалинде. Чтобы та снова достала Бриджит с того света своим колдовством и заставила себе служить, осквернила демоническим влиянием. Это было жестоко.       — Нет, — проговорил Грегор, — вы же не оставите её в таком состоянии… и в таком виде! Рэнделл снова оценил количество воды. Бутыль была наполнена на две трети.       — Нет конечно, — сказал Рэнделл. — Надо думать, и оставшегося будет достаточно. Да и… ты прав. Нужно сделать сейчас всё, что можно сделать, не загадывая на будущее.       — Вот именно, — мрачно заключил Грегор.       В этот раз метаморфоз прошёл стремительно, так, как Бриджит всегда была поспешна в суждениях и действиях. Тело осы с сухим треском сжалось и потрескалось, плотный шар распался, показав уже знакомую светящуюся сферу-жемчужину. Грегору это зрелище напомнило яйцо гриба весёлки, где в маленьком объёме сжаты ткани, только и ждущие, чтобы расправиться и вырасти. И Бриджит прорвала плёнку старой жизни и в полный рост поднялась из своей колыбели.       Она была такой же, как прежде, но… другой. Выше ростом, стройнее телом. Умиротворённые глаза стали тёмно-серыми. И за спиной выросли крылья, такие же серые. Нежный ветерок касался мягких чуть влажных перьев.       Она была совсем обнажённой. Иден кашлянул, снял камзол, испачканный кровью, и протянул его Бриджит. Она подняла руку, чтобы взять предложенное, действуя слегка заторможено и как бы машинально, но её рука прошла насквозь через плотную ткань.       — Кажется, я сплю, — проговорила она, — и такое чувство… что вот-вот проснусь…       И она начала растворяться. Скоро не осталось ничего, кроме лёгкого свечения и запаха, похожего на аромат ландышей.       — Теперь она принадлежит другой реальности, — вздохнув, сказал Иден. — Здесь, на срединной земле ей не место.       Он сам чуть светился и прижимал платок к ране в плече.       — Могу помочь исцелить тело, — предложил граф с готовностью, но ши отстранился от него.       — Нет, — сказал Иден весьма категорично. — Не беспокойтесь. Моей магии вполне довольно, чтобы остановить кровь.       Рэнделл хмыкнул.       — Не хочешь быть должным?       — Вижу, что силы преисподней делают с живыми существами. Выродиться в чудовище — последнее, о чём мечтаю.       Грегор вернулся к тому месту, где оставался новорождённый детёныш единорога, но не нашёл его. Не было на месте и того существа, кем стала Вивьена. Иден, прав, — подумал некромант. Они теперь существа другого порядка, они переродились на земле, где светлее и дышится лучше… Говорят, что в мирах сидов души получают заслуженное отдохновение в телах, не знающих старения и болезней. Остаётся только надеется, что там они будут счастливы.       Он положил руку в карман и сжал в кулаке медальон, в котором хранилась прядь волос Розалинды. Когда она отдала эти волосы, она ещё была прежней, но даже теперь они служил колдуну чем-то вроде вольта — предмета, с помощью которого проще было найти дорогу к владельцу. Грегор чувствовал её. Чувствовал, как старательно она закрывается от нежелательных гостей, кутаясь в складки реальности, как в слои шали. Её тихо горящая враждебность холодила сердце. Потому что кроме прочего, колдун чувствовал её могущество. Сейчас она была столь же сильна, как Рэнделл, но эту её власть усугубляло… Что же это? Грегор передёрнул плечами. Рэнделл в своём уме и доброжелателен. Оттуда — из центра кокона, что сплело существо когда-то бывшее сидой, — тянуло таким же безумием, как из-под дверей, за которыми Грегор запер своих демонов.       Он обернулся к лорду ши.       — Иден, — сказал Грегор, — мы близки к цели. Ты удостоверился в том, что я сдержал данное тебе слово — привёл к ней. Ты вообще-то не обязан идти дальше.       — Ты сдержал слово. — Иден был бледнее обычного, но по-прежнему невозмутим. — Но мне нужно забрать слово чести у неё. Я должен. Мне нужно убедиться, что она станет прежней. Сочти это упрямством, но я готов заплатить за него.       — Не думаю, что кто-то останется прежним, — проговорил Рэнделл.       Грегор пожал плечами.       — Идём? — спросил он. И они пошли. Некромант чуть впереди, в сопровождении своей ручной нежити, Рэнделл в двух шагах, и Иден, всё ещё зажимая рукой рану.       — И, как вы думаете, с чем мы столкнёмся? — спросил Грегор, которому тишина показалась невыносимой.       Рэнделл поразмыслил.       — Они так причудливо изменились, да? — проговорил он. — Эта нежить под её контролем… Прелестное паукообразное, перепончатокрылый шершень и эта милая личинка светлячка. Фантазия ада неисчерпаема и непредсказуема. Но они — только слуги, едва испившие демонической силы, в основном — от меня. Роза… она стремилась быть от меня независимой, оттого и отдала все силы служению демоническому владыке рангом повыше. Будь мы в родных просторах, мне бы пришлось склониться перед её могуществом. Но недаром я мятежник, сбежавший из дома. Я буду сражаться с ней.       Рэнделл улыбнулся.       — Что ж, удачи, — ответил Грегор. — С чудовищами должны сражаться чудовища, но из меня боец не то, чтобы хороший. Разве только моя боевая нежить сможет вам помочь.       — Ты взял его с собой, чтобы он мог отомстить?.. — начал Рэнделл, но Грегор вдруг оборвал его.       — Нет, — сказал он отрывисто. — Мне просто спокойнее, когда рядом злое умертвие, знаете ли.       Но Рэнделл его уже не слышал. Его взгляд пал на ту, ради которой он сюда пришёл, и зрачки его глаз расширились.

***

      Кругом сгустилась почти непроглядная тьма, словно воздух напитался тушью. Но высокая фигура демона мягко люминесцировала, как нити грибницы. Если оно всё ещё было Розалиндой, то совсем не походило на неё прежнюю. В этом теле не читалось женственных черт. Это было существо худощавое и сгорбленное, но в нём странным образом угадывалась какая-то потусторонняя стать и сила. Пластинчатые доспехи покрывали его, над плечами щетинился ворот длинных острых шипов, и крылья лежали за спиной, как плащ. Волосы, длинные и спутанные, падали на глаза, и бледное лицо было едва видно. Оно молчало, но, словно поприветствовав, издало с помощью крыльев низкий короткий треск.       Рэнделл выглядел так, словно увидел призрак. «Призрак прошлого, — подумал Грегор».       — Оно прекрасно, так ведь? — прошептал Рэнделл. — Но берегись: это здесь мухи-тахины питаются цветочным нектаром и опасны только для видов, на которых паразитируют. Потомок владыки Вельзевула одним касанием подчиняет себе, и убивает одним лишь поцелуем.       Розалинда протянула руку с длинными когтями и указала на замершее умертвие. Демьян содрогнулся всем телом и глухо зарычал. Она поманила его, и он сделал два порывистых шага ей навстречу, мотая головой, как собака.       — А ну, стой! — крикнул Грегор. — Не смей отворачиваться от меня!       Но нежить сделала ещё несколько шагов в сторону демона. Розалинда указала на серп, сжатый в мёртвой руке.       — Брось, — прозвучал потусторонний голос, от которого у Грегора завибрировали кости. И Демьян отшвырнул серп. Увидев это, некромант испугался и рассвирепел. Такого с ним ещё не бывало. Он чувствовал, как нити магии, связывающие его с нежитью, рвались одна за другой.       — Да ты смеёшься! Она даже имени твоего не помнила! — прорычал он, и, собрав волю в кулак повелительно крикнул: — Убей её!

***

      Он бросился на эту жуткую тень с бесстрашием того, кто выполняет приказ неоспоримого лидера, но и сам понимал, что бесстрашие управляет только телом. В глубине его сознания был страх. Не перед существом. Скорее перед тем печальным фактом, что им снова распоряжались, как вещью, его снова несло, как сор в водном потоке, а он был неспособен никак повлиять на свою… жизнь. Ах да. Всё уже бессмысленно, вся его злоба, зависть, его амбиции, попытки прорваться к успеху, его эта безумная, полная выжигающего изнутри яда, любовь. Всё пошло прахом в одно мгновение. А дальше — темнота. Всё оборвалось, как уже много раз обрывалось. Так ведь?       Он хлестнул когтями куда мог дотянуться — в живот, но когти только проскользили по хитину. Демон наотмашь ударил его по лицу, и Демьян покатился по земле. Тяжёлая ноша прижала его почти в тоже мгновение, жёсткие когтистые руки легли на плечи, и вдруг его пронизал ужасный холод. Он не был похож на прохладу небытия, не был похож на спокойную ауру некроманта. Это был укол такого жгучего мороза, что Демьян тихо взвыл от боли. Холод потёк от солнечного сплетения по телу к конечностям и к горлу. Он забился, захрипел, но увидел напротив своих глаз серые замершие глаза этого существа, и успокоился.       Демьян чувствовал своё воскрешённое тело намного лучше, чем то, что было у него когда-то. Он чувствовал не только прах, из которого оно было слеплено, но и энергии, что его составляли. Две нити тянулись к нему. Одна издалека, она входила прямо в висок. Другая тянулась от рук… кого-то знакомого. Прямо сейчас эти руки касались рёбер и правого бедра, хотя рядом этого кого-то не было. Такие беспокойные прикосновения… Он хотел вернуть власть над ним, но власть была полностью перехвачена чем-то несоизмеримо более могучим.       — Проклятый некромант не дал мне поквитаться, но оно оказалось к лучшему, — прозвучал голос, низкий и гудящий, как летающий рой. — Я хочу взыскать долг. За то, что ты когда-то сделал со мной, сегодня выступишь на моей стороне.       На лоб Демьяна легла холодная ладонь.       — Что ты помнишь?       Я помню…       Незначительные, как мгновения, события жизни снова пронеслись в уме. София, плачущая над гитарой, Лето с молитвенно сцепленными руками. Некромант, от которого всегда пахло сырой землёй и только что сгоревшими спичками. Волнение и страх, его одержимость. Девушка с крыльями за спиной. Демон, с которым ему было так спокойно. Отец и его презрение.       Детство. Самые ранние воспоминания, запах соснового бора, где во мху и траве росла земляника. Темнота. А потом снова вспышка света, и солнце, проносящееся по своей дуге, чередовалось с короткой вспышкой тьмы, и так год за годом.       Я был…       Он бы произнёс всё, кем и чем он был, но знание это сплелось в один тугой узел перепутанных впечатлений. Но когда-то… Его памяти открылось далёкое и короткое видение прекрасной зелёной земли, и он жил там и сражался. Как странно, что с тех пор ничего не изменилось. Его точно так же несло в потоке, он точно так же был только оружием в чужих руках. На одно только мгновение накопленных заслуг перед одним из владык Ада хватило, чтобы вспомнить силу, которой он владел в одном из сброшенных тел, но эту толику могущества он успел пронести через тысячелетия в настоящее. Вокруг него бушевал ледяной ветер и мороз раскалывал иссохшую землю, но сам он уже не чувствовал ничего.       — Сражайся за меня, — сказало оно.       — Оно моё! Моё! — прокричал кто-то яростно. — Это моё умертвие, слышишь, ты, сука!

***

      Они все трое — демон, некромант и ши — наблюдали, как мёртвый парень расправляет плечи и встаёт в полный рост. Его кости по-прежнему просвечивали через зыбкую оборванную плоть, но теперь их наполняло голубое сияние. Свет струился из глазниц черепа, сквозь рёберную решётку. В осанке нежити появилось достоинство, в позе — спокойствие, которого раньше не было. Он сделал шаг. И тогда грянул мороз. Облако пара вырвалось изо рта Идена, когда он обернулся к некроманту.       — Почему ты не заставишь его сражаться со своей убийцей? — воскликнул он. — Разве не для этого ты его сюда привёл?       Грегор только стиснул зубы и крепче сжал в руке отполированную ветрами бедренную кость, которую использовал, как жезл подчинения, теперь, впрочем, не очень действенный.       — Этого я не предвидел, — прозвучал голос Рэнделла серьёзный до предела. — Ты должен его развоплотить!.. Немедленно.       Нежить взмахнула рукой, и перед ними мгновенно поднялся вал ледяных кристаллов, острых, как иглы. Они росли, вырываясь друг из друга чудовищным и прекрасным лесом — коралловый лес из лезвий. Иден отступил, но запнулся, и частокол накрыл и смял его. Грегор только успел разглядеть, как Идена вздёрнуло на длинном осколке льда, и мягко сияющий лёд окрасился красным, как церковный витраж. А потом его самого толкнуло в плечо, в спину, и боль от входящего в тело льда заставила его вскрикнуть. Земля ушла из-под ног. Грегор задохнулся от холода. Тонкий узкий кристалл мягко вошёл ему в левый бок, как нож в масло.       Это обстоятельство не столько испугало некроманта, сколько заставило пуще прежнего рассвирепеть. Его живучесть была выше, чем у Идена, правая сторона тела так и вовсе защищалась костяной бронёй, а холод не даст слишком быстро истечь кровью. Грегор рванулся и смог обломить кристалл почти в том месте, где он воткнулся в тело. Тот упал, с мелодичным звоном разламывая чистейший лёд на осколки. Они сверкали, как алмазное крошево. Изо рта некроманта с дыханием вырывался пар и зеленоватый свет его магии. Ещё никогда никто не смел перехватывать у него управление нежитью. Он не позволит. Не это умертвие. И не этот монстр.       — Ладно… — хрипло прошептал Грегор, крепче сжимая кость.       Мороз крепчал. Лицо горело на холодном ветру, но рану жгло сильнее. Грегор видел светящуюся фигуру своей нежити. Всё ещё своей. Он видел магическим зрением нити своей магии, которые пронизывали тело умертвия, и ему нужно было вновь создать связь и потянуть за них. Обычно разрушать куда проще, чем создавать, но некромагия — исключение из правил. Он поднимал нежить мановением руки, но вот упокоить её — куда сложнее. Зная это, он подстраховался, когда создавал из призрака Демьяна боевое умертвие. Парень первоначально был воскрешён кем-то другим, другой некромант украл его череп — символ власти, оставив Грегору куда менее привлекательные кости. Грегор предполагал, что его власть над умертвием может быть не полной, оттого, читая призыв, завязал заклинание на шерстяной нитке вокруг кости. Теперь, припав на колено, он вытащил нож и перерезал нитку.       — Отправляйся в прах, — прошептал он.       Ветер стих, отчего показалось, что резко потеплело, хотя в действительности от мороза трескалась сама реальность. Грегор с трудом поднялся, и под ноги потекла светло-красная струйка крови, а за ней выскользнул и осколок, подтаявший от тепла тела. В окружающей непроглядной тьме образовались какие-то просветы сквозь холодный пар.       Сперва под ногами захрустела лесная земля, вперемешку с листьями — то, что осталось от тела нежити, потом — густым слоем — мёртвые жуки. Рэнделл необдуманно обернулся роем, и значительная часть его просто упала замертво, замороженная. Жуки устилали землю мерцающим ковром. Сам Рэнделл показался в десятке шагов впереди, его рога возвышались из тумана.       И едва Грегор разглядел его, мыслей коснулся его голос:       «Скорее! — взмолился он. — Холод убивает. Моя кровь почти замёрзла».       Сам не зная, чем поможет, Грегор поспешил вперёд, и увидел, что гигантский демон-жук держит Розалинду, прижав когтистыми лапами к земле. Она билась всем телом и крылья издавали оглушительный треск.       Провидение, видно, направило в тот миг взгляд Грегора. Среди ледяных осколков он увидел оброненную Рэнделлом стеклянную бутыль. Тело сообразило быстрее мозгов. Грегор бросился к бутыли и, обжегшись о холод стекла, разбил оземь. Осколок зачарованного льда светился мягким голубым светом. Грегор подхватил его, приблизился к беснующемуся существу и, улучив момент, запихнул прямо в распахнутую пасть. Зубы сомкнулись и со звоном раскусили лёд.