Variation on a Theme / Вариация на тему

Глава 4: ... Дом, который у меня всегда был

4 августа 1980 г. В больнице меня продержали еще два дня. Я много думал, много гулял (желательно с медсестрой Сандрой), на самом деле смотрел телевизор, ел много сомнительной больничной еды и пытался собраться с мыслями. Единственный настоящий вывод заключался в том, что до тех пор, пока я не увижу больше точто вокруг творится, было слишком много неопределенностей, чтобы действительно делать какие-либо выводы. Мои родители были немного недовольны тем, что мне пришлось пропустить посещение церкви, но в тот день я не был готов. К концу дня доктор решил, что мои мозговые волны не выглядят так тревожно и меня могут отпустить на следующий день. Папа сегодня вернулся к работе, его наниматели понимали, когда это был вопрос жизни и смерти, но ни они, ни его собственная трудовая этика не допускали внеплановых выходных, когда это уже не было жизнью или смертью. Папа был пограничным трудоголиком, он был ребенком Великой депрессии и имел чрезвычайно сильную трудовую этику. Однако, когда рабочий день заканчивался, это был конец - он категорически сопротивлялся любой работе в нерабочее время и не брал работу домой на вечер. Итак, в тот же день мама приехала с Энджи, чтобы отвезти меня домой. Больница, как и они, настояли на том, чтобы посадить меня в инвалидную коляску, чтобы я спустился в тот самый вестибюль, по которому я шел с медсестрой Сандрой несколько часов назад. Да, между делом я пробрался в ванную. Энджи собрала книги и одежду, которую мне принесла мама, меня посадили в универсал, и мы поехали. В то время, когда у большинства людей моего возраста были родители в возрасте от 30 до 40 лет, у меня были родители от 50 до 55. Мои родители познакомились относительно поздно - большая часть их сверстников уже давно вышла замуж - а затем встречались дольше, чем большинство людей после этого, и не пытались завести детей, пока моему отцу не исполнилось 40. Было быстро установлено, что они не могли забеременеть; таким образом, я оказался усыновленным. Они хотели двоих, но в 1960-е годы мало кто из агентств по усыновлению (если таковые вообще имелись) брал ребенка, если одному из родителей было больше 40. Они переехали из Калифорнии в район Хьюстона за год до моего рождения и купили красивое маленькое ранчо в самом западном пригороде, к 2000-м годам это считалось довольно близким. Сочетание хорошего планирования и удачи дало им тихий район, соседей с похожими ценностями, хорошие школы, полицию, с которой мы не связывались, и так далее. На самом деле их дом находился не в самом Хьюстоне, это было в небольшом пригороде под названием Хантерс-Крик, части небольшой группы поселков, которые объединились, чтобы получить школы и сервис. Однако даже почта просто поставила Хьюстон на место. Если вы были из этого района, различие значение было, если нет то значит просто Хьюстон. Весь район был полон деревьев – вид сверху был так же похож на лес, как и пригород – и тихие маленькие улочки, которые были чем угодно, но только не однообразными или в дизайне. Почти у всех были дети, почти все дети постоянно играли на улице, из-за них присматривали за машинами. Это была очень приятная вариация на тему пригорода, без сетчатых улиц и домиков-печенек. У каждого ребенка был велосипед, и каждый ребенок ездил на нем повсюду. Было бы немыслимо лишиться велосипеда, места были слишком далеко друг от друга для комфортных прогулок, но вы могли получить практически все, что захотитепосле недолгой поездки на велосипеде. Дорога домой заняла около 20 минут. Это была действительно тихая поездка. Никто особо не хотел разговаривать, и меня это устраивало. Я боялся вернуться домой. Все будет так же как раньше? Что будет иначе? Оказывается, мало что изменилось. Сзади был дополнительный байк - я предположил, что он Энджи - но это было сделано из-за внешних различий, которые я мог видеть. Как почти всегда, мы вошли через черный ход (парадный был зарезервирован для настоящей «компании», что было редкостью). Через черный ход вы проходите через кабинет, столовую и гостиную или кухню, чтобы попасть в холл со спальнями. Я выбрал кухню. Все выглядело почти так, как я ожидал. В кабинете находился папин письменный стол, который всегда выглядел одинаково: аккуратно сложенные стопки бумаг, порядок хранения которых имел смысл только для него и для него самого. Кухня была территорией мамы и выглядела так же, как и всегда. Пока я не переехал, папа никогда ничего не готовил, кроме мяса на гриле. После этого мама наконец научила его готовить простые блюда, но он всегда был в растерянности. Я? Я научился готовить в колледже и довольно хорошо в этом преуспел. Я надеюсь, что эти навыки передались, я с нетерпением ждал, когда буду добровольно помогать. Мама была потрясающим пекарем, но была не очень умела в других делах и не очень любила импровизацию. Я знал с прошлой жизни, что моим родителям понравится еда, которую они еще не пробовали. Я понятия не имел, умеет ли Энджи готовить. И я понятия не имел, понравится ли ей пробовать что-то новое (во всяком случае, новое для нашей семьи), но попробовать стоило. Только когда я добрался до спален, не было явных различий. Ближайшая к кухне спальня была моей. Всегда была, очевидно была. Украшения на двери были вещами, которые у меня были раньше. Средняя спальня до этого была кладовой для мамы. Как я и ожидал, она явно принадлежала Энджи. Табличка с надписью: «Энджи» выдал бы это, так былицветы, вырезанные из бумаги. Лично я подумал, что это может быть немного чересчур слишком «симпатичная девушка». Дверь была приоткрыта, и я увидел, что стены теперь розовые. Открытие двери - у которой была своя табличка очевидно из Галвестона -дало второе, если и ожидалось, отличие. Моя комната была опрятной и аккуратной. Я, наверное, мог бы сосчитать, сколько раз было убрано до этого, на одной руке. Я не был склонен ни к уборке, ни к систематизации, ни к подшивке, ни к чему-то в этом роде. Я действительно ценил хаос, но я знал - знал уже много лет - я всегда позволял ему заходить слишком далеко. (п.п.Галвестон(англ. Galveston) — город в США, расположенный в юго-восточной части штата Техас, на острове Галвестон у побережья Мексиканского залива)- У меня был тот же комод, те же книжные полки, тот же стол, та же кровать. Завершали образ такие же шторы и такой же коврик. Двери гардероба были закрыты, но я подозревал, что одежда будет такой же. Это было печально, теперь я знал, что в старшей школе я плохо разбирался в одежде. Все должно измениться. Все. Я нырнул в свою комнату, сказал маме и Энджи, что устал, выключил свет и забрался в кровать. По правде говоря, мне просто нужно было немного тишины, чтобы все обдумать. До сих пор это было реально и не было. Меня не было дома, не было лицом к лицу с последующими четырьмя годами школьного обучения или загадкой, которой было присутствие Энджи. К собственному удивлению я действительно задремал. Я проснулся от стука в дверь. Голоса Энджи. -Эй! Стив! Просыпайся! Пришло время обеда! Я вылез из постели, немного пошатываясь, и чуть не вышел за дверь. Потом я понял, что на мне нет штанов. Я сомневался, что это пропустят. Я одел джинсыи направился в столовую. Почти опоздал, я вспомнил что накрывать на стол - это моя работа, или это было раньше. Глядя на стол, я угадал. Я взял столовое серебро и поставил его. Энджи, по всей видимости, была задействована в деталях, касающихся напитков, что раньше было работой моего отца. Она спросила всех, чего они хочет (на выбор была вода, чай или молоко), и поставила всем стаканы. Скорее всего, вскоре будет выбор кока-колы, но на этот раз я собирался отказаться. Мы сели - я с облегчением обнаружил, что места для сидения не изменились, и что Энджи сидела на ранее пустом стуле - и склонили головы, чтобы папа рассказал молитву. Он всегда использовал одну и ту же простую версию. -Да благословит Бог эту семью, этот дом и эту трапезу. Аминь.  Мы все повторили аминь. Было странно слышать голос Энджи. К счастью, разговор за обедом не касался меня и моих травм. Думаю, все знали, все уже было обговорено. Вместо этого было много дискуссий о выборах, победит ли Рейган (мои мама и папа были большими поклонниками Рейгана, когда они жили в Калифорнии). Я вмешался, но изо всех сил пытался вспомнить, где мы находимся в процессе, и знать слишком много очень рано. В начале августа выборы все еще висели в воздухе. После обеда мы устроились смотреть телевизор. Это был семейный ритуал. Как и во многих семьях этого времени, у нас был один телевизор. Мама и папа выбирали, за исключением очень редких случаев, когда мне выбирать на свой вкус (который должен был соответствовать времени, которое они выделили). Как всегда, это не было настоящим семейным временем. Семейное время было за ужином или настольной игрой. Я не мог их пропустить, я выбрал телевизор, и я мог уйти и сделать что-нибудь личное. Я решил, что чтение - лучший вариант. Было еще светло, и я мог бы поехать кататься, но я все еще не чувствовал, что мое равновесие полностью восстановилось. Я направился в свою комнату, оставив дверь открытой на несколько дюймов, и запрыгнул на кровать. Я быстро увлекся научно-фантастическим романом, который, по-видимому, читал, который, конечно, я не мог вспомнить, поэтому я начал с самого начала. Как и во многих вещах, которые я читал, если бы мои родители действительно знали, что в нем содержится, меня бы, вероятно, отругали. Я много лет читал «неподходящие» книги. Они этого не знали, поэтому у меня не было проблем. Через некоторое время в дверь постучали. Я посмотрел вверх. Энджи. Я улыбнулся. -Привет, сестренка. Заходи. Что случилось? Она открыла дверь, подошла и села на кровать.  -Как ты себя чувствуешь? Думаю, все вокруг немножко танцуют. Я кивнул.  -Неплохо, физически. Нет головной боли. Моё равновесие немного сбивается, но совсем немного. Синяки заживают. -Воспоминания? -Все еще печально. Я все еще не могу вспомнить многое из последних нескольких месяцев. Становится лучше, но ... я просто не знаю. В любом случае, я рад, что это старшая школа. Три четверти людей будут для всех новыми знакомыми. Она кивнула.  -Осталась неделя. Мне немного наскучило лето, странно говорить, что я с нетерпением жду школы, но я так и делаю. Значит, немного неловко.  -Мы будем в одном классе. Ни у кого из нас никогда не было братьев и сестер. Эм ... Стив ... я ... я не хочу, чтобы с тобой было трудно ладить. Все мои подруги, у которых были братья ... они дрались, как кошки и собаки. - Да, в основном я это тоже слышу. Но мы не все. Я думаю, мы можем добиться большего.  Я действительно думал. Если бы Энджи была такой, у нас все было бы хорошо. Более чем нормально. Она мне действительно нравилась. Однако я все еще волновался, я слишком много знал о ней, чтобы быть уверенным, что такой она и останется. Видимо, она поняла, что и здесь есть опасения.  -Я не всегда такая милая. Папа ... эм, я имею в виду Фрэнк ... готов был на многое не обращать внимание, но он не был слабаком. Я не раз была наказана. И ... Шэрон ... - УЖ. (П. п. ужасная женщина) Тихий смех.  -УЖ. Она бы все простила.  Она посмотрела на меня.  -Все что угодно-она немного заломила руки. Я не хочу все испортить.Мне очень хочется сказать: слушай, если ты не сдашь меня, я не сдам тебя. Но... Стив, если я делаю что-то глупое, скажи мне? Даже если я не хочу слышать? Это было удивительно. Я знал, что она умна. Может, время с Шэрон хватило, чтобы напугать ее достаточно? Достаточно напугана, чтобы уберечь ее от порчи? -Я это смогу решить. Я ... также. Я имею в виду ... Я был скучным ботаником годами. Я хочу это изменить. Но я тоже могу сделать что-нибудь глупое. Не просто плохие вещи, а просто глупые вещи. Кивает. -Как я сказала в больнице, я помогу. Я бы хотела. Я сделаю тебя своим проектом.  Она хихикнула.  -Я была довольно общительной в своей старой школе. Ну, год назад, я училась в старшей школе месяц или два назад. -Не зацикливайтесь на этом. Мама и папа любят тебя, понимаете? Мы будем держаться вместе. Она бросила на меня забавный взгляд.  -Ты умный парень. Я вроде как знал это. Но ты тоже хороший парень. Почему я этого не знаю? -Потому что ты видела меня по несколько часов раз в год?  Я пожал плечами.  -Откуда мы должны были знать друг о друге? Я знал, что ты умная, только потому, что мои родители сказали мне, что ты пошла в старшую школу на год раньше начале прошлого года, потому что они перевели тебя в класс. Или сейчас? Я не знаю. Я много размышлял, лежа в больнице, и решил, что некоторые вещи нужно изменить. Так что, может быть даже все. -Знаешь, я ненавиделаперевод в следующий класс. Мне пришлось бросить всех своих друзей и уехать туда, где я не знала ни души.  Она внезапно покраснела.  -Бля, я не должна была этого говорить. Это то, что сейчас происходит с тобой верно? -Все нормально. Я надеюсь, что мои воспоминания вернутся. Готов поспорить так произойдет, по крайней мере, в некоторой степени. Она кивнула.  -Я надеюсь, что да. Было бы отстойно не помнить своих друзей. -Энджи? Да что? -Ты мне нравишься. Отстой, что ты здесь, из-за того, случилось, но ты мне нравишься и, если ты не можешь быть с Фрэнком, я рад, что это с нами. Я, должно быть, сказал правильную вещь. Ее глаза затуманились, и она внезапно обняла меня.  -Ой! Стив! Спасибо. Это самое приятное, что вы мне когда-либо говорили. -Может, мне просто нужно было немного повлиять на меня. -Может быть. Ладно все, я пошла спать. Завтра я навещу Эмили и Кэндис. Мы собираемся поехать на велосипедах в торговый центр и сделать покупки для школы. -Мне также нужно это сделать. Я решил, что мой гардероб нуждается в обновлении. Она смеялась. Сильно. Достаточно для того, чтобы я покраснел.  -Черт возьми, извини, я не хотел тебя смущать. Я просто рада, что ты тоже это видел. У них хорошие намерения, но они понятия не имеют, что носят дети в школу. Послушай - если я увижу несколько вещей, которые тебе подойдут, хочешь, чтобы я их купила? В смысле, ты мне вернешь деньги? Верну ли я?  -О да, пожалуйста. Я был бы очень признателен за это. Она улыбнулась. Мне действительно нравилась ее улыбка.  -Тогда решено. Я бы сказал то же самое, но, извини, я не могу представить мальчика-подростка, который успешно выбирает одежду для девочек. -Трудно представить. Она наклонилась и обняла меня. У нее были приятные теплые объятия. Мне нравится. Мне тпежн не могла не понравиться ее грудь. Я обнял в ответ. -Снов ... сестренка. -Спокойной ночи, старший брат.  Она оглушила меня поцелуем в щеку, а затем выскочила из комнаты. К счастью, дома мне не приходилось красться в ванную, чтобы разобраться с делами. Потому что с делами определенно нужно было разобраться.